Моя Элизабет/My Elizabeth

Наши надежды и ожидания,

Черные дыры и откровения…

Держать тебя в своих объятиях.

Я хочу просто держать тебя в своих объятиях.

Muse — Starlight

Моя Элизабет в моих объятиях, и весь мир прекрасен. Первая мысль Уильяма после пробуждения была до смешного сентиментальной, он это знал, но втайне улыбнулся про себя и сохранил улыбку внутри. Он запустил пальцы в ее волосы, осторожно, чтобы не разбудить. Затем остановился, замер, вспомнив. Не моя Элизабет, моя Баффи. И на самом деле не моя. Пока не моя. Его осторожные пальцы запутались в ее волосах. Он замедлил свои движения и вспомнил события предыдущей ночи: всплеск активности из-за существа в трюме и настойчивость Баффи в обеспечении безопасности корабля, огонь в ее глазах, когда она приступила к выполнению своей миссии, свое облегчение от того, что она снова начала обретать себя. А позже, когда они были вместе в постели, она увидела его в этом нелепом устройстве и ухаживала за Уильямом нежнейшими прикосновениями. Это было что-то такое, что-то похожее на сострадание, на любовь. Она поцеловала его. Чудо из чудес, она прикоснулась губами к его губам и вздохнула. А когда он обнял ее, она позволила, даже приветствовала это. В эти моменты он видел, как его Элизабет светится сквозь кожу Баффи. В ее сознании она была на семь лет моложе той женщины, которую он знал и на которой женился. Но он мог видеть женщину, которой она станет, - она бурлила прямо под поверхностью. Во сне она издала тихий воркующий звук, ее пальцы ненадолго сжались на его груди, а затем расслабились. В ответ он подогнул пальцы на ногах и прикусил губу, чтобы убедиться, что он молчит. Стандартная утренняя эрекция, с которой он проснулся, превратилась в нечто более значительное, из песчаника в гранит. Он медленно вдыхал, наслаждаясь ее ароматом, желая, чтобы его тело обрело покорность. Он должен был оставаться неподвижным, чтобы продлить этот момент с ней в его объятиях, потому что то, что произойдет после ее пробуждения, наверняка будет менее приятным, чем это. Ему вдруг вспомнилось кое-что из детства: как он сидел на табурете на кухне, пока кухарка, миссис МакЛафлин, пекла пряничных человечков. От Баффи пахло примерно так же, едва уловимым ароматом имбиря. Возможно, именно это и навеяло воспоминания. Как и сейчас, его голод и нетерпение росли от ожидания. В детстве он знал, что нельзя пробовать печенье до того, как оно будет готово. Обожженные пальцы и язык были бы ему единственной наградой за это. Но он знал ее в ее будущем - с ее выигранными битвами, эта женщина, наконец, появилась. Для человека, который знал, каково на вкус готовое лакомство, ожидание выпечки было изысканной пыткой. Беги, беги, как можно быстрее. Ты не можешь поймать меня, я - пряничный человечек. Дыхание Баффи постепенно стало более поверхностным, и она снова сменила положение, потершись ногой о его ногу. Она уткнулась кончиком носа ему под челюсть, и он сдержал стон, поскольку его эрекция из гранитной превратилась в нечто гораздо более твердое. Алмаз тверже гранита? Боже правый, как на него действовала эта женщина, заставляя его считать себя обладателям алмазного члена. Уильям почувствовал, как вспыхнули его щеки, и был благодарен, что она еще спит. Он лежал, находясь между агонией и блаженством, а мгновения проносились мимо, и он с удовольствием впитывал их. Вдруг ее податливое тело напряглось, а дыхание на мгновение замерло. Она проснулась и знала, кто она, знала, кто он. Момент, столь золотой, каким он был, вот-вот должен был перевернуться. Он ждал этого, заставляя себя дышать ровно, как во сне. Он почувствовал, как ее ресницы затрепетали на его груди, когда она несколько раз моргнула, а затем закрыла глаза. Баффи издала тихий звук «ммм» и откинулась в сторону, подальше от него. Она была такой ужасной актрисой, что он не смог подавить ухмылку. И