Чёртовы фанфики!

Если бы не предательское солнце и Намджун, который несмотря на все усилия не мог сдерживать бубнёж, Джин с удовольствием ещё бы поспал пару часиков. Долгожданный выходной. Последние недели были выматывающими. Тренировки, постоянное общение с детективом, и целый ком переживаний подкосили моральное состояние Джина, и сейчас он готов был продать душу за несколько часов сна и покоя. Со стороны кухни послышался сильный грохот, а затем недовольный возглас. — Намджуни! Если ты собрался разрушить нашу квартиру, то для начала упакуй чемоданы. – хриплым ото сна голосом, мычал Джин в подушку. — Они тебе понадобятся, когда будешь искать новое жильё! — Милый… – протянул Намджун сдавленным голосом. — Это единственное, в чём ты оказался прав. – крикнул Джин, распахивая одеяло. Он нехотя поплёлся в сторону кухни, чтобы сказать нарушителю его сна пару ласковых. — Джини. – улыбнулся Намджун, увидев Джина с растрёпанными ото сна волосами, в его растянутой толстовке, которая едва прикрывала подкаченные бёдра. — Помоги? — Ким Намджун, ты что устроил? – Сокджин схватился за косяк, чтобы не потерять равновесие от увиденного. Сначала он подумал, что до сих пор спит, и ему приснился очередной кошмар, но мягкое дерево, что так тактильно обнимало его ладонь, дверной обивки, глубокий, неприятный запах горелого и Намджун, лежащий на полу, перемазанный мукой и жидким тестом, чья нога на половину была обмотана каким-то шнуром, а стопа благополучно поселилась в сковородке, окончательно убедили его в реальности происходящего. — Милый, прошу не злись…я просто хотел… – начал оправдываться Намджун. — Ты просто хотел моей смерти! – Джин сорвался со своего места, и подлетел к любимому. — Ну вот чем, чем ты думал? – руки на автомате принялись вытаскивать горе-парня из самодельного капкана. — Намджуни, ну зачем? — Я просто хотел порадовать тебя. – Джун виновато опустил взгляд. Оказавшись на свободе, он не знал куда себя деть. Он опять всё испортил. Ну почему у него всё валится из рук. Горит? Ломается? — Я такой неудачник. Хотел сделать тебе приятно. У нас в кои-то веки выдался выходной. Я хотел дать тебе выспаться, освободить тебя от повседневной рутины, приготовить завтрак, и в общем… я облажался. – Намджун кивнул на, устроенный им, беспорядок и тяжело вздохнул. — Джуни, ну зачем? – Сокджин внимательно оглядел кухню. — Вроде значительных разрушений нет, моя ходячая катастрофа. – улыбнулся он. — А это… это придётся хорошенько поджарить. – он ухватил капельку теста с макушки Намджуна. — Мммм клубничное. – протянул он. — Всё как я люблю. Поцелуй не заставил себя долго ждать. Намджун немного оторопел от такой резкой смены настроения Сокджина, но не растерялся, и со всей страстью ответил на неожиданную ласку. Что-то внутри Сокджина щёлкнуло. Привыкший всё контролировать и всё всегда оставлять на своих местах, Джин моментально вспыхнул. Увидев главного виновника сумасшедшего хаоса на его любимой кухне, и осознав, что всё это ради него, Ким Сокджин как неопытный водитель на пешеходном переходе, перепутал газ с тормозом. — Намджуни… – простонал Джин в поцелуй. — Если ты сейчас же не исправишь то, что натворил, то я… Намджуну второй раз повторять не нужно. За годы совместной жизни, он выучил тело Джина лучше своего, и именно сейчас оно подсказывало, что на сегодня потрясения для их кухни ещё не закончены. Он молниеносно уловил горящий огонёк в глазах любимого, и не успел Джин сообразить, как уже сидел на кухонном столе, с раздвинутыми бёдрами, а Джун вплотную прижимался к нему, оттягивая нижнюю губу в страстном поцелуе. — Прости, что испортил утро. – шепнул Намджун, стягивая с Джина толстовку. — Заткнись! – губы снова прикоснулись к губам, и плавно начали опускаться вниз. — Ты точно испортишь его, если будешь болтать. Обхватив одной рукой шею Джуна, Сокджин не заметил, как вторая очутилась в миске с тестом. Плавно ложась на стол, он потянул на себя любимого, и оставил на одной из его ягодиц эффектный отпечаток своей ладони, перемазанной в тесте. — Это месть? – спросил Намджун, отрываясь от губ старшего. — Если ты немедленно не разденешься, то да. Джин уже несколько минут чувствовал выпирающий бугорок любимого, упирающийся в его собственный пах. Только вот хотелось ему совершенно по-другому. — Надоело! – бросил Сокджин, и, помогая себе кончиками пальцев ног, стянул с Намджуна домашние штаны, а свободной, перепачканной в тесте, ладонью обхватил его колом стоящий член, и начал плавно двигать вверх-вниз. — Джини! – простонал Намджун, хватаясь за его шею, чтобы не упасть, чувствуя как волна возбуждения прокатилась по всем внутренностям, останавливаясь и фокусируясь в одной конкретной точке, что сейчас была захвачена в плен одной конкретной ладонью, и отчаянно посылала сигналы тревоги в мозг держать равновесие. Ведь коленки – предатели, решили не участвовать во всей этой вакханалии, и грубо подкашивались, прощаясь с хозяином. — Шшш, ты напряжён. – отрываясь от губ и касаясь мочки уха, шепнул Джин. — Я помогу тебе. Он ловко спрыгнул со стола и