I'll Take Care Of You

Нил на самом деле не знает, что чувствовать после того, как Эндрю отправляет его обратно за столик Лисов, чтобы он мог поговорить с Джереми Ноксом наедине. По тому, как протекал разговор, было очевидно, что Эндрю не хотел, чтобы он слышал, о чем бы он ни говорил с Джереми в данный момент. Он доверяет Эндрю и верит, что Эндрю расскажет ему, потому что Эндрю обещал, что он это сделает. Тем не менее, ему не нравится не быть в курсе чего-то, что явно беспокоит Эндрю. Он оглядывается на стол с десертами, где все еще стоят Джереми и Эндрю. Кажется, эти двое больше не спорят, и Джереми, похоже, успокоился. — Я думала, вы с Эндрю направлялись к автобусу? — Спрашивает Дэн, когда Нил садится обратно за стол, держа в руках две тарелки с десертами. Одна полна тортов и сладостей, а другая — клубники, обмакнутой в темный шоколад. — Джереми Ноксу нужно было с ним перекинуться парой слов. Эндрю сказал мне сидеть здесь, и он вернется, — объясняет Нил, пожимая плечами. — Хм, интересно, о чем могут поговорить Плохой мальчик Экси и Золотой мальчик Экси, — лениво комментирует Мэтт, потянувшись за одним из угощений на тарелке Эндрю. Нил шлепает его по руке, но предлагает одну из ягод клубники, прежде чем тот успеет выглядеть слишком обиженным. — Я правда люблю темный шоколад, — говорит Мэтт, улыбаясь Дэн, которая хлопает его по плечу. — О, тише! — Кричит она, но улыбается в ответ.  — А где все остальные? — Спрашивает Нил, глядя на их пустой столик. Здесь только Дэн, Мэтт, Кевин и несколько Черепах, которые не имеют значения. — Я думаю, что они все взрывают танцпол или, по крайней мере, Аарон, Кейтлин, Эллисон и ее пара, а также Ники со своей парой. Я думаю, Рене отправилась к Троянцам, чтобы немного поговорить с Жаном. — Дэн мудро заканчивает, не тратя время попусту, перечисляя, где были первокурсники, поскольку она знала, что Нилу пока на них все равно. Нил кивает, воспринимая информацию, прежде чем переключить свое внимание на другого мужчину за столом, который потягивал напиток. — У тебя там все в порядке, Кевин? — Спрашивает Нил, глядя на своего бывшего партнера. Кевин вздыхает. — Да, просто... Завтра они устраивают мемориал Рико. КРЭ спрашивали, буду ли я присутствовать, но на самом деле я не хочу. — Признается Кевин, глядя на свою левую руку со шрамом. — Тогда тебе не нужно идти. — Нил пожимает плечами, чувствуя, что ответ был прост. — Мне не нужна плохая пресса. — Кевин проводит правой рукой по волосам. — Ты можешь просто сказать, что это все еще слишком свежо для тебя, и попросить, чтобы они позволили тебе продолжать горевать в частном порядке. — Дэн высказывает предложение, которое столь же дипломатично, сколь и ложно. — Я беспокоюсь, что Морияма могут возразить против этого... — Добавляет Кевин. — Я думаю, если бы Ичиро хотел, чтобы ты пришел, он бы уже связался с тобой по этому поводу, — говорит Нил, кладя свою руку на левую руку Кевина. — Да ладно, представители, которые спрашивали, все еще здесь, верно? Я могу пойти с тобой, чтобы ты мог им отказать, — предлагает Нил. Кевин несколько мгновений смотрит на руку Нила, лежащую поверх его руки, прежде чем благодарно улыбнуться Нилу и кивнуть. — Я бы этого хотел, — говорит он. Нил кивает и похлопывает Кевина по руке, прежде чем подняться на ноги, он бросает быстрый взгляд на Джереми и Эндрю, которые все еще разговаривают. — Скажи Эндрю, что я просто пошел с Кевином поговорить с некоторыми представителями КРЭ. Я скоро вернусь, — говорит Нил Дэн и Мэтту, которые оба показывают ему поднятые вверх большие пальцы, когда Нил обходит стол и поднимает Кевина на ноги. — Мне