все было именно так, как он и ожидал. Беги, беги, как можно быстрее. Ты не можешь поймать меня, я - пряничный человечек. Когда она повернулась к нему спиной, у него была возможность хотя бы наблюдать за ней. Открыв глаза, он заметил, что ее волосы падают ему на плечо. Зеленая сорочка, которая была на ней, прекрасно гармонировала с ее глазами, он знал, вспоминая о том долгом вечере, когда она примеряла ее в отеле. Уильям решил, что у них будет обычный послеобеденный чай, а она настояла на том, чтобы он присутствовал на ее частном показе мод. В результате у них получился самый декадентский чай, который он когда-либо мог себе представить, и он больше никогда не сможет попробовать топленые сливки без того, чтобы не почувствовать ее. Что если он сместится «во сне», как это сделала Баффи? Ляжет на бок и случайно позволить своему паху коснуться ее ягодиц. Если он позволит ей почувствовать свою эрекцию, фантастическое влечение, которое он испытывал к ней, вызовет ли это у нее отвращение? Испугает? Элизабет он знал, в то время как Баффи оставалась тайной. И все же, была прошлая ночь. И не только то, как она прикасалась к нему, и ее поцелуй. А то, как она смотрела на него, когда думала, что он не видит, короткие взгляды, которые задерживались на нем слишком долго. Это было не то, что она чувствовала к нему раньше, но это было что-то. Это было начало. Она издала еще один звук «ммм» и отодвинулась чуть дальше от него. Понимая, что момент упущен, он слегка отодвинулся, готовясь покинуть постель, когда раздались два резких стука в дверь и приглушенное: —Это Джордж, с завтраком. —Одну минуту, Джордж, — откликнулся он, слезая с кровати. Баффи резко подскочила, натягивая на себя одеяло. —Похоже, я проспала! — сказала она простыням, сжатым в кулаках, потому что на него она точно не смотрела. —Я открою дверь. Принести твой халат, Баффи? Она энергично кивнула в ответ, но по-прежнему не смотрела него. Уильям открыл шкаф и достал свой собственный халат, накинул его, а затем нашел ее одеяние и передал его ей, сидящей посреди кровати. Поправив одежду так, чтобы скрыть бушующую эрекцию, он открыл дверь перед Джорджем. —Доброе утро, мистер Пратт, миссис Пратт! — Джордж был в прекрасном расположении духа этим утром, и Уильям не мог не улыбнуться в ответ. —Сегодня на завтрак черничные лепешки, копченая ветчина, фруктовый компот и топленые сливки, — портье с грохотом поставил тяжелый поднос на стол. —Джордж, я не могу представить себе более идеального завтрака, — сказал Уильям. Парень быстро поднял на него глаза, чтобы понять, не шутит ли он, но искренность слов Уильяма, вероятно, отразилась в его глазах, потому что ухмылка Джорджа стала еще шире. —Джордж, были ли какие-нибудь проблемы на корабле этой ночью? — спросила Баффи. В последнее время она была настолько молчалива рядом с Джорджем, что он, казалось, слегка растерялся. —Проблемы, мэм? —Например, что-то было не так? Случилось что-нибудь жуткое? Ну знаешь, с грузовым отсеком и… грызунами? —О! — на Джорджа снизошло озарение. — Нет, миссис Пратт. Ничего такого! Никаких пассажиров за бортом, никаких проблем. Ни звука! Баффи удовлетворенно улыбнулась. Уильям не мог не заметить, как по щекам Джорджа пополз румянец, в ответ он тоже улыбнулся и кивнул. Повернувшись к Уильяму, он объявил: —Мне осталось принести вам еще два завтрака - и все, сэр. —Почему же? — спросил Уильям. —Мы прибудем в Нью-Йорк через два дня. Уильям кивнул. —Невозможно представить, что мы проделали такой путь за столь короткое время. Чудеса современного века. —Действительно, мистер Пратт, — Джордж кивнул и вышел из комнаты, закрыв дверь с тихим щелчком. По своей привычке, Уильям убрал крышки с подноса с завтраком и занял свое обычное место, лицом к двери, а Баффи слезла с кровати и села напротив него. Халат плотно облегал ее стройную фигуру и напоминал кокон, в