опустился на корточки. По члену Намджуна тонкой струйкой стекало тесто, а на полу и столе красовались точно такие же капли, от чего создавалось впечатление, что он обильно кончил. — Надеюсь, ты отключил телефон. – мягко произнёс Сокджин. — Иначе… Намджун издал полустон, полукрик, когда Джин кончиком языка коснулся основания его пульсирующей плоти, и повёл им вверх, слизывая капельки теста, прикрыв глаза от удовольствия. Если бы Сокджин знал, как в этот момент Намджун отчаянно молился, то со всей искренностью бы посмеялся. И если первая просьба к Богам была обращена исключительно в гуманных целях — никаких звонков в ближайшие пару часов. То вторая скорейшим письмом улетала далеко не в небесную канцелярию, а к их падшим собратьям — не кончить ближайшие пару минут, от горячего вида своего парня и долгого отсутствия секса. Сокджин упёрся коленями в пол, одной рукой ухватившись за напряжённые бёдра Джуна. Он чувствовал как в паху всё натянуто, словно струна, а в анусе всё горит и пульсирует, но продолжал жадно вылизывать чужой член от теста, доставляя удовольствие его обладателю. Пройдясь языком несколько раз по каждой набухшей венке, Джин губами обхватил головку, и плавно начал опускаться вниз. Уперевшись носом в лобок, он ухватился за ягодицы Намджуна и крепко сжал их, во второй раз заставляя его коленки подкашиваться. Джин набирал темп, покачивая головой, а Намджун всё продолжал молиться. Когда язык вновь заскользил по, налитому кровью, венистому, члену, Джун схватил Джина за волосы и силой заставил того заглотить глубже, чувствуя как головка упирается во влажные стеночки горячего горла. Сокджин зажмурил глаза и, почувствовав пульсацию чужой плоти между нёбом и языком, готов был принять всё, что ему предложат. Он чуть отстранился, и приоткрыл рот облизывая нижнюю губу. — Ну же… – прошептал Сокджин. — Не оставляй меня без завтрака. От вида такого Джина, умоляющего и податливого, у Намджуна окончательно снесло крышу, а колени в очередной раз задрожали, проклиная своего хозяина. Он ухватился ладонями за край стола, наблюдая как Джин одной рукой поглаживает его бедро, а другой доводит его член до разрядки, ловя губами и языком каждую капельку спермы. — Ох малыш, прости. Я не сдержался. – прохрипел Намджун. — Хочу услышать это ещё раз. Взгляд Джина говорил сам за себя, а Намджун не мог отказать тому в просьбе, да и учитывая их положение не очень-то хотел. А вот чего они оба хотели, очень скоро узнал бедняга кухонный стол, на долю которого в это утро выпало множество потрясений. Подхватив под бёдра еле стоявшего от затёкших коленей на ногах Джина, Намджун плавно уложил его на стол, наваливаясь сверху в поисках губ для поцелуя. — Пара минут, милый. – сказал Джун и отстранился от старшего, намекая что нужно отлучиться за кое-чем важным. — Не хочу терять ни секунды! – рыкнул Сокджин. Стягивая с себя нижнее бельё, ухватился за запястье Намджуна и с голодным взглядом обхватил губами два пальца, засасывая и смачивая в собственной слюне, имитируя минет. С характерным причмокиванием выпустил изо рта, а затем приставив к своей пульсирующей, просящей дырочке шепнул. — Войди. Намджун окончательно потерялся, когда Джин с благодарностью и желанием начал принимать в себя его пальцы. Выцеловывая шею и слушая сладкие стоны, он плавно и нежно вводил сначала два, а потом уже три пальца, растягивая тугие стеночки, и чувствуя мелкую дрожь под собой. Джин дрожал, отзываясь на каждое прикосновение. — Хочу тебя… — Любимый… Намджун чувствует, как его пальцы больше не находят сопротивления, а Джин под собой влагу от собственных выделений. Оба одновременно понимают, что затягивать больше нет смысла. И Джун, опираясь одной рукой у головы Сокджина, вынимает пальцы, и размазывая ладонью по члену собственную смазку, начинает аккуратно вводить его, заглушая громкий стон жадным поцелуем. Замерев внутри на пару минут, Намджун внимательно смотрит на старшего. — Намджуни, пожалуйста! – жалобно скулит Джин. — Ты должен привыкнуть, милый. – успокаивал его Джун. — У нас давно не было. Не хочу чтобы ты испытывал боль. — Мне хорошо. Джуни, любимый, с тобой мне хорошо. Прошу! – Сокджин теснее прижался к Джуну, желая сильнее ощутить чувство наполненности. Толкнувшись несколько раз, Намджун начал постепенно увеличивать темп, заходя под нужным углом, чувствуя, как головка упирается в чувствительный комочек. — Ещё! Прошу не останавливайся. Хриплые стоны и шлепки влажной кожи о кожу, обрывают у обоих последнюю нить, связывающую их с реальностью. Джин обхватывает свой орган и начинает стимулировать, подстраиваясь под дикий темп их жаркого секса. Намджун не даёт ему этого сделать, перехватывая член в свою ладонь. — Теперь моя очередь. – хрипит Джун. — Наслаждайся. Ещё пары быстрых, слаженных движений рукой и членом, и Намджун мигом выходит из старшего, обхватывая свой и его орган ладонью, а затем доводить обоих до пика удовольствия, пачкая взмокший живот Сокджина. — Ты отвратителен в готовке. – шепчет Джин, содрогаясь от яркого оргазма. — Но это лучший завтрак…