кажется, я видел, как они направлялись в эту сторону. — Кевин указывает на туннель, ведущий в комнату для прессы. — Спасибо, что пошел со мной, Нил, — говорит Кевин. Нил слегка улыбается Кевину. У другого нападающего было адское лето после смерти Рико, но за это время они стали намного ближе. Нил был единственным человеком в команде, который знал, каково это — быть в Гнезде, и даже если воспоминания Нила о времени, проведенном там, были очень размытыми или вообще отсутствовали, эти размытые воспоминания и непосредственный опыт насилия Рико были лучше, чем у любого другого Лиса. — Не за что, Кевин, — говорит Нил, обнимая Кевина за плечи, поскольку он не мог легко обнять его из-за разницы в росте. Кевин немного растаял от физической уверенности, как всегда, когда Нил предлагает это еще раз. Они проходят по туннелю до самого зала для прессы, но оказывается, что Кевин, возможно, видел, как они заходили в тот, что находится на другой стороне стадиона. — Вот почему Эндрю не позволяет тебе ориентироваться, Дэй, — поддразнивает Нил, легонько толкая Кевина плечом. — Заткнись. Я сидел на одном месте, они подошли поговорить со мной, а потом я пересел на другую сторону стола. Я забыл! — Кевин краснеет, когда они возвращаются на банкет. За исключением того, что два крупных тела преградили им путь обратно к поп-музыке, мигалкам и приличным закускам на главной площади. — Веснински и Дэй, четные числа. — Раздается смутно знакомый голос. Нил присматривается и видит печально известную полностью черную официальную одежду, которую первоначальные Вороны по-прежнему предпочитали, несмотря на то, что новые участники пришли в некультистской официальной одежде. — Не знаю Веснински. — Нил пожимает плечами и отводит Кевина за спину. — Ричер, — Кевин смотрит на одного из мужчин, его взгляд медленно скользит к другому, — Джонсон. — Он здоровается так вежливо, как приветствовали бы особо нелюбимого и пьяного родственника. — Хорошо, теперь ты знаешь, какие имена выкрикивать, Веснински. Рад видеть тебя принаряженным для нашей встречи выпускников. — Ричер говорит и смотрит на Нила так, что у него по какой-то причине мурашки бегут по коже. Он чувствует, как Кевин напрягается у него под мышкой. — Честно говоря, я забыл ваши имена, когда Кевин их произносил. — Нил пожимает плечами. — Я не знаю, встречались ли мы вообще когда-нибудь. — Добавляет он. — Ты можешь ранить наши чувства! Мы были такими хорошими друзьями с тобой во время твоего пребывания в Гнезде, — Джонсон улыбается и одаривает Нила таким же долгим взглядом, какой был у Ричера. — Хотя, я думаю, если бы мы оба были здесь, у тебя действительно не было бы шанса что-либо выкрикнуть. — Ты действительно собираешься это делать, когда КРЭ находится прямо здесь, в здании? Ты отказываешься от своего будущего только для того, чтобы попытаться подшутить надо мной? — Требует Кевин. — Наших перспектив уже не существует. Они погибли вместе с Рико, когда он пустил себе пулю в голову, потому что твоя дворняжка сломала ему руку, защищая Веснински. — Ричер делает шаг вперед, и они вдвоем отступают на шаг назад. — Тебе нужно бежать, — бормочет Нил Кевину по-французски. — Я не оставлю тебя, — говорит Кевин в ответ на том же языке, но его голос дрожит. — Кевин, тебе нужно бежать. Я обещаю, что со мной все будет в порядке.