Моя Элизабет/My Elizabeth

«У американцев очень развит культ героя, и герои у них всегда из преступного мира.»

Оскар Уайльд

Целый день вожделеть свою жену - занятие крайне изнурительное. Хотя физически Уильям находился в вагоне-ресторане, сидя перед очень искусно приготовленной форелью на лучшем фарфоре, мысли его были заняты совсем другим. Он наблюдал, как Баффи подносит к приоткрытым губам вилку с жареным цыпленком и отправляет кусочек мяса в рот. Несмотря на то, что во время путешествия он находился достаточно близко, чтобы прикасаться к ней, лишь время от времени ему удавалось провести рукой по ее руке. В редких случаях, когда он сопровождал Баффи по проходу поезда, ему предоставлялась возможность взять ее за руку и почувствовать, как она прижимается к нему боком. Каждое незначительное прикосновение разжигало в нем искру, превратившуюся в настоящий костер желания, когда ночь начала овладевать небом. Чтобы разжечь его, достаточно было самой маленькой вспышки. Может быть, она взглянет на него из-под ресниц своими глазами цвета зеленого мха. Или она проделает эту удивительную вещь со своим ртом, эту маленькую полуулыбку… Вместо этого Баффи легонько пнула его. —Планета Земля вызывает Уильяма? —Да, любимая? —Ты должен ужинать вместе со мной. О чем ты задумался? —Ни о чем, — неумело солгал он, чувствуя, как его щеки, черт бы их побрал, заливает румянец. Она усмехнулась в ответ своей маленькой полуулыбкой, затем опустила глаза и принялась перекладывать кусочки на своей тарелке. Преисполненный решимостью погасить фитиль своего вожделения, он заставился себя вернуться к их путешествию. —Ты была необычайно молчалива сегодня днем, любимая. Все в порядке? — спросил он. —О, все в порядке, — пробормотала она. —Просто мне немного не по себе рядом с братьями Кайфоломщиками. Они все время бросают на меня косые взгляды. Так как я не хочу больше матюгаться, то считаю, что в разговоре с этими двумя лучше обойтись без лишних слов. Он кивнул, не вполне уверенный в понимании того, что она сказала, но предполагая, что это было связано с тем, что их соседи по креслу вызывали у нее общий дискомфорт из-за ее предыдущих ругательств. Перевод с Баффиного на английский был его особой специальностью, и он не мог не испытывать некоторой гордости за свое свободное владение этим языком. —Что ты думаешь о Питтсбурге? — спросил он. —Фу, — она скорчила гримасу. — Какая-то адова пасть. Все эти кучи шлака, воздух настолько наполнен черным дымом, что не видно солнца. В школе рассказывают про Эндрю Карнеги, но опускают все, что касается душераздирающей нищеты и безумного количества загрязнений. Он кивнул. —Это очень напоминает мне Бирмингем. Официант прервал их разговор и унес тарелки, на месте которых быстро появились ломтики десерта - нечто под названием «Пирог шуфлай». Несмотря на упоминание насекомых, это было восхитительное лакомство и напомнило ему пирог с сахарной патокой. Не успел он съесть и несколько кусочков, как Баффи уже доела, и ее розовый язычок высунулся, чтобы слизать с нижней губы крошку. Он почувствовал такой острый прилив желания, что, чтобы не застонать вслух, набрал в рот большую порцию сладкого лакомства. Она вздохнула и посмотрела на свою пустую тарелку. —Кажется, мой язык сейчас умрет от счастья. Он прикусил нижнюю губу. Понимает ли она, что делает с ним? Она не понимала. Он слабо улыбнулся и провел пальцами по волосам, заставляя себя отвлечься от мыслей, связанных со счастьем и ее языком. При достаточной концентрации он мог бы найти способ подняться над этими плотскими желаниями. —… кровать? — спросила она. Господи помилуй, как долго она говорила? По крайней мере, его разум отреагировал на слово «кровать». —Что ты сказала, дорогая? Она склонила голову набок, ее зеленые глаза улыбнулись ему. —Я спросила, успеет ли служащий к тому времени, когда мы вернемся на свои места, преобразовать их в кровать? Он