Bitte sieh mich an

      Йо жил в лесу с Хао уже неделю, и это было лучшее время за всю жизнь мальчика по нескольким причинам: во-первых, бог огня очень добрый, несмотря на то, что почему-то насылает бедствия на людей; во-вторых, Йо незаметно привязался к Хао, что тоже не вызывает недоумения, — недосягаемый для маленького человечка бог оказался роднее и добрее большинства людей, которых мальчик встречал в своей жизни, ведь именно бог его вылечил, а не жадные бестолковые корыстные лживые лекари, что в лицо ему и родителям приторно улыбались, обещая мгновенное исцеление, если мальчик будет десять дней мазать глаза какой-то вонючей маслянистой мазью и если Кейко и Микихиса заплатят внушительную сумму за то, что у большинства есть от рождения, — за право и возможность видеть. Но всё когда-нибудь должно подойти к концу. И такая счастливая беззаботная жизнь с Хао тоже. Йо понимал это и не мог не думать о скорой и неминуемой разлуке с божеством. И вот однажды Повелитель Огня подошёл к мальчику, как обычно, шурша своим длинным белым пончо и, взяв ребёнка за подбородок и устремив прямо в душу свой проницательный глубокий слегка печальный взгляд, тихим бархатным голосом серьёзно сказал:       — Я исцелил тебя, дитя. Пора возвращаться назад, к своей семье и людям в поселении. Теперь можешь видеть. Так взгляни же на меня, пожалуйста, и скажи, что печалит твоё доброе сердце?       — Я привязался к тебе, Хао. Не хочу уходить… Я же буду скучать! Ты лучше всех людей, которые мне встречались… Не прогоняй же меня! — со слезами в голосе и на глазах воскликнул мальчик, обнимая маленькими дрожащими ручками Повелителя Огня и зарываясь в его длинные волосы, которые мгновенно напитались детскими слезами. Хао вздрогнул и прижал ребёнка покрепче к себе. Детское сбивчивое дыхание щекотало шею бога. Горло что-то крепко сдавило, препятствуя дыханию и мешая говорить спокойно и ровно. Глаза вдруг предательски заслезились. Да, божество, которого почитали и опасались такие хрупкие и отвратительные жалкие людишки, оказалось уязвимо для вполне человеческих чувств.       — Я тоже не хочу расставаться с тобой, Йо, ты очень добрый и искренний мальчик, но так надо. Ты всегда можешь найти меня в танце огненных искр и услышать в шёпоте и потрескивании пламени… Так улыбнись же мне, дитя, и пообещай, что никогда больше не станешь плакать… Мне больно видеть, что глаза, которые я исцелил, роняют чистые драгоценные слёзы…       — Не могу. Я буду скучать и ничего не в силах с собой сделать… Неужели нет никакого способа не расставаться с тобой?.. Ты же божество Огня! Ты всемогущее существо! — Йо даже перешёл на такой чуждый ему недовольно-требовательный тон и уже почти кричал. Кричал от отчаяния, бессилия и боли расставания.       — У меня есть одна идея, но не уверен, что это сработает… Я реинкарнируюсь в мире людей в форме человеческого дитя, которое станет твоим братом, но для этого я должен получить позволение и благословение Аматэрасу. Только не печалься больше. Твоё доброе чистое сердце не должно никогда впредь отравляться печалью, Йо, договорились? Ты же пообещаешь мне это? В следующую нашу встречу я хочу увидеть тебя улыбающегося… Жди меня, мы обязательно встретимся, если Аматэрасу милостиво подарит нам своё великое милосердное благословение.       — Если так, то обещаю, что больше не буду плакать, Хао. Жду нашей встречи. Прощай и спасибо за то, что подарил мне способность видеть, — окончательно заплакав, выдавил из себя Йо сдавленным голосом. Слова мальчика перемежались со всхлипываниями и судорожными вздохами. Хао не мог смотреть, потому как чувствовал, что тоже не в силах сдержать слёзы. Когда мальчик покинул руины храма и скрылся из вида, затерявшись среди небольшой рощи священных деревьев — какаси, — в зарослях нежно-сиреневых тонких цветков душистого горошка, что росли недалеко от храма Хао. Бог грустно улыбнулся, находя, что душистый горошек, — самое подходящее растение для такого грустного мгновения. Провожая взглядом удаляющуюся фигурку хрупкого мальчика, Хао заставлял себя тепло улыбаться, хоть и совсем не хотелось. Но они ещё обязательно встретятся, а теперь нужно выдохнуть и выпустить печаль с горячим выдохом, ведь Йо пообещал ему не плакать. Немного успокоившись и приведя своё сознание в гармонию и сосредоточение, бог Огня призвал Аматэрасу. Через несколько минут Хао почувствовал приближение невероятно масштабной в своём величии духовной силы, которая широкой волной накрывала всё его бренное физическое тело, заставляя пройтись по нему волну мурашек, а руки — задрожать. Глаза ослепила мягкая вспышка белого света, и перед Хао появилась девочка со светлыми волосами и очень добрым взглядом золотистых глаз. Точнее, создание только приняло такой облик, — Хао чувствовал это и знал, что за видом безобидного ребёнка скрывается очень сильное и могущественное божество, — Аматэрасу. Хао даже физически ощущал густые и плотные потоки энергии исходящие от хрупкой фигурки, ибо такую огромную силу невозможно скрыть. Её чувствовали даже некоторые люди, что уж говорить о боге Огня, который знал Аматэрасу так же хорошо, как самого себя?       — Зачем ты меня призвал, Кагуцути? Неужели из-за этого ребёнка? — спросил низкий женский голос, которым задала вопрос девочка.       — Ты ведь всё знаешь, Аматэрасу, так зачем задавать вопросы? — лениво-скучающе протянул Хао.       — Кагуцути, я всегда относилась к тебе благосклонно, но после того, что ты в обход меня даровал мальчишке зрение, я намерена пересмотреть своё отношение к тебе… Он родился слепым по моей воле, а ты посмел воспротивиться этому решению. Теперь я понимаю, что была слишком добра к тебе до сих пор. Ты хочешь просить меня о позволении воплотиться в мире людей? После оскорбления, которое ты посмел нанести мне непокорным своенравием, об этом не может быть и речи! Ты слишком сблизился с людьми и слишком возгордился, и за это должен принять мою кару. Я отказываю тебе в просьбе, Кагуцути, — холодно и гневно отчеканила девочка.       Хао испытывал бурю негодования, но понимал, что ничего возразить великой богине не может, и что Аматэрасу хочет услышать его извинения и заверения в покорности, но дерзкий бог огня не собирался так легко подчиняться. Его бунтующая природа не позволяла Хао так просто сложить оружие и мирно лечь к ногам богини.       — Что же, тогда, выходит, мне не остаётся ничего, кроме как смириться? Очень жаль… Не смею тебя больше отрывать от вершения судеб, Аматэрасу, — смиренно, но не раболепно проговорил Хао, перед тем, как вернуться в реальность. Открыв глаза, Хао увидел вокруг себя поле душистого горошка, сладкий мягкий медовый пьянящий аромат которого наполнил воздух.       Хао вознамерился осуществить задуманное даже вопреки воли Аматэрасу.