— Он качает головой. — Нил… — Беги! — Приказывает Нил, и Кевин бросается бежать. Нил не уверен, что он чувствует, когда ни Ричер, ни Джонсон не пытаются бежать за ним. Они оба просто улыбаются Нилу. — Мы хотим еще несколько раз повеселиться с тобой, Веснински, — говорит Ричер, делая еще один шаг вперед. — Я думаю, что игры по сплочению команды начнутся завтра. Тебе придется подождать до тех пор, чтобы повеселиться со мной, — кидает Нил в ответ. — Я не думаю, что мы это сделаем, —отвечает Джонсон. И тогда это начинается. Нилу удается на короткое время пригнуться и нырнуть с дороги этих двоих, но он не хочет вести их туда, куда убежал Кевин, поэтому у него пропадает способность к бегству. Это только вопрос времени, когда Джонсон бросает сенокосилку, которая попадет ему в висок. Нил оседает на пол, у него кружится голова. Джонсон упирается ногой ему в спину, чтобы удержать его, даже когда Нил пытается отползти в сторону. — Вау, двое на одного, поздравляю, — говорит Нил. — Настоящие большие сильные парни, чтобы справиться с этим делом. Что дальше, наконец-то ответим на извечный вопрос о том, сколько неандертальцев нужно, чтобы поменять лампочку? — Шипит он от внезапного порыва холода, когда один из них дергает его за штаны. — О, похоже, кто-то уже укусил. — Он слышит смех Джонсона и кладет руку на след от укуса, оставленный Эндрю накануне вечером. Нил чувствует, как в его мозгу происходит короткое замыкание от прикосновения, когда сжимают его задницу. Его мысли проносятся со скоростью тысячи миль в минуту, когда та же самая рука опускается на его не укушенную ягодицу в пощечине. — Где твой умный язычок, Веснински? Мне всегда это нравилось. — Нил слышит смех Ричера и чувствует, как все в нем замирает при звуке расстегивающейся молнии. Грубые пальцы запутались в его волосах, и в животе появилось неприятное ощущение, что это ему знакомо. Что-то пытается промелькнуть у него в голове, но Натаниэль подавляет это. — Если тебе нечего сказать умного, у меня есть кое-что для твоего рта, чтобы— — Что, черт возьми, ты делаешь с Нилом?! — Натаниэль слышит голос и чувствует, как напряжение покидает его спину, руки убираются с его волос, потеряв всего несколько прядей. Он слышит звуки борьбы, топот ног и даже звук падения двух тел на пол. Он чувствует, что должен встать, должен помочь, должен сделать что-то еще, а не лежать здесь на земле, пытаясь разобраться со льдом в своем животе. Он чувствует, как чья-то рука обхватывает его запястье, и в страхе зажмуривается. — Не смей, черт возьми, прикасаться к нему! — Он слышит очень знакомый голос, хруст костей и агонизирующий крик. Рука отпускает его, но Натаниэль не может пошевелиться, ничего не может сделать, его руки скованы наручниками, и они уже так сильно болят— Его штаны грубо задраны обратно, и ему кажется, что кто-то что-то говорит, но Натаниэлю просто нужно не обращать на это внимания. Просто нужно не вспоминать ничего из этого, точно так же, как и другие вещи, которые ему просто нужно было не повторять— Две знакомые руки хватают его за плечи и переворачивают на спину. Он смотрит в знакомые золотистые глаза, и Нил чувствует, что все будет хорошо. — Нил, Нил, где они тебя трогали? — Отчаянно спрашивает Эндрю, его руки сомкнулись на плечах Нила. Нил открывает рот, чтобы сказать, что с ним все в порядке, но вспоминает как сжимали его задницу и сильно шлепали— "Правильно, Веснински прикалывается над этим!" "Так туго." "Рико разозлится, что получает его уже использованным." Натаниэль задыхается. Везде. Они прикасались к нему— Нил даже не понимает, что вырвался из рук Эндрю. Руки Эндрю безопасны, почему— <i>"Открывайся, Веснински, постарайся сегодня не подавиться." Натаниэль помнит, что здесь никакие руки не несут безопасности. Каждые руки причинят ему вред. Те, что не будут, — это воображаемые, придуманные Нилом. — Нил! Натаниэль даже не осознает, что бежит, пока осенний воздух не