оцепенело уставился на свой бокал с вином, пытаясь придумать хоть какой-то связный ответ, когда почувствовал ее движение. Под столом она коснулась носком ботинка задней части его икры, и он подпрыгнул от неожиданности. Ботильон прочертил соблазнительную линию по его ноге, а она все ниже и ниже опускалась на сидении, подстраиваясь под свои движения. Ее прикосновение, даже через кожу башмака, через брюки, было эротическим наслаждением, и он судорожно вздохнул. —Да, ах… конечно, — ответил он, убирая ногу под стул и беря еще один кусочек пирога. Слава богу, что есть десерт. Если бы ему пришлось говорить об их постели сейчас, он был уверен, что просто сгорел бы от желания. В сегодняшнем меню пирог Флай был заменен на Фламбе из Уильяма. —Как они это делают? —Это? — он вернулся к фразам, состоящим из одного слова. Следующим шагом, несомненно, будет серия неразборчивых звуков. —Кровати. Как они превращают сидение в кровать? —О, это довольно изобретательно, на самом деле, — необходимость объяснять устройство пульмановского вагона была как раз тем, что могло отвлечь его от низменных побуждений. —Под сидением есть специальные ящики, которые выдвигаются и образуют платформу. Подушки спинки сидения кладутся на платформу и получается… кровать. —А как же «Братья Гримм»? —Они спят в отделении над нами. —За деревянной панелью на потолке? Кажется, немного тесновато. —Деревянная панель откидывается, образуя кровать, а плотный занавес отгораживает оба отсека. Верхняя койка не очень удобна, как я прочитал, поэтому я заплатил немного больше, чтобы закрепить за нами нижнюю. —Очень предусмотрительно, Уильям, — она потянулась через стол, чтобы сжать его ладонь, как раз в тот момент, когда вернулся официант. Уильям нервно отдернул руку. —Все ли вас устроило, сэр? — худой темнокожий мужчина улыбнулся, убирая тарелки с десертом. —Да, Джордж, спасибо, — ответил Уильям, вложив в его руку монету. Официант кивнул в знак благодарности, после чего удалился. —Его тоже зовут Джордж? — с ноткой грусти спросила Баффи. Услышав, как Уильям обращается к их постоянному портье «Джордж», она притихла и так погрустнела, что он тут же перевел разговор в другое русло. —Все они Джорджи, любимая. Портье в пульмановских поездах - всех зовут Джордж. —Что? Почему? —Я не совсем уверен. Думаю это связано с именем изобретателя вагона, Джорджа Пульмана. Одно и то же имя упрощает жизнь пассажирам. —И это унизительно! Называть их всех одним и тем же именем, — ее голос звучал чуть громче, чем обычно, и быстро повышался; сидящие за соседними столиками пассажиры бросали на них любопытные взгляды. —Наверняка у них есть специальное имя и для нас. Это точно, — Баффи с отвращением показала головой. Уильям решил, что сейчас самое время уйти. Он встал и протянул руку. Она, ворча, приняла ее и позволила ему увести себя из вагона-ресторана. Они прошли через несколько вагонов, прежде чем вернуться на свои места. Он не был уверен, сколько вагонов было. Когда она находилась так близко, в голове у него все путалось: то ли от аромата ее волос, то ли от того, как ее тонкие пальцы впивались в его руку, когда поезд покачивался на повороте. Конечно, вечер и благословенная ночь наедине с ней в постели не могли наступить достаточно быстро. Когда они проходили через вагоны, и портье, и пассажиры проявляли бурную деятельность. Они добрались до своих мест и с радостью обнаружили, что их постель уже подготовлена: застелена свежим белоснежным постельным бельем и покрывалом цвета слоновой кости. Баффи забралась в кровать, вытянувшись во весь рост, как кошка на солнце. —Кроватка, — вздохнула она, и по ее лицу расплылась широкая улыбка. Господи, да она была просто воплощением Венеры, даже в этом переполненном вагоне, а он - не более чем преданный поклонник. Его мысли были прерваны приближением портье. У невысокого темнокожего мужчины были светлые глаза, которые светились