Чёртовы фанфики!

— Намджуни, я ничего не понимаю! Что происходит? — Джини постарайся успокоиться. Я уверен, что этому наверняка есть объяснение. – Намджун стоял позади и поглаживал плечи Сокджина, пытаясь его успокоить. — Какое? – откликнулся Чонгук, сидя вжавшись в стул обгрызая ногти. — Как ты объяснишь вот это? – он пальцем указал на маленький пакетик с чем-то белым внутри, мирно лежащий на середине стола рядом с мягкой игрушкой-талисманом RJ, которая принадлежала Джину. — Вижу, все в сборе. – пробасил чужой голос со стороны двери. — Всегда знал, что такие как вы ничем не отличаются от обычных наркоманов, только вот вы ещё и песенки свои умудряетесь петь. – мужчина прошагал и опёрся руками о столешницу, всем своим видом не скрывая глубокого отвращения. — Не надейтесь на помощь, ребятки. Предлагаю вам чистосердечное. Сократим ваше и моё время. Ну, кто первый? Окинув взглядом группу из шести человек, комиссар Национального агентства полиции Кореи Хван Хёнджин настроился на быстрый исход. Всё просто. Дело шито белыми нитками, а он просто включит злого полицейского и эти певички в миг расколются. Он уже видел таких — важных, расфуфыренных, думающих что их деньги и связи решают всё. Но Хван умный. Хван знает, как надо разговаривать с такими как они. Взять хотя бы вон того ушастого, который прижался к малолетнему качку. Одеты во всё чёрное, странно переглядываются. Тот, что жертва качалки явно на анаболиках, и сидит на хорошем допинге. Ушастый сильно подозрительный, с этой своей собакой, через неё явно идёт оборот товара. Дылда-ботан с красавчиком слишком шумные, они точно для отвода глаз. Самые подозрительные те двое в углу комнаты. Тот, что похож на мафиози через чур спокойный, аж бесит, а щекастая булка рядом с ним слишком отчаянно прячется за его спину. Эта парочка Бони и Клайд явно на лидирующих позициях. Пожалуй, с них и начнём. Хван мысленно поднял перед собой большой палец вверх, и подбодрил себя скорейшим повышением, которое ему светит, как только он раскроет это дело. — Ну что, короли караоке, будем писать чистосердечное? – Хван опустил своё тело на свободный стул, и расстегнув пиджак наконец-то почувствовал свободу. (всё таки вторая порция острой курочки на обед явно была лишней). — Хён, мне страшно. – Чимин прижался к Юнги пытаясь ровно дышать. Он, как и все, был очень напуган, совершенно не понимая что происходит. Сейчас ему казалось, что самое безопасное место рядом с Юнги. Мин был спокоен, хладнокровен и полностью контролировал ситуацию. Даже Намджун, который всегда отличался хорошей выдержкой и здравым рассудком, на его фоне сейчас выглядел нашкодившим школьником, которого отчитывает директор. — Я рядом, Чимин-и. – вполголоса ответил Юнги. — Ничего не бойся, и просто держи меня за руку. Помни, что я тебе обещал. — Эй, шептуны. – Хван обратился к Юнги и Чимину. — Да, вы. Пока не успели придумать правдоподобную версию, отцепитесь друг от друга. Тот, что с перекаченными губами будет первым. – комиссар указал на пустой стул напротив него. — Садись, Барби, рассказывай. Чимин вцепился в ладонь Юнги мёртвой хваткой, слегка надавливая аккуратными ноготками. Дрожь пробежала по всему телу, а на руках вздымались бесцветные волоски. Он мысленно повторял про себя слова Юнги, и чувствовал как его ладонь крепче сжимают в ответ. — Для начала скажите, в чём нас обвиняют? – Юнги решил пойти в словесную атаку. — Вы не имеете права держать нас здесь без предъявления обвинения и, раз уж на то пошло, то мы не будем ничего говорить без адвоката. – он крепче сжал ладонь Чимина переплетая их пальцы, тем самым стараясь успокоить младшего. — Самый умный значит. – комиссар напрягся ёрзая на стуле, заставляя его ножки противно скрипеть о паркет. — Полное обвинение вам предоставят, а пока, – Хван оглядел всех присутствующих и остановил свой взгляд на одиноком пакетике с белым порошком, лежащим на столе. — Звоните своему адвокату. – буркнул он. — Интересно будет даже послушать. — Если вы любите интересные истории, комиссар Хван, то останьтесь пожалуйста. – уверенный и спокойный голос заставил всех устремить своё внимание на открывшиеся двери. — Я сам большой поклонник тайн и загадок. Может быть, поэтому мы с вами выбрали одну и ту же профессию? Из глубокого, серого дыма, что первым показался в открытых дверях, вышла невысокая, строгая фигура в жёлтом плаще, чеканя чёткий, уверенный шаг. Следом, пытаясь выровнять дыхание, как будто после длинного забега, зашёл молодой, симпатичный парень похожий на актёра знаменитой дорамы, держа в руках несколько папок. Бан Шихёк зашёл следом, одарив ребят очень строгим и тяжёлым взглядом. Хромая на одну ногу, за ним проследовал директор Кан, человек который буквально сделал BTS. Он следил за всем что касалось имиджа ребят, их репутации, и, конечно же, ненужной утечки информации. Самым последним, опустив голову и отводя взгляд, зашёл Джи Хун. Хоровод непонимающих взглядов с бешенной скоростью пронёсся по небольшой комнатке допроса Национального агентства полиции Кореи. Джи Хун поднял на брата безэмоциональный, пустой взгляд и ухмыльнулся, падая на стул напротив него. — Ты? – выдавил из себя Джин, сжимая ладонь Намджуна на своём плече. — Обожаю семейные тайны. – отозвался Байху, пуская рваные колечки дыма, затягиваясь очередной сигаретой. — Привет, ребятки. Давно не виделись. – улыбнулся он, недоумённо поглядывающим на него, музыкантам. Неделей ранее Рейс из Кореи задерживался на час, а Пит не любил ждать. Высокий, широкоплечий, с лицом каменного памятника и смешным ёжиком на голове, Пит Гласс вот уже целый час всматривался в тёмное небо из большого панорамного окна аэропорта, желая увидеть на горизонте маленькую точку, похожую на самолёт. И внимательно изучал большое, цифровое табло, где указывались все предстоящие вылеты и прилёты. В силу своей профессии, Пит не любил думать. Вообще мысли в его голове появлялись нечасто. Может, виной тому были бесконечные уличные бои, что