***

— Осточертело! Он больше не мог находиться в этом удушающем месте. Сначала он просто спал. Долго, сладко и спокойно. Тело, закалённое постоянными нагрузками, диетами и диким ритмом, просто наслаждалось отдыхом. Находясь под капельницами и обезболивающими, он то и дело терял связь с реальностью, проваливаясь в забытье, чувствуя невероятную лёгкость и тепло во всём теле. Чувство эйфории длилось недолго, и спустя неделю, он осознал своё незавидное положение. Первым звоночком было его внезапное пробуждение от маминого голоса. Он дрожал и срывался, и всё повторял и повторял его имя. В тот миг Хоби обнаружил себя в странном месте. Большая комната, с кипенно-белыми стенами. Где-то далеко слышался монотонный писк, который очень хотелось выключить, словно сигнализацию. Жуткий треск и гудение ламп, что светили чересчур ярким светом, щипали и резали глаза, каждый раз, как Хоби пытался их открыть. — Малыш мой. – голос взял спокойные нотки. — Ты пришёл в себя! Мама. Только она может так ласково называть его малышом. — Мальчик мой, ты очнулся. Хвала небесам! Она всё продолжала говорить, и восхвалять, всех известных ей, Богов. Хотелось остановить её, успокоить, заглушить тяжёлые всхлипы, что так болезненно отзывались в сердце. Но горло перехватывало, и стягивало невидимыми ремнями, от чего он был похож на рыбу на суше. Вместо голоса какие -то жалкие хрипы. И это всё? Подумал он. Всё, что я могу? Слёзы начали скапливаться в уголках глаз. Плевать, что он мужчина, плевать, что проявлять слабость не в его правилах. Он не может говорить! Не может произнести ни одного, мать его, звука! К чёрту стойкость, терпение, и силы! Он немой! Немой, как рыба. — Детка, всё хорошо. – повторяла мама, чувствуя, как её сыну тяжело. — Всё будет хорошо. Хоби попытался выдавить улыбку, и поднять большой палец вверх в знак согласия. Всё будет хорошо, да. Какие бы не были тяжёлые времена, это было его жизненное кредо. Он повторял это из раза в раз. Засыпал и просыпался с этими мыслями. Порой, ему казалось, что он забывал, как его зовут и где он находится, бесконечно повторяя про себя, словно молитву, одно и то же. Всё будет хорошо. Эти слова уже въелись на подкорке, и душили своими заезженными звуками. Если он хоть когда-нибудь снова сможет говорить, то это будет первое, что он произнесёт, а сейчас… Сейчас Чон Хосок просто устал. Устал находится в этой чёртовой палате, что похожа на склад клептомана. Игрушки, цветы, сладости, гора писем с пожеланиями скорейшего выздоровления, и огромное множество вещей начиная от брелочков и браслетиков дружбы, заканчивая тёплыми, вязанными носками и варежками. Устал от постоянных уколов, перевязок, осмотров. Устал от постоянного внимания, из-за этого он чувствовал себя ещё более беспомощным, и жалким. Он устал находиться без движения. Его стали раздражать все, кого он видел. Слишком подвижные, энергичные, весёлые, до тошноты живые, а он даже ложку поднять не может без чужой помощи! Он просто устал притворяться. Сегодня Хоби был мрачнее тучи. Утренний обход сообщил, что находиться в этом "прекрасном месте" ему ещё как минимум месяц. Мама написала сообщение, что на выходные поехала в гости к сестре, и просит его не обижаться, а наоборот хорошо кушать и выполнять всё, что говорит врач. Ребята ещё не написали ни строчки, и даже не звонили. А самое главное – Хёни сегодня не будет. Об этом вскользь упомянул господин Су, когда проводил утренний обход. Последняя новость совершенно выбила его из колеи, и если бы он мог, то закрыл бы палату изнутри, и устроил забастовку. Пак Хён Щик для остальных, Хёни – для Чон Хосока. Так он ласково окрестил его, когда тот был рядом в очередной, тяжёлый день. Как же ему его не хватало. Особенно остро Хоби почувствовал это, когда в палату вошёл грузный, хмурый мужчина, в маленьких очках в роговой оправе и очень тесном халате, который ненавязчиво указывал на его лишний вес. Мужчину звали Ушик, но в больнице он больше был известен как Субак, что значит арбуз, из-за его лишнего веса, конечно же. Большую часть времени он не ходил, а перекатывался. Хриплым басом Ушик сообщил, что сделает ему очередную перевязку, потом доктор Су рекомендовал физиотерапию. Да, это не лёгкий, мелодичный голос Хёни, и не его нежные руки. Хоби успел в этом убедиться уже через несколько минут. Не успел он опомниться, как Субак резко схватил его ногу и потянул. Все чувства вмиг обострились. Бинты были невероятно жёсткими, а мазь просто разъедала кожу. Как же ему хотелось кричать. От боли, бессилия, а в этот миг на зов прибежал бы его Хёни… Только он знает, как надо. Только он чувствует его и понимает его молчание. Стиснув зубы, Хосок ждал окончания экзекуции. По другому это не назовёшь. — Хён Щик сегодня взял отгул. – внезапно пробасил Ушик. — Обычно, он практически живёт здесь. Берёт и дневные и ночные смены. – Ушик не успел договорить, как в палату ворвался какой-то мужчина, и попросил срочно помочь ему в приёмном отделении. Медбрат попытался как можно скорее закончить перевязку и удалиться. Обидевшись на всех и вся, Хоби решил немного вздремнуть. Раз сегодня все его бросили, он поступит точно также. Отключив телефон, Хосок попытался устроиться поудобнее, и прикрыл глаза.