интеллектом, контрастировавшим с его кротким нравом. Как всегда, он приветствовал их широкой улыбкой. —Прошу прощения, сэр. Я положил книгу, которая лежала на вашем сидении, вон на тот выступ, вместе с дамской сумочкой, принадлежащей вашей супруге. Вас все устраивает? —Да, безусловно. Спасибо, Джордж. При звуке его имени Баффи приподнялась в постели с очень решительным выражением лица. Как ни странно, она напомнила ему иллюстрацию с изображением луговой собачки, которую он видел в тот день в своем путеводителе. —Джордж, как тебя зовут? Улыбка Джорджа стала только шире. —Я полагаю, вы только что назвали имя, мэм. Джордж. —Не твое имя в поезде. Твое настоящее имя. То, которое дала тебе мама. —Вы можете называть меня Джорджем, мэм, — он нервно поправил фуражку, и его улыбка слегка потускнела. —Но мне бы очень хотелось называть тебя настоящим именем. Если ты не возражаешь. Воцарилось неловкое молчание, а улыбка Джорджа и вовсе испарилась. Уильям уже готов был вмешаться, когда Джордж снова заговорил. —Александр Гамильтон Перри, — произнес он торжественным тоном. —Приятно познакомиться, Александр. Я - Баффи. Баффи Энн Саммерс. Пратт! — она бросила виноватый взгляд на мужа, а затем вновь обратила свое внимание на портье. Когда она протянула руку для пожатия Александру, тот испуганно отпрянул. Даже если Баффи действовало по незнанию, это перешло бы слишком много границ. Александр опустил голову, и ее рука безвольно упала вниз. —Если это все, мэм? Сэр? — он устремил свой взгляд в пол. Не уверенный в том, как ему следует обращаться к этому человеку - Джордж или Александр, Уильям просто ответил: —Да, спасибо. Баффи наморщила носик, глядя вслед удаляющемуся портье. —Вот блин. Я, наверно, все испортила, да? Уильям на мгновение задумался, после чего ответил: —То, как ты видишь многие вещи… непонятно для других. —Непонятно для тебя? —Нет, любимая. Не для меня, ни в коем случае. Но другим нужно время, чтобы… привыкнуть к тебе. Она очень старалась в этом чужом для нее мире. Видеть ее сидящей на кровати в позе, которую никогда не приняла бы леди, с выражением разочарования на лице - это что-то задело в нем, и он наклонился, чтобы прошептать: —Может быть, ты не та женщина, которую хочет этот век, но ты та, которая ему нужна, любовь моя. —О, Уильям, — просияла она и приподнялась, чтобы поцеловать его в щеку. И хотя они находились посреди хорошо освещенного вагона поезда, окруженные десятками людей, он не мог заставить себя отстраниться. Когда она оказалась в нескольких сантиметрах от его скулы, то спохватилась и погладила Уильяма по щеке, а затем придвинулась, чтобы прошептать ему на ухо. —Я помню. Но, когда занавески будут задернуты, это будет гораздо больше, чем поцелуи в щеку. К слову сказать… Он поднял голову, нервно проверяя, не устремлены ли на них шокированные взгляды со стороны попутчиков. Этого не наблюдалось, однако в поле его зрения попало нечто более страшное. Братья Шотвеллы входили со стороны дальнего конца вагона. Баффи проследила за его взглядом и застонала, увидев, что мужчины направляются в их сторону. Она отряхнула юбки и потянулась за своей дорожной сумкой. —Пожалуй, я свалю отсюда и подготовлюсь ко сну в дамской комнате в конце вагона. Я хочу отложить общение с «моржами» максимально надолго. Уильям воспользовался этой возможностью и отправился в комнату для джентльменов в другом конце вагона. Поскольку подавляющее большинство пассажиров было мужчинами, в туалеты выстроилась внушительная очередь, и прошло немало времени, прежде чем он смог вернуться на свое место. К тому времени, как он вернулся в вагон, свет уже был приглушен, и небольшая армия «Джорджей» разносила чашки с чаем и горячим шоколадом тем, кто этого попросил. Когда он заглянул в их уголок, то был приятно удивлен, увидев Баффи, ожидающую его. Она устроилась возле окна в центре кровати, поджав под себя ноги. Ее волосы были заплетены в косу, а на