Падение Короны вверх

Кассандра стояла впереди войск Эквиса. Позади подготовившегося к обороне гарнизона, смешанного из тренированных воинов и только недавно набранных в армию горожан, стояла столица королевства. В войсках присутствовал и сам король Тревор, решивший остановить, как он выразился, «обнаглевших детишек» лично и ещё до входа в свою столицу, чтобы не превращать её в поле боя. Впрочем, городской гарнизон он привлекать к сражению, которое намеревался сделать генеральным, не стал и, выходя из города, приказал забаррикадировать ворота за его спиной, чтоб в случае чего «обороняться до последнего», а также запереть покрепче окна и приготовиться дышать через маски. На все эти потуги Кассандра смотрела с искренним уважением. Многие предпочитали сбегать от этого творения её друзей, а Тревор, хоть и, прямо скажем, чокнутый придурок, а всё же смотрите-ка… Обходя войска вечером, король удостоил свою неожиданно нарисовавшуюся советчицу благодарным кивком за то, что та смогла своими вдохновляющими речами увеличить состав оставшейся армии раза в 2, да ещё и поделилась всеми своими знаниями о том, как воюют нынче коронианцы. Благодаря этому, как минимум, на всех были заранее заготовлены защитные маски и колбочки с жидкостями, которыми бойцы должны смочить маски в зависимости от того, какое вещество будет применено. Увы, обширнейшие описания Вэриана, на которые тот не скупился, желая впечатлить её своими познаниями и достижениями, Кассандра не запомнила. Так что с химической частью пришлось напрячь лекарей и алхимиков Эквиса. Кроме того, были заготовлены искусственные препятствия: противопехотные рвы, редуты… из окружающих столицу каменных и деревянных домов наспех собрали какие-никакие укрепления, между которыми спешно нарыли туннелей, некоторые из которых вели прямо к столице и были заминированными на случай, если коронианцы попытаются ими воспользоваться. И главное — моральная подготовка. Всем чётко объяснили, что их ждёт. И тут снова Кассандра блистала своей харизмой. Увы, эта харизма, да и вообще все её способности, сейчас были направлены против её Родины. На самом деле, опять оказываться по ту сторону от Рапс (как никак, королеву всё ещё хотелось считать подругой: тем более, та на словах была совершенно не против), Юджина, Вэриана и всех остальных было невероятно тяжело. В прошлый раз она под вывеской поиска собственной судьбы творила ужасные вещи. Да, под влиянием магии лунной капли и Зан Тири, но это нисколько её не оправдывает. Она знает, что может совершать ужасные вещи, как бы не пыталась забыть об этом. Не творит ли она и сейчас что-то ужасное под вывеской необходимости прекратить безумие, охватившее всю Корону? — Да ладно, Кэсс, — опять зазвучала в памяти фраза Рапунцель, которую та бросила после целой тирады с претензиями к новой коронианской внешней политике. — Вспомни, на нашем пути всегда побеждали те, кто помогал хорошим людям. В том числе и мы. А шайки бандитов и разбойников, не желающих исправляться, всегда оказывались наказаны. С чего бы на этот раз быть по-другому? У нас та же ситуация, только в чуть большем масштабе. И людям на тех землях, которые мы присоединили, действительно стало жить лучше. — С того, — начала ответ Кассандра на уже оставшуюся позади фразу Рапунцель. — что все государства континента уже ведут переговоры об образовании антикоронианской коалиции, — поделилась она последними новостями, после чего в уголке мелькнула самоуверенная ухмылка Юджина. Что ж… либо Корону остановит Тревор при помощи Кассандры, либо её остановит кто-то другой. Только Тревор, несмотря на гадские отношения с Фредериком и Арианой, с ними всё же как-то своеобразно дружил, так что был неиллюзорные шанс, что в таком варианте дело ограничится поркой Рапунцель, зашедшей слишком куда-то не туда и слишком далеко. А вот если в Корону войдёт объединённая армия целого континента… Там, вероятно, будут более жёсткие методы лечения поразившего королевство всеобщего помешательства. По крайней мере, потомку Фредерика и Арианы на троне остаться уже вряд ли позволят. К тому же, в последние 3 года, что Кассандра активно посещала Корону, снег становился всё зеленее и дымом пахло всё сильнее. Коровы начали давать горькое молоко, которое невозможно пить, а некоторые и то делать перестали. А как-то раз, прогуливаясь по набережной в компании друзей, Кассандра вообще попала под дождь… из сажи. Причём никто из них удивлён не был совершенно. — Опять у этих балбесов на заводе что-то случилось. Я разберусь завтра, — сообщил Вэриан, получил кивок короля, и все пошли дальше. В общем, их всех надо спасать от самих себя. Но сейчас… сейчас надо готовиться к бою с войсками Короны, так что лучше настроить себя на ненависть, чтоб бить, не щадя ни их, ни себя. Что плохого ей сделала её родная страна? Да вот, хотя бы: не хотела принимать в гвардию лишь на том основании, что она женщина, хотя дерётся лучше чуть ли не любого гвардейца. Что ещё? Честно говоря, других претензий за долгие годы путешествий как-то и не осталось. Если не считать те, из-за которых она оказалась тут. Что ж, глупых причин чуть больше ненавидеть Корону не нашлось: как никак, она не 20-летняя девочка, чтоб культивировать в себе всякие глупости, не решаясь их преодолеть.

