Останови меня, если я перейду черту

Трое слизеринцев летели над Запретным лесом в полной тишине. Никто не осмеливался разорвать тишину даже легким кашлем. Только ветер в ушах, только биение собственного сердца. Мыслей было настолько много, что они сливались в один плотный комок из боли, разочарования и принятия. Каждый делал свой выбор, каждый пытался понять как жить с этим выбором дальше. Хотелось лететь и не останавливаться, куда угодно, пока солнце не взойдет и не ослепит своими лучами юное лицо. Над школой уже было темно, но дежурные еще делали обход. Останавливаться возле замка — опасно. Себастьян пальцами указал на Астрономическую башню и они, обходя старост в полете, направились на балкон. Приземлившись, Себастьян сразу же уведомил друга: — Ми на Астрономической, тут проще будет добраться, я… — он замолчал и посмотрел на Хану, — я знаю почти каждый угол отсюда. Оба поняли, что он имел ввиду. Вылазки Ханы прокачали способности Сэллоу прятаться в этих краях. Лица тронула легкая улыбка. Едва заметная. Оминис почувствовал паузу и, боясь прервать зрительный диалог друзей, слегка прокашлялся. — Я взял три зелья невидимости, — Оминис достал из кармана три крохотных бутылочки, — понимал, что мы вернемся поздно и так будет легче добраться в гостиную или крипту. Дежурных много, одними чарами не обойтись. — Оминис, раз так — прервал его Себастьян, — раз тебе не сильно нужна моя помощь, ты мог бы отправиться в спальни один? — его глаза были обращены к Хане, — Я хочу поговорить со Скай наедине. У Оминиса возникло много вопросов, таких как: «О чем?»; «Сейчас?», но он только кивнул. — Будьте осторожны. — вложил два зелья Себастьяну в руку и сжал ее на короткий миг. Так выразил свою поддержку. Спустя несколько секунд силуэт одного из слизеринцев исчез. За ним исчезли и тихие шаги. Хана и Себастьян стояли, боясь начать разговор. Неважно о чем. Просто произнести один звук, шорох, громко вздохнуть. Но им было страшно, как будто они могут спугнуть что-то важное и остаться ни с чем. Первым смелости набрался Сэллоу: — Тут все началось, да? — улыбнулся он, смотря на девушку из-под непослушной челки. — Да, — девушка улыбнулась в ответ, — мое одеяло уже кто-то прикарманил. — В Хогвартсе все слишком общее. — Себастьян засмеялся и девушка подхватила этот легкий смех. — Нам бы спрятать метлы. Можем оставить их в подсобке, а завтра заберем. — предложила Скай. Себастьян кивнул, взял две метлы и быстро спустился в помещение. Накрыл транспорт старыми тряпками и вышел обратно на балкон. Почему-то было неловко, будто это их первая встреча. — Может присядем? — он указал на место, где уже когда-то сидел с девушкой. Рука, которой он указывал на перила, слегка подрагивала. Но Скай этого не заметила. Кивнула и села, свесив ноги. Парень повторил за ней. — Я не знаю что мне делать, Скай, — тихо начал он, — как быть дальше? Что искать? За что хвататься? Все, что мы пытались сделать, не работает. По разным причинам, но результат один. Что мне делать, Хана? Сэллоу повернул голову к девушке и пытался найти ответ в ее глазах. Хоть какой-то проблеск надежды. Намек на очередную попытку. Но девушка только сочувствующе улыбнулась, сжав губы. Слезы застыли в ее глазах и она быстро проморгалась. — Я не знаю, правда, я надеялась, что книга нам может. Не просто даст информацию, а объяснит как действовать дальше. Но… — Скай едва слышно всхлипнула. — Тише, тише, — Себастьян вмиг подвинулся ближе и обнял девушку за плечи, — очень хорошо тебя понимаю. Внутри я тоже рыдаю, но общество такое порицает, поэтому стараюсь держать лицо. — У нас совершенно нет времени, — слезы уже не получалось сдерживать, — она сказала, что ей хуже с каждым днем. Себастьян, я сама готова принести в жертву гоблинов, браконьеров или самого Руквуда, только бы она была здоровой. Но она запретила. Понимаешь? Без нее не выйдет ничего. Разве что Империус наложить. Хана сквозь слезы кисло усмехнулась своей идее, но тут же погасла. Сестра Сэллоу никогда не простит им такую выходку. Себастьян смотрел в небо и гладил рукой рыжие волосы. Его улыбка стала какой-то умиротворенной. На фоне всего