губах играла лукавая ухмылка. Глядя на нее, он чувствовал себя таким же восторженным, как мальчишка в рождественское утро. Уильям со вздохом забрался рядом с ней, но, видимо, звук оказался громче, чем он предполагал, так как она ответила на него хихиканьем. Прямо над ними один их братьев прочистил горло. Баффи, казалось, не обратила внимания на тонкий намек и потянулась вверх, чтобы постучать по нижней части верхней полки. —Ребята? Когда будете готовы, было бы замечательно, если бы вы задернули занавеску, — обратилась она к ним. Эта сцена напомнила ему детей в детской, мило беседующих в темноте. Однако Шотвеллы, похоже, не были очарованы и никак не отреагировали на ее просьбу. Баффи вопросительно посмотрела на него, и он ответил ей ободряющей улыбкой. —Соседи по спальне? — спросил он, и на его лице появилась ухмылка, вызванная тем, что он присоединился к ее нестандартному методу общения. —Вы там? Моя жена только что обратилась к вам с просьбой, — для пущей убедительности он настойчиво постучал по дну их койки. —Да, обратилась, — прозвучал оскорбительный ответ. —В свое время мы задернем занавеску. Наступила небольшая пауза, после чего второй брат громко воскликнул: —Мы с братом просто не переносим грубых людей. —А вот ваша мать, видимо, переносит, — огрызнулся Уильям. —Вдвойне. Когда единственным ответом послужило шокированное молчание, Баффи рассмеялась и добавила: —Должно быть, передается через поколение. —Я могу оставить свою удобную кровать и закрыть за вами, — предложил Уильям, и его голос приобрел угрожающие нотки. Это было необычное ощущение, и, как ни странно, оно ему очень нравилось. В этот момент раздался звук, похожий на фырканье, и шторы резко задернулись. —О, ты огонь, Уильям. Я так горжусь тобой! Ты заставил его фыркнуть, — прошептала она ему на ухо, ее дыхание было теплым и невероятно возбуждающим. —В твоих самых лучших традициях вызывать фырканье у джентльменов, любовь моя, — пробормотал он. —Твое развращение меня почти завершено. —У нас есть остаток ночи, чтобы завершить твое развращение, Уильям, — она провела рукой вниз по его груди. —Дай мне время.

***

Последним, что помнил Билли, была смерть, поэтому он был несколько озадачен тем, что очнулся весь в лошадином дерьме. Инстинктивно вскинув руки, он стал судорожно пытаться выбраться наружу. Смесь земли и навоза сдвинулась в сторону, как будто не имела веса. Выбравшись из земляной ямы, он огляделся и обнаружил, что находится в конюшне - той самой, в которой, по его мнению, он умер. Он стряхнул навоз с одежды и волос, оглядываясь по сторонам, чтобы сориентироваться. Несмотря на то, что была ночь, он мог разглядеть каждую деталь окружающей обстановки, как будто сейчас был полдень. Черт возьми, он видел все даже лучше, чем прежде. Отдельные гвозди в досках стен выделялись в деталях, соломинки на полу бросались в глаза так, что он чувствовал себя немного выбитым из равновесия. Как будто ему подарили совершенно новые глаза. Почувствовав слабое движение, он резко обернулся. Там, в дальнем углу конюшни, стояла она. Прислонившись к стене, с его шляпой в одной руке и прижимая к груди свою потрепанную куколку другой: Дру - сука, убившая его. Он двинулся к ней с невероятной скоростью. Это было похоже на одно стремительное движение, быстрое и плавное, как у бросающейся змеи, хотя должно было состоять из нескольких шагов. От этого действия у него помутилось в голове, и он тряхнул ею, чтобы прояснить сознание. —Ты пробудился, мой Уильям, — промурлыкала она. —Ты… Дру, — ответил он. —Последнее, что я помню, это как ты убивала меня. Она улыбнулась так мило, словно он только что пригласила ее на танец. —Я не отнимала жизнь. Я породила Принца. Билли поднял руку, чтобы коснуться своей шеи в том месте, откуда, как он помнил, она пила, вгрызаясь в него, накануне вечером. Там, где должна была находиться рваная рана, кожа оказалась гладкой, и на ней