Моя Элизабет/My Elizabeth

У тьмы есть голод, который ненасытен.

У света есть зов, который сложно услышать.

Indigo Girls — Close to Fine

Сердце Уильяма гулко билось, вырываясь из груди и отдаваясь пульсацией в голове. Когда он потянулся, чтобы помочь Баффи подняться, его рука неконтролируемо дрожала. Страх, словно живое существо, проникал в его сознание, пуская свои корни и побеги. Может быть, гнев и был цветком, но страх стал растением, из которого он появился. —Баффи, поговори со мной, — потребовал он. —Почему ты выпрыгнула с поезда? Выражение лица его жены выдавало панику и что-то похожее на чувство вины. Ее взгляд был прикован к хаосу за плечом Уильяма, а не к его лицу. —Я же сказала тебе… это трудно объяснить. —У меня есть время. —А у меня нет, — ответила она, глядя мимо него на задымленный город. Краем глаза он заметил, что к ним направляются несколько человек, в том числе и начальник станции. —Баффи? Пожалуйста. Как ты могла просто… бросить меня таким образом? —Я бы догнала тебя в Огдене, — заверила она, по-прежнему не встречаясь с ним взглядом. Он взял дрожащими пальцами Баффи за подбородок и приподнял ее голову так, чтобы она посмотрела на него. —Дорогая, прошу. Человек просто так не прыгает с движущегося поезда. Это просто не…, — «нормально», — подумал он, когда его ярость сменилась паникой. К ним подошел начальник станции. —Вы в порядке? — это был пожилой человек с внешностью бывалого загонщика, потускневшего от непогоды и слишком долгого пребывания в седле. Немногочисленные зеваки, чье внимание они привлекли, держались на почтительном расстоянии. —Да, у нас все в порядке, — ответил Уильям. —Мне показалось, что вы упали или… вас выбросили из поезда? — скептически спросил начальник станции. —Нет! Вовсе нет, — начал Уильям, не зная, как закончить. Но поскольку Баффи, как оказалось, взяла себя в руки, ему и не пришлось этого делать. —Что случилось? — спросила Баффи у пожилого мужчины. Начальник станции бросил на Баффи озадаченный взгляд. —В городе, — она говорила медленно, как будто обращалась к ребенку. —Дым, крики. Что происходит? —Бунт. Такой, что обыкновенная банда покажется молитвенным собранием. Продолжается уже почти полдня и не собирается затихать в ближайшее время, — старик бросил взгляд на Уильяма, явно чувствуя себя неуютно из-за того, что все разговоры вела небольшая леди. —Почему? — Баффи качнула головой. —Почему кто-то устроил бунт? —Сегодня утром в шахте номер шесть произошла какая-то неприятность, и чета небожителей получила по шее. Баффи бросила на Уильяма раздраженный взгляд. —А я то думала, что англичане испортили английский язык, — повернувшись к начальнику станции, она спросила, —Шахта номер шесть? —Угольная шахта номер шесть, — процедил он, бросив на нее такой испепеляющий взгляд, как будто она намеренно тупила. —Там были проблемы с шахтерами, и перебили несколько небожителей… —Китайцев, — уточнил Уильям. —Это термин для… выходцев из Китая. Старик сузил глаза, глядя на них, его лицо приобрело настороженное выражение, как будто он имел дело с крайне неуравновешенной парой. Уильям с досадой признал, что пожилой мужчина, возможно, отчасти прав. —И это каким-то образом переросло в бунт? — спросила Баффи. —Ну, да. Несколько ребят из Рыцарей Труда немного подвыпили и решили, что несколько мертвых небожителей - это только для хорошего начала. Они подожгли Китайский квартал и спалили его дотла. —А остальной город что? Не против? —Это толпа, мэм. Пьяная толпа. Вы когда-нибудь пытались урезонить толпу? —А как же копы? — Баффи встретила озадаченный взгляд. —Полиция. О, Господи. Как вы это называете? Шериф? Где он? —Делает все возможное, чтобы остальной город не превратился в пепел. В воздухе раздался особенно страшный вопль, и начальник станции подпрыгнул. —Проходите в депо. Там сегодня безопасно, как нигде в Рок-Спрингс. Сообщение об этом передано еще с предыдущими поездами, и мы должны получить помощь до наступления ночи - из Шайенна и Эванстона. Они вошли в депо вслед за мужчиной; это было простое деревянное прямоугольное помещение с несколькими скамейками вдоль стен. Дюжина людей пыталась укрыться внутри, и Баффи пробиралась сквозь них с энергичной целеустремленностью. С тех пор, как к ней вернулась память, она так изменилась, что Уильяму часто приходилось вглядываться в нее, чтобы убедиться, что это действительно она. Баффи рассекала небольшую толпу, словно солдат, нет, командир, и люди безропотно подчинялись. Она остановилась