котором сидит мотылек, решительно настроенный не выходить. Он сделал глоток апельсинового сока, а Баффи принялась намазывать масло на лепешку. Ее растрепанные волосы падали прямо на лицо, и она даже не попыталась убрать их назад. Беги, беги, как можно быстрее. —Доброе утро, — поздоровался он исключительно приятным, как ему показалось, тоном. —Хм? — рассеяно протянула Баффи. Он смог разглядеть один глаз, смотрящий на него сквозь спутанный занавес волос. —Доброе утро. Из-за прихода Джорджа я не поприветствовал тебя. —О, конечно. И тебе тоже, — она откинула волосы назад ровно настолько, чтобы быстро откусить кусочек лепешки, а затем позволила им упасть обратно и закрыть лицо. Он отрезал несколько кусочков ветчины, и они продолжили трапезу без слов. Единственным сопровождением был звон серебряных приборов и слабые крики чаек за дверью. —Очень хорошие новости о грузовом отсеке, верно? — он был решительным и мог быть очень терпеливым человеком, когда это требовалось. Баффи кивнула и откинула волосы с глаз, чтобы посмотреть на него неожиданно напряженным взглядом. —По правде говоря, я не была уверена, что наша темница удержит Дру. Не могу поверить, что я так хорошо спала, потому что, если бы что-то пошло не так… Когда она замолчала, он переспросил, —Если бы что-то пошло не так…? —Ну, я бы чувствовала себя виноватой. Это моя работа - защищать людей. Это то, чем я занимаюсь. Возможно, это единственное, что я делаю качественно. Я не очень хорошо подхожу для отношений. Но быть Истребительницей? Ставить монстров на место? С этим я могу справиться. И если бы я все это провалила… Не знаю, смогла бы я себя простить. Уильям ошеломленно молчал, тупо уставившись на кусок ветчины, который наколол на вилку. Он не знал, что его больше озадачило - этот неожиданный поток слов или ее готовность быть с ним такой честной, такой уязвимой. А ее признание, что она «не очень хорошо разбирается в отношениях» - было ли это частью того, из-за чего Баффи сохраняет такую дистанцию? Не зная, что сказать в ответ на все это, он лишь смотрел на нее, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Ее зеленые глаза смотрели в его и не знали пощады. Она не стала застенчиво опускать взгляд, не спряталась за золотистой вуалью волос. Она просто смотрела на него взглядом, в котором читалась абсолютная честность. —Я думаю, ты проделала великолепную работу по обеспечению безопасности трюма, Баффи. Тебе не о чем беспокоиться. Она кивнула и сделала глоток чая. —Я уже говорила тебе, как сильно скучаю по кофе? Он усмехнулся. —Почти каждое утро, дорогая, — дьявол, он позволил себе еще одно ласковое слово. Уильям быстро взглянул на нее, но она была занята хмурым созерцанием своей чашки. Пытаясь отвлечь внимание от своего последнего высказывания, он спросил, —Ты слышала Джорджа? Он сказал, что мы будем в Нью-Йорке послезавтра. Баффи рассеяно кивнула и погрузила кончик ложки в топленые сливки, пробормотав: —Что это за фигня? Уильям прокашлялся и постарался, чтобы его голос звучал спокойно и непринужденно. —Мы проведем три ночи в городе, прежде чем начнем наше железнодорожное путешествие на запад. К счастью, это привлекло ее внимание, и она с интересом посмотрела на него. —Сколько времени займет наше путешествие до Калифорнии? —Нам предстоит сделать как минимум одну, а возможно, и две пересадки на другие поезда, но поездка должна занять около трех недель. Она опустила глаза к своей тарелке, а он продолжал оставаться ее терпеливым мужем, который молча наблюдал за тем, сколько вопросов проносилось и скакало в ее голове. Думала ли она о том, чтобы просто ускользнуть, как только они прибудут в Нью-Йорк? Хотела ли она поехать с ним в Калифорнию? Была ли возможность поехать в свой родной город единственной причиной, по которой она оставалась с ним? Она по-прежнему была скрыта от него за стеной собственных мыслей и