ударяет в него. Ему нужно попасть в безопасное место, нужно убежать в безопасное место, и ему нужно— Пальцы у него во рту, раздвигают губы, а потом отвратительно, мерзко, неправильно, все это неправильно, стоп, стоп, стоп...! Он издает сдавленный всхлип и толкает ноги, чтобы двигаться быстрее. Никто больше не выкрикивает его имя, может быть, если он просто продолжит бежать, то сможет— Боль. Там еще больше крови. Смех. Он так устал, что не может бороться. "Я твой король. Ты должен был быть моим." Слезы ослепляют его, он едва может дышать, он срывает галстук и позволяет ему развеваться по ветру. Почему он вообще был в галстуке? Это было бы просто чем-то, что кто-то мог бы использовать, чтобы связать ему руки, сно— Его запястья болят, он сопротивляется, он борется, но в конце концов, даже если он разорвет ограничения, у него не хватит сил бороться. Его ноги превращаются в желе. Он хватается за голову. Фантомные боли пронзают его спину. Он не может продолжать в том же духе. Ему нужно… ему нужно куда-нибудь в безопасное место. Нигде нет безопасного места, они всегда находят его, где бы он ни прятался, всегда вытаскивают его наружу и приковывают наручниками к кровати. Затем они— Натаниэль издает сдавленный всхлип. Он в каком-то парке. Может быть, он будет в безопасности, если просто будет вести себя тихо. Он, спотыкаясь, бредет в сторону леса, подальше от тропинок и того места, где обычно были бы люди. Он пробирается поглубже, прежде чем позволить себе рухнуть на грязную землю. Он проводит долгие минуты, делая глубокие вдохи, пытаясь привести свои легкие в порядок, пытаясь составить план, как сбежать навсегда. Единственные таланты Натаниэля — это выживание, бегство и избегания. "У тебя талантливый язык, Веснински!" Он рыдает. Ему просто нужно помолчать. Ему нужно уехать. Ему нужно вернуться в Пальметто, ему не следовало уезжать. Если он сможет просто остаться здесь, вести себя тихо и прийти в себя, тогда— От чего-то на нем исходит пронзительный звук. Что это такое? Как он может заставить это прекратиться? Ему нужно вести себя тихо! Они установили на него маячок? Неужели они просто позволили ему убежать так далеко, чтобы его ноги были слишком слабыми, чтобы брыкаться? Он находит то, что издавало шум, и разбивает это о дерево. Он тяжело дышит и пытается встать, пытаясь переместиться куда-нибудь еще. Здесь небезопасно, они знают, где он, эта глупая штука выдала его местоположение. Он неуверенно поднимается на ноги, он собирается бежать, даже если это убьет его. Смерть была лучше, чем— Там кто-то перед ним и Натаниэль карабкается обратно, он попадает на дерево. Натаниэль разбил трекер, но рука по-прежнему приходит к нему нет нет нет нет нет нет нет нет нет! — Нил, Нил, это я. Это Эндрю. — Натаниэль моргает, и Эндрю оказывается перед ним с синяком на щеке и явной заботой в глазах. Это хуже. — Нет, ты не можешь быть здесь, — Натаниэль шепчет. — Они... они собираются причинить тебе боль. Ты должен убраться отсюда, — умоляет Натаниэль, — я просто хотел защитить тебя. Ты должен быть в безопасности. — Он просит и молится, чтобы этот Эндрю, как и все остальные, был плодом воображения Нила. — Нил, можно мне прикоснуться к тебе? Только твое лицо, можно я возьму твое лицо в свои руки? — Спрашивает Эндрю, слегка запыхавшись, он весь в поту, и Натаниэль понятия не имеет почему. Пробивался ли он с боем, чтобы добраться до Нила? Это так опасно. Натаниэль всхлипывает. Эндрю должен убраться отсюда, пока они не причинили ему боль, но Нил так отчаянно хочет нежных рук Эндрю. Руки, которые вели его через столько первых испытаний— Глаза Нила