***

Все ожидали, что Корона подойдёт к столице к следующему утру, чтоб иметь на сражение целый день. Так что Кассандра легла в свою палатку, не особо обращая внимание на поднимающийся ветер. И уже лёжа в ней и проваливаясь в сон, она почувствовала свежий запах герани. Сначала она с наслаждением вдохнула поглубже, но, не успев выдохнуть, сообразила, подскочила и заорала на всю округу: — ВСЕМ НАДЕТЬ МАСКИ! Что ж, она всю жизнь мечтала стать воином, но ни на одной войне до сего момента так и не побывала. Разве что на задержаниях, охранных мероприятиях и просто драках с бандитами. Вот и её шанс. Надо всего-то ничего — победить. Один за другим солдаты начали надевать своё защитное снаряжение. К сожалению, даже защиты для глаз почти ни у кого, в том числе и у Кассандры, не было. А ветер тем временем принёс большую концентрацию отравляющей аэрозоли, уже намешанную с дымовой завесой. Последняя, хоть и не была отравляющей, но смачно пахла сгоревшим порохом и была наполнена довольно крупными несгоревшими частицами, которые так и норовили попасть в глаз — можно подумать, не хватало того, что они и так уже болят и слезятся от отравляющего вещества. Бой ещё даже не начался, а у Кассандры уже слезятся и болят глаза, хочется просто вырвать себе уши, как и волосы вместе с кожей. Эх, как жаль, что в последние годы она укротила их до привычного её друзьям карэ… а то бы не удержалась. Спустя почти полчаса, в течение которых солдаты сидели в палатках, чтоб хотя бы частично защититься от отравы, земля сотряслась. Что ж, всем объяснили, что это означает: тот же ветер, что принёс сюда яд, принёс и воздушные шары, гружёные автоматонами, которые уже сбросились вниз. Кассандра осмотрелась, ища горящие на машинах лампы. — Отступаем к столице! Всем приготовиться рассыпаться! — крикнула она своему участку. С автоматонами драться бесполезно — это знали все. Если гвардейца можно задавить числом, то автоматон сам задавит и десяток воинов, и сотню. Но у них есть два недостатка — во-первых, они ничего не соображают и реагируют на примитивнейшие сигналы, поэтому их легко обмануть; во-вторых, энергия кончается довольно быстро, поэтому всех убить они банально не успеют. Осмотрев поле, Кассандра убедилась, что солдаты покинули палатки и, наполняясь ядом, сквозь боль идут к новым позициям, чтоб до встречи с автоматонами прошло чуть больше времени. Строй заранее был продуман в угоду исключительно скорости перемещения: сражаться с автоматами никто даже не собирался. А с гвардейцами… а до них бы просто дожить. Настало время… — Ту-дуууу! — зазвучали рога по всему полю боя, после чего артиллерия Эквиса открыла огонь по стремительно несущимся на свои войска автоматонам. Тем было всё равно на огонь, но они отвлеклись: сменили маршрут и двинулись на позиции с пушками. Артиллеристы сделали ещё несколько выстрелов, а потом просто зажгли ведущие к лежанкам с пороховыми зарядами шнуры и покинули свои места, обливая сердца кровью: для многих орудия стали роднее братьев и сестёр, а теперь их приходилось просто так бросать. Но это того стоило. Автоматоны потратили лишние 15-20 минут, а то и 30, чтоб разнести артиллерийские позиции. К тому же, некоторые умудрились так ловко рассчитать время горения шнура, что машины подорвались вместе с пушками. Тем не менее, в конце концов металлические воины всё же добрались до войск Эквиса. Всем было понятно, что их хватит примерно на 20-30 минут… И все эти 20-30 минут вокруг Кассандры происходил натуральный ад. Машины одним ударом сминали в кровавые мясные лужи сразу нескольких солдат, ломали об себя мечи, копья и алебарды, сминали считающуюся непробиваемой броню как бумажный лист… — Эй! — крикнула Кассандра автоматону, уже подготовившемуся впечатать в грязь парочку набранных в армию горожан, у которых уже из глаз текли слёзы от всего этого. Машина с характерными механическими звуками