Собиратель осколков души

Путь до западного склада занял около часа. Выйдя из машины, одинокая темная фигура, плутая между складскими контейнерами, остановилась перед дверью. Человек постоял там около минуты, докуривая сигарету, и только потом вошел. На полу около стены валялся мужчина лет 30-ти. Он лежал, тяжело раненный, лицо и тело усеянные следами насилия. Гематомы и ушибы покрывали его кожу, словно грязные пятна на старой одежде, признаки недавней борьбы, которая не принесла ему ни славы, ни победы. Раны на его теле были многочисленны и глубоки, и каждая из них говорила о жестокости, с которой он столкнулся. Дыхание его было прерывистым и слабым. На лице не было выражения страха или ужаса, лишь усталость и, возможно, некоторое осознание неизбежного конца. Руки его были бессильно раскинуты по сторонам, как будто он уже отказался от каких-либо попыток защититься или изменить свою участь. На его одежде виднелись разрывы и пятна крови, свидетельствующие о жестокой схватке, которую он проиграл. Никаких знаков сожаления или просьбы о помощи не было; он принял свою судьбу с безмолвным смирением. — Ну наконец-то, — бросил другой человек вошедшему. — Знаешь, болтай-ка ты с ним сам, я час его уламывал и немного заебался. Хочу увидеть работу профессионала, — с ухмылкой и нескрываемой злостью добавил тот. — Потерял хватку, Френк, — хохотнул Стюарт и уже серьезно добавил: — Что успел узнать? — Ничего особенного. Нашли у этого беглеца письмо, но оно зашифровано, — цокнул Френк. — Приветствие было на итальянском, в конце инициалы, что-то похожее на «IR». — Этот? Быть не может — покачал головой Стюарт. — Да он еще такой параноик, что проверял бы доставку письма каждые десять минут. За тот час, который мы были на переговорах, ни он, ни его переводчик не притронулись к телефону. А ты говорил, что именно тогда ты его и схапал. — Так и есть, — согласился мужчина. — Вот поэтому, последние сорок с лишним минут я пытаюсь выгребсти из него хоть что-то про реального отправителя. Его хоть током бей, нихрена не сказал, — раздраженно развел руками тот. — Ну, током бить это еще по-божески. Смотри, ты на нем живого места не оставил, — кивнул на «беглеца» Стюарт. Хэтфорд подошел к мужчине на полу и заглянул в глаза. — Не боится, ну или просто делает вид, не столь важно, — с ухмылкой произнес тот. — Птенчик, ты все равно умрешь в этом подвале, может выкинешь все секреты и безболезненно покинешь этот мир? — Да пошел ты, — заскрипел тот зубами и закашлял. — Нет, он не профи, он идиот, — махнул на него Френк. — Обменная монета, вот и все. Ему еще и все равно на это. — Даю тебе минуту на подумать, у меня хорошее настроение сегодня, — сказал ему Стюарт. — Как великодушно, благодарю, — попытался рассмеяться беглец. — С радостью приму такую щедрость, все равно уже поздно, — со злобой добавил тот. — Повтори, — Стюарту очень не понравилась последняя фраза и он тут же напрягся. Хорошее настроение тут же испарилось. — Как поживает твой племянник, м? Ро передавал привет, — ответил ему мужчина, расплываясь в кровавой улыбке — Блять, — красноречиво выругался Френк. — Вот собака сутулая, — более культурно выразился Стюарт. Легко было догадаться кто такой «Ро». Все подчиненные Ичиро Мориямы называли так своего босса при допросах. Почему? Хэтфорд не стал задавать этот вопрос еще раз, он схватит «беглеца» за ворот рубашки и рявкнул: — Где он? Отвечай, пока я тебе пальцы не переломал, тварь. — Не верный вопрос, я не знаю где твой племяшка, лучше спроси кто вас предал, — ответил тот, слегка задыхаясь. Только два человека, кроме членов семьи, знали, что со Стюартом поедет Натаниэль и то, что они вернуться сегодня. Френк, который мягко говоря ахуевал от происходящего, и новый охранник Ната. Легко было сделать вывод, кто стал настоящей тварью сегодняшнего вечера. Стюарт приложил беглеца об стенку и начал звонить отцу. — Живо найди его, чтобы на нем не было ни единой царапинки, а то я тебя собственными руками задушу, — бросил Стюарт Френку, выходя из комнаты. — Да я бы себя тоже задушил, — пробубнил мужчина в ответ и принялся за работу.