***

       Йо как раз пристально вглядывался в костёр, который весело плясал в ирори. На какое-то мгновение пламя покорно притихло, и мальчик услышал знакомый бархатный голос повелителя Огня:       — Йо, я не смог получить благословение Аматэрасу, поэтому тебе придётся помочь мне. Слушай внимательно: я буду бродить по улицам деревни, и сделаю так, что твоя матушка увидит меня и захочет взять в семью. Ты должен подыграть и поддержать её решение, потому как Микихиса вряд ли обрадуется ещё одному ребёнку, тем более, взятому с улицы. Справишься? Я рассчитываю на тебя, дитя.       Пока Хао говорил, с интересом наблюдал перемены в лице мальчика от испуганного до радостно-воодушевлённого с решительным огоньком во взгляде. Дав указания и завершив разговор, бог Огня принял человеческий облик, тот, в котором находился с Йо и облачился в красное с цветами по подолу, кимоно, затем убрал свои длинные волосы в пучок, из которого выбил пряди так, чтобы они полукругами симметрично свисая под ушами, обрамляли строгое величественное бледное лицо бога. Специально растрепал аккуратную до этого причёску и перемазавшись грязью и побродив ещё полчаса по зарослям, Хао счёл, что выглядит достаточно потрёпанно и неопрятно, чтобы сойти за бездомного мальчишку и отправился в поселение Йо в надежде попасться на глаза Кейко.       Выглядел бог в таком виде настолько жалко, что его даже не хотели впускать стражи в город. Но куда ничтожным людишкам против воли великого повелителя Огня? Под угрожающим и подавляющим взглядом Хао стражники быстро и удивительно синхронно сошлись во мнении, что «не так уж потрёпанно выглядит этот малец» и «боги воздадут нам за доброту». Хао лишь усмехнулся, лишний раз убедившись в том, что люди, всё-таки, очень жалкие мелкие создания, которые, к своему же счастью, не ведают, с кем смеют так дерзко разговаривать. Величественно войдя в бедный захудалый городишко, по пустынным улицам которого гуляют бедность и разруха об руку с болезнями и нищетой. Хао лишь порадовался, что Аматэрасу уберегла Йо от более тяжёлого недуга, нежели слепота.