происходящего это должно было напугать, но Хана ее не видела. — Скай, — прошептал он наклонившись к ее уху, — ты понимаешь какая ты замечательная? — Чего? — девушка подняла заплаканные глаза и уставилась на Сэллоу. Резкая смена темы заставила ее успокоиться. Но не расслабиться. А даже еще больше напрячься. — Ты, — он взял ее за подбородок, нежно приподнимая, — слышишь себя? Ты готова убить ради моей сестры. Ты готова пойти на преступление, подвергнуть риску себя. Скажи мне, почему? — Потому что… — Скай знала ответ, но медлила, — потому что, я люблю тебя. И я хочу чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы. Все вместе. Все четверо. Неужели я так много хочу? Она хотела спасти Анну ради него, и только ради него. Сэллоу широко улыбнулся и прижал девушку к себе покрепче. — Анна приняла решение. Мы должны услышать ее. Ты не можешь брать на себя такую тяжелую ношу и идти наперекор моей сестре. Но я…, — он взял лицо Скай в свои руки и заставил посмотреть в глаза, — я так благодарен тебе за то, что ты желаешь ей счастья. Это так много для меня значит. — Ты ударился головой, Сэллоу? Я тебя не узнаю. — Хана прищурилась и напряжение усилилось. Легкий смех парня зазвучал прямо ей в волосы. На секунду показалось, что она услышала всхлип, но поднявши голову с плеча, Сэллоу также улыбался. Будто они нашли способ как вылечить сестру, а не наоборот. Все это настораживало, путало мысли. Сэллоу взял руки девушки в свои, слегка потирая. Было прохладно. — Ты невероятная, — проигнорировал вопрос Себастьян, — смелая, хитрая, мудрая как Оминис, безумно красивая. На этих словах парень поправил растрепавшуюся челку и прочертил пальцем линию скулы. — Я безумно тебя люблю, — прошептал он, — ты себе представить не можешь насколько. Сердце набирало обороты, Скай начала тяжело дышать и ей опять захотелось плакать. Сэллоу коснулся своим носом ее лица и легонько прошелся им по щекам, лбу. Хана тут же потянулась за поцелуем. Таким сладким, таким нужным, как воздух. И он поцеловал. Сначала медленно, почти целомудренно, а потом требовательно, сминая губы до боли. — Почему ты все это говоришь? — оторвалась Скай, — Почему будто… «...прощаешься…» — Потому что часто молчу об этом, — слизеринец опять обнажил белые зубы и все будто бы начинало сходиться. Эмоциональный вечер тяжело отпечатался на них троих. На пороге тяжелой потери хотелось догнать все случаи, все моменты, сказать «люблю» тем, кто этого заслуживает. Это было логично. Хана слегка успокоилась, вздохнула, на лице появилась измученная улыбка. — Ты тоже замечательный, Себастьян… — Нет, я не закончил, — прервал Сэллоу, — ты должна узнать больше. Я хочу попытаться сказать тебе все, что я чувствую. Хотя боюсь это невозможно. Он начал покрывать поцелуями ее пальцы. Остановился, опять посмотрел в глаза. — Прости за то, что я сейчас могу тебя смутить, но это правда. Ты невероятно красива во время секса… — Себастьян… — Нет дослушай, я хочу чтобы ты знала. Твои пылающие щеки…твои стоны…да я бы сделал из них какой-то артефакт и слушал бы, пока тебя нет рядом. А еще лучше, сделал бы все, чтобы слушать их вечно. Чтобы видеть как с твоих влажных и опухших губ слетает мое имя. — Себастьян, — шепотом. — Да, так…Именно так, — резкий поцелуй опять перебил Хану. Этим двоим не было холодно. Они пылали, горели. Возможно даже свет, который ложился на башню был от них. — Скай, — оторвался от ее губ Сэллоу, — ты точно должна знать еще кое-что. Я просто хочу объяснить. Скай согласно закивала. Уткнулась носом в теплую широкую грудь. Застыла. — Я хочу жениться. Правда. Возможно не сейчас, но хочу…Хотел…, — сбитое дыхание и нечеткий ритм сердца сказывались на мыслях, — Мне мама всегда говорила, что семья — это важно. Но если в детстве семья — это родители, братья, сестры, то во взрослом возрасте — это твоя жена. Моя семья была идеальной. Я не помню ни ссор, ни криков, помню только как папа любил маму, а мама — папу. Конечно же эта любовь отражалась на нас с Анной. Если могло бы быть что-то лучше, чем моя семья до смерти родителей, то это моя семья, где были бы мои дети и моя жена. Понимаешь? Он слегка повернул