Какой руной напишем предательство?

      Пятый или шестой бокал, разве это сейчас важно? Разве что-нибудь важно, когда под тонкими пальцами хрустит выцветшая синяя бумага. Жар от камина ли, от пожелтевших страниц дорогого пергамента разгорячил щеки. Огонь разбивается в зрачках на десятки искр, скользит по граням высокого бокала. Закрыть глаза, погасить внутренний пожар и резко выбросить вперед руку со случайным письмом. Залпом вино, где же новая бутылка? Мучительно не отрывать глаз от тлеющего листа, пламя медленно подбирается к сердцевине. Любимое белое сегодня горчит, но прекрасно справляется со своей задачей, еще глоток и рука вытягивает из стопки следующий лист. Этой ночью она не заснет.       Разбирая скопившуюся корреспонденцию на рабочем столе, ведьма устала потирала ноющие виски. Хмурясь, она нетерпеливо поглядывала в сторону приоткрытого окна, нужного письма не было. Тихо постучавшись, в кабинет зашла Аида, осторожно неся две чашки кофе. Поставив чашку ароматного напитка перед Гермионой, девушка уселась напротив и выжидательно посмотрела на руководительницу. Вдыхая запах, ведьма расслабилась и благодарно посмотрела в ответ.       Аида считав изменения в настроении, скороговоркой начала рассказывать про вечернее свидание с «потенциальным отцом ее детей». Грейнджер обратила внимание, на продуманный образ помощницы, который сразу не заметила из-за своих переживаний. С теплой улыбкой она наблюдала за увлеченной девушкой, которая в красках описывала качества своего избранника. Луково уйдя от расспросов подруги, та обняла ведьму со спины и поцеловав ее в щеку, упорхнула выполнять рабочие задачи, подолом платья зацепив несколько документов со стола.       Собирая документы Гермиона заметила пуговицу, которая закатилась под стол. Подняв предмет, ведьма поднесла его к свету. Дорогая пуговица из рога, она помнила от какого пальто, а главное его владельца. Внезапно стало тоскливо, накатила усталость, казалось совсем недавно она сидела в своем кабинете, занимаясь любимой работы и ожидая скорого ланча с другом. Сейчас же она так запуталась, измоталась, намучилась. На контрасте с окружающей ее легкостью, жизнь казалась нелепой ошибкой. И что с того, что она взяла на себя бремя ее разрешить. Она вздрогнула от звука, в окно стучала клювом почтовая сова, пора.       Протянув птице угощение, она некоторое время не решалась раскрыть письмо, но это не могло продолжаться вечно. Нервно заправила прядь за ухо, аккуратно развернула края пергамента. Из конверта выпал золотой галлеон, девушка догадалась — это портал. Нестройные ряды рун складывались в короткое сообщение: «Мне нужна помощь, приходи одна». Вместо подписи две руны, его и ее.       Позвала Аиду, голос предательски дрожит, но никто не откликнулся. Ведьма вспомнила, та ушла раньше на свидание, про которое упоминала весь день. Закусив щеку в попытке успокоиться, чиркнула несколько слов в записной книжке. Подойдя к раковине, она сполоснула лицо ледяной водой, один раз, второй. Из зеркала на нее смотрела незнакомка, лицо осунулось, тени залегли под глазами, губы крепко сжаты. Пригладив влажными ладонями пушистые волосы, стряхнула лишнюю влагу с кистей.       Выше упрямый подбородок, крепко сжала палочку в руке и стремительно двинулась в сторону стола, на котором выжидал портал. Живот привычно скрутило и вот она уже ловит баланс в попытки удержать равновесие. Годы практики давали о себе знать, устоять на ногах удалось, хоть и не сразу. Ведьма настороженно осматривала помещение, в которое ее перенес портал. Высокие потолки бального зала, как приведения светятся в полумраке статуи, накрытые белой тканью. Часть ткани сползла с рояля в ближайшем углу, помещение оказалось нежилым. Она никогда здесь не была прежде, но догадывалась, чье это поместье.       Лунный свет пробивался сквозь тонкую тюль, ветви деревьев поглаживали стекла — на улице усиливался ветер. Сквозь приоткрытую дверь падала узкая полоса света в дальней части зала, девушка медленно отправилась туда. Звук шагов гасил мягкий ковер, но ведьме казалось, что неровный стук сердца разносится по всему поместью. Подходя ближе, она начала различать треск поленьев, ненавязчивую музыку на фоне. Сквозь щель она видела два кресла у камина, стоящих к ней резной спинкой, обитой темным шелком.       Старинное кресло скрывало от нее личность владельца, глазам была доступна только небрежно откинутая рука в перчатке, в которой зажат бокал огневиски. Ей не нужно было видеть мужчину, его выдавало все: запах парфюма, привычка держать тамблер определенным способом, выбранная музыка. Он центральная деталька в ее мозаике, без которой разваливалась вся картина преступлений, тщательно собранная по крошкам. Делая шаг к камину, пальцы сжимающие древко побелели от напряжения, уверенно и громко:       — Ты хотел меня видеть, Забини?       Скорее почувствовала, чем увидела, одобрительную ухмылку мулата, когда он обернулся к ней, салютуя бокалом в сторону кресла.       — Отдай мне палочку и присаживайся, нам есть что обсудить.