***

Натаниэль очнулся, но виду не подал, и прислушивался к обстановке около минуты. Потом его руку пронзила сильная боль, и он резко открыл глаза, чуть не упав вперед вместе со стулом, к которому был привязан. — С добрым утром, младший. Нат узнал бы этот хриплый голос даже через сто лет. Лола Малькольм, подчиненная отца и его подстилка по совместительству. Маленький Натаниэль когда-то со всей дури заехал ей по голосовым связкам ручкой ножа, на тех самых уроках, когда его обучали ими владеть, именно с этих времен ее голос стал таким хриплым и низким. Нат тогда получил в наказание дополнительные занятия с отцом и был заперт в подвале дома на два дня без воды и еды. Лола же после этого случая увеличила продолжительность тренировок и ее тяжесть, о чем скоро и пожалеет. — Не называй меня так, — злобно пробормотал Натаниель, расчитывая свои силы и возможности. — Ты, — Лола обошла стул, схватила его за подбородок, впившись ногтями, и посмотрела в глаза. — Ты, гаденыш, все еще носишь его фамилию. Что, духу не хватило поменять, как только тебя подобрал твой любимый дядюшка? — рассмеялась та и вызвала у Натаниэля новую волну отвращения. — Пошла ты, — все что смог выдавить Натаниэль-буду-в-опасности-но-нахуй-пошлю-(пока еще)Веснински. — Посмотрим как ты заговоришь, как только мы будем дома. Эта фраза стала спусковым крючком, Натаниэль быстро разрезал веревку кольцом, который подарил ему Стюарт на четырнадцатилетие, заверив, что когда-нибудь оно обязательно пригодится. Пригодилось. Лола отскочила от него и замахнулась, но тот толкнул ее со всей силы ногой в живот. Женщина с грохотом отлетела в стену, ударившись головой, и тут же потеряв сознание. Это действие вызвало у Натаниэля волну головной боли от недавнего удара по шее, но он не обратил на это внимания, забирая у Лолы ножи. На шум прибежал тот самый охранник и водитель. Парень удивился, что те были не вооружены, однако на раздумья не было времени. Каждая минута стоила ему, в какой-то степени, беззаботной жизни. Воспользовавшись заминкой двух амбалов, Натаниэль метнул нож в ногу одного охранника, подбежал к водителю и убил его одним резким движением под ребра. — Какой опасный, — хмыкнул оставшийся и двинулся на Ната, намереваясь прижать того стене. Тот сделал отвлекающий маневр влево, а сам, воспользовавшись ранением и неуклюжестью мужчины юркнул вправо и всадил нож в шею, чуть не промахнувшись при прыжке. Амбал с охом и матами осел на пол и затих. Натаниэль отдышался, прислушался и понял, что никого в здании больше нет. Это было удивительно даже для его отца. Отправить своего человека и двух помощников за ребенком, которого обучили пользованию ножами. Нат, все еще не веря в свою удачи, кинулся прочь из этого места, сел в машину, до этого взяв ключ из пиджака водителя, и двинулся прочь. Парень немного повозился с управлением незнакомой для него машины и наконец выехал на трассу. Но спустя несколько минут с ужасом понял, что он не был один с самого начала. Парень резко увеличил скорость, наблюдая за человеком на заднем сидении через зеркало. К его сожалению, оно было настроено неверно и он не мог увидеть лица. — Как тебе предложение, — начал мужчина сзади, и Натаниэль сразу узнал этот голос. — Останавливаешься здесь и сейчас, или твоя мать будет лететь вниз с двадцатого этажа, — после этого мужчина приставил к его голове пистолет. «Блять, какое же у меня хорошее зрение» — пронеслось в голове у парня. Конечно, Натаниэль мог бы просто влететь в какое-нибудь препятствие на огромной скорости, но тогда бы его мать точно умерла. Да и жертвовать собой ради нее, если Ичиро может выжить — не очень заманчивое предложение. Поэтому он быстро остановился у обочины дороги рядом с заправкой, поставил машину на аварийку и наконец посмотрел на человека, который ему угрожал. Ичиро Морияма, Натаниэль даже не сомневался. — Браво, завалить двух здоровенных мужчин и саму Лолу Малькольм. Ты вполне заслуживаешь аплодисментов, — после долгой паузы выдал глава. — Что ж, первый вариант развития событий — ты едешь со мной, и поверь, сейчас быть со мной намного лучше, чем с Лолой. Второй — ты отказываешься — твоя мать умирает, а ты все равно едешь с нами. За время его монолога за машиной припарковалось еще две и из них вышло по четыре человека. — Решай, хотя ответ очевиден, — добавил Ичиро. — Ни один вариант не нравится, но первый мне все же больше по душе, — ответил младший, и после сигнала Мориямы его выволокли из машины, скрутили и одним движением погрузили во тьму.