выбили из него последние зачатки мозга, где он участвовал, чтобы оплатить учёбу младшему брату в своём далёком прошлом? А может, война через которую он прошёл получив мощнейшую контузию, и обычную благодарность за отвагу от президента США. Возможно, он бы так и жил, собирая сущие крохи от пособия посещая по воскресеньям клуб военных ветеранов, если бы не случай. Судьба решила улыбнуться Питу. В одно из воскресений, он возвращался домой и увидел странное объявление. На работу требовался охранник, но не было указанно место работы, зарплата, где и что нужно охранять. Взвесив все за и против, Пит выбрал «за», и уже на следующий день стоял в большом, светлом кабинете разглядывая странные картины и статуэтки. Его работодателем оказался Алекс Гилмор, сморщенный, близорукий старик, глава и основатель какой-то крутой музыкальной компании. Пит не сильно разбирался во всех этих тонкостях. Ему просто нужна была работа, а старикашка Гилмор хорошо платил за его силу, и в основном за молчание и своевременное выполнение простых обязанностей. Пит не вмешивался в дела Гилмора. Чаще всего он просто отключал слух, когда присутствовал на важных переговорах и сделках. Он привык, что всё и всегда решалось быстро, но последнее дело с этими ускоглазыми затянулось почти на несколько месяцев, что очень сильно напрягало, не любившего ждать, Пита. Итак, как мы уже поняли, Пит не любил ждать и думать, но задерживающийся рейс заставил его напрячь последние остатки серого вещества в своей голове, от чего лицо его исказилось, словно от уха до уха натянулась тугая нить. Мысли пытались наскакивать одна на другую, но Пит всё же смог уловить главную, и очень сильно пытался её думать. Зачем было снова связываться с этим ускоглазым? Он не смог сделать всё чисто с первого раза, значит облажается и сейчас. Возможно, старик просто хочет всё сделать чужими руками, как обычно. Задержка рейса всё сильнее напрягала Пита, заставляя его вспоминать годы войны. Боль, кровь, отчаяние сменяли друг друга, а вместе с ними пришёл страх. И сейчас на пороге сознания Пита снова охватило это чувство. Что-то идёт не так. В этот раз страх куда сильнее и глубже. Он не может объяснить, но ему кажется, что скоро он потеряет гораздо больше, чем тогда. И ещё эта задержка рейса. Он пытается взять себя в руки, но получается плохо. Сколько там ещё ждать? Почему то сейчас ему вспомнились все фильмы с Джеки Чаном, которыми он засматривался в детстве. Тогда он мечтал стать таким же крутым и сильным. Мечта, вроде, сбылась. Он крутой и сильный, но не Джеки Чан, и чувство страха всё сильнее подбирается к горлу. В голове Пита резко появилась ещё одна мысль, за которую он зацепился, чувствуя холодок пробежавший по спине. Кто бы сейчас не диктовал условия, связываться с узкоглазыми – гиблое дело. — Есть мысли? – спросил взлохмаченный детектив, выбегавший из здания больницы закуривая сигарету. Он уже наметил маршрут по которому они с Ёджуном отправятся дальше. Сейчас ему важно было услышать, что его помощник полностью с ним на одной волне и разделяет его мысли. — Учитывая, что наш главный свидетель не может выдавить из себя ни одного звука, но – помощник детектива остановился, вдыхая запах табачного дыма, который начинал ему нравится. — Как вы это делаете? — Делаю что? – с нескрываемым интересом спросил Байху. — Заставляете говорить, не произнося ни слова. – выпалил Ёджун. — Научите меня? — Так какие всё же мысли? – ответил вопросом на вопрос детектив. — Реакция Хосока была очень неоднозначной. – задумался Ёджун. — Когда вы упомянули стафф, его как будто парализовало… Думаете, это кто-то из них? — Верно Туди. – заключил Байху, довольно ухмыльнувшись. — Нам придётся проверить каждого? – Ёджун округлил глаза. — Я слышал, что стафф — это не одна тысяча человек. Я вам рассказывал. Моя Наён фанатка этой группы, и я знаю много всяких подробностей. – помощник детектива опустил голову, будто рассказал чужой секрет. — Ты на верном пути, Туди. – Байху задумчиво выпускал колечки дыма. — Но нам не нужна вся тысяча. Так уж сложилось, что мой друг чёртов главнюк во всём этом. Нам лишь нужно узнать, кто был ближе всего к нашему неразговорчивому другу. — Значит? — Значит, дело берёт новый оборот. – заключил детектив, довольно затягиваясь сигаретой. — Обожаю тайны. — Пришло время вернуть должок, сынок. – сквозь хрип и какой-то гортанный лай, Джи Хун услышал старческий голос, а от слова "сынок", его передёрнуло, словно разряд в миллион вольт. — В прошлый раз я просил тебя уничтожить этих…этих певичек, но ты, видимо, решил ограничится обычной больничкой и парой переломанных конечностей. – Гилмор выплёвывал каждое слово. — В этот раз ты закончишь начатое. Знающие люди передадут тебе всё, что нужно. Джи Хуна трясло. Возможно, сказывался почти двенадцатичасовой перелёт и полное отсутствие сна. А может, просто в этот раз Америка, которая его встретила, не была такой свободной и плюющей на правила, которой он помнил её ещё полгода назад. Он чувствовал себя чужим и потерянным. Старик напротив подавлял своей грубой, острой энергетикой. Заставлял его чувствовать себя маленьким ребёнком, который ждёт когда его накажут за провинность о которой он даже не знает. Он просто получит наказание. Ему страшно. Он, чёрт возьми, не чувствует себя в безопасности. Но за ошибки и провинности нужно платить. Это знают все, даже маленькие дети. И Джи Хун, стоя напротив, собирающего последние остатки жизни, старика всё сильнее чувствует свою вину перед родителями за то, что не такой как его двоюродный брат. Не такой как Сокджин. Не такой идеальный, правильный, красивый и талантливый. Он обязательно попросит за это прощение, но перед этим ему нужно закончить то, что он начал. Джи Хун постарался взять себя в руки и успокоиться. Он выслушал всё, что от него требовалось и в сопровождении молчаливого бугая Пита, покинул пристанище старикашки Гилмора, вдыхая наконец-то свежий воздух, чувствуя как лёгкие обжигает