перед окном, и он переместился к ней, глядя на широкие заброшенные улицы Рок-Спрингса. Это был унылый городок, здания имели такой же пустынно-коричневый цвет, как и грязные улицы. Хотя все заведения были закрыты на сегодня, перед некоторыми из них стояли мужчины с винтовками, небрежно перекинутыми через плечо или находящимися на расстоянии вытянутой руки. Дым и звуки неслись из окон квартир, возвышающихся вдоль изгиба главной улицы. Из поезда казалось, что огонь исходит от большого, локального очага. Теперь, когда они находились ближе, он мог сказать, что на самом деле это были десятки пожаров, возникших в одном районе. —Одного убили прямо перед нашим домом. Он пытался убежать, но они затащили его обратно в Китайский квартал и бросили в горящий дом. Поэтому ма и привела нас сюда, — у окна к ним присоединилась девочка, которой на вид было не более одиннадцати лет. С двумя длинными каштановыми косичками и в заляпанном грязью платье. Баффи повернулась к ней лицом. —Мне жаль. Это, должно быть, было ужасно. Однако девочка не выглядела травмированной. Вместо этого она выглядела… заинтересованной, почти взволнованной. —Никто из этих небожителей не говорит на правильном английском, но тот парень все время кричал о «белых демонах». Как вы думаете, что это значит? —Я… я не знаю, — ответила Баффи. —Ты ведь не видела чего-то похожего, правда? —Например, чего? —Чего-то похожего на демона. Кого-то, кто не был похож на человека? —Нет, если только вы не имеете в виду китайцев, — пожала она плечами. —Они не похожи на обычных людей. Баффи снова повернулась к Уильяму, и он инстинктивно обнял ее за плечи и притянул к себе, не совсем уверенный, что она не будет сопротивляться. Она не сопротивлялась и удивила его тем, что прислонилась головой к груди Уильяма, устроившись под его подбородком. —Все это просто так странно. Почему они так ненавидят китайцев, Уильям? И вообще, какого дьявола в Вайоминге столько китайцев? —Иммигранты из Китая строили железную дорогу. —Я это хорошо помню. Наверное, я просто не уделила особого внимания тому, что было потом. Я прогуливала историю, но уверена, что запомнила бы что-то подобное. —Теперь, когда железная дорога построена, китайцам нечего делать, поэтому горнодобывающие компании, которым нужна дешевая рабочая сила, нанимают их. Поскольку небожители от отчаяния готовы работать за гроши, это настраивает белых рабочих против них и создает ситуацию, благоприятную для эксплуатации. —И взрыва, — промолвила Баффи, глядя в окно на поднимающийся дым. Она увидела молодую белую пару, которая как раз вышла из-за поворота с главной улицы и направилась к железнодорожной станции. Баффи на мгновение умолкла, погрузившись в раздумья. После ее прежней неистовой энергии это заставило его насторожиться. Поспевать за ней было довольно изнурительно. —Это не займет много времени, — произнесла она. —Прости? —Остановить это. Не займет много времени. Кто-то просто должен встать перед этими болванами и сказать: «Заканчивайте. Вы выше этого». Если бы люди просто сказали, сделали что-то, а не прятались на вокзале - этого могло бы быть достаточно, чтобы изменить ситуацию. Чтобы остановить сумасшествие. —Баффи, — настоятельно попросил Уильям. Он коснулся ее плеча, и она повернулась к нему лицом. Глядя на нее, на эту незнакомку, на которой он женился, Уильям погрузился в какофонию воспоминаний. Она была такой многоликой с тех пор, как они познакомились. Бесси - горничной, Элизабет - невестой, Баффи - неприкаянной путешественницей во времени. И вот теперь эта женщина, которая, вернув себе память, превратилась в еще одно воплощение - в ту, которая держала его на расстоянии. —Дорогая, пожалуйста, — в его сознании ярко вспыхнуло беспокойство за ее душевное состояние. —Я хотел бы знать, почему ты выпрыгнула из поезда, — когда она не ответила сразу, он продолжил. Возможно, эта новая версия его жены нуждалась в более твердой руке. —Эти неприятности в городе, беспорядки, похоже, спровоцировали твои действия. Поэтому ты выпрыгнула? —Поэтому, — кивнула она, посмотрев на него так, словно что-то решала, после чего продолжила. —Это было предчувствие. Очень сильное чувство. Как бы его назвать не по-дурацки? Непреодолимое желание. Словно у меня не было выбора. Я почувствовала, что происходит что-то очень, очень неправильное, и мне нужно что-то с этим сделать. Я чувствовала нечто подобное лишь однажды, когда столкнулась с Изначальным Злом и… В этот момент в дверь ворвались люди, спешившие