Какой руной напишем предательство?

      Это была странная компания: разные факультеты, статусы, страны, благосостояния и манеры. В одном закрытом баре собрались Гарри и Невилл, Драко и Герм, и не разлей вода нынче Тео и Андри, а ещё Аида, которая сразу вписалась в компанию, несмотря на некоторое недоверие с ее стороны.       Повод был не радостным... считать ли это поводом? Между тостами всплывали призраками Астория и Пенси, Джинни и… Блейз. Он сдержал слово — его не ждал долгий срок в Азкабане. У него были способы и пути закончить этот путь самостоятельно. Яд и сила воли делают своё дело.       Что это было? Неформальная встреча выпускников? Вечеринка давних знакомых? Друзья и подруги по несчастью? Неизвестно. Но это было и не важно этим вечером. Младшие Поттеры-Уизли носились по помещению, круша все вокруг. Их успокаивала новая помощница Гарри, бросая на него недвусмысленные взгляды, которые тот застенчиво ловил. Андри пытался загладить свою вину перед Аидой, но она не давала ему спуска. Тео, к слову, чувствовал к ней интерес, но скорее подначивал друга.       Гермиона с мягкой улыбкой смотрела на этот хаос, но мысли блуждали далеко. Она рассеянно поглаживала руку парня под столом, не вникая в бурные обсуждения. Что-то не давало ей покоя, но мысль постоянно ускользала. Ведьма вспомнила заседание, на котором Забини признали виновным. После признания Блейза все обвинения с Драко были сняты. Она выступала как свидетельница и давала показания.       Ведьма перекладывала совсем ненужные документы в очередной раз. Правда была известна. И она не хотела её знать — она разрушала то немногое, что ещё оставалось после войны. Когда она заставила себя взглянуть на Блейза, тот не отрываясь смотрел на Малфоя. А Драко глазами искал Гермиону. Вечный треугольник — самая банальная из фигур, если вспоминать отношения. Как же тоскливо… Хочется сбежать и отмыться, содрать с себя эту грязь и несправедливость. Забыться.       Забини молчал, небрежно скрестив руки, выслушивая обвинения, не комментировал показания свидетелей. Малфой отказался публично выступать — его показания уже были приобщены к делу. Наступила очередь Гермионы, и только тогда Забини перевёл взгляд на неё. Голос практически не дрожал — всё-таки она была профессионально делала свою работу, чётко и структурировано описывая события. Поскольку Забини отказался от защиты, по завершению монолога она села, не ожидая вопросов. Но тут Блейз нарушил своё молчание:       — Ты победила, — знакомая кривая улыбка. — Прости. Я не смог остановить то, что запустил. Зря ты тогда это сказала. — На секунду в его голосе промелькнула усталость. Я думал, у нас будет шанс. Пусть даже в аду.       Больше он не произнёс ни слова. Только выпрямился и почти умоляюще посмотрел на Малфоя, но тот так и не вернул ему взгляд. Когда Визенгамот озвучил приговор, волшебник не дрогнул, горделиво вскинул голову и улыбнулся. Гермиона больше не верила в справедливость — только в хрупкий баланс. Даже он теперь казался зыбким. То, что она сделала, было правильным, но не целительным.       — Герм... — девушка вздрогнула и сильнее сжала переплетённые ладони. — Где ты блуждаешь? — тихо спросил парень, поглаживая её руку большим пальцем.       — Блейз. Всё думаю о том заседании, — блондин побледнел, Гермиона заметила, как потемнели его глаза и сжались челюсти. За столом также притихли.       — А известно, как он смог пронести яд в Азкабан? — неуверенно потянул Невилл. — Всех же досматривают.       — Нет, — Гарри взъерошил волосы. — Есть версия, но она трудно доказуема. Все за столом замерли в ожидании ответа. Даже дети, казалось, поутихли. Гарри нарочито медленно протер очки, вздохнул.       — Мать, — у него было свидание. Я не мог отказать ей во встрече с сыном, — он выглядел слегка виноватым. — Думаю, она принесла яд. Очень уж симптомы схожи со смертью некоторых её мужей. Но доказать это невозможно.       — Какой же тяжёлый выбор у неё был... — прошептала ведьма. — Как же много чужой боли в этой истории... — Потом резко хлопнула ладонью по столу. — Не могу смириться!       