расширяются. Это не гнездо. Это гораздо хуже. — Не прикасайся ко мне! — Нил отстреливается, больно врезаясь в дерево. Внутренняя тошнота наполняет его желудок, и Эндрю выглядит болезненным. Он сползает с дерева, и то, как кора больно трется о его шрамы, кажется наказанием, но этого недостаточно за то, что он сделал. — Ты испачкаешься! Я... я солгал тебе. Мне… мне так жаль, Эндрю. Клянусь, я не помнил. — Нил не может смотреть на Эндрю, не может видеть его гнев и отвращение. Он солгал Эндрю. — Нил, ты не должен извиняться передо мной ни за что, — говорит Эндрю, и его голос нежен, но это только потому, что Нил еще не признался в том, о чем он солгал. — Я солгал... О том, что никогда ни с кем другим не был. Я не знаю... чист ли я, — Нил задыхается от признания, — мне жаль. Мне так жаль, Эндрю, я обещаю, что сдам анализы, как только смогу, клянусь, я не знал. Я не хотел тебя запачкать. — Нил обещает и испытывает такое облегчение от того, что Эндрю вчера отказался от его римминга. Для Эндрю стало на одну возможную точку заражения меньше. — Клянусь, я съеду из комнаты, когда... — Нил, — голос Эндрю по-прежнему такой нежный, что Нил почти не слышит его из-за собственного учащенного дыхания, но он готовит себя к ударам, будь то словесные или физические, он этого заслуживает. — То, что произошло, ни в коей мере не является твоей виной. Я верю тебе. Я знаю, ты бы сказал мне, если бы помнил, что они делали с тобой в Гнезде, — говорит Эндрю, и Нил отрывает взгляд от своих рук, лежащих на земле. Эндрю стоит перед ним на коленях, глаза у него нежные, а выражение лица обеспокоенное. — Ты… ты мне веришь? — Спрашивает Нил, глядя Эндрю в глаза. Эндрю протягивает руку, но останавливается, прежде чем прикоснуться к щеке Нила, — очевидное предложение, и Нил так отчаянно хочет его принять. — Я верю тебе, Нил. Мы пройдем через это вместе. — Он обещает. Дыхание Нила прерывается, и он утыкается лицом в ладонь Эндрю. — Мне жаль. — Нил икает. — Не извиняйся, — говорит Эндрю, проводя большим пальцем по щеке Нила. — Можно я тебя обниму? Да или нет? — Он спрашивает, и Нилу так сильно хочется, чтобы Эндрю обнял его, но он знает, что не заслуживает этого, не заслуживает даже тепла его щеки. — Но мне так жаль, — Нил повторяет. — А что, если ты заболеешь из-за меня? — Он рыдает. — Тогда мы займемся этим вместе, Нил. Ты не должен передо мной извиняться. — Эндрю снова проводит большим пальцем по щеке Нила. — Можно я тебя обниму? Да или нет? — Спрашивает он снова. Нил закрывает глаза, проигрывает эту битву и кивает. — Да, обними меня. — Он умоляет. Эндрю заключает его в объятия и притягивает Нила поближе. Ноги Эндрю обвиваются вокруг него, и Нил позволяет себе свернуться калачиком так, что он полностью оказывается в клетке немного более короткого тела Эндрю. — Они прикасались ко мне повсюду. Я не помнил, что они прикасались ко мне повсюду. — Он плачет, и Эндрю целует его в висок, чтобы успокоить. — Все в порядке, Нил. Мы пройдем через это вместе. Я обещаю. — Рука Эндрю пригладила его волосы, ни разу не дернув за них. Нил икает и пытается глубже зарыться в грудь Эндрю, желая, чтобы грудная клетка Эндрю просто раскрылась и Нил мог жить там до конца своей жизни. — Я держу тебя, Нил. В тебе нет ничего грязного. — Говорит он, и Нил крепче прижимается лицом к груди Эндрю, его слезы отказываются высыхать. Нил понятия не имеет, сколько времени они с Эндрю провели там, рядом с каким-то деревом в каком-то случайном парке, но что он точно знает, так это то, что он засыпает. Руки Эндрю в его волосах, нежные слова ему на ухо и запах пота Эндрю, смешивающийся с его одеколоном.

