Без чувств

Сокджин оказывается очень даже приятным парнем. Дружелюбным и неожиданно ласковым по отношению к Юнги. Если б не было известно, что он состоит в отношениях, Чимин подумал бы, будто его чувства не только дружеские, настолько много в нем нежности к другу. У него голос чуть выше, чем привычный мужской, но от того звучит мягко, а не раздражающе. Особенно мягко им звучит: «Юнги~я», — на слух оно кажется сладким, приятно оседающим сахаром на языке. Чимин даже задумывается, почему сам так не обращается, но потом отбрасывает все мысли и пытается вникнуть в суть разговора, что получается слабо. Тяга к красоте оказывает свое влияние. Он постоянно сбивается на любование пухлыми, кажется, даже пухлее его собственных, губами; медовыми небольшими глазами с недлинными, но густыми ресницами; мягкими, будто бы плюшевыми, щеками. Наверное, если бы можно было охарактеризовать его одним словом, Чимин выбрал бы слово «мягко». — Ну, Джин~и, — внезапно тянет, закрываясь ладонями Юнги, — хватит. Чимин моментально приходит в себя, переводит растерянный взгляд с него на Сокджина и обратно, мысленно пытаясь понять, что уже умудрился пропустить. — Чимин~а, ты посмотри на него! — смеется тот. — Не следит за собой совсем, а потом «хватит». Вот ты когда отдыхал вообще? — обращается снова к Юнги. — В воскресенье. — А отпуск? — Не знаю, не помню я. Как я клинику оставлю? — У тебя есть штат работников. — Ну да… — Ну и? — Ну ничего, — Юнги внезапно показывает язык, и Сокджин кидает в него салфетку. Чимин только смог отойти от ласкового обращения, как его тут же шокировало ребяческое поведение Юнги. Тот никогда не вел себя так при нем. — Вот и как с тобой разговаривать? — вздыхает Сокджин. — Ласково и нежно. — Вот уж точно, по-другому с тобой и не выходит, — ворчит, не скрывая улыбки. — Чимин~а, как ты с ним живешь вообще? — Хорошо, хен, — пожимает названный плечами, — он только при тебе такой засранец. Он посмеивается над надувшимся Юнги, быстро целует его в щеку и берет за руку под столом, принимаясь ненавязчиво поглаживать тонкие пальцы. Навязчивое желание подарить ласку и получить ее в ответ вынуждает прильнуть всем собой ближе. Они сегодня виделись только утром, после работы к ним тут же пришел Сокджин, у них не было времени на любимые объятья, поэтому их нехватка становится с каждой секундой все яснее и яснее. Особенно, когда Юнги ведет себя настолько очаровательно. — Спелись? — бурчит тот. А Чимина прилив нежности с головой накрывает, топит в желании сжать в крепких объятьях и зацеловать все лицо. Его плавит от такого Юнги: нежного, игривого и расслабленного, у которого улыбка не сходит с губ, а тихий смех раздается постоянно, каждую минуту. Весь он словно искрится. От него взгляд отвести удается с трудом. Неужели настолько сильно влияние друга? Или это так сказывается длительное общение, позволяющее вести себя непринужденно? Собственно, эти вопросы он и задает Сокджину, когда Юнги отходит в туалет. — Юнги~я в целом очень мягкий человек, — начинает тот, — просто не уверен ни в ком. Все ждет какой-то грубости в ответ. Пугливый, чуть что — сразу в скорлупу прячется. Тут время нужно, подожди немного и еще увидишь, как он может пищать при виде тапочек с котами. Чимин задумывается над его словами, вспоминает первые дни (вечера) после их знакомства и сегодняшние, с удивлением отмечает, что Юнги стал вести себя немного иначе. Над тапочками с котами не пищал, конечно, но зато как-то в магазине едва все мандарины не скупил с такими горящими глазами и улыбкой, какие обычно бывают у ребенка при виде милого щенка. Ему оставалось только так же в ладоши захлопать от предвкушения. Разве можно было предположить такое его поведение в самом начале знакомства? Чимину уже не терпится дождаться момента, когда рядом с ним он станет таким же, как рядом с Сокджином. — Ты только будь осторожен с ним, пожалуйста. Я не знаю, зачем тебе такие отношения, но… — Сокджин обрывается на полуслове одновременно с приходом Юнги. — Так, по тишине слышу, меня обсуждали, — говорит тот с озорной улыбкой. — О чем говорили? — О твоем писке при виде тапочек с котятами, — тут же находится Сокджин, — где они, кстати? — Да. Где? — подбирается Чимин. — Я бы посмотрел на тебя в них. Юнги краснеет, бурчит что-то себе под нос, вызывая смех.