занавесом спутанных волос. Вспомнив ощущение ее в своих объятиях сегодня утром, то, как сердце подпрыгнуло в груди, когда она поцеловала его прошлой ночью, он протянул руку к ее ладони - как будто эта чертова часть тела обладала собственным разумом. Без всякого разрешения своего мозга или своей гордости он слегка коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ее руки. От неожиданности она подняла взгляд. Он улыбнулся. —Поездка на запад должна быть удивительной. Это совершенно новый мир - я думаю, для нас обоих, — тоска в его голосе граничила со смущением. Он сглотнул, затем медленно и нарочито убрал свою руку от ее ладони. Она не шелохнулась, чтобы остановить его. —Да, — ответила она очень тихо. Но когда он посмотрел на нее, она одарила его легкой улыбкой, в которой таилась какая-то надежда. Предоставленная самой себе, она останется за своими барьерами. Он был по ту сторону - он знал, что ее стены сдерживают и не пускают внутрь. Он осознавал, какой она может быть, и медленно, шаг за шагом, он завоюет ее. Даже самая твердая скала может быть разрушена с течением времени. Если бы она была камнем, он был бы водой, спокойной и целеустремленной. Он подумал, что действительно жаль, что их путешествие на запад не будет проходить через Большой Каньон, это удивительное свидетельство победы воды над камнем. Это было бы ничем по сравнению с тем, как Уильям добивался своей жены, но все равно было бы, на что посмотреть. Поскольку ему надоело принуждать ее к разговору, он позволил тишине затянуться, пока они ковырялись в остатках завтрака. Все еще интересуясь топлеными сливками, Баффи обмакнула в них кончик пальца и поднесла к губам, высунув розовый язычок, чтобы попробовать. Уильям неловко заерзал на своем месте, и его спасли два быстрых стука, возвестившие о том, что Джордж вернулся за подносом. —Входите, — с благодарностью позвал Уильям. Портье немного торопился, как обычно в это время дня. После кратких расспросов о том, понравился ли им завтрак, он быстро собрал поднос и уже выходил из комнаты, когда Уильям остановил его. —Джордж, раскладушка нам больше не понадобится. Не мог бы ты распорядиться, чтобы ее забрали чуть позже сегодня? —Конечно, сэр! — просиял Джордж. Его улыбка казалась наэлектризованной. Внезапно Уильям почувствовал большое облегчение от того, что Баффи находилась спиной к зрелищу, которое представлял собой очень довольный Джордж. —Конечно, я могу об этом позаботиться! И позвольте сказать, сэр, что мне очень приятно узнать, что миссис Пратт чувствует себя лучше… то есть, что вы и она… о, Боже правый. Хорошего дня, сэр! Джордж захлопнул дверь с какой-то бешеной энергией. Воцарилась кратковременная пауза, после чего за дверью послышался звон металла, возвестивший о том, что юноша умудрился уронить поднос. Уильям вздохнул и посмотрел на жену. Она вернула ему взгляд - ее зеленые глаза были полны вопросов. Он вдохнул и не отводил глаз, ожидая, что она что-то скажет, подаст какой-то знак. Она молчала, но он все еще держал ее взгляд, отчаянно надеясь, что она увидит твердую решимость мужа, и опасаясь, что найдет лишь потерянный взгляд влюбленного дурака. Прошло несколько секунд, затем еще несколько. Она не выразила ни одобрения, ни отвращения по поводу их новых условий для сна. Она просто продолжала смотреть на него, в ее глазах по-прежнему читался вопрос. Ему захотелось узнать: «О чем ты спрашиваешь, любовь моя? Что ты чувствуешь ко мне? Каким человеком я тебе кажусь? Почему я хочу спать с тобой? Или я могу надеяться, что ты не понимаешь, почему ты хочешь спать со мной?» Ни один из этих вопросов не был бы задан и не был бы услышан. Не сейчас. У нее были ее стены, а у него - здравый смысл. И поэтому он спросил совсем о другом. —Не хотела бы ты прогуляться по палубе? Она выдержала паузу и обдумала этот новый вопрос, а затем ответила. —Звучит заманчиво.