Это казалось безопасным.

***

Нил дрейфует

Боль, наручники, он собирается— — Нил? Он отстранился от груди Эндрю, и это совсем не безопасно. Должно быть, он издал какой-то звук или скривился, потому что быстро оказывается снова в объятиях Эндрю, прижатый к его груди. — Ты в порядке, Нил. Я держу тебя. — Рука пробегает по его волосам, но не тянет. — Ты со мной, и ты в безопасности, — обещает он.

Он в безопасности.

Нил дрейфует.

Почему у него болит поясница? Почему у него пересохло в горле? Что это за привкус у него во рту? Что сделал Рико— Эндрю звонит. — ...отправлю вам наше местоположение. Мои ноги убиты от погони за ним. — Рука чешет его по голове, осторожно и в самый раз. Именно так, как нравится Нилу. — Как Кевин? — Спрашивает Эндрю. Из телефона доносится какой-то шум. — Да, в этом есть смысл.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Почему они продолжают так на него смотреть? Какой смысл вот так прижимать его к плексигласу? Откуда они знают, где у него синяки— Эндрю поднимает его, его руки дрожат от напряжения. Нил должен сам передвигать ноги. Если он не сможет двигаться, тогда что они с ним сделают? — Я держу тебя, Нил. Позволь мне позаботиться о тебе. Снова прижимается губами к его виску. — Нил! — Голос Кевина раздается совсем рядом.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Пальцы приоткрывают ему рот. Возьмись за его ноги. Дерни его за волосы. Он не может дышать, он собирается- — ...я сам убью этих маленьких панков-насильников, черт возьми! Мне не нужно, чтобы ты звонил какому-то британскому мудаку, чтобы он это сделал! — Голос Ваймака грубоватый, рука в его волосах сейчас не Эндрю, но она все еще нежная и он— не тянет. — Я должен был полностью проверить его у Эбби. Он позволил мне позаботиться о нем после… Я не думал, что он будет скрывать это... — Он не помнил об этом до сегодняшнего вечера. — Рука в его волосах замирает, все еще нежная, когда она скользит к его плечу и сжимает его один раз. — Господи.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Кричат: "Свяжите ему руки!". Наручники порвались в его отчаянной попытке освободиться от них, но галстук — это не— — Куда делся его галстук? — Это то, что тебя беспокоит, Ники? Его гребаный галстук? — Кто-то накрывает его чем-то, и ему становится теплее, чем было раньше. От него слегка пахнет дурацким одеколоном Кевина. Он сильнее прижимается лицом к груди Эндрю и вдыхает его одеколон. — Пошел ты к черту, Дэй, сейчас с этим слишком много проблем! — Если бы ты был взрослым и пошел самостоятельно, тогда ничего этого бы не было! Нил в опасности. Мгновение он сопротивляется; ему нужно уйти, прежде чем они снова схватятся за галстук— — Тихо. — Голос Эндрю прорывается сквозь его панику и звуки борьбы. После его команды наступает мертвая тишина, а затем чья-то рука касается его щеки. — В этом никто не виноват, кроме тех, кто это сделал. Ты выводишь его из себя, так что либо заткнись, либо иди и встань в пробку, — шипит он. — Эндрю, ты должен понять, это очень важно — выяснить все... — Сегодня вечером ты не моя забота. — Теперь он на коленях у Эндрю, и его целуют в висок.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Он убегает, но не может убежать. Повсюду есть камеры, глаза, уши и рты. Нигде нет безопасного места, они всегда— — Я удивлен, что тебе удавалось не отставать от него. — Я этого не делал. — Тогда как ты его нашел? — Его телефон был куском дерьма, но я купил тот, что с функцией отслеживания. — Руки Эндрю разглаживают его брови. — Я впервые использую это, — говорит он, и затем пальцы Эндрю оказываются на его шраме от ожога. — Это показывает, как далеко он убежал?