***

Вечером, когда они остаются одни, Юнги сам липнет в объятья, мягко целует в губы несколькими касаниями и прижимает к груди, пока на фоне идет какой-то фильм. Чимин счастливо жмурится от тепла и нежности, льнет к нему плотнее. Соскучился по ласке за день и теперь всеми силами пытается восполнить запасы любви. Его даже не интересует кино, которое Юнги тщательно выбирал для них, читая отзывы на сайте и аннотацию к каждой картине. Все, что интересует, — прохладные ладони на талии и тонкие губы на своих. На границе сознания мелькает мысль о том, что все это только из-за его просьбы, возможно, Юнги вообще не хотел бы сейчас обниматься, предпочел сон. Но она не получает своего развития и остается лишь тенью на фоне любви, укутавшей в плотный кокон. Наверное, ему стоило бы напугаться этих чувств. Все-таки его не любят, лишь поддерживают иллюзию нормальных отношений, а иллюзии имеют свойство рассеиваться. Но комфорт вытесняет страх, заменяет его собой. Ни с кем еще Чимин не чувствовал себя так хорошо.

***

Ему стоило бы поговорить с Юнги на счет Хосока, удостовериться, что у того нет никаких чувств, но он не успел, поэтому сейчас с трудом сдерживает свое бешенство, наблюдая за тем, как его парня пытаются нагло увести практически у него же на глазах. Хосок флиртует с Юнги, делает комплимент его таланту, как ветеринару, приправляя восхвалением внешности. А тот только улыбается смущенно и благодарит, не замечая одного пристального, практически раздевающего, и другого внимательного, полного гнева, взгляда на себе. — Если бы ты согласился со мной на свид… — Если бы ты не обвинил его во лжи, — поправляет Чимин. Юнги переводит удивленный взгляд с него на Хосока и обратно. — Я не обвинял. Просто немного был груб, но уже извинился за тот случай, — пожимает плечами. — И подумал… — Он занят, — холодно перебивает Чимин. Он едва контролирует злость, удерживает ее лишь сжимая плотно кулаки и стискивая челюсть. — Кем? — Мной. Хосок поджимает губы. — Ну хватит вам, — пытается успокоить их Юнги. — Все в порядке. Чимин, он же не сделал ничего такого? Успокойся, все хорошо. Тот шокировано приподнимает брови, но не находит в себе сил возразить, от того лишь выходит из кабинета, бросая напоследок: — Я в машине подожду. Злость клокочет в груди, и он боится, безумно боится сорваться сейчас на Юнги. Наговорить вещей, за которые потом будет стыдно. Ничего не произошло. Все дело только в его мнительности. Ему стоит довериться Юнги, тот бы никогда не позволил себе разбить ему сердце. Ведь так?