кислородом. — Товар будет в сумке, которую вам поменяют при досмотре. – буркнул Пит выходя из машины следом за Джи Хуном. Не задавая лишних вопросов, он также как и этот узкоглазый, поспешил выполнить всё, что от него требовалось. Пит отвёз Джи Хуна в аэропорт. Всю дорогу они ехали молча, лишь поглядывая друг на друга в зеркало заднего вида. Их взгляды были абсолютно одинаковыми, тяжёлыми и безучастными. Жертвы обстоятельств, нелюбви и одиночества. Они понимали друг друга. Сейчас, в это время, в этой ситуации, они пытались понимать друг друга. После разговора со стариком, Джи Хуну позволили провести немного времени в Америке, оплатив гостиницу, и комфортное проживание. Его, словно персонажа знаменитого фильма, кормили и развлекали перед встречей с чем-то неизбежным, от чего не будет спасения. Почти неделю Джи Хун наслаждался свободой и вседозволенностью, забыв свою истинную причину пребывания в, когда-то родной, но теперь уже чужой, стране. — В аэропорту будет наш человек. – ответил Пит, улавливая молчаливый вопрос в глазах Джи Хуна. — Мистер Гилмор хочет, чтобы всё произошло как можно скорее. Ему нужен результат. Джи Хун лишь кивнул и двинулся к зданию аэропорта. Он больше не хотел возвращаться в эту страну. Ни завтра, ни через неделю, ни через год. Он бы предпочёл никогда не знать всех этих грязных игр крутых компаний. Острой конкуренции, способной довести до убийства ради нескольких нулей на банковском счёте. Он с удовольствие бы жил на необитаемом острове, промышляя ловлей рыбы и охотой на кокосовые деревья, чем с постоянным чувством ревности и обиды на брата, родителей и весь мир. Что заставили его пойти на очередной грязный шаг, желая лишь заглушить внутреннюю боль. Джи Хун с тяжёлым сердцем покидал Америку, поднимаясь всё выше в небо, прижимая к груди ту самую сумку, которую ему грубо всучили при досмотре перед вылетом. — Красивый дом, не правда ли? – задал вопрос Байху выглядывая из окна машины. — Не похоже на логово преступника. – выдавил из себя Ёджун. — А кто сказал что здесь живёт преступник? – детектив вопросительно взглянул на помощника. — Но вы же… — Мне нравится твой настрой, Туди. – перебил Байху. — Но лучше прибереги энергию. Она тебе ещё понадобится. Детектив и его помощник вышли из машины напротив большого двухэтажного дома. Их встречали пышные клумбы азалий и белых пионов. Небольшая тропинка из маленьких декоративных камней, вела прямо к двери дома. Потратив не один день, чтобы проверить и побеседовать с небольшой группой самых приближённых людей к ребятам из работников стаффа, Байху и Ёджун отправились по последнему пункту в своём списке подозреваемых. — Не понимаю, – размышлял Ёджун, аккуратно наступая на серые, круглые лепёшки, называющиеся камнями. — Почему мы раньше не проверили этого Джи Хуна. Почему про него никто ничего не говорил? — Интересно, правда? – ответил Байху. Из разговора с Шихёком, Юбин узнал, что около месяца назад к ним на работу в качестве костюмера был принят новый молодой человек по имени Джи Хун. Имея отличные рекомендации и послужной список, его кандидатуру утвердили быстро, учитывая что тогда на носу был запланирован большой тур по Японии. Каким образом этот Джи Хун попал в компанию, Шихёк не знал. Многие вопросы решает большая команда людей, чтобы не беспокоить главного директора по пустякам. Из недолгой, личной беседы Шихёк лишь знал, что этот парень многое умеет и понимает. Ему нужен был такой человек в команде. Стечение обстоятельств повлияло на быстрое решение. А так как этот парень был новым костюмером, то естественно находился в непосредственной близости к ребятам. За время расследования дела, Байху успел пообщаться с группой по несколько раз, но ни один из них ни разу не упомянул нового члена их команды. Догадки были разными. Либо сами парни что-то скрывают, либо Шихёк решил над ним посмеяться и здесь нет ничего криминального, а Байху просто так тратит своё время. Чтобы всё выяснить, детектив узнал адрес того самого загадочного парня и, прихватив с собой своего помощника, отправился разгадывать очередную загадку. — Может, стоит затушить сигарету? – осторожно поинтересовался Ёджун. Он вместе с детективом уже подходил к самому порогу, и готов был нажать кнопку дверного звонка, но вдруг Байху решил закурить. — Точно. – детектив расстроенно убрал пачку сигарет в карман своего пальто. — Спасибо Туди. – он не знал сколько продержится без сигареты, но поговорить с этим Джи Хуном очень нужно. — Я могу вам чем-то помочь? – мягкий, женский голос раздался где-то в районе груди детектива. Байху отвлёкся от своих мыслей, опуская взгляд вниз. Его взору предстала милая, средних лет женщина, невысокого роста. — Я помощник комиссара Национального агентства полиции Южной Кореи Ли Ёджун, а это, – Ёджун перевёл взгляд на детектива, убирая своё удостоверение. — Моё имя Юбин, но вы можете называть меня Байху. – представился детектив. — Мы бы хотели побеседовать с господином Ким Джи Хуном. — Его сейчас нет, и вообще он здесь не живёт вот уже несколько месяцев. – спокойно ответила миловидная особа. — А по какому вопросу он вас интересует? — Простите, мы не имеем права разглашать детали. – молниеносно среагировал Ёджун. — А кем вы ему приходитесь? — Я мать этого малахольного. – ответила женщина. — Не уделите нам пару минут? – улыбнулся Байху. Разглядывая, уютно обставленную, гостиную, детектив и его помощник пытались уловить хоть какие-то намёки на преступную деятельность. В голове Байху создавался какой-то странный дисбаланс. Миссис Ким была очень радушной хозяйкой, но очень нелицеприятно отзывалась о собственном сыне. В силу своей профессии, Юбин знал, что если уж выгораживать кого-то, то делать это со всей прытью и жаром, но здесь же всё было с точностью да наоборот. Казалось, что матери Джи Хуна абсолютно на него наплевать. Она рассказывала о нём в третьем лице, совершенно не знала чем занимается её сын и как живёт. Но зато была прекрасно осведомлена о его