***

Тэхён жмурится от мягких поглаживающих прикосновений. Горячие ладони ведут дорожку от поясницы до шеи, плавно вплетают пальцы в волосы и начинают нежно массировать. Губы касаются шеи, лопаток, аккуратно спускаются вниз, исследуя каждый сантиметр. Податливое тело тут же реагирует россыпью мураше, вжимаясь в матрац. — Чонгук-и… — Ммм? — Что ты делаешь? — Хочу сделать тебе приятно. – Чонгук поочерёдно выцеловывает впадинки на пояснице. — Я что-то делаю не так? Не так всё было, когда они играли в друзей, заглушая реальные чувства, проносится в голове Тэхёна. А сейчас… сейчас всё идеально. — Тэ, мне остановиться? – ладонь в волосах замерла, а горячие дыхание обжигало шею. Не услышав ответа, Чонгук продолжал гладить спину, перекинув одну ногу через бедро Кима. — Гуки… — Расслабься. Как послушный ребёнок, Тэхён поддаётся. Чувствуя чужое возбуждение, его не хило так колотит. Он закрывает глаза и старается отключить все чувства кроме осязания. При мысли, что они могут заняться сексом, Тэхён рассыпается на мелкие кусочки. Его охватывает страх. Страх боли физической, а следом боли своему партнёру, если он после первого раза больше никогда не захочет его. Чонгук чувствует, что Тэхён зажат и не напирает, а лишь продолжает нежно любить своего мальчика. Он оглаживает бока, сминая и снова мягко проводя по ним, не забывая оставлять влажные поцелуи за ухом. Укладываясь верхом, Чон упирается пахом в мягкие ягодицы Тэхёна, и тот издаёт протяжный стон, от чего младший сглатывает, чувствуя как полувставшему члену в белье становится тесно. Тэхён, остро чувствуя дикое возбуждение резко переворачивается на спину, и встречается с томным взглядом младшего. — Тэхён-и… Тэхён не отвечает, а лишь впивается в губы Чонгука. Он целует жадно, мокро, от чего возбуждённый Чон распаляется сильнее, и в один миг переворачивает Тэхёна на живот, стягивая, уже заметно намокшие, боксеры. Ким упирается членом в матрац и, оставляя мокрые пятна на постельном белье, чувствуя приятное трение, начинает двигаться, имитируя толчки. Младшему открывается горячий вид сзади. Он, поддерживая Тэхёна за талию, помогает ему принять коленно-локтевую и видит аккуратную, розовую дырочку ануса. Тэхёна откровенно ведёт. Желание настолько велико, что он сжимает бёдра и, укладываясь щекой на правую руку, сильнее прогибается в пояснице. Они обещали друг другу, что не станут заниматься проникающим сексом так скоро, а дождутся особенного момента, но… Чонгук протягивает руки, касаясь ладонью одной из мягких половинок Тэхёна, и сжимает оставляя яркие отметины. Большим пальцем надавливает на сфинктер, заставляя Кима прогнуться ещё сильнее, вызвав у него громкий, развязный стон. Кажется, Чонгук заканчивается от вида такого Тэхёна – просящего, нуждающегося. Он не сделает ему больно, они обещали друг другу, но если сейчас всё закончить, это будет самым большим сожалением. — Гуки, прошу сделай что-нибудь. Тэхён больше не в силах терпеть. Ему не хватает касаний, поцелуев, нежности. После небольших манипуляций младшего, по телу Кима прокатилась волна дрожи и возбуждения, а член, потерявший контакт с мягким постельным, изнывал от желания прикосновений. Он чувствует, как Чонгук гладит его спину, и тянется к прикроватной тумбочке, вынимая из верхнего ящика бутылёк со смазкой. Тэхён прислушивается к звукам сзади, и оборачивается через плечо. Он видит, как младший разогревает в ладонях лубрикант, и поднимает попку выше, подстраиваясь. Чонгук ещё раз проводит большим пальцем меж его ягодиц, надавливая на сжимающуюся дырочку, и опуская ладонь обхватывает чужой член крепко, сжимая у основания, начиная медленно надрачивать, одновременно размазывая смазку по своему изнывающему органу. — Давай Гуки. Ким поджимает пальчики на ногах, когда чувствует член младшего, проезжающийся меж его бёдер. Одной рукой Чонгук гладит Тэхёна вдоль спины, а второй смешивает смазку с его природным семенем, сминая и наглаживая его член. Он наращивает темп, и касаясь членом по чужим поджатым яичкам, впивается в бёдра, заставляя Тэхёна прогибаться и скулить от наслаждения. Схватив Кима за волосы, Чонгук потянул его на себя. Касаясь спиной горячей и мокрой от пота груди младшего, Тэхён совсем потерялся в ощущениях. Хотелось быстрее, резче, но в то же время нежно и чувственно. — Какой же ты. – слышит Тэхён над ухом. Чонгук сжимает его талию, наслаждаясь контактом кожи с кожей, единым дыханием, равномерными толчками. Венистый член ещё раз проезжается по внутренней, чувствительной стороне бёдер, и чувствуя скорую разрядку Чонгук, обхватывая собственный член и подстраиваясь под заданный темп, начинает дрочить, слизывая капельки пота и зацеловывая каждую складочку на шее старшего. Срываясь на самый громкий стон и рассыпающийся от количества чувств, Тэхён кончает первым, пачкая тёмное постельное белыми каплями. Чонгук догоняет его спустя пару толчков, и заливает спермой нежную, чувствительную кожу спины. Они падают на кровать, жмурясь от удовольствия, и накрывшего оргазма. — Гуки. — Ммм? — С добрым утром, сладкий. — С добрым утром, любимый.