на станцию, и разговор прервался из-за вновь прибывших - молодой пары, которая выглядела едва вышедшей из подросткового возраста. —С вами двумя все в порядке, Фрэнк? — начальник станции поспешил к двери, чтобы поприветствовать вошедших. Фрэнк кивнул, переводя дыхание, в то время как женщина присела на скамейку позади него. —Вы видели кого-нибудь из пострадавших? —Нет. Вернее, есть погибшие небожители, но с нашими людьми все в порядке. Джонни, похоже, не сопротивляются, — Фрэнк закашлялся и провел испачканной в саже рукой по лицу. —Те, кто поумнее, убегают. Бегут к Биттер-Крик. —Ваш дом не загорелся, так ведь? —Нет, — прохрипел молодой человек. —Просто много дыма со стороны Китайского квартала. Его почти сровняли с землей. Те, кто не смог добраться до ручья, затаились на окраине города в «Кумирне» - самое идиотское место для них. —Почему? — спросил Уильям. Он почувствовал, как все взгляды в комнате обратились к нему, чужаку, оказавшемуся среди них. —Потому что это святилище, — ответил женский голос позади них. —Место, где они сжигают благовония и молятся своему ложному богу. Посмотрим, чем сможет помочь им теперь их бог. Надо было им рискнуть и пойти к ручью, — толпа захихикала, услышав это. Уильям почувствовал смесь стыда и отвращения и отвернулся от них к Баффи, но обнаружил… Ее там не было. Он прошел к задней части депо, чтобы посмотреть, не проскользнула ли она к самому концу помещения, но комната представляла собой небольшой прямоугольник, и спрятаться там было негде. Повернувшись к худой, изможденной женщине, сидевшей в глубине помещения, он спросил: —Простите, мэм, вы не видели мою жену? Женщина покачала головой, не обращая на него внимания. Он находился совсем рядом с выходом к железнодорожным путям и вышел на платформу, оглядываясь по сторонам в поисках ее местонахождения. Но, кроме рельс, ничего не было, и он попытался побороть нарастающий страх. Уильям поспешил вернуться на станцию, обшаривая взглядом помещение. Он надеялся, что в зале имеется боковая комната, которую он не заметил ранее, возможно, кабинет начальника станции. Пробираясь сквозь толпу к пожилому человеку, он почувствовал, что его требовательно и настойчиво дергают за пиджак. Уильям повернулся и увидел девочку, которая недавно разговаривала с Баффи. —Сюда, мистер, — позвала девчушка, приглашая его следовать за ней. —Прошу прощения? —Сюда, — без дальнейших объяснений девочка резво развернулась, задев его руку своими каштановыми косами. Она подвела его к окнам, выходящим на город, и, ткнув грязным пальцем в стекло, просто сказала, —ваша супруга. Сначала Уильям не увидел ничего, кроме грязного, дымящегося города, но потом, в том направлении, куда указывал палец девочки, он разглядел ее. Баффи. Она находилась спиной к ним и с нечеловеческой скоростью бежала к повороту на главную улицу, но перепутать ее было невозможно. У него подкосились ноги и он прислонился к стене. Что-то острое и жгучее кольнуло в груди и ему стало трудно дышать. Его обожаемая Баффи… Элизабет явно сошла с ума из-за давления воспоминаний, то теряемых, то вновь обретаемых. Постоянная чехарда со временем и реальностью оказалась чересчур напряженной, и ее разум не выдержал. Он был чертовым дураком, что не заметил раньше, не уберег от этого и не защитил ее. Однако сейчас было не время для вины и сожалений. Его жена сошла с ума и попала в смертельно опасную ситуацию. Он понимал, что единственное, что может встать между ней и толпой, охваченной ненавистью, - это он сам. За те несколько мгновений, которые потребовались ему, чтобы собраться с мыслями, на станции воцарилась жуткая тишина, и он повернулся лицом к толпе. Девочка с косичками, очевидно, рассказала остальным о местонахождении жены Уильяма, и они смотрели на него с любопытством, но без особого участия, как люди смотрят на афишу какого-нибудь аттракциона. —Моя жена. У моей Элизабет… — он запнулся. Его проклятый голос дрожал, и он изо всех сил старался сдержать свои эмоции. Он сделал успокаивающий вдох, пытаясь избавится от сковавшего его грудь страха, и повторил попытку. —Моя жена в беде, и мне нужно пойти за ней. В Китайский квартал. Не мог бы кто-нибудь из вас помочь мне? Но он знал их ответ еще до того, как задал вопрос, до того, как встретился с их молчаливыми взглядами. Он был для них чужаком, пилигримом. Они не были в долгу перед ним, тем более в таком, за который можно было бы заплатить жизнью. Поэтому он повернулся, поднял засов на двери и вышел на пыльную