брате. У того была прекрасная работа, красота, упорство, талант и ещё много всего прекрасного, чего так не доставало её сыну. В какой-то момент, Байху заметил, что на столе в большой, золотой рамке стоит фото Сокджина. Это показалось ему интересным. Он знал, что фанаты у ребят совершенно разных возрастов и рас, и увидеть в доме молодой женщины фото её кумира обычное дело. А может, женщина просто поддерживает сына в его работе, но почему именно Сокджин? — Скажите, вы являетесь фанатом? – задал вопрос Байху. — Почему выделяете конкретного человека? – он указал на фото. — Ах, нет, что вы! – изумилась женщина. — Я уже давно вышла из этого возраста, да и наше поколение слушало другую музыку. – она погладила края рамки с фотографией. — Конечно, все ребята молодцы и очень талантливы, но Джини… он же такой… да и как можно не выделять племянника? — Простите, вы сказали племянника? – переспросил Ёджун. — Ким Сокджин ваш племянник? — Всё верно. – подтвердила мама Джи Хуна. — Скажите, работа вашего сына весте со своим двоюродным братом это… – Ёджун задумался. — Буду предельно честным. Это по блату? Родственные связи? — Честно, не знаю как Джи Хуну это удалось, он ведь такой... – женщина изменилась в лице, выражая неприязнь. — Такой неумёха! Я, конечно, просила родителей Джини посодействовать, пристроить его хоть куда-нибудь. Всегда знала, что Сокджин-и хороший мальчик. Помог этому непутёвому с работой. Ах, мой племянник достоин самого лучшего. — Скажите, ребята общались раньше? В каких они отношениях? – задал вопрос помощник детектива. — Я никогда не видела, чтобы они разговаривали друг с другом. Конечно, Джини ведь такой занятой. Он столько работает. Ему нет смысла тратить время на общение с человеком, который ни в чём себя не проявил и не имеет никаких талантов. Байху и его помощник переглянулись. У обоих было чёткое ощущение, что если бы мать Джи Хуна знала о какой-то преступной деятельности сына, то сдала бы его не задумываясь. Да эта женщина о диких племенах знает больше, чем о собственном сыне, и явно полюбила бы больше их, чем его. — Простите, можно заглянуть в комнату Джи Хуна? – спросил Байху. — Это обычная процедура. Ну знаете, как в кино. – улыбнулся детектив. — Второй этаж. – не задумываясь ответила хозяйка дома. — Вторая дверь направо. Считая ступеньки на второй этаж, Байху крутил в голове несколько мыслей. Первая – мать этого Джи Хуна странная женщина, не хотел бы он быть на его месте. Тяжело всё таки этому пареньку. Вторая – если Ким Сокджин и Ким Джи Хун на самом деле двоюродные братья, то тогда не понятно почему никто ничего не сказал про этого парня, или наоборот, кто-то что-то скрывает, поэтому молчит и уводит Байху со следа. И третье – если отбросить всё выше перечисленное и предположить, что ни Шихёк ни все остальные не дурят ему голову, а милый парень по имени Хосок лежит в больничной палате не просто так, то всё намного глубже, а значит он непременно выяснит всё, что здесь происходит. Байху очень любит загадки. — Как думаете, этой женщине стоит верить? –задал вопрос Ёджун, заходя за детективом в небольшую светлую комнату. — Верь своим глазам и ушам, Туди. – ответил Байху. Осмотрев всё в десятый, кажется, раз, детектив и его помощник уже собирались уходить, как вдруг взгляд Ёджуна зацепился за белый уголок какой-то бумаги, торчащей из под кровати. — По-моему, это не задумка дизайнера. – поделился своей мыслью Ёджун. — Обожаю находить не задумки дизайнера. – улыбнулся Байху. Отодвинув кровать, и поприветствовав молодую семью пыли, молодой помощник далеко немолодого детектива, обнаружили весьма странные папки. — А вот это уже интересно. – пробубнил Ёджун. — Что думаете? — Ну, не думаю, что хозяин этой комнаты нашёл такие документы случайно. – детектив внимательно изучал папки с личными делами на каждого мембера группы. — Либо наш дорогой, неуловимый друг занимается сталкерством, либо… — Либо? – переспросил Ёджун. — Слишком подробная и чёткая информация. – зудумчиво произнёс Байху. — Больше похоже на… — На полицейский отчёт. – закончил его мысль Ёджун. — Всё верно, Туди, всё верно. – улыбнулся детектив. — У меня есть пара вопросов к хозяину этой комнаты. Осталось лишь его найти.

***

— Зачем вы его притащили? – Сокджин побагровел увидев брата. — Решил сплясать на моих костях? — Джини. – Намджун пытался остановить своего парня. — Даже не думай, Ким Намджун! – прервал Джин лидера. — Он не успокоится пока не увидит мою смерть! Зачем вы его привели? – обратился он уже к детективу, внимательно наблюдавшим за реакцией самого старшего члена группы. — Думаю, самое время перейти к моей любимой части. – с улыбкой сказал Байху. — Раскрытие преступления. – комната допроса в миг наполнилась тяжёлым запахом табачного дыма, а детектив в жёлтом плаще, окинув взглядом всех присутствующих сказал. — Пункт первый — мотив. — Мотив понятен. – пробасил вдруг Хван. — Деньги. — Вы совершенно правы, комиссар. – ответил детектив. — Так чего раздувать комедию? – Хван явно был недоволен. Ему жутко хотелось покинуть комнату допроса по двум причинам. Первая – он был абсолютно уверен, что эти профессиональные держатели микрофонов наконец-то попались, и нужно лишь чтобы они признались, что плотно сидят на наркоте. А вторая – его кишки кричали о помощи и напоминали, что острая курочка таки прошла тяжёлый путь по его многогранной, пищеварительной системе, и желает покинуть его бренный, внутренний мир, в буквальном смысле. — Насколько мне известно, эта крошка стоит дороже чем половина центральной части Кореи. – Байху указал на маленький пакетик, лежащий на столе. — А чтобы купить такое, нужно зарабатывать в час больше, чем эти парни за всю свою концертную деятельность. – детектив перевёл взгляд на своего друга, от чего Шихёк мгновенно кивнул в знак согласия. — Тогда как вы объясните нахождение этой, как вы выразились, крошки в личных вещах этих бедняков? – Хван изобразил в воздухе кавычки на последнем