***

— Намджуни, ты выбрал фильм? Джин в любимом розовом домашнем костюме, пританцовывал у плиты. На голове красовалась мягкая повязка в форме бантика, а на лице увлажняющая масочка — обязательный, утренний ритуал выходного дня. После страстного, доброго утра, семья Ким приняла горячий, расслабляющий душ, а после решила остаться дома и посвятить выходной себе. Сокджин с удовольствием занялся бьюти-процедурами, а после принялся разбирать бардак на кухне. Намджун решил выбрать фильм, и устроить сеанс-кино. — Может, хорошую комедию? – спросил Джун из комнаты. — Хочется сегодня по-максимуму отдохнуть. — Всё на твой вкус, милый. – ответил Джин. Выставляя на полочки вымытую посуду, он услышал сигнал мобильного. Если у них выходной, значит это точно не Шихёк, подумал Джин. Дисплей загорелся ещё раз, высвечивая причину утреннего беспокойства. [🤪 самый младший ребёнок] — Привет, хён. Отдыхаешь? (👴 самый старый хён) — Чего тебе, кокосовая башка? [🤪 самый младший ребёнок] — Какую пиццу ты любишь? (👴 самый старый хён) —Ту, которая не задаёт глупых вопросов! [🤪 самый младший ребёнок] — Я понял тебя. Побольше сыра? (👴 самый старый хён) — И пару бутылочек соджу для Намджуни. — Гуки, ты уверен, что это хорошая идея? – Тэхён озирался по сторонам сильнее натягивая маску на лицо. — Всё будет хорошо, Тэхён-и. – Чонгук приобнял парня, вдыхая свежий запах шоколадного геля для душа. — Тем более Джин-хён в хорошем расположении духа. — Ты понял это по переписке? – возразил Ким. — Ну, по крайне мере он не послал меня, и сказал захватить соджу, значит всё отлично. — Надеюсь ты прав. – вздохнул Тэхён. — Эй, ты чего такой грустный? Разве утром я не поднял тебе настроение? Тэхён засмущался и опустил взгляд, но теснее прижался к груди младшего и шепнул. — Спасибо, Чонгук-и. Внезапно под ногами раздался громкий лай. — Кажется, он ревнует. – улыбнувшись сказал Чонгук, указывая на нервно перебирающего лапками Ёнтана. — Я его понимаю. – утвердительно произнёс Ким. — Идём. Не будем заставлять наших родителей – Чонгук изобразил в воздухе скобки. — Ждать. После утренних, постельных сцен, ребята долго не могли прийти в себя. Всё случилось спонтанно, но от того было ещё более страстным и желанным. Душ не заставил себя долго ждать, и спустя время ребята стояли под горячими, хлёсткими струями, омывая друг друга. Разнежившись после водных процедур, они завалились на, предусмотрительно застеленную младшим чистым постельным, кровать, и просто наслаждались утром и друг другом. Вскоре о себе решил напомнить самый младший член их семьи. — Тани, что мой хороший? – улыбнулся Тэхён, поглаживая пёсика за ушком. — Кажется, он хочет гулять. – Гук протянул свою ладонь и провёл ей по мягкой шёрстке. Пёсик отзывался на ласку, но в то же время начал нервно порыкивать. — Давай малыш, собирайся. – командным голосом произнёс Чонгук, и ловко встал с кровати. Разворошив нижний ящик большого шкафа, он достал два чёрных спортивных костюма и пару белых футболок. — И вы, мистер Ким, поднимайтесь. – он чмокнул парня в центр губ. — Прогуляемся? После тщательных сборов, Тэхён и Чонгук вывели Ёнтана на прогулку, чему пёсель был очень рад, помечая особенно пышные кустики. Они не заметили, как покинули свой район и плавно двинулись вперёд вдоль реки Хан. Спокойный, плавный пейзаж резко сменился, чем привлёк внимание Кима. — Гуки, кажется, мы заблудились. Их окружали массивные высотки, где-то далеко гудели машины, а на большом экране рекламного щита девушка рассказывала о новой чудо-косметике. — Это же новый спальный район! – воскликнул Гук осмотревшись. — Не понимаю причину твоей радости. – нахмурился Тэхён. — Подожди минутку. – Чон достал телефон и принялся набирать кому-то смс. — Нужно найти супермаркет. – сказал он. — Не понял. — Мы идём в гости к хёнам. – улыбнулся Чонгук. — Вон в том доме на двадцать пятом этаже их квартира. — Откуда ты знаешь? – Тэхён недовольно глянул на младшего. Его немного задевал от факт, что Чонгук знает где живут Кимы, ведь они старались держать в секрете место их совместного проживания. — Не буду приставать с расспросами, но позже ты мне всё расскажешь. — Конечно. – ответил Гук. — Ну что, в магазин? Намджун очень придирчиво выбирал фильм, учитывая свои и вкусы Джина. — Милый, помоги пожалуйста. – послышался голос Сокджина. Джун немного оторопел зайдя на кухню. Его взору предстали кучи мисочек с закусками, тушёное мясо, много кимчи, маринованная редька, а на плите закипал бульон для рамёна. — Эм, я думал попкорна будет достаточно. – пропыхтел Намджун принимая поднос с дымящимся мясом, шагая в сторону комнаты. — Мы ждём гостей. – спокойным тоном заявил Джин. — Не будем же мы их попкорном угощать. — Что? Кого? – Джун с округлёнными глазами совсем перестал быть похож на корейца. — Джини, скажи что это шутка. А как же выходной? Когда ещё мы сможем побыть вдвоём? Сокджин молча протянул свой телефон и показал переписку с Чонгуком. Сигнал домофона оповестил, что кто-то очень хочет обрадовать их своим присутствием. — О! А вот и наши малыши. – Джин на правах хозяина открыл дверь, и встретился с двумя парами глаз, выглядывающих из под чёрных кепок и такого же цвета масок. — Вы бы ещё балаклавы нацепили, – улыбнулся старший Ким. — А охранника почему в чёрное не нарядили? Привет, лохматый! – он присел на корточки и погладил Ёнтана, от чего тот одобрительно тявкнул. — Привет хён. Мы не помешали? – Чонгук осторожно переступал порог. — Вообще-то… – выплыл из комнаты Намджун. — Не помешали! – зыркнул на него Джин. — Проходите. Они уселись на подушках за небольшим журнальным столиком, заставленным кучей закусок. Ёнтан нежился на коленях хозяина. Тэхёну было неловко. Само присутствие в квартире Кимов – как в запретной, красной комнате из нашумевшего фильма, было одновременно и будоражащим и пугающим. — Хён, ты прости если мы не во время. Я, правда, пытался уговорить Гуки не мешать вам, но он упёрся, а мы ещё и с Тани… – тараторил Тэхён. Несмотря на свою беспечность и непосредственность, Ким Тэхён был очень чувствительным. Он всегда очень трепетно относился к старшим Кимам. Их отношения были для него в какой-то степени примером и опорой, и когда Сокджин нелицеприятно отозвался о их с Чонгуком отношениях, не поддержал, а наоборот пытался отговорить, Тэхён был очень расстроен и обижен. Для него поддержка от Сокджина, которую он тогда не получил, была очень важна. И сейчас Тэхёну было очень неловко и страшно, а ещё немного стыдно. — Стой, Тэ! Остановись! – Джин поднял ладонь вверх, показывая негласный знак стоп. — Я знаю, что ты всё ещё обижаешься на меня, и у тебя есть на это причины, но – Джин внимательно осмотрел всех присутствующих. — Я действительно был против и дело здесь не в группе, репутации или потере популярности. Дело в вас. – Тэхён и Чонгук переглянулись. — Я просто не хочу ещё одного разбитого сердца, а может и не одного. Думаю, вы знаете кто именно послужил причиной моих опасений. Тэхён, – Джин обратился к нему, взяв за руку. — Я вижу, что зря переживал. Вижу твои счастливые глаза. Прости меня за мои слова и предрассудки. Иди, обними мамочку-Сокджин-и. Тэхён потянулся к Джину, чтобы уткнуться в его грудь и обхватить руками широкие плечи. Сокджин чувствовал, что Тэхён улыбается. — Спасибо, Джин-хён. – шепнул младший Ким. Он смахнул одинокую слезу. — Будь счастлив, малыш. Крепкие объятия прервал смачный хруст. Все уставились на Чонгука. — Что? – спросил с набитым ртом Чон. — Как ты можешь в такой момент есть? – спросил Тэхён обиженно. — А что? Я голодный! Внезапный смех обрушился на небольшую комнату, пугая мохнатого, четырёхлапого члена компании. — Намджуни, эти дети доведу меня до преждевременных морщин. – заикаясь от смеха, сказал Джин. — Кстати, кто-нибудь сегодня собирался к Хоби, ну или хотя бы писал? – спросил Намджун поборов смех резко вспоминая о друге. Все резко затихли. Осознание, что они забыли про друга, словно кирпич упало на голову. — Эм, мы эээ… ну мы. – начал Чонгук. — Ну в общем… — Не продолжай. – ответил Джин. — По вашим красноречивым переглядкам всё понятно. – Тэхён опустил взгляд и уткнулся носом в плечо Чонгука. — Мы тоже, знаете ли, устроили доброе утро. – улыбнулся Джин. — Джини! – возмутился Намджун. — Намджуни, не будь ханжой! Мы даже можем дать малышам парочку советов. – Намджун закатил глаза, Чонгук поперхнулся пиццей, а Ёнтан, как будто всё понимает, прикрыл лапками глаза. — Предлагаю собрать всё, что приготовил Джин-хён, и поехать к Хосок-хёну. – сказал Тэхён. — Согласен. Тем более, ему полезна домашняя еда. – поддержал своего парня Чонгук. — Принимается, но для начала предлагаю кое-кому позвонить. – отозвался Джин.