остался лишь слабый след. Адская кошка приблизилась к нему, на ее лице блуждала ухмылка. Он инстинктивно потянулся к своим пистолетам. Иисусе, когда это он стал таким быстрым? Они были пристегнуты к бедрам, как и положено, и он выхватил их, направив на стоящее перед ним существо. Вместо того чтобы запаниковать, она рассмеялась. Рассмеялась! Сумасшедшая сука, какой она и была. Совершенно не страшась, она шагнула к нему и вернула шляпу на голову, позволив пальцам задержаться на его волосах, что показалось весьма нежным жестом. —Кусочки металла не причинят мне вреда, мой Уильям. Они не причинят вреда и тебе. —Похоже, что меня нельзя убить, — он жестом указал на неровную могилу, вырытую в полу конюшни. —Ты похоронила меня? —Мы с Эдит выкопали ее. Нам пришлось. Земля для рождения, любимый, - она с нежностью погладила по голове свою куклу. —Я думаю, что кукла переложила на тебя всю тяжелую работу, и ты осталась в проигрыше, — он почувствовал, что его терпение иссякает, а странный аппетит начал клокотать и царапать его внутренности. —Похоронить мертвеца - что ж, а этом есть смысл. Но засыпать меня дерьмом было глупее, чем присесть на корточки с надетыми шпорами. Она дернула головой, как будто он дал ей пощечину, и Билли почувствовал укол сожаления. —Мисс Эдит сказала, что здесь будет легче копать, — ее тон был обиженным, раздраженным. Он покачал головой. Тычки и понукания этого безумного существа вряд ли приведут к ответам, а странный голод вонзался в него, как нож в живот. Лучше уж сразу перейти к делу. —Ты убила меня. Я должен был быть похоронен в костяном саду. Вот что меня тревожит. Почему я стою здесь и разговариваю с тобой? —Теперь ты такой же, как я, мой Уильям. —Сумасшедший, как попкорн на горячей сковороде? Думаю, да, раз я только что выкопал себя из могилы. Дру встала напротив него и положила одну руку ему на грудь. Ее кожа больше не казалась такой странно холодной, как прошлой ночью. Он с ужасом понял, что это потому, что его тело было таким же холодным, как и ее. Ее голубые глаза встретились с его, и она заговорила с ним, как с непослушным ребенком. —Ты получил новую жизнь. Теперь ты не человек, ты - вампир. —Что такое вампир? Ее ухмылка стала еще шире, пока не поглотила все лицо. Зубы удлинились, став острыми, словно у нее во рту был медвежий капкан. На лбу проявились гребни, глаза пожелтели и, казалось, стали располагаться шире на лице. За несколько мгновений она превратилась в ту самую адскую кошку, которая убила его. —Вампир, — осторожно произнесла она сквозь зубы. —Как и ты сейчас. Чувствуешь, как внутри тебя растет голод? Да. О, Христос милостивый, да, он чувствовал. Как только она сказала про его голод, он полностью пробудился. То, что раньше когтями впивалось в его внутренности, теперь бешено металось, прокладывая себе путь к горлу. —Я хочу есть и… пить. Сильнее, чем изголодавшаяся за зиму нетель. Я никогда не испытывал ничего подобного, — как только он подумал о своей жажде, то почувствовал, как она прокладывает себе путь из живота к голове, где его лицо начало меняться и растягиваться. Это не вызывало болезненных ощущений, но все вместе было необычным. Он осторожно поднял руку вверх и без удивления обнаружил, что его рот стал похож на ее, усеянный зубами рыси. —Для начала мы поедим, Уильям. Потом я расскажу тебе все остальное. Про многочисленные чудеса в нашем королевстве. —Да, — покорно кивнул он, готовый следовать за ней куда угодно - лишь бы она хоть что-то сделала с этим ужасным, нарастающим голодом. —Сегодня в салуне их всего несколько. Остальные отправились на поиски Билли, заблудшего ягненка. Но для первого твоего обряда будет достаточно. Пойдем со мной, любимый. Одной рукой она прижимала к себе куклу, а другой взяла его за руку. Она примостилась рядом с ним, как будто они участвовали в кадрили, и повела его по изрытой колеями грунтовой дороге к тускло освещенному салуну.