слове. — Подкинули? — Вы делаете успехи, комиссар. – улыбнулся детектив, под еле слышимый смех своего помощника. Хван Хёнджин заиграл желваками поглядывая на наглого детектива. Да кто он вообще такой? Припёрся сюда неизвестно откуда. Мешает вести дело, да ещё и прилюдно унижает! — И кто же подкинул господин детектив? – пытаясь заглушить голос острой курочки, громко спросил Хван. — Может быть, он? – комиссар указал на, сидевшего напротив Сокджина, Джи Хуна, с язвительной улыбкой. — Давайте спросим у этого молчаливого парня. — сказал Байху. — Обожаю тайны. Одиннадцать пар глаз внимательно смотрели на рассказчика, стараясь не упустить ни одной детали. Напряжение в комнате допроса достигло своего пика, и кажется воздух вибрировал от смешения энергетик, заставляя каждого глубоко дышать. — Я ненавижу своего брата. – начал рассказ Джи Хун. 2 часа назад В этот раз Джи Хун не заметил, как прошёл полёт. Не заметил плачущего ребёнка, и страдающего морской болезнью соседа. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как половина пассажиров уже покинули салон. Мысли роились словно пчёлы, не находящие выхода. Он думал о своей жизни, которая очень круто поменялась. Ещё пару часов назад он был в другой стране, слушая угрозы старика, который доживает последние дни, а сейчас пересекает океан, чтобы совершить очередное преступление. Думал о родителях, которые никогда не воспринимали его в серьёз, и от части из-за которых он готов совершить очередную глупость. Думал о Хосоке, который по его вине лежит в больнице, собирая последние крохи мужества. Думал о том парне, что являлся невольным свидетелем его позора, Пите. Он ведь тоже когда-то облажался, и теперь всю свою оставшуюся жизнь вынужден делать грязную работу за этим стариком. Сейчас Джи Хуном не движет чувство мести и ненависти, которое было его главным критерием ещё несколькими неделями назад. Теперь ему абсолютно всё равно, что будет с ним, с его братом и всеми остальными. Он настолько устал и вымотан морально, что чувствует себя каким-то механизмом. Включить-повернуть тумблер-задать команду-выполнить задание-выключить. Да, именно так он и поступит. Просто сделает то, что от него требуют взрослые, старые, дряхлые дяди с большими деньгами и связами, чтобы остаться в живых, а не стоять на золотых полочках в их кабинетах в качестве дорогой статуэтки. Лишний раз убедившись, что везде есть свои люди, Джи Хун с удивительной быстротой и лёгкостью прошёл процедуру досмотра багажа, и вышел из аэропорта незапятнанным, честным гражданином. Прижимая к груди сумку с чем-то незаконным и грязным, он сел в такси и назвал самый известный и упоминаемый адрес в Сеуле. Примерно через час он вышел из такси у высокого здания, где крупными буквами было написано HYBE. Громкий смех заполнил собой большую больничную палату, звонко отскакивая от стен. — Боже, ну хватит-хватит! – не мог остановить истерический, больше похожий на крик умирающей чайки, смех Джин. — Неужели, это правда? Несмотря на необычную ситуацию и место, группа из восьми человек отлично проводила время. Бесконечные шутки и смех сменяли друг друга, изредка прерываясь на дегустирование кулинарных шедевров Ким Сокджина. Незаметно друг для друга, парни разделились на отдельные пары, совершенно не чувствуя неловкости и осуждения. Всё было очень правильно, как будто так было всегда. Желая наконец-то поддержать беседу, Хоби рвался в бой и усердно пытался говорить. Но все его попытки были остановлены, бдительным и через чур обязательным Хён Щиком, который очень переживал и отчаянно пытался убедить Хоби и остальных, что связки нужно беречь и произносить всего по нескольку слов в день, чтобы не перенапрягаться. Тэхён и Чонгук так расслабились, что завалились на кровать к Хосоку, и принялись играть в какую-то игру на телефоне, очень громко комментируя происходящее. Намджун с Сокджином на правах старших и, вообще родителей этих великовозрастных детей, следили за каждым своим ребёнком, тепло переглядываясь друг с другом. Чимин усердно поддерживал беседу и хорошее настроение компании, но стоило Юнги коснуться его, или подарить неожиданные объятия, по-хозяйски укладывая свои руки на его талию, прижимая спину к собственной груди, Пак замирал переставая дышать, что не ускользало от внимательных глаз невольных свидетелей их маленького, тёплого, ещё такого хрупкого микромира. — Я клянусь вам, – пытаясь отдышаться от смеха, говорил Хён Щик. — Чистая правда. Я тогда был интерном. Только начинал, и перепутал палаты. Согласитесь 323 и 232 путают вас своими двойками и тройками. – Хён Щик старался быть серьёзным, но продолжительный смех ребят, вынуждал его самого прерываться. — С самым уверенным видом я заставил старушку-божий одуванчик снять штаны, чтобы сделать ей клизму, убеждая в правильности своих действий. Правда, потом мне пришлось сделать ещё одну. Мужчине, которому она реально была назначена. — Сколько клизм ты уже получил от мистера "снимайте штаны и готовьте попку", а Хоби? – с гаденькой улыбочкой спросил Юнги, глядя на друга. Хосок пустил в друга-предателя уничтожающий взгляд, а мысль предстать перед Хёни в настолько уязвимом виде, заставила его уши мгновенно покраснеть. — Всё, что происходит в больнице, всегда остаётся между пациентом и медицинским персоналом. – сказал Хён Щик, смотря на Хоби закусывая губу. — Слышали? – отозвался Юнги. — Мы не узнаем о клизмах Хоса. Эти двое не расскажу об этом даже под страхом смерти. – рассмеялся он. — Ну хватит! – оборвал Джин. — Довольно. А то наш дедуля сейчас разойдётся. Чимин уловил мягкие взгляды между Хоби и Хён Щиком, и слегка улыбнулся. Он увидел, незаметную для них самих, тонкую ниточку нежности, по которой эти двое осторожно идут друг к другу. — Эм, ребят. Может быть, оставим нашего говоруна? – робко предложил Чимин. Ему самому очень не хотелось разрывать тёплую, уютную атмосферу, которая за считанные часы набрала обороты, убирая неловкость и расслабила каждого из них. — Судя по