***

На другом конце Сеула, в небольшой квартире, двое неспокойно начинали своё утро. — Юнги-я. – пролепетал сквозь сон Чимин. — Я рядом, Чимин-и. Всё хорошо. Пак, услышав нужный голос, свернулся клубочком, уткнулся носом в шею, лежащего рядом старшего, и провалился в сон. Юнги постарался устранить все внешние раздражители, и максимально успокоить сопящее под боком чудо. Выходной. Как много в этом слове, и как мало для них двоих. Успеть снова привыкнуть друг к другу, но уже по-другому, по-особенному, с новой теплотой и нежностью. Сменить обиды на прощение, предательство на верность, ненависть на любовь. До этого совместного утра, ребята прошли не одну дорогу испытаний, а последние несколько часов были настоящей пыткой для обоих.

Flashback (начало)

Поцелуй вышел долгим и тягучим. Юнги не мог оторваться от губ младшего. Словно они создавались именно для поцелуев, поцелуев с Мин Юнги. Чимин был осторожен, и напряжён. Его губы двигались медленно, едва касаясь чужих. Он не смел даже углубить поцелуй, так сильно боялся. Пак совсем потерялся в эмоциях, и не сразу понял что плачет. Почувствовав соль на губах, Юнги отстранился. — Прости. – вырвалось из уст Чимина. Не успел Юнги ответить, как уже стоял один, сжимая в руках атласную ткань ленты смотря на своё отражение. Чимин сбежал. Было слишком. Слишком больно и мучительно сладко. Колени подкашивались, а в горле саднило от слёз. Хотелось кричать. Сам не зная почему, Чимин хотел кричать, плакать, а потом окончательно потерять все слова и эмоции, превратиться в статую, чтобы навсегда остаться куском застывшей глины. Не чувствуя ног, Чимин перебирал этажи пока не остановился у дверей отдельной душевой для сотрудников офиса. Он частенько там прятался, и сейчас – это самое подходящее место для укрытия. Пак осторожно пробрался в одну из душевых кабинок, закрыл полупрозрачные дверцы и, обхватив руками согнутые коленки, попытался успокоить колотящееся сердце. Лучше бы это было сном. Очередным прекрасным, грустным сном. Поцелуй… короткий и всегда не смелый во сне, и нежный, тёплый на яву…Чимин обхватил голову руками. Нет! Нет! Нет! Ну зачем? Зачем, Юнги? Я ведь только начал привыкать. Привыкать к жизни без тебя. Чимин на автомате повернул кран, и сверху шумными потоками полилась холодная вода, смывая чужие слёзы. Юнги бегал по зданию офиса в поисках Чимина уже несколько минут. Пару раз выглянув на парковку убедился, что его машина всё ещё на месте, а значит владелец не покидал территорию. Ну что, что опять я сделал не так? Чем заставил его плакать? Боже, какой же ты мудак, Мин Юнги! Я напугал его? Был слишком резким? Несдержанным? — Чимин-а! – услышав шум льющейся воды, Юнги решил заглянуть в душевую. Была ни была! Это было последнее место, где он мог найти сбежавшего парня, ибо уже прошерстил всё здание. — Чимин? – Юнги подошёл ближе к кабинке, где всё сильнее слышался шум льющейся воды. — Пак Чимин, я сейчас открою дверь! – Мин не боялся нарваться на кого-то из сотрудников, если бы кто-то из них решил освежиться. Он убедил себя что ему обязательно ответили, если бы в душе был кто-то другой. — Чимин-и… Открыв дверцы, Юнги увидел насквозь промокшего парня. Он протянул ладонь, чтобы перекрыть кран, и зашипел от ледяных струй, что со всей прытью обрушились на него. — Мини. – низкий голос раздался совсем рядом с макушкой Чимина. – Ну зачем? О чём ты думал? – Юнги присел на корточки напротив парня и, коснувшись его подбородка, чуть приподнял голову. — Неужели, я настолько тебе противен? Карие глаза, забитые слезами, уставились на человека напротив. Чимин хотел смотреть с вызовом, яростью, льдом. Но получалось лишь устало, печально, с тоненькой ниточкой нежности. Он слаб. Как же он слаб перед Юнги, а ещё он дрожит, только теперь уже не знает от чего – от, касающихся его плеч, сильных рук, или от ледяной воды. — Чимин-и, хороший мой. Прости, прости меня. – Юнги касался холодной кожи горячими губами. Ладошки, скулы, губы, лоб – всё было покрыто поцелуями, а Чимин и не знал, не понимал, что ответить на этот чужой поток нежности. Юнги попытался поднять Чимина на ноги, но промокшая насквозь толстовка и джинсы парня усложняли процесс. Тогда он быстро раздел его до нижнего белья, подхватил под бёдра и, накинув на спину полотенце, понёс прочь от холодного источника. Чимин безвольной куклой был прижат к груди старшего. Руки обхватили шею, голова покоилась на плече. Ледяной душ сменился на тепло чужих рук, лёгкий ворс полотенца, что накрывало спину, и мягкую ткань толстовки, пропитанную сладким, горьковато-нежным ароматом. Так пахло тепло. Так пах Мин Юнги. — Давай мой хороший, ещё чуть-чуть. – Большая миска с куриным бульоном была уже наполовину пуста, но Юнги не унимался. — Пожалуйста, Чимин-и. Тебе нужно хорошо покушать. — Хён, я больше не могу. – Чимин засыпал на ходу. — Я лопну! — Тогда, я соберу тебя по кусочкам. – отозвался Мин. Спасибо, что собираешь меня снова по кусочкам. Чимин полулежал на кровати, укутанный в тёплое одеяло и плед. Юнги сидел рядом с миской бульона и кормил младшего с ложечки. Дорога до дома Чимина казалась бесконечной. Такси ехало медленно, собирая по пути всё светофоры. Юнги решил, что им лучше ехать на самой неприметной машине, а признаться честно, просто не хотел выпускать младшего из объятий. Он так и держал его на руках всю дорогу, согревая своим теплом. Дома Юнги приготовил Чимину горячую ванну, а пока тот согревался, сварил куриный бульон, и расстелил постель. — Я наелся. – с серьёзным видом произнёс Пак. — Тогда постарайся заснуть. – ласково ответил Юнги, нежно поглаживая ножки Чимина, что покоились на его бёдрах. — Ты останешься со мной? – спросил Чимин опуская взгляд. Ему ещё трудно было смотреть Юнги в глаза, как раньше. — Если ты этого хочешь. – ответил Мин. Чимин осторожно положил свою маленькую ладошку поверх большой, сильной ладони Юнги. Одно касание значило больше непроизнесённых слов. Лежать рядом, но уже в нужной, правильной близости. По крупицам собирать чужое дыхание, и запоминать каждую чёрточку тела, каждый контур, что с приходом темноты становится только мягче и плавнее. Напряжение сдаёт свои позиции, уступая место доверию и нежности. У них ещё всё впереди, они ещё всё успеют. Покой был недолгим. Юнги едва провалился в сон, как услышал чужое сбитое дыхание, и метания по кровати. У Чимина был жар, его лихорадило, а высокая температура говорила о том, что он всё таки простудился. Паника накрыла с головой, но Мин понимал, что он должен действовать быстро, а предаваться мукам совести из-за простуды Чимина, он ещё успеет. Прикроватная тумба в миг наполнилась различными пилюлями, мазями, шипучими напитками. Ночь обещала быть долгой.

Flashback (конец)

Юнги ещё раз посмотрел на Чимина. Аккуратно коснувшись лба губами, по-своему смерил температуру. Младший зашевелился, прижимаясь теснее. — Поспи ещё немного. – шёпотом сказал Юнги, обнимая парня крепче. — Сегодня у нас выходной. — Спасибо. – совсем тихо произнёс Чимин. — Тебе спасибо, мой маленький. – у самого уха прошептал Юнги, поцеловав Чимина в висок. Трель телефонного звонка вывела Юнги из сна, в который он провалился следом за Чимином. Мелодия была незнакомой, а значит это не его телефон, подумал он сквозь сон. Обняв Чимина поперёк талии, и уткнувшись носом в складочки шеи, Юнги со спокойной совестью проигнорировал звонок и блаженно прикрыл глаза. — Да кто там такой настойчивый. – буркнул Мин, нащупывая телефон на тумбе. — Сокджин, ну конечно, кто же ещё. Он осторожно провёл пальцем по экрану, включая видео-звонок. На минуту Юнги ощутил укол дежавю. Всё это уже было. Почти несколько месяцев назад. Он также отвечал на звонок на телефоне младшего, и также как тогда ребята что-то кричали, а Чимин спал рядом... Только теперь всё иначе. Теперь Юнги не уйдёт, даже если Чимин попросит, он всё равно будет рядом. — Чимин-а!!! – сразу несколько голосов кричали на перебой. Юнги поднёс палец ко рту, показывая быть тише. — Чимин? – Тэхён забрал себе телефон. — Ты как-то странно выглядишь. — Он спит, идиот! – шепнул Юнги, переводя телефон в сторону сладко спящего парня. — Что ты там делаешь? – Сокджин возмущённо пыхтел. — Мин Юнги, если ты обидел моего цыплёночка, я убью тебя! — Мамочка-Сокджин-и переживает? – ухмыльнулся Мин. — А тебе идёт, настоящая мама семейства! – Юнги указал на розовую повязочку на голове Джина. — Шуга, серьёзно. Зачем ты там? – задал вопрос Намджун. — Нам стоит волноваться? — Вы можете не орать? – задал встречный вопрос Юнги. — Дайте нам пару часов, хорошо? — Мы планировали поехать к Хоби, вы с нами? – спросил Тэхён, решив что закончить сейчас разговор будет самым правильным решением, но и причину своего звонка озвучить стоит. — В течении дня, я думаю, мы выберемся. – подумав немного ответил Мин. — И да, мелкий, – Юнги обратился к Чонгуку. — Спасибо. – он подмигнул и завершил вызов. — Юнги? – Чимин осторожно начал водить ладошкой сзади себя, пока его руку не перехватила сильная, тёплая ладонь, чтобы обнять за талию и прижать к себе. — Я рядом, солнышко. Засыпай.