***

Был поздний вечер, когда они вернулись со второй за день прогулки. После ужина, который подал оживленный Джордж, Баффи предложила им еще раз прогуляться, и Уильям охотно согласился. Хотя был август, в воздухе чувствовалась легкая прохлада, поднимавшаяся от пенистой Атлантики. Он надеялся, что во время прогулки у него будет возможность обнять ее за плечи, но она закуталась в толстую шаль и держалась на таком расстоянии, что это было невозможно. Быстро осмотрев двери трюма, они направлялись к своей каюте. Как раз когда они свернули в коридор, он услышал сзади голос, который довольно настойчиво звал его по имени. Обернувшись, он увидел доктора и миссис Крауднер, спешащих по коридору к ним. —О, Господи, — пробормотала Баффи. Он потянулся, чтобы сжать ее ладонь, но затем, передумав, осторожно протянул руку к доктору, приветствуя его рукопожатием. —Уильям и Элизабет Пратт. Как приятно вас видеть, — воскликнул доктор Крауднер. —Да, и вас тоже, — ответил Уильям тоном, который, как он надеялся, звучал доброжелательно. —Все… в порядке? — спросил доктор, его взгляд метался между Уильямом и его женой. Жена доктора, Джейн, приняла весьма терпеливый вид, который, как опасался Уильям, весьма совпадал с его собственным. —Да, вполне, — заверил Уильям. — На самом деле, мы просто наслаждались ночным воздухом и собирались уже уходить к себе. —О да, конечно, — доктор взглянул на Элизабет. —А ваша жена? Она чувствует себя уже… лучше? —Да, она чувствует себя лучше, — вмешалась Баффи. — И ее слух, как всегда, в полном порядке. Уильям не смог удержаться от усмешки. —Как видите, она в прекрасном расположении духа. Похоже, не зная, как на это реагировать, доктор вообще ничего не ответил. Джейн Крауднер придвинулась к мужу, чтобы подтолкнуть его руку. —Может быть, ты покажешь мне то созвездие, о котором говорил раньше? Я боюсь, что городские огни Нью-Йорка затмят ночное небо, а мне очень хочется посмотреть на него, дорогой. — Доктор Крауднер быстро кивнул Уильяму и Баффи, пожелал им доброго вечера и направился с супругой в кормовую часть корабля. Когда они вошли в свою каюту, Баффи поворчала о любопытных докторах и медицинских практиках девятнадцатого века, но недолго. Как бы ей ни хотелось признавать это, Уильям был уверен, что не солгал доктору в коридоре. Она была в прекрасном расположении духа, в котором он ее только видел, и у нее не такой уж тяжелый характер, чтобы долго жаловаться на доктора. Она села за маленький столик и начала расплетать волосы. Ранее днем Баффи позволила ему уложить их в простую прическу - чтобы она была презентабельна во время прогулок по палубе. И хотя она безропотно позволила убрать волосы, казалось, Баффи испытала огромное облегчение от того, что они теперь распущены по плечам. Она молча расчесывала их, легкая улыбка играла в уголках ее губ. Даже в этот момент он заметил тусклую искорку в ее глазах. Те самые вопросы, которые скрывались в ее глазах в начале дня, все еще таились там, проглядывая в тихие моменты. Он так и остался стоять, прислонившись к стене, не зная, следует ли ему подтолкнуть ее или промолчать. Он выбрал последнее и продолжил наблюдать за тем, как его жена расчесывает волосы. Она повернулась к шкафу, открыла дверцу и достала ночную рубашку, объемное хлопковое платье, которое было на ней в ту ночь, когда они встретились с существом. Он ждал и наблюдал. Только когда у него начала слегка кружиться голова, он понял, что задержал дыхание. Осторожно, можно даже сказать незаметно, он выдохнул. Она повернула голову в его сторону и посмотрела на него, приосанившись. —Мне… удалиться в коридор, пока ты переодеваешься? — будь он проклят за этот вопрос. Она кивнула в ответ. Он выскользнул в коридор и прошел несколько шагов до салона. Уильям подумал, что, возможно, книга могла бы увлечь его на последние полтора дня их путешествия, но комната потеряла свою привлекательность. То, что когда-то было уютным убежищем, превратилось в неуютное пространство, в котором он не хотел задерживаться. Уильям быстро вернулся в свою комнату и, возвестив о себе решительным стуком, вошел обратно. Баффи лежала лицом к потолку, натянув одеяло до самого подбородка. Подняв руку, чтобы подкрутить фитиль масляной лампы, он остановился и медленно опустил ее обратно. «Нет, — подумал он, — не сегодня». Она может спрятаться, а ему это