развернулась и помчалась на неё. И что она теперь может? Чёрных камней вокруг нет, барабанчик защитить Вэриан додумался даже в 14, а сейчас, наверняка, вообще понапридумывал в том месте чего-нибудь, во что лучше и не лезть. Остаётся только одно. Как бы это не было позорно, но — бежать. Главное бежать продуманно, чтоб не вышло так, что она сбросила этого автоматона на кого-то другого. — Вон он! — услышала она чей-то крик, после чего в гонящуюся за ней машину прилетело несколько стрел, и на помощь подоспела пятёрка солдат. — Я слышал, надо вскрывать вон ту штуку! — указал один из них на то место, в котором выпирал прикрытый защитной пластиной барабанчик. Кассандра предчувствовала, что делать этого не стоит, но ничего конкретного высказать не могла. Да и бойцы ей попались умелые. Не успела она ничего сообразить, как трое из них уже завладели всем вниманием машины, а ещё двое синхронными ударом своих тяжёлых мечей, выкованных из высококачественной стали, прорвались под пластину и повредили барабанчик. И тут же прозвучал небольшой взрыв, которым окончательно снесло пластину. Но сам он был неспособен повредить закованным в доспехи бойцам. Вслед за этим оттуда вырвалась струя горящей жидкости, расплескавшаяся по доспехам и сразу же забившаяся в сочленения. Всё, что Кассандра могла делать — слушать крики горящих заживо людей и малодушно радоваться, что это сделала не она. Их товарищи тоже поняли, что спасать бесполезно, поэтому переключились на другого автоматона, который давил собой бывших горожан. И такое происходило повсеместно. Те, кто не мог справиться с машинами, оказывались раздавлены чуть ли не в однородную массу, которая тут же мешалась с промокшей от большой концентрации ядовитой аэрозоли землёй. Те же, кто находил способ, взрывались и сгорали. Автоматоны тут и там наносили сильнейшие удары, давили войско Эквиса. Дело было ясным как утро — они могут перебить тут вообще всех. Но вот, один за другим они стали прекращать действия. Этот акт ада закончился. Солдаты Эквиса тряслись от ужаса, многие, особенно горожане, стали выбрасывать свои ужины из желудков от того, что творили автоматоны, из-за чего даже срывали с себя защитные маски, а потом наполнялись свои лёгкие ядом. Если терпеть зудящую и пузырущуюся кожу многие ещё могли, то горящие лёгкие, трахею, нос и ротовую полость уже нет. Но не успело закончиться одно, как началось другое — гвардейцы Короны выстроились неподалёку для атаки, воспользовавшись атакой своих автоматонов для формирования строя. Одно за другим подразделения, облачённые в специальные защитные маски (читайте — противогазы), покрывающие голову целиком, а не только нос со ртом, а также в герметичные и при этом отлично бронированные костюмы, двинулись на солдат Эквиса, представлявших собой разделённую на отдельных людей толпу, многие из которых уже выдохлись ото всех этих перемещений в ядовитом облаке без надлежащей защиты. Арбалетчики Короны выпустили облако стрел, многие из которых попали в землю, но всё же внесли дополнительный разлад в войска Эквиса и не дали им вообще никак собраться. Где-то прозвучали звуки, похожие на выстрелы из той игрушки Вэриана, которую он любил крутить и ронять. Кассандра поняла, что является свидетелем ввода в бой нового оружия. К сожалению, или к счастью, это не на её участке, так что результатов она увидеть не сможет. А вот что она сможет, так это надрать зад парочке гвардейцев. — Внимание всем! — из последних сил сквозь маску начала командовать Кассандра, сорвавшись на визг. Это куда сильнее напрягало голосовые связки, которым и без того было плохо от нахождения в ядовитой атмосфере, но так её голос можно было различить на фоне шагов, ударов и мужских криков. — Самым умелым вклиниться в строй гвардейцев и навязать индивидуальные дуэли! Горожане, давите массой! По трое-четверо на одного гвардейца! Быстро свалили и дальше, не