***

— Кто-нибудь, что-нибудь понял? – спросил Сокджин, переводя взгляд с телефона на ребят. — Думаю, мы всё узнаем в течении дня. – озвучил услышанное, секундой ранее, Намджун. — Я переживаю. – начал тараторить Джин. — А вдруг… а если… а может? — Джин-хён, может не стоит так волноваться? – Чонгук заботливо кормил Ёнтана кусочками тушёного мяса. — Им вроде как хорошо, да и Юнги-хён вообще-то просил меня вчера заманить Чиму в танцкласс, может они там… — Чонгук-и, это правда? Значит ты специально придумал эту историю с кошельком? – Тэхён отобрал у него из рук кусочек мяса. — И вообще, Тани нельзя столько. Мы только недавно вылечили его желудок. Он на диете, если ты забыл! Тэхён был возмущён. Нет, не так. Он был зол. Решалась судьба его лучшего друга, брата, а за его спиной творят такое… Вступают в сговор, ничего ему не сказав. Придумывают нелепые истории. А вдруг с Чимином бы что-то случилось? Он ведь такой доверчивый, наивный. А от того, что Тэхён знает о чувствах Чимина к Юнги, легче не становилось, от слова совсем. — Тэхён-и, я… – начал Чонгук. — Чон Чонгук! Значит это твоих рук дело? – вспыхнул Джин, срывая с головы повязку. — Я немедленно еду к Чимину! — Я с тобой, хён. – вскочил с места Тэхён. — Эй, вы чего? – Чонгук уставился на ребят. — Что я такого сделал то? — Он ещё спрашивает! – крикнул Джин из кухни, собирая еду по контейнерам. — Хён, предлагаю устроить ему молчанку! – Тэхён направился в след за Джином. — Намджуни, к Хоби заедем на обратном пути. – Ким старший уже суетился у большого шкафа с вещами. — Сначала к Чимину. Сердце моё не на месте. — Ребят, вы чего? –Чонгук в растерянности переводил взгляд от одного у другому. — Хён ведь сказал, что всё хорошо, и они приедут к Хоби. — Намджун, вразуми этого ребёнка! – обратился Джин к своему парню. — Ты ведь должен понимать! На самом деле, глубоко в душе Джин, когда увидел Юнги рядом с Чимином, запищал маленьким мышонком от восторга, но потом этот писк сменился на тревожный сигнал компьютерной игры Silent Hill, не предвещающий ничего хорошего. Он переживал и не скрывал этого. Он боялся за Чимина. Он видел, как тот был сломлен, разбит. Принял самое тяжёлое решение в жизни – покинуть группу, только бы больше не мучиться. Но с недавнего времени, он также знал о чувствах Юнги, и легче от этого не становилось. Зная характер Шуги, стоило ожидать чего-то из ряда вон выходящего, и показательное выступление, которое Юнги устроил по телефону, доверия не вызывает. Вдруг Чимин в заложниках, а этот музыкальный гений корейского разлива его чем-нибудь опоил, и тот крепко спит? Самые бредовые мыли лезли в голову Джина из-за банальной тревоги. Он просто очень, очень переживал. — Намджуни, ну что ты молчишь? – Джин уже выходил из себя. — Всё это конечно очень неожиданно, но вы не думали, что это происходит вовремя? – Джин застыл, сжимая в руках рубашку, Тэхён отложил телефон, а Чонгук уставился на Намджуна испуганным взглядом. — Это им сейчас очень нужно. Ты как никто занешь это, Джини.