***

Убивать было легко. Хотя в прошлом он лишил жизни нескольких человек, это убийство было совсем не таким. Это было так же просто, как отстоять в очереди к фургону. Взять порцию жратвы и сунуть в нее свое лицо - все просто. И хотя такая еда извивалась и шумела сильнее, чем что-либо, что ж, небольшая драка вроде этой, могла разжечь настоящий аппетит. Дру взяла в руки платье, принадлежащее худенькой из двух сеньорит, которые лежали на полу, осушенные и сияющие белизной. Остальные трое мужчин, которыми они кормились, остались лежать на полу возле бара с теми же выражениями лица, с какими умерли - смесь ужаса и удивления. Билли чувствовал себя не просто сытым, он был удовлетворен так, как никогда в жизни. Дру разделась и начала облачаться в платье мертвой сеньориты. Ее белые груди колыхались и покачивали в такт движениям, и он почувствовал, как похоть лениво ткнулась ему в пах. —Значит, если я тебя правильно понял, я буду жить вечно, смогу превзойти любого парня в перестрелке, и пули не смогут меня убить. — Он достал перочинный нож и принялся ковыряться в зубах. То, что он мертв, не оправдывало пренебрежения правилами гигиены. —Некоторые вещи могут тебя убить. Деревянный кол в сердце, обезглавливание, огонь и солнечный свет. —Солнечный свет? Значит, мы можем выходить на улицу только ночью? — он остановился и задумался над этой информацией. —Думаю, это некоторый недостаток. Но в целом, похоже, удача повернулась ко мне лицом. Он сложил нож и спрятал его. С кровожадной ухмылкой Билли достал свои шестизарядные пистолеты так быстро, что даже с его улучшенным зрением он едва успел уловить это движение. Оба пистолета ожили, двенадцать пуль разнесли вдребезги бутылки и стаканы, расставленные на полках за баром. В жизни он был крутым парнем с репутацией, но в облике вампира его было не остановить. Вся эта история с «пули тебя не убьют» определенно давала ему преимущество, ведь «шлюха знает, как грешить». Убрав пистолеты обратно в кобуру, он нахально ухмыльнулся Дру. Она зажала уши руками во время внезапной пальбы и бросила на него неодобрительный взгляд. —Шумные маленькие собачонки, — только и произнесла она, продолжая застегивать платье. —Ну и что дальше? Будем искать место, где больше возможностей для ужина? Дру покачала головой и изящно обошла труп, лежащий у ее ног. Она подошла к барной стойке, где перед самой расправой оставила свою маленькую куколку. Подняв потрепанный фарфоровый сверток, она что-то пробормотала ему, я затем повернулась лицом к Билли. —Нам нужно успеть на поезд, мой Уильям. Мы должны убить Истребительницу и осуществить наше предназначение, — сказала она как всегда непонятно. —И это все? — участливо спросил он. —Мы стремимся быть более занятыми, чем однорукий человек в сезон клеймения. А как ты узнала об этом? —Мне рассказала мисс Эдит, — ответила она, слегка обидевшись на то, что он вообще спросил об этом. —Эдит - это кукла. Ты выполняешь приказы своей куклы, не так ли? Что ж, это еще не все. Тем не менее, выполнять приказы потрепанной фарфоровой куклы было далеко не самым странным из того, что произошло в этот день. Он посмотрел на нее, после чего кивнул и приподнял шляпу. —Показывай дорогу, Дру - ты и твоя кукла. Может, ты и не отличаешь скунсов от домашних кошек, но я готов поспорить, что это будет чертовски увлекательная поездка.