***

— Нашел что-то? — нервно спросил Стюарт, больше пяти часов ожидания явно не радовали мужчину. — По камерам было видно, что они поехали на восточный склад. Наши съездили туда, но ничего не нашли. Сейчас некоторые осматривают остальные склады и заброшки. Большая часть отправилась в восточный аэропорт. Скорее всего мы найдем его именно там. Если это Ичиро, то им придется сначала покинуть страну, — доложил Френк. Стюарт кивнул и подошел к столу своего кабинета. В этот же момент раздался звонок — Глава, Мэри Хэтфорд была найдена на крыше дома без сознания. Повреждений нет, но в руке была записка, — доложил мужчина. — Какая записка? — тут же спросил Френк, пока Хэтфорд приходил в себя. — «Младший сделал свой выбор», — ответил ему мужчина, будто выплевыя каждое слово. — Как моя сестра оказалась там?! — разъяренно рявкнул Стюарт, наконец приходя в себя. — Где была вся охрана? — Вся охрана убита, сэр… — Все двадцать человек? Вы идиоты? — еще больше разозлился тот. — Двадцать? — не понял мужчина и быстро пояснил: — Вы же отправили около пятнадцати человек на базу в Кракове, — Блять, — выругнулся Хэтфорд. — Живо, кто отдал приказ, когда и как. Также подробно доложить о состоянии Мэри. Все передай Адаму, — добавил тот и сбросил звонок. — Я убью их собственными руками, — проклинал помощник Ичиро, ну и не только его. — Вставай в очередь, — зло буркнул старший Хэтфорд, войдя в комнату. — Он покинул страну около трех-четырех часов назад. — Да какого черта их сумасшедшая семейка привязалась к этому ребенку. По их же словам, от него никакой пользы, — нервно пробормотал Френк. Андерсон задумался о чем-то на несколько минут, потом кивнул своим мыслям. Все это время в кабинете главы царила напряженная тишина. Воздух был насыщен ожиданием, словно перед бурей, когда ветер замирает, и даже листья на деревьях оцепеневают в предвкушении первых капель. Стены, уставленные книгами, казались свидетелями предстоящего разговора, а тяжелые занавеси у окон поглощали даже самый тихий шепот, не позволяя ему ускользнуть наружу. В кабинете каждый предмет, от массивного деревянного стола до старинных часов на стене, казалось, затаил дыхание. На столе, под лампой, лежали документы, аккуратно выровненные, но их порядок не мог скрыть беспокойства, витавшего в воздухе. Свет из-под лампы отбрасывал мягкие тени на лицо главы, подчеркивая каждую линию и складку на его лице, каждую из которых можно было прочесть как карту пережитых битв и принятых решений. В кабинете витала аура власти и решимости, но и неопределенности предстоящего разговора, который мог изменить все. — Я рассказывал раньше, что мы с Мориямами были деловыми партнерами, потом случился небольшой конфликт во время одного банкета и наша связь разорвалась, — начал старик. — Так, и это тут при чем. Ты сказал, что вы не сошлись во взглядах и отказались подписывать договор, — кивнул Стюарт. — Тише ты. Я еще не закончил, — шикнул старший. — Так вот, это было не совсем «расхождение во взглядах»…