Никто не нашёлся с ответом. Драко прижал девушку к себе, успокаивая. Но тревога не уходила. Как тогда на святочном балу — алтарь требует ещё жертв? Эта трагедия пустила ростки в их жизни.       Тем не менее, остаток вечера прошёл тепло. Девушка почти успокоилась, растворяясь в ощущениях близких людей — давних и новообретённых. Они вспоминали совместные моменты и поддразнивали друг друга. Один разбитый нос Поттера Гермионой удостоился пересказа с нескольких сторон, обрастая новыми и всё более невероятными подробностями. Тео громко сетовал, что не он удостоился такой чести.       Анри шокировал всех заявлением, что на этот год останется по обмену в местном аврорате. Благо, место Рона освободилось. Говоря об этом, он лукаво пояснял, что вынужден снизойти и научить местных работать не столь топорно, но недвусмысленно улыбался Аиде. Та отшучивалась, но была польщена.       Прощания затянулись — долгие объятия, смех, совместные поиски потерянного плюшевого дракона одного из Поттеров-Уизли. После душного бара пара решила пройтись. Ветер приятно холодил и разгонял румянец, дышалось легко и свободно. Сегодня было полнолуние, и яркий диск луны окрашивал всё призрачным светом.       — Как думаешь, что будет дальше? — девушка повернула голову и замедлила шаг. Спросила и засмущалась, попытавшись спрятать лицо за кудрями, которые раскидал ветер.       Драко серьёзно отнёсся к её вопросу, остановился и мягко развернул ведьму к себе. Притянул ближе, запустив руки под пальто.       — Мы будем счастливы, Герм, — шепча в волосы. — Я исправлю прошлые ошибки и верну тебе то, что украл.       — Счастливы. Верну тебе, — вторила девушка. Проведя ладонью по лицу, задев мизинцем ямочку на подбородке, прошептала в губы: — Люблю. Луна, казалось, светила прямо на них. Глаза Драко, расправленный металл, сияли. Уголки губ ползли вверх. Сандал, морская вода и табак — их запах окутывал, согревал. Девушка откинула голову, подставляя лицо свечению, и рассмеялась.       Они уже подходили к двери, когда Гермиона почувствовала неладное. Кожей — не разумом — она ощутила тёмную, давно забытую магию, которая волнами расходилась от её квартиры и сталкивалась с её существом. На двери кто-то вырезал три знака. Три линии — не в алфавите, но в крови. Гермиона знала: ⵣⴰⵔ. Это не предупреждение. Это решение. И оно не в её пользу.       Воздух стал плотным, как перед грозой. В висках стучало. Магия не просто была рядом — она впивалась в грудную клетку, раздирала когтями. Кажется, она выронила клатч. Будто под водой до неё доносились звуки — это Драко взволнованно пытался достучаться до нее. Линия горизонта смещалась, и вот она уже на полу, а парень придерживает её голову. Что-то попало в рот — солоноватый привкус отдаёт металлом. Кровь? Слёзы? А может, всё сразу.       Соберись, Гермиона. Давай, милая. Сфокусируйся на чём-нибудь. Если бы не этот раздражающий звон в ушах, она бы смогла сформулировать ответ на вопросы парня, потому что сразу узнала. Драко наколдовал воду и, сидя с ней на лестничной площадке, убаюкивал, прижимая голову к груди, давая возможность вспомнить, как дышать. Спустя вечность или несколько минут — не понять — ведьма судорожно вдохнула воздух и хрипло прошептала, голос севший, связки горят:       — Это привет с Алжира. На тифинаге. Древнейшая письменность амазигов. Они знали, что я расшифрую послание. У них есть такая традиция: не нападать сразу, а обозначить намерения, — горько выдохнула или едва слышно сказала. — Вот о чём говорил Забини… Я сама рассказала ему эту часть своей жизни. А он не смог остановить то, что начал. Даже если хотел, их не волнуют наши игры. У них свои. А я им очень насолила.       — Герм, что там написано? — огромные зрачки, нескрываемый страх.       — "Месть исходит из моей раны". Мне нельзя домой. Теперь у меня его нет. Снова руны, будут смерти.       Девушка крепче прижалась к парню. — Но теперь мы вместе, — он поднял её на руки и трансгрессировал подальше от этого вестника беды. Спустя мгновение дверь квартиры тихо открылась, и шаги эхом раздались по ночной парадной. Луна равнодушно тускнела. На улице светало, начинался новый день.