Сказки реальности

Князев лежит на спине и смотрит в потолок. По нему гуляют черти, оборотни и шут в дурацком костюме. Сам выдумал - сам и виноват, такими они и являются. Порой задается вопросом, сочиняй он сказки про феечек и волшебный лес, было бы легче? Фантазия у Андрея была богатая с детства. Его называли одаренным мальчиком - пишет стихи, рисует, поет, даже играть на гитаре пытается. Немного отвлекается на уроках, но гениям простительно - главное, чтобы родители были понимающими. Тем более, что по русскому языку и литературе Андрюша таскал только пятерки. Только вот к восемнадцати годам стало понятно, что от родословной парень унаследовал не только способности к творчеству, но и расстройство шизофренического спектра. С каждым годом существа в голове становились все детальнее, обрастали плотью, являлись во снах, разговаривали, шевелились в подсознании. Пока однажды Андрей не увидел вкатывающуюся в класс отрубленную голову. В ужасе застыл, убедился, что никто в панике не вскакивает и видит это нелицеприятное зрелище только он. Нет, Князев не закричал и впал в панику, ведь видел эти картины в своем разуме и раньше, пускай настолько реальными они не были. Потом стало хуже. Парень не высыпался, мучаясь кошмарами, стал хуже учиться и меньше разговаривать. Страшнее всего было не отличать реальность от сна. Существа являлись и там, и там, по ним ориентироваться было невозможно. Чаще всего Андрей просто пытался вспомнить точную хронологию своих действий до конкретного момента. Это помогало. Если помнил все в точности, вспоминал число, день недели, время и вчерашний день - можно утверждать, что находишься наяву. Если в голове все путается, надо бы проснуться. И он рассказал родителям. Под ехидный смех шута: "Кого-то упекут в психушку, кто-то совсем ку-ку!". Родители правда нашли для него неплохую для России больницу. Чтобы обращались хоть по-человечески. Андрей не противился, ради этого и рассказал родителям, понимал, что дальше будет только хуже. Теперь лежал в ночи, следя за вялыми выдуманными фигурами. Таблетки помогали, от них становилось легче. Князев перевел взгляд на кровать рядом. Его подселили к ровеснику, правда, не шизофренику. Горшок, как он сам представился, болел чем-то вроде перепадов настроения. Пока Андрей не особо понимал, почему сосед вообще здесь находится и зачем его лечить. Ну, шабутной, сумбурный, идейный парень, мало ли таких. Еле уснул, буйствовал, что отбой здесь слишком рано и он еще не нагулялся. В итоге отрубился раньше и сейчас мирно сопит в стенку. Правда, есть вероятность резкого подъёма с рассветом и желание поднять своего соседа оранием песен собственного сочинения. Может, его за это и упекли? Всем в доме спать по утрам мешал? Андрей фыркнул и вспомнил, как пытался вытащить из соседа немного информации о себе. - Ну да это, хрень со мной какая-то происходит, хотя не знаю, это матушка перенервничала. Говорит, перележи здесь, типа, лучше будет. А здесь скукотища, жесть. Петь не дают, бегать нельзя, ни выпить, ни покурить, е-мое. Эт ж не жизнь для человека, свобода-то где? Вместо ответа новый знакомый выдал сей трактат и потом перешел на излюбленную тему свободы и анархии. Поэтому Андрей бросил бессмысленные попытки и просто наслаждался говорливой компанией. Тем более, что Горшку очень понравилось слушать про его выдуманный мир. - Че, реально видишь их прям? - Миха округлял глаза и оглядывался по сторонам, будто сам мог разглядеть рожденные шизофренией образы. - Угу, еще и слышу, - Андрей угрюмо кивает головой. Ему достался джекпот - и слуховые, и зрительные галлюцинации. Он знает, что девушка из соседней палаты только слышит голоса и иногда отвечает им вслух. Он со своими тестировал тактику игнорирования "может оно само уйдет, если не обращать внимания". - Прям бошку отрезанную видишь?? - на Горшка уже находил азарт, кажется, он даже завидовал живописным картинам, скрытых от глаз других. - И не только её. И лесника с ружьем, и вампиршу, и ведьму, да много кто есть. Кого-то чаще, кого-то реже. - Да ты ж целый мир создал! И он с тобой общается, так это, может ты типа как портал в другую вселенную? Ну там с духами, понимаешь, да? - в глазах соседа горящий интерес, будто видит перед собой божество, а не замученного парня в домашней футболке. Андрей смеялся, щедро и от души. Безумные теории