его виду, мы явно задержались. Посмотрите на него, он же сейчас уснёт! На самом деле, Чимин просто очень хорошо видел желание Хоби и Хён Щика остаться наедине. Сейчас, когда надежда всея бантан наконец-то смог произнести несколько слов, Чимин видел в глазах Хосока огромное желание в близости, в шёпоте, в молчании, в обществе одного лишь человека. Он так чётко читал это в его глазах, что невольно вспоминал себя, неужели у него такой же откровенный и очевидный взгляд? — Да, правда. Чимин-и прав. – поддержал его Сокджин. — Давайте расходиться ребята, тем более что кто-то съел всю пиццу и кимчи. — Что? – воскликнул Чонгук уставившимся на него предателям из семи человек. — Я здесь не один! Хён вообще Чимина говядиной кормил. – возмутился макнэ. — Потому что маленьким, растущим организмам нужен белок. – спокойно ответил на выпадку Юнги, обнимая Чимина. — Согласен. – вставил Сокджин. — Намджуни вообще лишь крышку контейнера облизал. — Эй, вы чего? – насупился самый младший Чон, обиженно выпячивая губу. — Гуки, поехали домой. – прошептал Тэхён на ухо Чонгуку, пытаясь успокоить. — Закажем столько еды, сколько хочешь. Мой растущий организм. — Хватит! – прервал перепалку Намджун. — Не хватало ещё чтобы люди думали, что мы устраиваем драку из-за еды. Достаточно того, что Хоби в надёжных руках. – он перевёл взгляд на Хён Щика, который кивнул в ответ. — Поддерживаю идею Чимина. Давайте собираться домой. Нашему солнышку нужен отдых. В миг собранные пустые сумки и пакеты, уже покоились в руках главного носильщика сегодняшнего дня — Ким Намджуна. Стоя в дверях, нагруженный самыми важными вещами, лидер отчаянно пытался освободить одну руку, чтобы помахать Хоби на прощание, пока остальные толпились у его койки, и на перебой что-то говорили. — Мы обязательно скоро вернёмся, Хосок-и-хён. – улыбался Тэхён. — Да. И в следующий раз привезём побольше вкусностей. – вставил Чонгук. — Ты не наелся? – удивился Джин, обращаясь к Чонгуку. — В следующий раз, готовь для своего самого голодного сыночка отдельно, мамочка-Сокджин-и. – съязвил Юнги. — Хёёоон! – возмутился Чимин, толкнув Юнги кулачком в плечо. — Тебе я буду готовить сам. – ответил Мин, улыбаясь и подмигивая Чимину. — Ну всё! Хватит! – оборвал Джин. — Простите этих невоспитанных детей. – сказал он, обращаясь к Хён Щику. — Большое спасибо вам за компанию. Пожалуйста, почаще радуйте нас своим присутствием, отменными шутками и историями. — Ну да. – отозвался Юнги. — Его то шутки получше будут чем твои. – ухмыльнулся он. — Шуга! – возмутился Джин, бросая в него молнии. — Ой! – со стороны дверей послышался чей-то жалобный стон и звук падающих на пол пластиковых контейнеров. — П-п-простите. – виновато выдавил из себя Намджун, разглядывая под ногами, побеждённых от своих рук, врагов в лице пластиковых контейнеров и пустых коробок из под пиццы. — Хён! – Чимин бросился любимому лидеру на помощь, помогая собирать устроенный им беспорядок. Чонгук и Тэхён мгновенно присоединились к уборке. Хён Щик разрывался между помощью ребятам и помощью Хоби, ведь тот зачем-то решил приподняться на локтях, чтобы получше разглядеть позор Намджуна. Юнги ржал в кулак. Сокджин, прикрыв лицо рукой, выражал всеобщий испанский стыд. Выражая внешнее спокойствие, Джи Хун внутри был чертовски неспокоен. Сейчас он ощущал себя самым настоящим преступником. Сумка в руках, с каждым новым этажом, становилась всё тяжелее и оттягивала руки, хотя если верить весам, установленным в аэропорту, весила она не больше килограмма. Охранник на входе без проблем впустил его, хорошо что Джи Хун предусмотрительно сохранил пропуск от здания. Но он совершенно не так планировал сюда возвращаться. Лестницы, уходя вверх, давили всё сильнее, и с каждым новым шагом, Джи Хун чувствовал стук собственного сердца где-то в районе живота. Лифт он исключил сразу, чтобы избежать лишних глаз. Оказавшись на нужном этаже, Джи Хун судорожно начал дёргать ручки дверей, но все были закрыты кроме одной. Ну конечно, танцкласс. Он открыт всегда, да только вот чаще всего здесь можно найти вещички заядлых танцоров, а не такой неженки-белоручки, как Ким, мать твою, Сокджин. Всемирный красавчик, и просто, блять, заноза в моей заднице, думал Джи Хун. Он сразу определился с выбором жертвы. Конечно, это будет его брат. Его бесячий, испортивший ему всю жизнь, брат – Ким Сокджин. Ещё раз осмотрев большой, кажется, состоящий из одних зеркал, зал, Джи Хун заметил несколько сумок, и, осторожно выглядывающую из-за них, белую игрушку. О, это страшилище он узнает везде! Чёртова овца! Весь их дом захламлён этой мягкой гадостью. Мать совсем помешалась на его братце, и этой его клоунаде. Оглянувшись, нет ли сзади кого-нибудь, он в несколько шагов преодолел расстояние от дверей до заветной вещицы. — Привет, дружок. – обратился Джи Хун к RJ, как будто тот его слышал и понимал. — Не против, если я тут немного пошумлю? Ладошки вспотели, когда Джи Хун пытался разорвать мягкую ткань, и на секунду он уже хотел бросить всё и сбежать, но мамин голос в голове, назойливо повторяющий, что он никогда не будет таким как брат, никогда не сделает так, чтобы его родители гордились им, словно пчела жужжал, заглушая другие голоса о принципах и морали. В секунду он расправился с, идеально отстроченным, швом на голове бедной игрушки. Растянул её, выбрасывая внутренности в виде искусственного наполнителя. И, запустив одну руку, во всё ещё тяжёлую, сумку, достал маленький пакетик с белым порошком, а затем аккуратно положил его во внутрь игрушки. Придавив сверху искусственным наполнителем, Джи Хун постарался затянуть остатки ниток так, чтобы было правдоподобие шва. — Что? – обратился он к источнику своей приступной деятельности. — Не смотри на меня так! Он это заслужил. Казалось, что время остановилось или растянулось, потому что Джи Хун продолжал сидеть на полу танцкласса, и судорожно втягивать воздух, пытаясь глубоко дышать. Сумка, что была тяжелее груды кирпичей, в миг стала