***

Ожидание выходит недолгим. Буквально через десять минут в машину садится Юнги. Он вздыхает и бросает робкий взгляд на него. Но Чимин даже не смотрит в его сторону, молча заводит машину и выезжает с парковки. Его вниманием завладевает дорога, полная машин, движущихся с огромной скоростью, и реклама, от которой уголки губ приподнимаются в усмешке, вызванной странными лозунгами. Настроение настолько испорчено, что все светофоры, подчеркивающие давящую тишину, вызывают приливы ненависти и усиливают незатихающую злость. Чимину даже стыдно за такие свои эмоции. Он сам не понимает их природу, но отчетливо осознает, что ему ни в коем случае нельзя устраивать сцену. Она просто-напросто останется непонятой. Ведь, по сути, ничего не произошло. Все разрешилось спокойно и не перешло проведенные черты дозволенного. Юнги весь путь периодически задерживает на нем взгляд, задумчиво глядит на пальцы, барабанящие по рулю, и нервно поджатые губы. Иногда он набирает воздух в легкие так, будто хочет что-то сказать, но за всю дорогу ни слова не произносит. Дома они все так же молчат. Юнги час отмокает в душе. Чимин листает ленту в социальных сетях, особо не задумываясь о том, какую информацию несут в себе посты. Злость прошла, но настроение по-прежнему безнадежно испорчено. Готовить не хочется, есть тоже. Он не отказался бы от бокала виски, чтобы уменьшить давление пустоты на грудь и виски, но его нужно покупать, а идти ради бутылки в магазин — только подтверждать Чонгуку свой алкоголизм. Поэтому остается только смотреть мемчики, пролистывать не вызывающие интерес видео и ждать Юнги из душа, чтобы спросить, чего ему хочется на ужин. Тот выходит через долгие тридцать минут, проходит в спальню и присаживается на кровать рядом с лежащим в телефоне Чимином. — Устал? — спрашивает негромко. В ответ звучит только согласное мычание. — Сделать тебе массаж? — А ты умеешь? — Сокджин как-то по приколу сертификат на курсы по массажу подарил. — Давай тогда. Юнги мягко просит его лечь лицом в подушку, потом достает крем для тела из прикроватной тумбочки и осторожно начинает поглаживать плечи со спиной ребром ладони, вскоре начинает делать это всей рукой, расслабляя. Чимин даже глаза прикрывает от наслаждения, окутавшего его в плотный кокон. Руки, прикасающиеся к нему, нежные, теплые, расслабленные. От них разливается тепло по всему телу. Мягкое давление от разминания плеч вызывает тихий стон, которых становится с каждой минутой все больше и больше от того, как умело и правильно мнет его кожу и мышцы Юнги. Тот лишь усмехается уголком губ в ответ на них и иногда пускает беззлобные смешки. Но Чимин этого не замечает, распластавшись по кровати бесформенной лужей расслабленных мышц. Он лишь дергается от несильного похлопывания между лопаток ладонью и вопросительно мычит, заметив исчезновение рук. — Я пойду приготовлю нам ужин, отдыхай пока, — доносится со стороны в ответ на недоумение. Через пару мгновений его оставляют в полном одиночестве, разрушая тишину лишь звуками с кухни. Приятная нега не дает даже подумать о том, чтобы встать с кровати и помочь в готовке. Она позволяет лишь лежать на кровати и бороться со сном, внезапно навалившимся на него после массажа. Юнги умудрился расслабить и успокоить даже без разговоров — заботой. И Чимин благодарен за это. Выяснять отношения, пока эмоции клокочут в груди, — не лучшая идея, определенно. Хотя после массажа его наполняет такой покой, что уже и непонятно, о чем им нужно поговорить. Об изменах, и почему это плохо? Разговор об этом был. Даже дважды. Раз, когда они обсуждали секс с другими людьми, находясь в отношениях, и раз, когда диалог зашел за измены. Удивительно, но тогда Юнги задавал немного вопросов, казалось, ему было все ясно и понятно. Они тогда лишь обсудили и осудили всех изменщиков, а Чимин рассказал, что тем, кто изменил раз, даже если не нынешней второй половинке, доверять уже опасно. Только в тот момент в лисьих глазах загорелся вопрос. — Разве человек не может ошибиться? — Может, но неясно, будет ли эта ошибка единственная. — Неужели они больше не заслуживают любви? — Ну… тут каждый сам решает, я бы не смог довериться. Впрочем, изменить может и тот, кто не изменял до. Со мной же так и вышло. Поэтому не знаю… Как говорят японцы, невозможно заполучить тигренка, не войдя в логово тигра. Риск в отношениях есть всегда, но если риск постоянно избегать, можно так и не обрести родного человека. И последние его слова поразительно совпадают с ситуацией, в которую ему по воле судьбы довелось попасть. Было ли благоразумно вступать в отношения с тем, кто не любит? Нет. Риск велик. Велика вероятность остаться с разбитым сердцем и обломками надежд. Но глупая наивность и вера в лучшее подталкивает в спину навстречу к риску. Навстречу к маленькому ласковому тигренку.