добивайте — достаточно сорвать маску! Честно сказать, это всё сказать было очень трудно. Кассандра, следуя своим же указаниям, пошла навстречу твёрдому строю гвардейцев. Корона уже давно не заботилась о создании численного преимущества в сражении, хотя и имела самую многочисленную армию на континенте. Но в каждой войне эти огромные силы распылялись по территории всего противника, из-за чего удавалось быстро брать под контроль значительные территории. Однако, как посчитали Кассандра и Тревор, это означает, что в одном сражении создать преимущество в людях не так уж и трудно, остаётся только воспользоваться им. И вот сейчас ей казалось, что это преимущество начинает играть свою роль. После обработки газом, после атаки автоматонов, после стрел… бойцов Эквиса всё ещё было значительно больше, чем гвардейцев. И сейчас это было заметно. Гвардейцы пытались держать строй, но горожане, практически не имеющие оснащения, протиснулись в строй здоровых тяжело вооружённых мужиков. Да, само по себе это не смогло бы их остановить — размазали бы они этих горожан и всё тут. Они и начали их размазывать. Но тут вмешались опытные, тренированные и оснащённые солдаты Эквиса, так что процесс затянулся. Одного гвардейцы на себя взяла и Кассандра. Ей достался здоровый парень: лицо женщины было на уровне его груди. С одной стороны, угрожающая картина. С другой стороны, это означало, что он совсем молодой: Корона только недавно начала набирать юношей в армию и раскармливать их агрессивной мясной и фруктовой диетой до вот такого состояния здоровых вояк. Вполне вероятно, у Кассандры больше опыта тренировок и боёв (как учебных, так и нет), чем вообще лет этому парню. Вот только его это не интересовало. Он предпочёл не ждать атаки и нанёс удар, которым показал: своё главное преимущество — массу — он умеет использовать хорошо. Эта туша костей, мышц, стали и кассандриума в свой удар вложила вообще всю свою массу, от чего Кассандра при блокировании удара, издав болезненный стон, чуть не сложилась в гармошку (по крайней мере, позвоночник живо сообщил, что ему такая нагрузка не по нраву). Было ясно, что второго такого удара она не переживёт, а гвардеец уже начал замахиваться своим тяжёлым мечом. Такое даже в здоровом состоянии она смогла бы выдержать раза 3-4 — не больше. А сейчас… В общем, срочно надо было что-то делать. И женщина пошла в атаку. Гвардеец был вынужден начать отбиваться от неё пластинами из кассандриума, при ударе об которые меч Кассандры тупился и трясся куда сильнее, чем от взаимодействия с металлической бронёй. Но деваться некуда — надо наступать. И она наступала, постоянно нанося удары по разным частям своего противника. Каждое движение отзывалось болью по всему телу. Вся одежда пропиталась ядовитым веществом. И каждое движение означало новое касание и без того пузырящейся кожи этого места концентрации яда — собственной одежды, которая, вообще-то, должна быть последней защитой, а не первым врагом. Но даже так она умудрялась давить своими прытью и опытом. Гвардеец и сам понял, что в таком скоротечном бою, который сумела навязать ему противница, он ей не соперник, поэтому стал задним ходом отступать к своим. Но вот какое-то неловкое движение, маска чуть сползла с носа Кассандры… и гвардеец сразу же нанёс удар, воспользовавшись её кашлем. Она его отразила, и это был не такой мощный выпад, как до этого. Но затем последовал следующий. Грубый и неумелый, но его тоже надо отражать. А потом ещё, ещё, ещё… Гвардеец бил в одно и то же место, его меч двигался по окружности, он почти не замахивался. Он добивался лишь минимизации времени между своими ударами, не заботясь больше вообще ни о чём. От каждого нового удара он в своём замкнутом костюме обливался потом, вдыхал новые порции пропитанного его же влагой воздуха. А Кассандра обливалась кровью и лимфой, вдыхая новые порции ядовитой аэрозоли вперемешку с