Горшка поражали и веселили. Становилось легче принимать болезнь - надо же, кто-то способен смотреть на него не как на больного, а восхищаться, будто это суперспособность. Миха просил рассказывать, и он говорил. Указывал на детали, пародировал голоса, декларировал стихи. - Князь, а прям щас сочинишь новое что-нибудь? Сходу. Князев замолкает и опускает глаза. - Не могу, Мих. От таблеток голова не варит. Сплю лучше, голоса тише и вижу тварей редко, но сочинять не могу, не идет, - произносит тихо и почти обереченно. Боится, что с болезнью от лечения уйдет и способность к творчеству. Руки, наверное, по мышечной памяти будут помнить, как рисовать. А вот мысленное окно в "другой мир" захлопнется. - Да и не пей ты эти таблетки! Пичкуют нас не пойми чем, - сосед демонстративно фыркает. И тут до Андрея доходит. - Ты не пьешь свои лекарства? - Ну, когда удается, да, прячу и выплевываю, - Горшок проводит языком по имеющимся зубам, - они же, е-мое, думать мешают. Да не ссы, я ж ради матушки тут поваляюсь немного и уйду скоро, как она успокоится. Андрей и не беспокоился, потому что кроме гиперактивности и навязчивости в Горшке его ничего не отвлекало. До одного утра. В палате было подозрительно тихо. Никто не будил его воплем, не тряс за плечи и не начинал приставать, пока все остальные еще спали. Князеву вообще сначала показалось, что в помещении он находится один. Нет, Миха все-таки здесь. Спит, повернувшись к стене и завернувшись в одеяло с головой. Андрей зевает, наслаждаясь тишиной, трет глаза и зовет Миху, сочиняя на ходу какую-то шутку про подъем. Сосед не просыпается, и Князев думает, что это отличный повод отомстить за все ранние пробуждения. - Горшок, пора вставать! - рывком срывает одеяло с головы и тормошит тому волосы. - Блять, отъебись, - Миха внезапно огрызается, не поворачивая лица. - Значит как меня будить - нормально, а как ты решишь поспать подольше - так отъебись, - Андрей говорит это шутливо, но сосед не реагирует, - давай, давай, на завтрак собирайся. - Не пойду я никуда, - Горшка еле слышно. - Что значит не пойду? На тебя не похоже. Миха снова не отвечает, и Андрей решает отстать. Он ему, собственно, никто. Хочет морить себя голодом - его право, видимо, новая фишка. Голодная анархическая забастовка ради свободы. Только Горшок не встает и на прием лекарств, а потому в палату заходит медсестра и насильно впихивает тому таблетки, заставляя проглотить. Князь наблюдает за этим жутким зрелищем и не верит, что видит перед собой действительно Горшка - гиперактивного и любопытного соседа, которому и посидеть на одном месте было трудно. Сестра замечает его недоуменный взгляд и бросает только "Не видел таким, да? Биполярка у него" Пазл складывается, биполярное расстройство. Андрей не силен в диагнозах, но перед тем, как попасть в это место, кое-что изучил и имел слабое представление о заболевании. Сел на кровать и направил взгляд на кашляющего соседа. Вместе с ним на Горшка смотрел шут. Миша катался на американских горках. Ментально. Бывали дни и недели, когда его воодушевлению не было границ. Он хватался за все и сразу: собирал ребят на репетиции, искал бары для выступлений, сочинял музыку и грезил о больших концертах. Тогда он забывал о еде и сне, мог не возвращаться домой несколько суток, кочуя от одного знакомого к другому. Все эти люди знали его как Горшка - яркую неординарную личность, способную посвятить разговору об анархии несколько часов. Об иной стороне Михи имели представление только семья и ближайшие друзья из группы - Балу и Поручик. Для остальных он просто внезапно исчезал, чтобы потом настолько же неожиданно явиться вновь, фонтанируя идеями и энергией. Только чем ярче были моменты мании, тем сильнее Миху накрывала депрессия. В особенно тяжелые дни не было сил даже подняться с кровати, и его организм все еще держался только благодаря любви матери. В больницу на реалибитацию попал он тоже благодаря ней. В тот роковой вечер на полу квартиры были кровавые следы, аккурат от ванной до Мишкиной комнаты. Мама бросилась в комнату сына, роняя на ходу сумки и боясь увидеть самое худшее. Но Миша был жив. Лежал на кровати, содрогаясь всем телом. Одеяло было красным от крови - он изрезал себе ноги бритвой, но серьезных ран не было. После этого Татьяна Ивановна поставила вопрос ребром - Мише нужно в больницу, он