легче пёрышка, а осознание, что он всё таки причинил боль, росло, как волна во время шторма, накрывая с головой. Сколько человек пострадает от его поступка? Его дорогой братец не в счёт, но остальные. Остальные ребята ведь не сделали ему ничего плохого. Особенно Хоби. Он сейчас расплачивается за его слепую ненависть к брату, и родителям. Убедившись что дело сделано, Джи Хун поднялся на ноги, прикрыл игрушку чьей-то курткой, осмотрел поле своей деятельности и не задерживаясь ни на секунду, покинул место преступления. Он решил выйти из здания через чёрный ход, чтобы не привлекать внимания. Чувство вины осторожно начинало разливаться по внутренностям, но Джи Хун тушил его мыслями об отмщении и наказании виновных за его нелюбовь и обиды. Дело сделано, но его никто не похвалит, не скажет какой он молодец, не принесёт награду. А ещё его никто не ждёт и идти ему некуда, только вот… пойти туда, где лежит человек, который меньше всех виноват, но больше всех расплачивается за его малодушие… — Прости этих идиотов, – прохрипел Хоби глядя на Хён Щика. — Они, правда, бывают адекватными. — Пожалуйста, береги связки. – ответил Хён Щик. — Твои друзья на самом деле очень хорошие. Вы настоящая семья. — Ты им понравился. – улыбнулся Хосок. — Простите, господин Хосок к вам посетитель. – в палату заглянула маленькая, симпатичная медсестра. — Наверное, забыли что-то. – ответил Хён Щик, поглядывая на Хоби. Он кивнул медсестре, чтобы та впустил гостя. Всего за одну секунду произошло сразу две вещи. Чон Хосок очень сильно поверил в смерть, и что она приходит не в образе пресловутой старухи с косой, а совсем наоборот. Это тот, кому ты больше всех доверял, и кто предал тебя не объясняя причины. А Ким Джи Хун очень сильно поверил в Бога. Стоя на пороге больничной палаты и рассматривая единственного её пациента, он вдруг чётко осознал, что карма существует и все её законы он рано или поздно испытает на себе. Вот что его ждёт. Переломанная жизнь, покалеченная судьба, и пытающаяся говорить, после долгого молчания, совесть. — Ты? – выдавил из себя Хосок, увидев на пороге человека, по чьей вине он сейчас находится здесь. Больной, беспомощный, и уставший от самого себя. — Я… – замялся Джи Хун. Все слова, которые он хотел сказать Хоби, со скоростью света вылетели из головы. Он часто моргал, глотая воздух. — Прости. – выдавил он, и быстрым шагом попытался раствориться в больничном коридоре. — Что такое? – забеспокоился Хён Щик. — Кто это? Кто это, Хосок-и? — Это он. – прошептал Хосок, глотая поступившие слёзы. Он вспомнил тот день и падение… он доверял ему… — Мне понравился Хён Щик, он очень милый. – Тэхён развалился на заднем сидении вытянув ноги, уложив их на бёдра Чонгука. И с радостью поглаживал Ёнтана, которого наконец-то забрал из специальной комнаты для питомцев. Восьмиместный минивэн Сокджина плавно ехал по главной трассе. Так как Тэхён и Чонгук добрались до Сокджина и Намджуна пешком, а Юнги и Чимин приехали к Хоби на такси, то Джин, как ответственный родитель, решил развести своих деток по домам. — Мне тоже. – отозвался Чимин. — И чем же? – ревниво спросил Юнги, замирая на очередном поглаживании его ладошки. — Нууу, – протянул Чимин. — Он интересный, весёлый, а ещё мне кажется, что он очень сильно чувствует Хоби-хёна. – Чимин поймал взгляд Юнги, и робко продолжил. — Ну как человек, который работает в больнице. – Юнги удовлетворился ответом и продолжил наглаживать ладонь Чимина, каждый раз вызывая у младшего всё новый и новый приступ мурашек. Чимин расслабился и опустил голову на плечо Мина. — Согласен. – сказал Сокджин. — Хён Щик действительно отличный парень. Наш Хоби в хороших руках. — Не то что ты да, мамочка-Сокджин-и? – ухмыльнулся Юнги. — Как тебя твой жопорукенький ещё не сломал? — Хён! – возмутился Чимин. — Шуга! – Намджун решил таки оторваться от изучения чего-то очень важного в телефоне. — Не обращай внимания, милый. – отозвался Сокджин. — Если мы с дедулей не обменяемся парочкой ласковых, то считай день прошёл зря. – он посмотрел в зеркало заднего вида и улыбнулся. Их с Джуном детки. Тэхён и Чонгук — они уже перешли черту, и открыто наслаждаются друг другом. Другие — Юнги и Чимин ещё осторожно подходят к ней, как слепые котята, тычутся мордочками, плавно изучая друг друга. — Что ты там изучаешь, м? – Сокджин перевёл взгляд на Намджуна. — Ну, понимаешь… – замялся Намджун. — Намджуни! — Вышла новая глава фанфика. – Джун виновато убрал телефон в карман, и приготовился к прилюдному наказанию. — Хён, скинь ссылочку! – крикнул Чонгук. — И мне. – улыбнулся Юнги. — А что это? – спросил недоумённо Чимин. Кажется, он один до сих пор не знает что такое фанфики. — Покажу вечером. – шепнул Юнги на ухо Чимину. — Тебе понравится. — И ты читаешь один? Без меня? – негодовал Сокджин. — Но я… – замялся Намджун. — Ким Намджун! Внезапный визг тормозов и громкий звук полицейской сирены, заставил Сокджина резко нажать на педаль тормоза. Резкий щелчок открытия дверцы, и вот уже двое мужчин в форме настоящих полицейских скручивают Сокджина, что-то бурча под нос. Намджун в приступе паники разбил боковое зеркало заднего вида. Тэхён ничего не понимая, пытался успокоить, метавшегося по салону, Ёнтана. Чонгук помчался на помощь своему любимому, старому хёну, но был так же скручен грубыми представителями закона. Чимин прижался к Юнги, пытаясь восстановить дыхание. Паника и непонимание ситуации достигли своего апогея, когда к ним в конце концов подошёл грузный, тяжёлый мужчина и сказал, что они все задержаны за хранение и распространение наркотиков, и должны ехать в участок. Сбитые с толку, напуганные и раздражённые, шесть человек и один пёс, молча ехали в большой, грязной, полицейской машине с противной сиреной. Из разговора двух впереди сидящих мужчин в форме, ребята услышали, что в отделение полиции поступил анонимный звонок и сообщил, что в здании HYBE в одном из личных вещей участника группы BTS находится наркотическое вещество.