***

Тридцать пять лет назад Банкет в честь Дня Весеннего равноденствия в Японии проходил за неделю до самого праздника и длился до самого Белого дня. На нем присутствовали семьи, состоявшие в деловых или дружеских отношениях с Морямой. Но некоторые гости вынуждены были покинуть банкет раньше. — Старина Андерсон, давно не виделись, как поживаешь? — поприветствовал своего, можно сказать, друга Кенго Морияма. — Добрый вечер, — кивнула в знак приветствия жена Мориямы и направилась к остальным гостям. — Я не видел тебя только три месяца, это во-первых. А во-вторых, я еще не такой дряхлый, какой к черту «старина»? — хохотнул старший Хэтфорд. — Вижу, ты все также остаешься холостяком. Не надоело? — прищурился японец. — Ни капли, — фыркнул британец, и они оба рассмеялись. Первый день, как и все последующие три, банкета прошел довольно скучно. Много людей, разговоров, предложений, договоров и, конечно, алкоголя. Последний день банкета праздновали с особым размахом, соблюдая традиции праздника. Сейчас в зале было гораздо меньше людей, только самые близкие и доверенные личности. — Благодарю всех вас за присутствие на этом банкете. Для меня большая честь вспоминать всех наших родственников, которые, к сожалению, уже покинули этот мир. Сейчас я здесь благодаря своему отцу и деду, давайте же, в первую очередь, выпьем за них, — произнес праздничную речь Кенго. Однако глава японской мафии не долго задержался на банкете, оставив жену, он уехал по делам. Не стоило говорить, что данный банкет был скорее показушным, чем реально посвящен Дню Весеннего равноденствия. Власть в семье Морияма переходила от отца к старшему сыну, исключительно после смерти предыдущего главы. Даже при серьезной болезни, пока отец оставался в живых, сын выполнял его работу, но не являлся полноправным главой и решения принимал совместно с советом. Кенго убил своего отца, когда ему было тридцать. Жалеет он об этом? — Он уже отжил свое, его мягкосердечность в нашем суровом мире не приведет ни к чему хорошему, — однажды сказал он Андерсону. Определенно нет, вот уже благополучно правя около пяти лет. Также, в этой семейке была традиция иметь фиктивные браки, причем с большой разницей в возрасте. Но самым ужасным было то, что жен умерших глав убивали после похорон мужа. Жене Кенго — Мизуки было всего восемнадцать лет, когда она вошла в их семью. Девушка только год назад родила ему сына. Не стоит говорить, что Мизуки Морияма умрет, не дожив до сорока пяти лет, если традиция с добивание отцов продолжится. Поэтому сейчас, словив приступ паники от такого количества народа, девушка выбежала из зала. Внезапно мир для неё сузился до острия ощущений. Её сердце, словно пойманная в ловушку птица, безумно колотилось в груди, билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Каждый вдох становился короче, каждый выдох — более тяжелым, словно воздух вокруг сгустился до консистенции воды, и ей приходилось дышать жидкостью. Её руки дрожали, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, пытаясь ухватиться за что-то твёрдое, стабильное, но находя лишь невидимые струны своего резко нарастающего страха. В голове её звенело, каждый звук усиливался до невыносимости, каждый шорох превращался в гром. Внутри неё, под кожей, пульсировало и билось, словно тысячи маленьких барабанов, объявляющих о приближении неизбежного. Мысли путались, словно паутина, в которой она запуталась, и чем больше она пыталась найти выход, тем сильнее запутывалась. Мир казался ей чужим, враждебным, каждый уголок его — потенциальной угрозой. Чувство скорой смерти, нависшее над ней, словно тяжёлая занавеса, заставляло её тело реагировать первобытным инстинктом бегства, но ноги не слушались, казалось, они были вросшие в землю. Паническая атака захватила её полностью, оставив беззащитной перед лицом её самых тёмных страхов, и в этот момент она была одна со своим ужасом, одна с бесконечным эхом собственного сердцебиения, которое громко кричало о близости конца. — Дыши, — ровной голос привел девушку в чувства. — Андерсон? Что ты здесь делаешь? — вытирая слезы она подала голос, поднимая взгляд на Хэтфорда старшего, который последовал за ней, беспокоясь о состоянии девушки. — Пытаюсь сделать так, чтобы ты не умерла раньше времени в этой семейке, — с ноткой тревоги ответил тот. Андерсон и Мизуки общались друг с другом со свадьбы Мориямы. Та не раз говорила о покушениях на свою, и так еще, короткую жизнь, издевки от подчиненных Кенго и о его избиениях. Британец предлагал разные варианты, даже заикнулся про смену личности и переезд в Европу, но девушка слишком боялась своего мужа. — Что это? Опять? — зло спросил Хэтфорд, указав на порез на плече. — Не важно, — прохрипела та и попыталась встать. — Не важно?! Он не только избивает тебя, но и режет как бумагу, ты издеваешься? — крикнул британец. — Я привыкла уже, не лезь. Он убьет тебя, если узнает, что ты мне помогаешь, — шепнула Мизуки. — Пусть попробует, — заскрипел зубами Андерсон. — Мне не важно что ты там себе думаешь. Так больше не может продолжаться, я забираю тебя. — Что? Куда? Нет, он найдет меня, — девушка снова готова была заплакать. — Я понимаю, звучит странно, особенно сейчас, но — он запнулся. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Рядом со мной он ни за что к тебе не притронется. — Ты…серьезно? Я же… — Ты мне не безразлична, — наконец высказался Хэтфорд. — И я не хочу смотреть на то, как ты медленно умираешь. Да, я чувствую себя мерзавцем за то, что буквально краду жену у своего друга, но я не могу смотреть на твои страдания. Пожалуйста, пойдем со мной… После долгих уговоров девушка согласилась и в тот же день сбежала в Великобританию. Андерсон сделал Мизуки новые документы и в течении года они поженились. Не стоит говорить, что этот вариант был лучше в плане традиций семьи, так еще и оба, оказывается, любили друг друга.

