И все поглотит пламя…

      Шли годы. Великие Хранители исследовали свои воспоминания. Вопрос о кораблях-ковчегах был сложным. Ни один момент в истории не мог ответить на этот вопрос. Они заново пережили войны. Катастрофы. Великие открытия. Все, что могло бы указать им правильный путь.       Поначалу Рохана была уверена, что Перворожденные должны построить как можно больше ковчегов. В этом случае даже полное уничтожение одного ковчега не поставило бы под угрозу выживания протоссов. Теперь она уже не была так уверена в этом. У нее было слишком много воспоминаний о том, как безрассудно храбрые лидеры опрометчиво расходовали ресурсы и потом дорого расплачивались за свои ошибки.       Кроме того, еще были и практические соображения: со времени постройки «Копья Адуна» прошло более ста лет, но он еще не участвовал в боях. Ни разу. Все это время корабль лишь сопровождал колонистов, летящих осваивать новые планеты. В этом отношении ковчег был удивительно полезен. Но зачем создавать все больше оружия, если сражаться уже не с кем? Может, трех ковчегов будет достаточно. А может, и нет.       Ответ на этот вопрос она пока ещё не знала.       Но на решение этой проблемы ни она, ни ее сестры не тратили много времени. Они были Великими Хранителями. У них были ученики, которых нужно было готовить. Воспоминания, которые нужно сохранить.       И давать советы.

***

      Орлана даже не пыталась скрыть своего разочарования.       — Твой план глуп и он обрекает твоих подчиненных на смерть, — прямо сказала она.       — Никто из нас не боится смерти и мы верим, что это сработает, — ответил глава колонии, отчаянно жестикулируя. Решимость. Упрямство. Опасное комбинация эмоций, если речь идет о том, чтобы рискнуть жизнью. — Температура на этой планете не такая уж низкая. По нашим данным, она поднимается даже до 1,3 градуса!       То есть до одного целого и трех десятых градуса выше абсолютного нуля. Даже в открытом космосе было теплее.       — Ваше техника выйдет из строя и вы замерзнете, — сказала Орлана. — Но даже если этого не произойдет, вам все равно суждено умереть до срока.       — Почему?       Она выбрала воспоминание и запустила его в Кхалу, чтобы глава колонии тоже мог его пережить.       … Великий исследователь первым поднялся на самую высокую вершину Айура и первым нанес на карту его океаны. Его обуревало неутолимое желание увидеть еще неизведанное, исследовать еще не открытое. Но он всегда путешествовал один. Он настаивал на этом. Он знал, что однажды столкнется с испытаниями, которое не сможет преодолеть и отказывался приговаривать кого-либо еще к смерти за это. И действительно, именно в пещерах Срединных гор он встретил свою смерть, когда землетрясение пробудило бесчисленные тонны камней и похоронило его заживо, его жизнь угасла в одно мгновение…       — Твое желание нвсегда будет с тобой, — сказала Орлана. — Ты захочешь подвергать себя все большему риску. В этом нет ничего дурного. Перворожденные прославляют тех, кто обладает твоим духом. Испытывая себя на прочность, ты показываешь всей империи, на что мы способны. Но ты еще не осознал, что это путь, который должен пройти в одиночку. — Она поместила в Кхала еще несколько воспоминаний о других исследователях, которые погибли во время путешествия по неизведанным землям. — Высадись на эту планету, если тебе это необходимо. Но пусть твои спутники наблюдают за вами с орбиты. Если попросишь их сопровождать тебя, гордость и благоговение перед тобой заставят их это сделать. Не проси их об этом.       Глава колонии был потрясен увиденным, но он не отступал.       — Не все смерти должны быть в бою, Великий Хранитель. Если мне суждено встретить мой конец в этих неизведанных землях, пусть так и будет. И мои последователи разделяют мои убеждения.       Орлана не сдавалась.       — Так ли это? Я чувствую их мысли. Они восхищаются твоими убеждениями, но они не разделяют их. Они следуют за вами, потому что ищут славы. Они на самом деле не понимают, какому риску ты их подвергаешь.       — Я подумаю над вашим советом. — глава колонии поблагодарил ее.       Орлана понимала, что он не изменит своего решения и знала, что он не обязан подчиняться ей. Он был вправе отказаться от ее совета, если захочет.       Через год она почувствовала, что те восемнадцать душ отправились в экспедицию. Они высадились на той бесплодной, ледяной планете. Двенадцать дней спустя их техника вышло из строя.       С большой печалью, она сохранила и их воспоминания. Еще одна предостерегающая история.       — Всегда найдутся те, кто готов последовать за глупцом, — сказала Орлана сестрам. — И всегда найдутся глупцы, готовые повести их за собой.       Это ее беспокоило, но почему понять она не могла.