***

— Меня задержали в холе больницы. – закончил свой рассказ Джи Хун. — Через время приехали вы. – он посмотрел на детектива и его помощника. Джи Хун рассказал всем присутствующим всё. Вся его жизнь пронеслась перед глазами за каких-то несколько часов. Он старательно отводил взгляд от, изучающих его, глаз брата, когда рассказывал о безразличии родителей и дикой ревности. Его голос дрожал, когда он вспоминал Хоби и тот день на катке. Он рассказал, как совершил анонимный звонок в полицию, а потом пошёл в больницу к Хосоку, чтобы попросить прощения. С каждым новым словом Джи Хун глотал слёзы, но не находил в глазах, присутствующих с ним в одной комнате, людей поддержки. Наверное, он ошибся, думая что если расскажет всё с самого начала, то услышит хотя бы одно слово понимая и сочувствия. — Так это был ты! – возмущённо крикнул Джин. — Ты виноват в том, что Хоби сейчас выглядит как мумия и чувствует себя также! Ты виноват, что мы все сейчас сидим здесь и слушаем твою печальную историю жизни, из-за которой ты пошёл на преступление! — Зачем? – тихо спросил Чимин, держась за руку Юнги. Всё время, что Джи Хун говорил, Чимин то сильней, то слабее сжимал ладонь Юнги, пытаясь найти в мягких касаниях покой и поддержку. — Я думал, ты искренен с нами. — Я не буду оправдываться. – сухо произнёс Джи Хун. — Всё что хотел, я сказал, но могу лишь добавить, что я бы, правда, хотел познакомиться с вами при других обстоятельствах. — Хватит! – рявкнул комиссар Хван. — Мне это надоело. Думаете, притащили какого-то парня с улицы, придумали историю, в которую все поверили и всё? Дело раскрыто, а вы крутой детектив? – он в упор смотрел на Байху, мечтая вывести этого напыщенного индюка из себя. — Никто не выйдет отсюда, пока я не проверю этого парня лично по всем базам, – он указал на Джи Хуна. — И не буду уверен, что вы не водите меня за нос! — Настоятельно рекомендую вам ознакомиться с документами, которые мы с Туди обнаружили у этого паренька в комнате, – спокойно произнёс Байху, указывая на семь разноцветных папок, лежащих на столе рядом с мягкой игрушкой и пакетиком с белым порошком. — А также, провести экспертизу на наличие отпечатков пальцев вот на этих занимательных вещицах. — Будете указывать мне, что делать? – заиграл желваками комиссар. Испугавшись громких голосов и почувствовав напряжение своего хозяина, Ёнтан соскочил с коленей Тэхёна и забился под стол. — Тани! – Ким младший подорвался со стула и полез под стол вызволять своё сокровище. — Тэхён-и! – Чонгук полез вслед за Тэхёном. — Тэ! – Чимин освободился из рук Юнги и бросился на помощь другу. — Чимин-и! – Юнги полез под стол, пытаясь вытащить Пака. — Ребята! – Намджун тоже решил оказать помощь в поимке пёсика, но не рассчитал свои силы, и опрокинул стол, вырвав одну ножку. — Намджуни! – Сокджин бросился на помощь парню. — Господи, какой позор! Джи Хун молча наблюдал за развернувшейся сценой и очень сильно жалел, что у него, наверное, никогда не будет таких друзей и семьи, в которой каждый готов прийти на помощь, готов любить, уважать, ценить и понимать. — Хватит! – крикнул Хван. — А ну встали! Что вы тут устроили? Я сказал все остаются на своих местах! Тэхён наконец-то взял Ёнтана на руки, пытаясь успокоить. Чимин прижался к Юнги, испугавшись громкого голоса комиссара. Намджун опустил виноватый взгляд, пряча за спиной поломанную ножку стола. — Простите. – робко произнёс Чонгук. Он поклонился пытаясь сгладить сложившуюся ситуацию. — Хватит! – крикнул Хван. — Я больше не намерен это терпеть. Ёджун, идём в мой кабинет, и захвати эту макулатуру. – комиссар указал на папки, валявшиеся на полу после грандиозной помощи Намджуна. — Я внимательно это изучу. – он взглянул на детектива, который лишь кивнул ему в знак согласия и одобрения. — Парень, – Хван обратился к Джи Хуну. — Ты пойдёшь со мной. Остальные остаются на своих местах. Хван Хёнджин, помощник комиссара Ёджун и Ким Джи Хун удалились из комнаты допроса, оставляя ребят одних наедине с детективом. — Обожаю тайны. – сказал Байху улыбнувшись, вновь закуривая. — Это правда? – нарушил тишину Сокджин. — Всё, что сейчас рассказал мой братец, правда? Наверное, это был самый главный вопрос, ответ на который хотел знать каждый из присутствующих. И если бы Ёнтан умел говорить, то спросил бы то же самое. — Верь своим глазам и ушам, сынок. – ответил детектив. — И следи за своим вандалом. – Байху улыбнулся, указывая на Намджуна. — Без тебя, он точно пропадёт. — Но… нет. Вы не так поняли, мы… – Сокджин отчаянно пытался придумать что-нибудь, чтобы переубедить Байху в его представлении об их с Намджуном взаимоотношениях. Здесь ведь столько посторонних глаз. Шихёк и директор Кан. Как же он будет перед ними оправдываться? — Когда ты пытаешься врать, твои уши краснеют. – спокойно сказал Байху. — А губы начинают дрожать. Не стоит. Я человек широких взглядов, и совершенно не осуждаю. Вы очень гармонично смотритесь вместе. Выронив из рук поломанную ножку стола, Намджун со всей страстью обнял Сокджина, позволяя ему зарыться носом в шею, пряча ото всех свой счастливый, чуть виноватый, взгляд. Ребята обступили пару Намджуна и Джина, и взявшись за руки обнялись, создавая один большой крепкий круг. — Прав был Шихёк, когда говорил, что вы настоящая семья. – улыбнулся Байху, поглядывая на своего друга. — Скажите, а как вы узнали, где именно находится Джи Хун? – спросил Чимин, когда ребята вновь расселись по своим местам в ожидании возвращения комиссара. — За это стоит благодарить того приятного парня, что работает в больнице, где лежит ваш друг и коллега. – ответил детектив. — Он позвонил мне и сказал, чтобы я срочно приехал в больницу, потому что Хосок-и, так он назвал вашего друга, узнал кого-то, и был очень расстроен. — Хосок-и? – переспросил Юнги. — Да именно так. – согласился Байху. — Мы с Туди как раз изучали материалы, что принесли сегодня с собой в тех разноцветных папках. Кстати, вы знаете, что за вами следят американские шпионы? — Что? – воскрикнули восемь пар голосов. — Обожаю тайны. – улыбнулся Байху.