Падение Короны вверх

      Кабинет. Помещение было довольно тесным, но при этом довольно организованным, имевшим пару окошек для передачи материалов внутрь и изнутри. Трое людей, сидя за столами, просматривали чужие письма, мастерски вскрывая конверты, а затем так же мастерски запечатывая их обратно, удаляя за собой следы прочтения чьей-то переписки.       — О, смотрите! — сказал первый из них.       — Что там? — ответил второй.       — Опять любовные переписки читаешь? — с лёгким осуждением поинтересовался третий.       — А то! — самодовольно заявил первый. — Вот погляди, — сказал он и, сделав писклявый голос, начал зачитывать. — «О, дорогой мой, как я томлюсь без тебя. Ты просто не представляешь, как мне сильно не хватает слышать мне твоего лица, твоего голоса, твоих рук, твоих нежных объятий. Очень надеюсь, что ты скорее вернёшься из Короны, и мы наконец сможем провести время вместе. Мы так долго не виделись. Как ты там?» — прервал он прочтение, хотя прочитал явно не всё. — Пха-ха-ха.       — Чего ты смеёшься-то? — тем же слегка осуждающим тоном поинтересовался третий.       — Да всё одно и то же, как под копирку, — ответил первый и поднёс письмо к носу, с силой вдохнув идущий от него запах.       — Ну? — поинтересовались у него коллеги.       — Ничего не чувствую. Никаких запашков симпатических чернил. Бобик! — позвал он небольшую собачку. — Держи-ка, — подал он затем бумажку обученному питомцу. — На, — передал второму бумажку. — посмотри.       Второй служащий стал придирчиво читать текст, пытаясь выявить какие-то признаки шифровки, которая могла быть запрятана в видимых словах и буквах. Это означало, что надо попытаться проследить закономерности в написании, которые для обычного разговора не требуются. Конечно, беглый взгляд не мог выявить такие тонкие материи, но всё же этот «второй» был достаточно квалифицированным специалистом, чтоб уметь заподозрить подозрительное письмо в подозрительности. Но тут он ничего не разглядел.       — Держи, — передал третьему.       — Ну-ка, — принял тот передачу, ещё раз всё прочитал, затем стал придирчиво рассматривать уже поверхность листа, совершенно игнорируя видимый текст.       По сути, третий служащий завершал осмотр, пытаясь выявить какие-то подозрительности, которые пропустили, первый, второй и Бобик. Но ничего найти не получилось.       — Запечатываю? — поинтересовался он.       — Запечатывай, — ответили ему коллеги, и он, взяв вскрытый ранее конверт, стал аккуратно заделывать его.       Это были служащие не первой величины. Они должны были просматривать массовую корреспонденцию, которую аналитические отделы тайной канцелярии не подозревали в возможности передачи каких-то незаконных сведений или инструкций в Корону или из неё. Поэтому письма тут просматривались бегло. Исключительно для самоуспокоения. Тем не менее, просмотр такой корреспонденции всё же иногда приносил интересные результаты. Например, в соседнем кабинете так обнаружили, что какая-то уборщица из дворца зачем-то во всех подробностях расписала график других уборщиц в письме, которое писала в Эквис. Никто так и не понял, зачем это было сделано, но уборщица была уволена. А в этом кабинете обнаружили, например, что некий гвардеец по имени Вальтер написывает в Ингварр письма с признанием в горячей и светлой любви какой-то даме, «от одного лишь лёгкого движения меча которой сразу замирает сердце». Эти трое служащих даже интересовались у своих коллег по цеху, не было ли Вальтеру ответа. И нет, не было. Но интересующихся его любовной историей сразу стало резко больше, чем 3 человека.       — Пха-ха-ха! — неожиданно разорвался смехом первый, читая очередное письмо.       — Дай-ка сюда! — потребовали двое других, решившие тоже посмеяться вместе с ним.       — Ха-ха-ха! — рассмеялся третий, пока второй сидел с серьёзным лицом, которое потом тоже разошлось улыбкой, а затем и смехом: но уже не над анекдотом в письме, а над двумя балбесами, с которыми он работает.       — Классический анекдот про математиков и физиков в карете не устаревает, — самодовольно заметил первый. — Я только не понимаю, зачем писать анекдоты в письме?       — Без понятия. Запечатываю?       — Запечатывай.       — О, везёт нам сегодня. Второе любовное письмо.       — Кто пишет?       — Да какая-то Регина. Пишет, что живёт где-то на окраинах Короны, приглашает своего парня переехать сюда.       — А откуда они?       — Из какой-то покорённой провинции явно, раз она призывает его избавиться от, цитата, «кошмаров с гвардейцами с тяжёлыми мечами и в противогазах».       — Мда… — заключил второй и принял письмо после того, как его понюхал Бобик. — Ух ты, да тут и стихотворение есть! Чего ж ты нам его не зачитал, любитель любовной переписки?       — Тебе оставил.       — Ну… кхм-кхм, — прочистил горло второй, слегка отдалил от себя листок и начал читать, притом с хорошим выражением.

Скучаю по тебе

Ты не поверишь как.

Езжай скорей ко мне.

И будет у нас ТАК!

      В конце был нарисован взрыв, представлявший собой мазню из чернил, сквозь которую были еле-еле видные чистые участки листа. Дочитав письмо, второй передал его третьему. Тот долго всматривался в этот самый взрыв. Наконец решил взять керосиновую лампу с подвеса и поднести её вплотную, после чего начал вертеть и так, и сяк, водил по листу пальцем, рассматривал его, снижая глаз почти на его уровень… что-то ему не понравилось.       — Ты сейчас письмо помнёшь, да ещё и жир со своих рук размажешь по нему, — заметил первый. — И парень этой Регины подумает, что письмо ему трогал какой-то другой мужик.       — Да его и трогает какой-то другой мужик, — с усмешкой ответил второй.       — Вы, два балбеса, — ответил им третий. — Ну-ка, дайте сюда иголочку.       Оба сразу же настроились серьёзно. Раз нужна иголочка, значит, подозрения серьёзны. Оба подорвались и подали своему коллеге тонкий инструмент ручной работы, толщиной бывший совсем чуть-чуть больше человеческого волоса. Аккуратно взяв её, чтоб не сломать, третий наклонился над нарисованным взрывом и стал водить острым кончиком. И что-то стёр!       — О! — радостно отметил он, убирая той же иголочкой смесь из отколотых им чёрной и прозрачной крошки. — Невидимые чернила! Берём в разработку.       И понеслась. На стол сразу же легла куча справочников, заготовили кучу реактивов, согласно инструкциям. Попутно, тоже следуя протоколу, вызвали некого «четвёртого», который довольно хорошо разбирался в аналитической химии, имея к тому аж целый диплом одного из недавно основанных университетов Короны, полученный за прохождение двухгодичного обучения своему занятию. Большинство людей с такими дипломами шло либо на заводы, либо в лаборатории. А вот этот был из той небольшой кучки, что каким-то образом попала в тайную канцелярию, пройдя в связи с этим дополнительное обучение.       — Всем здравия, — пожелал аналитик, войдя в кабинет.       — Тебе того же. Надышался на сегодня уже?       — Нет: вы первые меня вызываете сегодня.       Экспресс-анализа состава невидимых чернил прям в кабинете не получилось, несмотря на старания пришедшего химика. Поэтому он велел наскрести ему ещё этих засохших невидимых чернил и утащил их в свою лабораторию, откуда вернулся спустя аж целых 4 часа, притащив тетрадку с кучей исписанных химическими уравнениями листов, на последнем из которых был предполагаемый состав этих невидимых чернил.       — Это точно? — поинтересовался третий, кое-как уложив в голове эту сложную структурную формулу, которая заняла чуть ли не пол страницы.       — Без понятия, — ответил аналитики честно и откровенно. — Но, предположив такой состав, я сумел подобрать вещество, которое проявило эти чернила. Вот, — он достал из кармана небольшой плотно запечатанный пузырёк с веществом и так же плотно закрытую пробирку, в которой лежала чистая кисточка.       Служащие кабинета снова очистили стол от чужих писем и достали то самое от некой Регины. После того, как его аккуратно положили на стол, химик взял кисточку, смочил её и провёл по печати. Поверх нарисованного «взрыва» проявилось какое-то обозначение совершенно неясно чего. Попытка провести кисточкой по диагоналям письма в надежде проявить межстрочные надписи ничего не дала: чистота.       — Да не может быть, — заявил второй. — Тут такое подробное описание её пожеланий от своего парня, такие размашистые угрозы заняться этим всем без него, такие описания Короны… и ничего нет между всеми этими строчками? Ерунда какая-то!       — Ну-ка, — третий снова перехватил письмо.       — Да ты, — начал первый. — от него уже ничего не добился. Брось, а то и уронишь.       — Тихо.       Он снова ухватился за иголочку и наугад стал водить ей между строк, но лишь царапал бумагу.       — Может просто позвать парней в доспехах и с алебардами и пойти к этой Регине? — предложил второй. — По законам, кажется, за использование невидимых чернил уже можно прятать в кутузку и допрашивать.       — Да походу придётся, — разочарованно ответил третий, не добившийся каких-либо успехов.       Так машина государственной безопасности Короны пришла в движение. Был написан отчёт, переданный в руководство всей структуры «чёрных кабинетов», оттуда всё дошло до антишпионского отдела тайной канцелярии, который, в свою очередь, получив соответствующее разрешение от руководства канцелярии, направил запрос в предназначенное специально для выполнения подобных запросов подразделение жандармерии. Конечно, можно было бы задействовать собственные вооружённые отряды, но вопрос не был таким срочным. К исходу дня был подготовлен приказ.       Регина стояла на своей довольно скромной кухне, которой обладал крестьянский домик, который был ею занят с соответствующим оформлением документов: благо, жилплощадь была освобождена предыдущими владельцами в связи с их переездом в город. Она недавно встала и ещё не завтракала, пытаясь что-то сообразить. Неожиданно со стороны двери раздался громкий и требовательный стук.       — Жандармерия! Открывайте! — проорали с той стороны.       Сердце ушло в пятки. Неужели… неужели они сумели разгадать шифр? Но ведь она следовала всем инструкциям! Да и… какое из писем они вскрыли? Или её заметили во время редких встреч? Где она провалилась?       — Через минуту мы выломаем дверь!       Такую толстую дверь сразу не выломают — это она понимала. Но всё же выломают. Не смогут выломать — взорвут. Оставалось только открывать.       Жандарм в кожаном доспехе, с кинжалом и револьвером — между прочим, один из своего отряда с таким интересным инструментом — стоял перед дверью женщины, которую они собирались взять, уже собираясь отдать приказ на вылом двери. Но тут он услышал перемещение замков и засовов, после чего дверь медленно поползла наружу, а из-за неё выглянула в ночной одежде девушка ростом ниже среднего по Короне. Возвышавшийся над ней жандарм даже ощутил укол совести от того, что вламывается в дом такой прекрасной особы. Они — здоровые парни с оружием и в броне. Пришли к прекрасной девушке, которая вынуждена им открывать, даже не успев одеться! Ну разве может такое чудесное лицо быть в чём-то виновным? Да конечно же н… СТОП!       — За мной! — скомандовал командир своим бойцам, сбивая с них такое же дурацкое выражение лица, с каким только что стоял сам, и они всем отрядом, грубо подвинув в сторону хозяйку дома, прошли внутрь. — Ищите лабораторию, запасы веществ, письма, чернила, что угодно! Не забывайте глядеть между книгами, за полками и шкафами, ищите тайные помещения. В общем, инструкции знаете. Марш! Работать по парам — вдруг тут кто прячется. Ганс, ты будешь со мной!       — Да, сэр! — ответил жандарм и встал статуей рядом с командиром и хозяйкой дома, готовый, однако, в случае чего вступить в бой.       — Что тут происходит?! — полувизгом спросила Регина, натурально шокированным лицом наблюдая, как жандармы разносят её дом, попутно переговариваясь о том, где кто и что посмотрел.       — Простая проверка.       — Проверка?! ПРОСТАЯ? — возмутилась она и от возмущения, стремясь выплеснуть нервную энергию, потянула свою одежду, едва не…       — Дамочка, не надо применять свои чары! — приказным тоном велел командир жандармов.       — О чём вы…       — Нашёл! — крикнул какой-то жандарм и прибежал откуда-то из дома с довольным лицом, подавая командиру письмо, вроде как, от какого-то там парня Регины.       — Вы что, будете прям при мне читать мою личную переписку?       — Кто такой этот ваш Марсель? — с требованием спросил командир жандармов.       — Он мой жених. Между прочим, очень умелый воин. Советую молиться, чтоб он никогда не узнал, что вы вломились ко мне в дом, пока я была почти без одежды!       — Думаю, он узнает об этом одним из первых, — на автомате бросил жандарм, по новой прочитывая письмо. — Он что, художник? — поинтересовался он, указывая на нарисованного в угле человечка.       — Да. Человеку нельзя быть художником?       — Да странно это всё… — пробубнел жандарм, после чего вспомнил содержание отчёта.       Он снял с правой руки перчатку и стал водить по рисунку кончиком большого пальца, пытаясь нащупать слой тайного чернила. Но ничего не получалось. Однако — и это почти ускользнуло от увлечённого щупанием письма жандарма — Регина заметно занервничала при этом его действии. Она уже почти успела успокоиться, как вдруг твёрдый — почти металлический — взгляд жандарма упёрся прямо в её глаза, от чего шпионку пробило потом.       — Крути её, Ганс, — спокойно велел командир.       — Да, сэр! — ответил тот, попутно набрасываясь на девушку и без особых усилий сводя её руки за спиной.       — Как это понимать?! — завопила она праведным возмущением, пытаясь вырваться из надетых наручников и лежащей на её плече тяжёлой руке Ганса.       — Нашёл! — опять заорал кто-то через минуту после того, как на весь дом раздался звук ломающихся досок и осыпающейся штукатурки.       — Опять письмо от её парня? — крикнул в ответ командир.       — Нет! — прозвучал ответ, и Регине стало натурально дурно, потому что если не письмо, то…       — Какие-то колбочки в тайном шкафчике!       — Отлично! Складываем всё, порыщем ещё и отчаливаем.       Дом Регины был взят под стражу жандармерией, а сама она прям в чём была отправилась в ту самую кутузку, где, несмотря на угрозы, психологическое давление в виде мерцающего света и капелек на лоб и даже удары, от которых на её лице уже осталось несколько синяков, а во рту к исходу недели после задержания недоставало нескольких зубов, сумела не выдать практически ничего, кроме признания использования невидимых чернил и шпионской работы на одно из королевств, недавно покорённое Короной. Причём, с её слов, это королевство было лишь перевалочным местом, а конечным интересантом был кто-то другой. Кто именно она не знала, но, очевидно, кто-то из действующих противников.       Причём шпионкой Регина оказалась очень квалифицированной. Когда её заправили сывороткой правды, она сначала долго держалась, сопротивляясь желанию выплеснуть из себя всё, что возникает в голове при получении вопросов. А потом она резко прекратила держаться и начала вываливать из себя вообще всё, а ведущие протокол служащие были вынуждены это всё записывать. Как, когда и кого она уложила в постель, что они там творили, что он ей рассказал, чем она кого кормила, как это всё было вкусно (дошло до подробного описания рецепта яблочного пирога и кое-каких других блюд)… Под таким потоком информации протоколист всё начал строчить на автомате, активно сокращая слова из-за скорости их поступления, а остальные просто молились, чтоб этот словомёт уже замолчал.       — Я устал! — крикнул протоколист, когда спустя часа 2 болтовни обнаружил, что вслед за кулинарными рецептами и описаниями шпионских похождений этой дамы он уже несколько страниц подряд расписывает причины, по которым он сам (да-да, именно он) крайне привлекателен в женских глазах.       Нет, где-то в этой писанине наверняка были наводки на важную информацию, но своим поведением шпионка сумела добавить работы тайной канцелярии. Для начала надо было нормально записать этот протокол…       Впрочем, в итоге, доведя её до изнеможения угрозами, побоями и постоянной накачкой наркотой в виде сыворотки правды, служащие канцелярии всё-таки переломили шпионку через колено (но на аналитиков работа тоже немалая свалилась) и сумели получить инструкции по использованию реагентов для выявления тайных чернил. Оказалось, что в каждом письме она рисует рисунок, поверх которого «обычными» невидимыми чернилами накладывает знак, через который кодируется информация о том, какое именно вещество используется для сокрытия остальной информации. Далее этим веществом между строк — это по классике — вносится информация, которая сама по себе тоже зашифрована. Притом все невидимые символы рисуются и пишутся кисточкой, а не пером, чтоб не оставлять на бумаге следов механического воздействия. Шифр из неё тоже кое-как достали, хотя его подробностей она вспомнить не смогла после всего с ней случившегося — тут уж пришлось самим завершать работу. Применяя всё это, сумели прочитать то самое письмо, которое так удачно перехватили.       Корона предпочитает использовать газы, а также волны автоматонов и пехоты вкупе с артиллерийскими обстрелами. Мало какая крепость устоит. Однако, если крепость всё же долго не сдаётся, либо требуется быстрое завершение боя, применяются так называемые коронианцами «десантно-штурмовые отряды».       Ещё во время кризиса вокруг лунного опала, в Короне было разработано вещество, которое заключает человека в камень жёлтого цвета — здесь его почему-то называют «янтарь», хотя заверяю вас: судя по по описанию, это не янтарь. В нём человек может пребывать очень долго, не замечая времени. Пробить его практически невозможно. По крайней мере, мечи, пули и удары не берут, если верить солдату, который мне это рассказал. Несколько лет назад тут разработали методику, которая может растворить этот «янтарь» и безопасно извлечь оттуда человека.       И местные гении быстро додумались сажать солдат внутрь огромных снарядов, погружать их там в «янтарь», чтоб они не умерли от перегрузок при ударах, а затем, когда снаряд уже попал внутрь крепости, механизмы растворяют камень, и солдаты Короны выходят изнутри. Для того, чтоб они получили время на спокойный выход, снаряд начинает извергать отравляющий газ.       Это не в моей компетенции, но моё мнение: если снаряды уже выпущены, с этим ничего не сделать. Когда я была с парнем из обслуги пуляющего такие снаряды орудия, он мне между делом пожаловался, что охраны там мало, зато много технического персонала. Я рекомендую уничтожать эти орудия диверсионными отрядами. Я ещё раз прошу у вас разрешения начать работу не только с солдатами, но и с офицерами Короны. Теперь я готова узнать для вас не только тактику и стратегию, но и конкретно про эти орудия: как их искать, по каким признакам они размещаются…       — Ого! Вот это энтузиазм! — улыбнулся Ланс, прочитав расшифровку, а про себя тем временем стал строить планы по кое-каким другим операциям с целью проверить, нет ли других подобных шпионок и шпионов в его любимом государстве.