Он в безопасности. Нил дрейфует.

"Люблю смотреть в эти красивые голубые глаза, когда я кормлю тебя своим членом по-веснински. Держите их открытыми, или я заклею их скотчем." Смех, отвратительный вкус, и на следующее утро он просыпается с сухими глазами и слипшимися веками— — Моя задница защищена от пота. Рене, дай мне салфетку для снятия макияжа. — Эллисон нежно прикасается к его лицу. Ее большой палец касается его век, и ему действительно нравится ощущение ее рук. — Неужели сейчас действительно самое время... — Она попадет ему в глаз, она уже испортила рубашку Эндрю. Единственное, чем я его накрасила, — это подводкой для глаз, так что это будет быстро. — Затем что-то влажное касается его глаз, когда Эллисон стирает с него подводку, которую она так тщательно наносила. — Я куплю ему что-нибудь получше, что-нибудь, что останется на нем, независимо от того, насколько он вспотеет. — Она обещает. — Я не думаю, что большинство брендов подводок для глаз тестируют на ком-то, кто пробегает четверть марафона в костюме.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Грубые, но нежные руки собрали его обратно. У тех же самых рук порочные пальцы, от которых его тошнит. "Все в порядке, просто выблюй это. У меня есть вода, а потом мы почистим твои зубы." Чья-то рука держит его за руку, и эта рука дрожит. — Я оставил его с ними. Он сказал мне бежать, и я оставил его там, Эндрю. — Он чувствует ухоженные и хирургически аккуратные шрамы и знает, что это Кевин. — Он думал, что им нужен ты, он не знал... — Я оставил его там, Эндрю. Я побежал. — Ты позвал на помощь. — Во-первых, я позволил ему пойти туда. — Он пошел защищать меня. — Эндрю сжимает руку Кевина и надеется, что это утешит его партнера.

Он в безопасности. Нил дрейфует.

Его подушка всегда влажная. Она никогда не высыхает. Почему она такая мокрая? Всегда ли в этих простынях были дырки? Что случилось, что— — Ты хочешь переодеться? Твоя рубашка... Э-э... немного промокла? — Я выгляжу так, будто могу двигаться прямо сейчас, Аарон? — Это не может быть удобно. Мы можем просто оттащить его на те 30 секунд, которые тебе понадобятся, чтобы надеть толстовку. — Он только перестал плакать. Я не собираюсь снова выводить его из себя, чтобы у меня была сухая рубашка чирлидерши. — Ты простудишься, Эндрю. Я могу подержать его минуту, он даже не заметит. Я даже воспользуюсь твоим ужасным одеколоном, чтобы пахнуть так же. Наступает тишина. — Ему будет удобнее, если ты наденешь толстовку. Кроме того, мокрая ткань может раздражать его шрамы. Я принесу ее прямо сейчас. Аарон подержит его минуту, а потом он сразу вернется. Снова тишина. Он чувствует, как пальцы касаются его щеки, и это причиняет боль. — У нас еще есть 5 часов, чтобы уйти, Эндрю. — Хорошо. Его вытащили из груди Эндрю.

Натаниэль в опасности. Он никогда не бывает в безопасности.