болен, даже если отец не желает этого признавать. Поэтому сейчас Миша лежал под одеялом, снова вернувшись в депрессивную фазу, а Андрей сидел напротив и совсем не понимал, что ему с этим делать. Хотел бы наплевать, но не мог. Носил еду, от которой Горшенев отказывался. Наблюдал, как каждый день соседа заставляют пить таблетки. Тем временем страшные сказки стали вылезать в границы реальности все чаще. Андрей проснулся среди ночи и увидел фигуру у окна. Сначала он подумал, что это очередной образ, но в следующую секунду понял - Миха. Приложил лоб к прохладному стеклу и стоит. - Мих, ты чего? - Андрей зовет шепотом и приподнимается на локтях. - Херово, Дюх, - сосед коротко выдыхает, а Князев рад хоть какому-то ответу. Встает с кровати и подходит ближе, но не настолько, чтобы спугнуть. - Тебе..больно? Как это ощущается? - Сдохнуть хочется. Нахера жить дальше вообще. Лучше молодым сдохнуть, чем гнить стариком. Я и хотел, да как-то не решился. А это свобода истиная, самому жизнь свою вершить. Андрей задерживает дыхание от внезапной откровенности и не знает, что ответить. Его к суициду никогда не тянуло, наоборот, строил планы, вылечиться хотел, нормальным человеком стать. - Мих, не надо так. Все нормально будет, надо переждать. - Расскажи мне что-нибудь из своего, - Горшок резко меняет тему, и Андрей соглашается. - В кровать только иди, замерзнешь тут. Горшок отлипает от стекла и холодными пальцами берет Князя за запястье. Смотрит задумчиво и ведет к своей кровати. - Ложись со мной, - вроде просит, а вроде ставит ультиматум: только так лягу и буду слушать. Андрей колеблется, но чувствует, что и собственные проснувшиеся кошмары запрячутся, если будет этой ночью не один. И ложится. Залезает под одеяло следом и рассказывает: про корабли викингов, колдуна, разбойников и воров. Погружает в свой мир, насколько хватает уставшего сознания, бормочет на грани сна и яви, незаметно засыпая. Этой ночью его не мучают кошмары, а Миха на следующий день начинает есть. Не разговаривает, но таблетки тоже принимает сам. Андрею все равно тяжело. Книги и прогулки не помогают, без веселого Горшка рядом на разговоры вылазят Шут и Лесник. Он упрямо игнорирует их, стараясь сконцентрироваться на заботе о соседе. Но тревога за него только обостряет чувствительное сознание. Эмоций много и они вылезают красками на невидимом холсте. Он пытается рисовать, выходит агрессивно и расмашисто. Сочинять все еще не получается. Спит все меньше и так хочется залезть под одеяло, прижаться к чужому телу, что Шут моментально это считывает и у него появляется новая тема для злобного смеха. Потом накрывает сильно. Голос Шута всюду и он везде. Звон монет, топот копыт, хлюпанье мокрой земли, из которой вылезают мертвецы. Окружают плотным кольцом и грохочут, грохочут. Потом появляется другой голос, не злобный, обеспокоенный. - Князь, приди в себя, - чужие руки трогают за лицо, тормошат за плечи, - Дюха, Дюха, Дюха, - бормочит и видимо решает, звать врачей или нет. Андрей пытается сконцентрироваться только на этом голосе и руках. - Они же в тебя таблеток напихают, е-мое, оно нам не надо. Не слушай их, на меня смотри, - берет лицо в руки и прикладывает свой лоб к чужому, - тихо, тихо, Дюх. Видения пропадают, даже гребаный шут успокаивается и исчезает. - Спасибо, - Андрей не знает, сколько бы это продолжалось, не переключи Горшок внимание на себя. Такое с ним бывало, но крайне редко, после особенно стрессовых ситуаций. Сейчас скопилась вся тревожность за состояние соседа по палате и вырвалась наружу острым приступом галлюцинаций. - Ну и напугал ты меня, думал все, е-мое, совсем психом станешь, - Миха нервно смеется и смотрит так странно, все еще держа ладони на чужом лице. А потом просто становится еще ближе и легко целует в губы. Коротко и естественно, будто так и должно быть. Андрюхе нравится, он совсем не против. - Ляжешь сегодня со мной? - засыпать одному страшно. Он не хочет продолжения кошмара. Он хочет почувствовать спиной тепло от Михи, пусть тот и будет ворочаться всю ночь, а утром вскочит с рассветом. - Конечно, только такую херню больше не повторяй, - Миха улыбается беззубым ртом. Андрей тоже улыбается. Даже если он будет просто новой манией Михи, даже если потом будет нестерпимо больно переживать депрессию, он будет рядом. Пока так легче и лучше для них обоих.