***

      Тамплиер — главный наставник, подошел к ним и встал на колени. Он дрожал. Его мысли и чувства путались.       — Я страшусь перемен, — сказал он, — И они могут погубить нас всех.       Суровые традиции воспитания воинов передавались среди протоссов из поколения в поколение. Наличие воинских качеств у тамплиеров в самом юном возрасте. Тех, у кого был силен дух, обучаются высшими тамплиерами в использовании псионным оружием. А тех, кто был одарен физически, обучались искусству фехтования и боевым танцам.       Кое-кто предлагал объединить две эти школы обучения. Тогда зилоты-воины смогут пользоваться псионической силой более легкими способами. А высшие тамплиеры выходящие на поле боя смогут постоять за себя и в рукопашной. Возможно, когда-нибудь различия между ними будут полностью стерты. Тогда останется только один метод подготовки воинов.       Главный наставник выступил против всего этого. Однако после многолетних споров с философами и юными дарованиями его воля ослабла.       — Для новых войн понадобится новая тактика, — печально сказал он. — Возможно, я не прав. В моей власти воспрепятствовать переменам, но если я сделаю ошибку, то противник опередит наших воинов в развитии. И они будут плохо подготовлены к будущим войнам.       Все три сестры присутствовали при этом разговоре и все три быстро пришли к одному и тому же решению.       — Великий наставник, — сказала Рохана, — не сдавайтесь.       Он посмотрел на нее.       Рохана показала ему не одно воспоминание, а десятки. Битвы. Зилоты, ставшие прекрасными воинами. Высшие тамплиеры, которые в одно мгновение меняющие ход всей войны.       — Смотри, как они передвигаются, как они думают, — говорила Рохана. — Смотри на их сосредоточенность. Они добыли победу в невероятных обстоятельствах, потому что полностью реализовали свои таланты. Они не тратили время на тренировки, стараясь освоить то, что им не свойственно. Их таланты были доведены до предельного мастерства, в них зажгли огонь праведного гнева в соответствии с их способностями и природными склонностями. Их готовили такие же мастера, как и ты. Войны действительно приводят к появлению новой тактики. Но только прекрасно обученный воин может адаптироваться. Те, кто осознает свой потенциал, знает, как его использовать.       — И что самое важное, — добавила Орлана, — мы, Перворожденные, опираемся на наши традиции, как здание опирается на свой фундамент. Если мы пренебрежем ими, все непременно рухнет.       Рохана кивнула. Ей вспомнилось высказывание древнего философа. Она поделилась этим воспоминанием со всеми. — «Не ветер валит дерево, но невидимая гниль, повредившая корни», — процитировала она.       — Я вижу. Я понимаю. — Уныние наставника рассеялось. Пришло облегчение. — Благодарю вас, Великие Хранители.       Рохана почувствовала, что он вернулся к своим обязанностям. Новые философские учения постоянно бросали ему вызов, но он держался твердо. Он оставался верен традициям, никогда не колебался.       — Всем Перворожденным есть, чему у него поучиться, — сказала она своим сестрам. Однако все же этот случай не давал ей покоя. Не всегда найдется такой, как он, чтобы быть защитником традиций протоссов.       И однажды этот день может очень дорого обойтись протоссам.

