Какой руной напишем предательство?

      Гермиона нервничала.       Они с Малфоем решили встретиться не в офисе, но она настояла на выборе кафе.       «Кофе & вино» находилось на стыке магловского и магического Лондона, она бывала здесь несколько раз и чувствовала себя увереннее. Ведьма винила себя за то, что тщательно уделила внимание внешнему виду. Сначала долго собиралась, а после еще дольше придавала небрежность образу. Это казалось таким неуместным: ужасные обстоятельства, не тот человек.              «Кому ты врешь, Герм?» — подумала девушка. «Соберись и делай, наконец, свою работу, раз согласилась».              Использование рун тревожило ее, делая ситуацию еще более личной. Хотя куда уж более, ведьма почувствовала жар, щеки заалели. Она до сих пор краснела, как девчонка. Чтобы занять себя и отвлечься, девушка схватила меню и начала его изучать.              — Что же такого написано в меню, что ты слегка возбуждена? — насмешливый голос прозвучал совсем близко. Она не услышала, как Малфой подошел.              — Новозеландское белое сухое. Не могу устоять. — Она заигрывает? «Герм, субординация». — Субординация, Драко, мы говорили об этом, — озвучила девушка последнюю мысль.              — Как скажешь, босс, — парень шутливо поднял руки вверх. Он расстегнул бежевое пальто, осмотрелся в поисках вешалки, не найдя, хмыкнул и небрежно бросил его на соседний стул. Сев напротив девушки, он взял меню в руки.              — Что здесь предлагают?              — Кофе и вино, — голос звучал ровнее. Гермиона мысленно себя похвалила.              — Оу, если добавить в меню книги, жила бы здесь? — его глаза улыбались. Лучики расходились по сторонам от стальных глаз, смягчая их, раньше она любила их считать.              — Исключительно, если добавить хорошую компанию, был бы неплохой уикенд.              Он наклонился к ней с видом заговорщика и, понизив голос, прошептал:              — Моя подойдет? — было непонятно, шутит парень или уже нет. А она слишком затянула с ответом, глядя ему в глаза.       Во всем виноват этот чертов запах, который совсем не изменился за столько лет. Ноты сандала, соленого моря и дорогого табака. Она старалась дышать ртом, но отвлечься получалось из рук вон плохо. Ее спас официант. Драко недовольно выдохнул и выпрямил спину, обратил свое внимание на заказ.              «Гермиона!» — в очередной раз мысленно одернула себя, а вслух проговорила скороговоркой: «Но пошутили — и давай к работе».              Он сглотнул, вернул внимание к ней и тяжело вздохнул.              — Давай: что ты узнала?              — Немного, рапорт из Франции был кратким. Они должны были уведомить местный аврорат, так как ты гражданин магической Великобритании. Пока основное расследование ведется во Франции. Я запросила доступ к материалам дела, так как тебя уже допрашивали. Это может занять несколько дней.              — Понимаю, бюрократия, а что думаешь про письмо?              Гермиона задумчиво крутила кольцо на пальце.       «Не помолвочное», с удовольствием отметил Малфой.       Она подняла на него глаза, по привычке хмуря брови.              — Странно это все. Если рассуждать логически, мы использовали его только на седьмом курсе, а точнее с ноября по май. А это значит, что письмо оставил кто-то из тех, кто учился с нами или преподавал. Можно обратиться к Минерве и составить список тех…              — Я писал тебе на нем несколько лет после Хогвартса. Какой руной напишем боль, Герм? — резко перебил ее рассуждения Драко, в голосе читалось невысказанное обвинение. Краски вокруг мигом погасли. Звуки схлопнулись за долю секунды и исчезли.              Она замерла, дышать стало тяжелее. Девушка не могла полноценно сглотнуть, но борец внутри не давал ей опустить глаза. Губы затрепетали, она крепче сжала челюсть. Крепче схватилась за кольцо, руки дрожали.              — Я… Драко, я получала их, но… я не могла ответить, не могла пережить это повторно. Ты понимаешь меня? — голос предательски не слушался хозяйку, став на октаву выше.              Он смотрел на нее так знакомо, это рушило все выстроенные барьеры. Взгляд обиженного мальчишки, но столько нежности в серых глазах. Она не могла. Это выше ее сил — ей было нужно позаботиться о себе. Снова. Легкие раздирала ноющая боль, здесь совсем нет воздуха, она сейчас задохнется, а может и разрыдается. Гермиона не знала, что хуже.              Кажется, она опрокинула бокал, когда стремительно выбегала из-за столика и неслась к выходу. В голове пролетела нелепая мысль, как много разбитой посуды за эти сутки. Больше связных мыслей в ее голове не было.              На улице, оперевшись о мокрую стену, она судорожно ловила воздух, как рыба, выброшенная на сушу, заглатывала его и давилась. Холодный ноябрьский воздух прожигал грудь изнутри. Кажется, моросил дождь, мелкие капли испарялись с ее разгоряченного лица. Ворот рубашки душил, неловкая попытка растянуть его, но ничего не получалось. Она рванула рубашку из последних сил, пуговицы разлетелись по сторонам. Удивительно, но она различала звук их падения об плитку в какофонии городской улицы. Паническая атака. Она думала, что переборола их уже давно. Последний раз они были результатом ее ПТСР после стычек во времена работы в Алжире.              — Дыши, девочка, вдох-выдох. Кольцо, сконцентрируйся, — слезы катились градом. «Вдох-выдох».       — Герм! — а это уже не ее голос, такой родной и знакомый, он повторился совсем рядом.              Через секунду она почувствовала, как чьи-то руки мягко отодвинули ее от стены, по которой ведьма, оказывается, успела сползти вниз. Подхватили, и мокрой щекой она чувствовала бархатную ткань, приятную. Запах. Знакомый запах успокаивал её. Нотки сандала, соленого моря и чертового табака. Горло саднило, она сосредоточилась на дыхании, судорожно впуская в этот раз запретный запах. Сердце стучало, как сумасшедшее, чувствовалась пульсация крови, которая отдавалась глухим набатом в ушах. Малфой что-то говорил, но она не могла разобрать с первой попытки.              — Ну что ты, девочка, все будет хорошо. Сейчас, потерпи еще немного, Герм!              Она скорее осознала, чем почувствовала, что они аппарировали. Ее аккуратно уложили на какую-то горизонтальную поверхность, теплые руки и запах исчезли. Она нахмурилась, ей это не понравилось. Попыталась принять вертикальное положение, но ее тут же опять уложили на спину. Теперь она разобрала:              — Не вставай, ты еще слаба. Я открыл окно. Дыши, пожалуйста, дыши. Это опять паническая атака? Они вернулись?              Она смотрела в потолок, впитывала его голос и вспоминала, что это все уже было. История повторяется, ей никуда не деться? По щеке скатилась слеза. Она повернула голову к встревоженному мужчине и прошептала: «Обними меня».       Его не нужно было просить дважды.