***

— Хосок-и! – в палату влетел растрёпанный Хён Щик. — Ой! Прошу прощения, Хосок-ним. – Хён Щик поклонился, а когда поднял голову, то отчётливо было видно, что кончики его ушей заалели. Если бы Хоби мог произнести хоть одно чёртово слово… Да хоть один звук… Как же ему сейчас хотелось закричать! Хёни… Наконец-то он вернулся. Теперь всё будет хорошо. Теперь даже боль, что была постоянным его спутником, не будет казаться такой явной. И не какой он ему не Хосок-ним. Ну что за формальности? — Вы не представляете что со мной сегодня произошло. – начал Хён Щик, садясь на стул рядом с Хоби. — Мой Акира угодил лапой прямо в кактус. – он начал осматривать свежие бинты, которые перетягивали руки и ноги Хоби. — Пришлось с самого утра везти его в клинику. Достали целую гору колючек, а лапу пришлось перебинтовать и вколоть обезболивающие. Хоби внимательно слушал Хён Щика, и старался запоминать каждое слово. У него есть собака. Акира. Какое красиво имя. А ещё у него есть кактус… Так вот почему ему пришлось терпеть этого Ушика. Хёни заботился о своём пёсике, поэтому пропустил его утреннюю перевязку. Хосок расплылся в довольной улыбке. Его никто не бросал, и никто про него не забыл, просто… Просто он очень устал, и надумал себе лишнего. Когда же вернётся голос? Ему так хочется расспросить Хёни о его собаке, а ещё какие фильмы он любит, что читает, куда ходит с друзьями и почему выбрал профессию связанную с медициной? Хоби очень хотелось узнать этого человека ближе. А ещё ему очень хотелось, чтобы его ещё раз назвали Хосок-и. — Кажется, здесь слишком туго. – сказал Хён Щик, развязывая хрустящий бинт на правой ноге Хоби. — Кто заменял меня? Только не говорите, что Ушик. Ах если бы Хосок мог, он бы накатал целую депешу на этого Ушика, что заставил его пройти все девять кругов ада. Нога, что находилась в крепком капкане белых, тугих бинтов, легкой рукой Хён Щика, была освобождена и запульсировала от резкой перемены давления. — И конечно же не правильно зафиксировал. – нахмурился Хён Щик. — Боже, зачем так затягивать, неужели не видит, что человеку больно. Я сейчас всё исправлю, потерпите пожалуйста. Ловкими движениями, Хён Щик начал перебинтовывать сначала одну ногу, аккуратно касаясь чувствительной кожи, затем перешёл к следующей. Чувствуя лёгкие микро импульсы от точечных касаний, Хоби непроизвольно поджимал пальчики на ногах, прикрывая глаза от удовольствия. Никогда бы не подумал, что столь болезненная процедура может быть такой приятной. А может, дело не в том как, а кто именно это делает? — Знаете, мой Акира сейчас чем-то напоминает вас. – сказал Хён Щик, завязывая аккуратный узелок одного из бинтов. Хоби с немым вопросом уставился на медбрата. — Он также болен. У него точно также перевязана лапка, и ещё, – Хён Щик посмотрел на Хосока в упор. — Ещё он также не может говорить, но его глаза умеют говорить гораздо красноречивее многих, также как и… Простите, если обидел. — Всё валяешься!? – раздался чей-то громкий голос. — Хоообииии! – горланил Чонгук. — Твой корейский ресторан на выезде уже здесь. – улыбнулся Джин, проходя с двумя большими пакетами в палату. — Не хотите оплатить доставку? — Мы явно помешали. Хобушка медитирует. – вставил Намджун. — Видите как глаза закатил. — Я вас оставлю. – чувствуя себя лишним, сказал Хён Щик. — Нужно проверить как там Акира. Он поднялся с места и уже направился в сторону выхода, как неожиданно врезался в, стоявшего на его пути, Сокджина. — Никто не выйдет из палаты, пока не попробует мою стряпню. – громогласно объявил он. — Намджуни, баррикадируй дверь! — Хён, может не стоит? – робко спросил Чимин. Он цеплялся за ладошку, стоявшего рядом, Юнги. Как и обещал старший, они также приехали навестить Хоби. Никто не задавал вопросов, но Чимин всё равно чувствовал внимательные взгляды, и лёгкое напряжение. Было неловко, и стыдно, как будто сейчас ему предстоит оправдываться за своё плохое поведение. Юнги же наоборот был спокоен и очень много улыбался. Чимин чувствовал его уверенность, и старался расслабиться. Он ещё сам не до конца понимал, что между ними сейчас, но их лёгкие, как будто случайные, касания друг друга больше не вызывали внутри чувство боли и страха. — Садись рядом с молчуном, Мини. – шепнул на ухо Чимину Юнги. — Будешь уплетать за обе щёки. Слушайся мамочку-Сокджин-и. – он подтолкнул его к стулу на котором только что сидел Хён Щик. Ребята начали раскладывать контейнеры с едой, пододвигать стулья. Чонгук уселся на кровать ближе к Хосоку. Юнги сел рядом с Чимином, укладывая подбородок на его плечо. Джин суетился проверяя всё ли они взяли, одновременно отчитывая Намджуна за то, что тот умудрился как-то сломать пластиковый контейнер. Чонгук интересовался можно ли ему разрисовать один из гипсов Хоби. Тэхён переживал, что пришлось оставить Ёнтана в специальной комнате для животных, так как в палату с ними строго запрещено. — Вы что правда собрались уходить? – Джин обратился к Хён Щику, который одной ногой уже покинул палату. — Намджуни, я же просил закрыть дверь! Нет, ну что за человек? Значит сломать посуду мы можем, а закрыть дверь нет. – он посмотрел на Хоби и улыбнулся. — Не удивлюсь, если он и тут что-то сломает. Кто-нибудь свяжите руки этому мистеру отойди и не трогай! Намджун, опустив взгляд прошёл к свободному стулу и плюхнулся на него, громко вздыхая. — Не вздыхай так, а то вдруг стёкла треснут. – засмеялся Юнги. — Простите нас. – обратился Джин к Хён Щику. — Останьтесь пожалуйста. Составьте нам компанию. Мы бываем адекватными. – улыбнулся он. — А такой говядины вы точно ни разу не пробовали. Уверяю, вас. Мы видим, как вы заботитесь о нашем Хоби, и сказать просто спасибо будет мало. Мы очень просим вас остаться с нами. Хён Щик глядя на толпу друзей Хосока тепло улыбнулся. Они были такие дружные, настоящие, живые и открытые. А приглашение остаться с ними, провести время было таким заманчивым, и в то же время трепетным. Признаться честно, ему очень хотелось провести подольше времени с Хоби, не ограничиваясь лишь дежурными фразами, и обязательными посещениями как медбрат к пациенту, а сделать это в общей компании будет куда как проще без лишнего чувства неловкости. — Чон Чонгук прекрати нажимать на кнопки, мелкий ты доктор Хаус! – возмущённо крикнул Джин, оттягивая любопытного младшего от дорого, больничного оборудования. — Вижу, мне всё таки нужно остаться. – смущённо произнёс Хён Щик. — Эй, оставь мясо! – Юнги выхватил из рук Чонгука контейнер с говядиной. – Кусочек? – он протянул небольшой кусок мяса ближе к пухлым губам Чимина, заставляя того краснеть и смущаться. — Хён, может лучше Хоби? – робко спросил Чимин. Ему было очень неловко от пристальных взглядов и внезапно наступившей тишины. — Ты ведь, – он чуть замялся. – Ты уже накормил меня. Чонгук, не сдерживая эмоций громко присвистнул, Тэхён уставился в немом шоке, перебирая губами лишь одному Чимину понятное "Мы ещё поговорим об этом". Хён Щик любопытно наблюдал за немой сценой и их главными героями. — Что? – возмутился Юнги. — У Хоса тут четырёхразовое питание. Мини, пожалуйста. – он снова обратился к Чимину, ласковым взглядом упрашивая того съесть хоть кусочек. Затаив дыхание, семь человек, включая Хён Щика, наблюдали как Чимин осторожно разомкнул губы, захватывая ими маленький кусочек мяса, вздрагивая от невесомых касаний чужих пальцев, что аккуратно провели мягкую дорожку по каждой складочке, не отказывая себе в этом удовольствии. Кажется, смущение настигло всех. Чимин покраснел. Тэхён поближе прижался к Чонгуку, желая почувствовать тепло любимого человека, как будто смотрел слезливую мелодраму, где главные герои наконец-то поцеловались. Хён Щик был немного смущён проявлением такой открытости и нежности, но это было настолько по-настоящему, что он невольно закусил губу, переводя взгляд на Хосока. Юнги в открытую наслаждался моментом, мурча внутри довольным котом, теснее прижимаясь к Чимину. Намджун просто улыбался, как всегда сохраняя спокойствие и выдержку. — А теперь, когда вы закончили. – громко вздохнул Сокджин, привлекая к себе внимание. — Может дадите возможность всем остальным насладиться моими кулинарными шедеврами? Сокджин, конечно, был рад такой резкой перемене во взаимоотношениях ребят, но переживать за Чимина он меньше не стал. Он будет приглядывать за Юнги, и если нужно, первым броситься на защиту своего цыплёночка. — Хосок-хён, нам так не хватает твоего заразительного смеха сейчас. – сказал Тэхён с грустными нотками, поглядывая на старшего Чона, а тот… Хоби просто был счастлив. Счастлив видеть всех ребят в сборе. Их привычные шутки, переглядки, подколы и хорошее настроение. Счастлив, видя перемены между Юнги и Чимином, искренне радуясь за ребят. Счастлив, что Хёни наконец-то рядом с ним, а ещё что парни уговорили его остаться. Он просто счастлив, и его переполняют непередаваемые эмоции. Передавая по кругу маленькую бутылочку соджу, ребята отпивали из неё, за исключением Хосока и Хён Щика, и весело обсуждали последние новости. Сегодня всё было идеально. Родные и близкие рядом. Прекрасный день, который каждый встретил по-особенному. — Ой! – раздалось со стороны Намджуна. – Оно само, я не специально. – растерянно пробормотал он удерживая в руках пару стёклышек от бутылки. — Ну и чем ты на этот раз? – спросил заливаясь от смеха Юнги. — Ногтем? Зубом? Взглядом? — Я просто крепко сжал бутылку. – начал оправдываться Джун. — Я сейчас всё уберу. — Ким Намджун! А ну сядь, иначе ты будешь лежать с Хоби в соседней палате. – закипал Джин. Странный полусмех–полухрип зазвучал совсем неожиданно. Все мгновенно уставились на Хосока, который улыбался со слезами на глазах. — Хосок-хён, ты в порядке? – Чимин схватил его за руку. — Может позвать врача? — Люблю вас, идиоты. – прохрипел Хоби, глотая непрекращающиеся слёзы.