***

Стюарт тупо пялился на своего отца минут пять и не мог сказать ни слова. — То есть, Ичиро — мой брат по матери, — после долгой паузы буркнул тот. — Хорошо, что ты ее забрал и защитил. — Я защитил жену, но не дочь… Когда Мэри был годик, подчиненные Кенго украли ее и поставили условие, что когда ей исполнится восемнадцать, она выйдет замуж за одного из партнеров Мориямы или умрет там же, — сказал тот сокрушенно. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — ошеломленно сказал Стюарт. — Я добрых десять лет проклинал ее за то, что она сбежала из дома и вышла замуж за этого сумасшедшего. — Мэри не хотела говорить никому, даже Мизуки не знала об этом, — покачал головой старший Хэтфорд. — Хорошо, что она умерла спокойно рядом с любимыми людьми, хватит жалеть об этом. Ничего уже нельзя сделать. Кроме одного. Нужно вызволять мальца, он там с ума сойдет, — сказал Френк. — Он прав, — Дженни зашла в комнату. — Я все слышала. Отец, ты не виноват, ты все сделал правильно. Сейчас даже не время опять об этом думать, нужно вернуть Натаниэля домой. Мне абсолютно насрать, что Ичиро планирует делать с фактом их родства, но просто так я это оставлять не собираюсь.