несгоревшими частицами пороха: своими ударами гвардеец не давал ей надеть маску на нос, а из-за тряски та сползла ещё ниже, открыв вдобавок ещё и рот. Она подняла глаза на него. Тёмно-зелёный доспех с еле заметным небольшим штампом на груди в виде герба Корона, сверкающие пластины кассандриума, мелькающие возле её головы, бьющий раз за разом в одно и то же место здоровый меч… и отсутствующее лицо. Буквально отсутствующее. С высоты её роста не было видно даже глаз в глазницах маски. Какие вообще гарантии, что там внутри человек? В какой-то момент силы кончились, Кассандра издала болезненный стон и рухнула на землю, потеряв на секунду сознание. К счастью, она очнулась как перед тем моментом, когда тяжёлый кожаный ботинок с металлическими вставками должен был упасть ей на грудь и придавить её к земле, и кое-как перекатилась вбок, бросив попутно свой меч. А сапог гвардейца оставил глубокий след во влажной земле. Облачённая в маску голова повернулась к ней, после чего вся туша снова начала надвигаться на неё, всё ещё лежащую на земле. Кассандра кое-как собралась с силами и… поползла прочь! Она не поняла как, но как-то она доползла до вырытого ранее противопехотного рва, уже будучи измазанной в траве, земле и чужой крови вперемешку со своей. Вся грязная, чумазая и израненная, она всё же сумела сбежать и стала — так же ползком — удаляться от звуков боя. Нет, это было не отступление как с автоматонами. Это было бегство поверженного зверя, готового на всё, чтоб просто уйти живым. Когда боя уже почти не было слышно, она всё ещё была в этом ядовитом облаке. Но, на счастье, ей удалось какую-то нору, в которую она и провалилась и в которой позволила себе отключиться, так и не найдя сил на оказание себе какой-то помощи.

***

Очнулась она в каком-то шалаше. О какой-то санитарии, на которую она успела насмотреться в Короне, и речи не шло: её даже никто не вымыл, но при этом перевязал раны. Первым делом Кассандра помолилась, чтоб хотя бы раны ей промыли и использовали стерилизованные бинты, а потом начала приходить в себя. И сделала она это зря. Болело вообще всё. Каждый внутренний орган, каждый участок кожи. Она попыталась снова отключиться, чтоб не терпеть это всё, но не сумела. И начало приходить осознание произошедшего. А произошло вот что — её раздавили. Просто и незатейливо. Как таракана, который невовремя выполз на стол. Что она там пыталась доказать в свои 20 лет отцу? Что может быть бойцом, и что её женский пол этому никак не мешает? Что важны тренировки и храбрость? Ха и ещё раз ха! Вон, здоровый мужик её побил не потому, что тренировался не знай сколько с примерно 13 лет, сбегая для этого ночью из дома, а просто потому, что он здоровый мужик, который может держать тяжеленный меч и таскать на себе тяжеленную броню. Да, с помощью пружин, но всё же… Или вот после знакомства с Рапунцель она что хотела кому доказать? Самой себе, в первую очередь. Что волшебные волосы ещё не означают, что их владелице всё, а остальным ничего? Ну вон: владельцам ядовитого газа, брони и автоматонов — всё, а остальным — ничего. Только если в первом случае ещё можно было как-то перебиться, то тут «ничего» означает именно «ничего». Она, преодолевая саму себя всеми психическими силами, какие только были, попыталась своим выбором стороны показать Короне, что та ошибается, и помочь этим ей? Так вот эта самая Корона сначала избила её до полусмерти, а потом макнула мордой в лужу, намешанную из грязи, яда и её же крови. Причём сделала это играючи — все тренировки оказались абсолютно бесполезны. «Лучше бы сидела дома с папой», — мелькнула мысль. В первое мгновение Кассандра постаралась забыть тот факт, что внутри неё может скрываться такое малодушие, но уже в следующее это отпечаталось в памяти. И это стало последней каплей. Повернувшись на бок, Кассандра горько зарыдала. И от этого глаза только сильнее заболели.