***

      Шантира общалась с дюжиной фазовых кузнецов уже более месяца. Они сидели перед ней, погруженные в бесконечный поток воспоминаний мастеров прошлого. Сейчас им не нужно было преодолевать никаких кризисов. Они просто любили учиться. А Шантира любила учить.       Рохана и Орлана ей в этом не препятствовали. Но когда фазовые кузнецы ушли, Шантира была чем-то обеспокоена.       — Возможно, они случайно нашли ответ на вопрос о ковчегах, — сказала она.       Это привлекло внимание ее сестер.       Они уединились в укромном месте, подальше от просителей.       — Говори, сестра. Мы слушаем, — сказала Рохана.       Шантира собралась с мыслями. Было видно, что она разочарована.       — Ответ был там. Я это знаю. Почему же я не могу его извлечь? — Она с тоской посмотрела вверх. — У меня был ответ. Но теперь я его потеряла. Я ничего не понимаю.       — Начни с самого начала, — посоветовала Орлана. — Мы поможем тебе его найти.       Фазовых кузнецов привлекали воспоминания о легендарных изобретателях из касты кхалаев. Определенные открытия были достигнуты только потому, что просвещенные умы посмели бросить вызов устоявшимся стереотипам. Один такой случай произошел недавно: один еще живущий фазовый кузнец разработал систему быстрой телепортации материнских кораблей. Этот уникальный метод позволял «массово телепортировать» материнский корабль и находящиеся рядом силы в безопасное место, подальше от угрозы. Таким образом, он в одиночку устранил опасность повторения инцидента, подобного тому, который унес два материнских корабля почти одиннадцать веков назад.       Шантира прервала объяснения. Наступила тишина. Ее досада снова усилилась.       — Ответ здесь. Он где-то здесь, он плавает в Кхале и я не могу его найти. Зачем ответу намеренно ускользает от меня?       Разумеется, он не прятался.       — Гибель этих материнских кораблей было хаотичным моментом. Сложно так быстро разобраться в таком количестве воспоминаний, — сказала Орлана.       — Дело не в этом. — Шантира скорчила гримасу. — У меня такое чувство, что в Кхале есть какое-то существо и которое не хочет, чтобы я узнала ответ.       Они все знали, что никакого существа там нет, но это не имело значения.       — Где истина, Шантира? В воспоминаниях членов экипажей материнских кораблей или дальше в прошлом? — спросила Рохана.       — Дальше. Гораздо дальше. — И тут ее глаза внезапно широко распахнулись. — Кхас. Вот оно. Великий Кхас.       Это имя знал каждый протосс. Кхас — тот, кто объединил воюющие между собой племена, соединив их через Кхалу. Без него вся раса погубила бы себя в гражданской войне.       — Зачем фазовым кузнецам понадобились воспоминания Кхас? — спросила Орлана.       — Он был первым и самым устойчивым примером возвышенного разума, — ответила Шантира. — Он увидел то, что другие не могли даже представить себе. И поэтому он объединил наши чувства. Именно подобное предвидение позволило нам совершить величайшие открытия и повело нас к звездам. — Ее разочарование дрогнуло, а затем исчезло без следа. — Вот он, ответ. Мы обсуждали, как корабли-ковчеги помогут нам предотвратить трагедию. Но они нужны не для этого. Кхас бы подумал о другом. Кхас не предотвратил гражданскую войну, а позволил нам пережить наше варварство.       Эмоции Орланы успокоились.       — Всегда найдутся те, кто готов последовать за глупцом, — пробормотала она.       Рохана обернулась к ней.       — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что Кхас был глупцом.       — Нет, — отрезала она. — Среди них только он обладал мудростью. Сестры, мне уже много лет не дает покоя одна мысль. Очень простая мысль: мы, Перворожденные, не застрахованы от неверных решений. — Орлана отмахнулась от возражений, которые, как она знала, должны были последовать. Эта мысль не была особым откровением: ведь если бы протоссы не совершали ошибок, они бы не нуждались в Великих Хранителях. — Когда ты упомянула о Кхаса, я могла думать только об одном — о проблемах, с которыми он столкнулся. — Она закрыла глаза. — Война, которую развязали идиоты, возомнившие себя мудрецами. Они считали, что их помыслы чисты и они повели народ на бойню. Чтобы найти верное решение, нужна была радикальная точка зрения. И Кхала объединила нас так, что даже глупцы не смогли разрушить связи между нами. Шантира, ты права. Мы неправильно подошли к вопросу о кораблях-ковчегах.       Шантира пошла на попятную. Очевидно, ей казалось, что здесь кроется изъян в логических построениях.       — В наше время гражданская война невозможна. Но я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы случиться, если бы были задействованы ковчеги.       Это была действительно ужасная мысль.       — Орлана, ты же не это имеешь в виду, не так ли? — спросила Рохана.       Среди эмоций Орланы появилась неуверенность — не в ее идее, но в том, как к ней отнесется ее народ.       — Я не могу себе представить, что среди Перворожденных будет новый раскол. Но мы же знаем, что в нашей истории происходили на протяжении веков тревожные события, да? Мы думали, что корабли-ковчеги — наше средство против небольших дефектов.       — Катастрофа с материнскими кораблями, — напомнила Шантира.       — Да. Это то, чего мы боялись. Того, что небольшой дефект уничтожит нечто великое. Но Эпоха Раздора началась не из-за одной маленькой ошибки. Она была вызвана бесконечной чередой мелких конфликтов, из-за которых нас даже бросили Зел-Нага.       Рохана поняла, к чему клонит Орлана и внезапно ей стало дурно. Не ветер валит дерево, но невидимая гниль, поразившая корни. Она решительно отвергла второй смысл, скрытый в словах Орланы. Она должна была это сделать.       — Протоссы выше этого, Орлана. Кхала и наши традиции никогда больше не позволят нам снова пасть так низко. Это просто невозможно.       Внезапно от Шантиры стал исходить страх.       — Нет, Рохана. Это не просто возможно. Это неизбежно.       — Что?       — Рано или поздно мы оступимся. Непременно. С точки зрения математически это неоспоримо, — сказала Шантира. — Мы мечтаем о том, чтобы империя протоссов существовала вечно. Но мы знаем — мы знаем, что мы не можем устранить каждый скрытый дефект. Мы думали о том, как справиться с последствиями отдельных катастроф. Мы не подумали, как быть с тем днем, когда Перворожденным окажутся на грани уничтожения. Может быть, это будет исходить от нас или от врага. Но этот день обязательно настанет.       В комнате воцарилось долгое молчание. Каждая сестра чувствовала, как в других закипает страх и сомнение.       Орлана заговорила первой.       — Ковчеги. Они по-прежнему являются решением проблемы.       — Я в этом не уверена, — возразила Шантира.       — Должен выжить хотя бы один ковчег, — сказала Орлана, — и тогда нашей цивилизации не страшны катастрофы, даже уничтожение всех планет Перворожденных. Тогда наш народ сможет скитаться среди звезд, пока не найдет тихую гавань, которая может стать нашим новым домом. Мы не предполагали, что он понадобится в такой жуткой ситуации, однако он выполнит задачу и в этих условиях.       — Возможно, — неуверенно отозвалась Шантира.       Рохана слушала их, борясь со своими чувствами, рвущимися наружу. Решимость. Разочарование. Мысль о том, что исчезновение твоей расы неизбежно, приводила в ярость. «Должен быть другой выход, подумала она. — Это не может быть нашей судьбой».       С потрясением она поняла, что это именно то, о чём думали экипажи материнских кораблей.       Новое чувство, отчаяние, так внезапно нахлынуло на нее, что сестры умолкли.       — Рохана? — негромко спросила Орлана. — Что случилось?       — Минутку, пожалуйста, — отозвалась Рохана. — Дайте мне немного времени.       Они ждали. Рохана перестала бороться со своими чувствами. Она позволяла им освободиться и бушевать внутри нее. Ее сестры были рядом, вместе с ней и в Кхале. Их сочувствие стало для нее якорем среди хаоса. Она переживет это.       Но объяснять она ничего не хотела. Ей в голову только что пришло страшное, страшное решение и озвучив его, она примет на себя ответственность за результат. Гнев. Отрицание. Должен быть другой выход.       Но его не было       Наконец Рохана заговорила.       — Мы построили ковчеги слишком рано.       Сестры смотрели на нее, ожидая объяснений. Они чувствовали ее боль. Ее беспокоило то, что она будет вынуждена поделиться этим.       Рохана продолжила.       — Ты права, Орлана. Один ковчег обеспечит выживание нашего народа. Но сколько бы их ни построили, не выживет ни один корабль-ковчег, — сказала она. — Когда наступит конец света, как мы отреагируем? Мы пошлем в бой ковчеги, все до одного, который у нас есть. — Рохана отправила по Кхале своим сестрам короткие фрагменты из прошлых жизней предков. Гордые, храбрые воины, все как один встречающие свою смерть. Каждый из них считал, что победа возможна, даже несмотря на то, что их шансы были невероятно малы. Гордость была главным достоинством протоссов и их главным проклятием. — Перворожденные не отступают. Никогда. Ковчеги погибнут напрасно, потому что мысль о возможном поражении придет в голову их капитанам слишком поздно. — Когда гравитация вцепится в них крепкой хваткой и точка невозврата уже будет пройдена. — И когда ковчеги сгорят, с ними сгорят и все надежды нашего народа. Наша культура, наша империя, наш народ — все это сгорит.       Шантира и Орлана тщательно обдумывали ее слова. Рохана чувствовала, как они ведут поиски среди сохраненных воспоминаний, ищут что-нибудь способное опровергнуть ее аргументы. Она мечтала о том, чтобы им это удалось.       Но этого не произошло. Если победа была недостижима, протоссы искали славы в смерти. От этого принципа воины-Перворожденные не откажутся никогда. Если появится действительно непобедимый враг, вариант с отступлением ковчега не будет рассматриваться, даже если это будет единственный вариант.       — Рохана, я чувствую, как ты страдаешь, — сказала Орлана. — Ты нашла решение и оно причиняет тебе боль.       — Я надеюсь, что найдется другой выход, — отчаянно произнесла Рохана. — Я молюсь всем нашим предкам, что ты найдешь решение, которое не разделит нас.       Внезапный импульс удивления пронесся по Кхале и Рохана ощутила его, как физический удар.       — Что вообще может нас разделить? — спросила Орлана.       Рохана сказала им — что.       На споры и размышления потребовались несколько дней, чтобы изучить ее рассуждения. И когда все закончилось, у них не осталось никаких эмоций, кроме одной. Последняя эмоция.       Смирение.