не нужно. Повернувшись к ней спиной, он сбросил с плеч пиджак и снял нарукавники. Далее он снял рубашку, затем нижнюю сорочку и повесил их на спинку стула. Он сел и скинул обувь и носки, не забывая украдкой поглядывать на жену. Она наблюдала. Украдкой бросив быстрый взгляд, он заметил, что ее лицо больше не повернуто вверх, а обращено к нему, хотя глаза закрыты. Оставшись в одних брюках, он собрал остальную одежду и подошел к шкафу, чтобы начать раскладывать вещи по местам. Когда все было убрано, он расстегнул брюки и позволил им соскользнуть на пол. Он почти остановился на этом. Скромность и чувство приличия на мгновение захлестнули его. Затем он вспомнил голодный взгляд ее зеленых глаз, когда она раздевала его еще тогда, когда была его женой на деле, а не только по документам, когда она была его Элизабет. Его пальцы развязали шнурок, и нижнее белье упало к брюкам. Стоя перед ней вот так, вернее, стоя так к ней спиной, Уильям чувствовал, как горят его щеки, словно он находился перед духовкой. Если бы было возможно, чтобы его задние «щечки» приобрели тот же яростный румянец, что и передние, она бы точно знала, как тяжело даются ему эти смелые поступки. Он потянулся и взял в одну руку свое ночное одеяние, стараясь, чтобы рука не дрогнула и не выдала его. Не дрогнула. В очень непринужденной манере, как ему казалось, он натянул ночную рубаху через голову, повернувшись в сторону, пытаясь, как одержимый идиот, уловить выражение ее лица. Его жена, как каменная стена, лежала в постели лицом к потолку, спокойная и неподвижная. Ее глаза, однако, были тщательной зажмурены. В действительности, все ее лицо исказилось в необычном выражении. Было ли это потому, что она находила его омерзительным, или потому, что заставляла себя не подглядывать? В любом случае, он проклял свою глупую смелость и быстрым шагом направился к лампе, чтобы погасить фитиль. Лампа мигнула и зашипела, быстро погрузим комнату в темноту. Он забрался в постель рядом с ней, осторожно приподняв одеяло, стараясь не коснуться ее. Поскольку кровать была довольно узкой, а она лежала на спине, он расположился на боку, лицом к ней. Долгое время они ничего не говорили, но и не спали. Дыхание Баффи было не спокойнее, чем его, и по ее беспокойным движениям он понял, что она далека от сна. Он как раз услышал, что корабельный колокол оповестил о наступлении десяти часов, когда она произнесла чуть громче шепота: —Уильям? —Да. —Я весь день… кое о чем думала. Наконец-то. Слава Богу. Эти вопросы отражались в ее глазах весь день. Она все-таки позволит ему взглянуть на себя. —И о чем же? —Ну, та штука, которая у тебя была. Эта тюрьма для пениса. Почему у тебя вообще была эта вещь? Это было не то, чего он ожидал. Это было настолько далеко от того, что он ожидал, насколько это вообще возможно. Подобно Элизабет, Баффи умела вывести его из равновесия, что одновременно и пугало, и возбуждало. —Это несколько запутанная история. —Может, тогда расскажешь версию «Заметок Клиффа»? —Версию чего? —Краткую версию, — объяснила она. —Я просто хочу понять, зачем тебе это понадобилось изначально. Это было какое-то наказание? Я-как-Элизабет знала об этом? Он был в растерянности, что сказать. Он не смог бы объяснить, что изначально купил это, чтобы остановить свое непреодолимое влечение к ней. А когда они стали близки, она, лукаво улыбаясь, настояла, чтобы он взял это с собой в медовый месяц. Эта ее версия никогда не знала близости ни со Спайком, ни с Уильямом, и вводить ее в курс этих деталей сейчас было бы чем-то очень сложным. Она повернулась к нему лицом и подняла руку, словно для того, чтобы коснуться его щеки, потом засомневалась и вместо этого положила ее на его предплечье. Он моргнул. Если раньше ему сложно было обрести голос, то сейчас это стало невозможным. Такая простая вещь, как прикосновение ее теплых пальцев к его руке, совершенно выбила Уильяма из колеи. Баффи продолжила: —Это кажется… ну, немного тревожным, и я бы очень хотела знать, если… И тут крик пронесся по их комнате. Очень громко вопила женщина, и, судя по звуку, прямо за их дверью. Уильям подскочил, сердце бешено колотилось в его груди. Дру. Существо из трюма, несомненно, было причиной такого ужаса. Он знал это с пугающей уверенностью. Соскочив с кровати, он надел брюки, накинул поверх ночной сорочки пиджак и побежал к двери.