Он прошел между телами, "Остановись". — Не делай это бессмысленным, поторопись! И кто-то смеется. Это больно— — Это всего лишь Аарон. Н-ничто не причинит тебе вреда. Он липкий, и— — Я... я собираюсь передать тебя обратно... "Я люблю использованные вещи". И это снова агония. — Нет, прекрати, пожалуйста. — Нил, все в порядке. Я здесь. — Его грубо вытащили, вырвали из того места, где он был. Это будет больно, это снова будет больно. Пожалуйста, остановитесь, пожалуйста, остановитесь, пож— Руки пробегают по его спине, и Натаниэлю хочется закричать, но от крика всегда становится только хуже. — Ты снова со мной, это Эндрю. — Натаниэль проглатывает рыдание, это несправедливо, это механизм преодоления Нила, а не его. Нил не может привести Эндрю сюда, Натаниэль не может позволить слабости Нила привести даже воображаемого Эндрю в Гнездо, где это может случиться с ним снова. Нил уже достаточно причинил Эндрю боли. Это была его вина в том, что случилось на День благодарения, и его вина в том, что Эндрю отправили в новое место, где он мог пострадать. Натаниэль не позволил бы Нилу утешаться Эндрю Миньярдом только потому, что Нил был слаб. Натаниэлю приходится терпеть в одиночку. Он должен спрятать Нила в безопасном месте, где Нил не сможет дотянуться до Эндрю, и привести его сюда. Натаниэль будет упорствовать, сопротивляться и выживет, чтобы Нил мог уехать отсюда и вернуться в свой дом, в Пальметто. У Натаниэля есть выносливость, Натаниэль силен, и— "Убирайся из его пасти, Ричер, я хочу услышать, как он зовет своего короля." Нил сейчас слишком реален, и каким бы слабым ни был Нил, чтобы представить Эндрю, Натаниэль слишком слаб, чтобы остановить его. — Дрю... Помоги мне... — Умоляет Нил, слова слетают с его губ, и Натаниэль всхлипывает. Это только ухудшит ситуацию и только даст Рико больше боеприпасов. Натаниэль недостаточно силен и недостаточно реален, чтобы сдержать Нила. Чтобы удержать его от того, чтобы потянуться к Эндрю, когда они оба слишком грязные, слишком отвратительные и слишком сломленные, чтобы Эндрю мог прикоснуться к ним, не оставшись в пятнах. Итак, он толкает Нила на землю и ускоряет собственное дыхание. Человеческое тело защитит себя от действий, которые вредны для него. Откусить собственный палец практически невозможно, даже если ваша челюсть способна на это. Натаниэль уже давно разблокировал ту особую часть своего мозга, которая ограничивает вред, который он может причинить себе, потому что иногда это единственный способ выжить. Итак, он заставляет себя дышать слишком неглубоко, слишком быстро, мир черен, но он вращается. Он знает, что Рико и Ричер ненавидят безвольное тело, и он заплатит за это позже, если они просто не убьют его. Он заплатит любую цену, чтобы удержать Эндрю подальше. Он чувствует давление на затылок. Нил рыдает, потому что это Эндрю, это Безопасность, но Натаниэль толкает Нила еще сильнее. Рико, вероятно, душит его, но Рико идиот, поэтому он схватил Натаниэля не за ту сторону шеи. Натаниэлю не позволено быть в Безопасности. Ему позволено Выживать до тех пор, пока он не способен это делать. Может быть, Рико поумнеет, сожмет правую сторону его шеи и хоть раз окажет Натаниэлю услугу. Может быть, Рико удастся убить его до того, как он прикоснется к нему в пятый раз. — Дыши со мной, Нил. — Голос Эндрю умоляет, и Натаниэль находит утешение в том, что, даже воображая, Эндрю может быть последним, что он услышит. Натаниэль позволяет себе быть храбрым, Нил притащил Эндрю сюда, и Натаниэль извинится. Эндрю заслуживает извинений за многое, и он надеется, что этот воображаемый Эндрю поймет все, за что извиняется Натаниэль. Он просто жалеет, что у него не хватило смелости поблагодарить этого воображаемого Эндрю. Спасибо, что пришел сюда, спасибо, что позволил Нилу представить себя, и спасибо за всю воображаемую доброту. Он жалеет, что не смог попрощаться. Потом Натаниэль ушел.