улицу. Казалось, его ноги побежали сами собой, еще до того, как он принял решение двигаться. Когда он бежал по главной улице, то чувствовал на себе их взгляды - взгляды мужчин, стоявших на страже у своих магазинов и салунов. Их любопытные оценивающие взоры были еще одним порождением страха, охватившего город. Столкнувшись с таким грубым проявление человеческой природы, люди, как правило, стремятся защитить то, что им принадлежит, и предоставить другим возможность самим позаботиться о себе. Чужак, иностранец - это первый, кем пожертвуют в ситуации жизни и смерти. В этом смысле Уильям, Баффи и китайцы были одинаково «ценны» в глазах этих людей. И, насколько он знал, Баффи была слепа к этому. Задыхаясь от напряжения, он выскочил из-за поворота на Главную улицу, и ему впервые открылся вид на Китайский квартал. Ужас от этого зрелища практически пригвоздил его к месту прямо посреди улицы. Прямо перед ним на дороге лежали два небольших окровавленных свертка. Только через несколько мгновений Уильям понял, что это люди. Один из них лежал на боку, свернувшись в позу эмбриона, его туловище было отвернуто от Уильяма. Другой находился к нему лицом - его лицо было настолько окровавленным и распухшим, что в нем трудно было распознать человеческое. Уильяма поразило, какими маленькими они казались, такими детскими, совершенно безобидными. Он заставил себя отвести взгляд и посмотрел в сторону тлеющих развалин Китайского квартала. Здания там были почти полностью уничтожены, хотя сквозь дым он мог разглядеть ярко-оранжевые всполохи пламени в западной части района. Как только он оказался за поворотом, голоса бунтовщиков стали слышны гораздо отчетливее. Было очевидно, что они движутся к концу поселения, сжигая все, что было вблизи города. Теперь, когда Уильям оказался ближе к ним, он с ужасом обнаружил, что их голоса звучат практически радостно. Это подстегнуло его, и он устремился вперед сквозь дымящиеся обломки. В обычные дни можно было бы запутаться в лабиринте улиц, но среди обугленных развалин и густого дыма сделать это было трудно. Уильям поборол нахлынувшую на него панику и сосредоточился на том, чтобы идти на запад, к самом светлому участку неба, где садилось солнце. Он услышал высокий кашляющий звук, доносящийся из-за груды почерневших бревен. Первой глупой мыслью было, что это, должно быть Баффи; от нахлынувшего облегчения он едва не задохнулся. Но когда он обошел груду, то увидел двух окровавленных китайцев, прижавшихся друг к другу. Тот, что находился ближе, посмотрел на Уильяма, и его лицо исказила гримаса первобытного страха. Уильям отвернулся и пробежал несколько шагов по улице, пока лучшая часть его натуры не заставила остановиться. Он оглянулся на испуганных мужчин: —Биттер-Крик, — произнес Уильям. —Это самый безопасный вариант для вас. Сжавшийся в комок мужчина смотрел на Уильяма широко распахнутыми от ужаса глазами. —Идите к Биттер-Крик. Вы понимаете меня? Биттер-Крик! На это китаец кивнул. Все еще с опаской глядя на Уильяма, мужчина с трудом поднялся на ноги, поддерживая своего раненого друга. Не имея другого выбора, кроме как оставить их позади, Уильям направился туда, где умирающее солнце прожигало почерневшее небо, а громкие выкрики толпы наполняли воздух. Он направился к единственному, по его мнению, месту, куда она могла стремиться: к Кумирне. Еще через несколько поворотов картина бедствия начала меняться. Дома на западной окраине уже не были теми обугленными грудами сгоревших бревен мимо которых он пробегал ранее. Хотя большинство домов продолжали гореть, некоторые жилища были еще целы. Это не должно было давать ему надежду, но он все равно держался за эту тонкую ниточку. Он увидел ее, как только оказался в конце квартала. Кумирня. Примостившийся на краю отвесной скалы молитвенный дом был вдвое больше окружающих его крошечных домиков. Однако внимание Уильяма привлек не размер здания, а толпа, собравшая вокруг него. Впервые с момента появления в Китайском квартале он увидел белых людей, и здесь их было более двух десятков - все они располагались по периметру строения. Хотя их голоса звучали, словно это было праздничное мероприятие, хищный блеск их глаз даже с такого расстояния заставил волосы на его затылке встать дыбом. И это было еще не самое необычное в этом страннейшем из странных дней. Не это зрелище заставило его замереть на месте. На крыльце Кумирни, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на окружающую толпу, стояла его жена, Баффи.