голову к девушке, проверяя не спит ли она. Но Хана внимала, затаилась и слушала, боялась пропустить даже одно слово. Легонько кивнула. — Мама говорила, что я буду очень красивым женихом, поэтому мне нужна красивая невеста. Но такая, которая сможет в будущем терпеть мой несносный характер, — легкий смех сорвался с губ парня, — и знаешь, я ведь как девчонка представлял себе свою свадьбу. Не саму свадьбу, а танец. Видел себя в костюме и ее в белом платье и фате. Только вот лица никогда не видел, оно было размытым и призрачным. Даже когда решил, что Пенелопа будет моей женой, лица не было видно…А потом, — он затих, посмотрел на Скай. — Что, Себастьян? — шепотом. — А потом появилась ты… Скай застыла и увидела в глазах парня танец. Невеста и жених нежно кружат под музыку. Он ведет, улыбается, а она отбрасывает фату смеясь. Ее зеленые глаза смотрят на Себастьяна. — Нет, Себастьян… — Скай мотала головой, — Не надо. Твой обет… — Я знаю про обет, Хана, знаю, — он успокаивающе погладил девушку по плечу, — знаю и ничего не могу поделать. Но с каждой неделей лицо девушки все больше напоминало твое. Она начинала быть тобой постепенно…Сначала рост, фигура, потом длина волос и цвет…а потом зеленые глаза, тонкие аккуратные губы…фарфоровая кожа. Сэллоу провел пальцами по щеке. Приглаживая брови большим пальцем, зарылся рукой в мягкую копну огненных прядей. Привлек к себе…Желание запереть в себе ее запах было почти невыносимым. Хотелось сбежать, жениться на Скай и умереть, но не от проклятия, а от счастья. Был ли это юношеский максимализм, резкий порыв или искреннее желание — неизвестно. Оба тонули друг в друге. Всплывали наверх, резко вдыхали и опять погружались под воду. Хане хотелось дать Себастьяну нож, чтобы он выцарапал на ее теле линии, по которым водил пальцем. Хотелось чтобы он искусал губы так, чтобы остались кровавые шрамы. Хотелось, чтобы он сломал кости, обнимая. Разорвал ее на части, поселился внутри. Обход давно был закончен, можно было возвращаться в гостиную, но слизеринцы не спешили. Целовались, смотрели друг на друга, вытирали друг другу слезы и снова целовались. Казалось, что так можно сидеть вечно. Пусть их поймают, пусть их накажут, только вместе…Худшим наказанием была разлука. — Я хочу показать тебе одно место, Скай, — прошептал Себастьян ей в губы, — идем. Ты точно еще не видела его. Парень, не дожидаясь ответа, подпрыгнул на ноги и потащил девушку за руку. Под чарами они спустились вниз, свернули к лестницам, бежали в сторону гостиной, но почти возле входа свернули направо. Дальше уборной, спустя три поворота, была кованая дверь с замком. — Алохомора, — прошептал Себастьян и замок с тихим лязгом отворился. — Что там? — спросила Скай, но Сэллоу только шире улыбнулся. Впереди был синеватый свет, а пространство вокруг покрывалось легкой дымкой. Стало заметно прохладнее даже для подземелья. — Почти пришли, — уже громче ответил Сэллоу. Открыв очередную дверь, они попали в какой-то зал. Каменная стена впереди была блеклой и слегка мокрой, куча из стульев и разного лохмотья упиралась прямо на нее, но арка слева вела дальше…Сдержать восторженный вздох не вышло. — Мерлин…как же… — в глазах Ханы отражался холодный свет свечей под потолком, — как же красиво… Между левитирующих голубых свечей кружили такие же голубоватые и прозрачные призраки. Они проплывали под звуки вальса, сливаясь с пространством и кружа голову смотрящих. Призрачный оркестр играл вальс и от этого всего перехватывало дыхание. Хана на мгновение поняла, что не может вдохнуть еще больше, и шлепая губами, как рыба, повернулась к Себастьяну. — Зал для празднования юбилея смерти, — тихо ответил он, — это невероятное зрелище. Все слегка портит стол с тухлятиной для привидений, но в холодном подземелье запах почти не распространяется. Позволишь? Себастьян подошел к девушке и протянул руку. — Это что, приглашение на танец? — Хана выгнула бровь и улыбнулась. — Именно, миледи, я хочу станцевать с вами. Лицо девушки тут же покрылось румянцем и она вложила свою хрупкую ладошку в широкую руку слизеринца. Он сразу же увлек ее за собой, подстраиваясь под ритм танца. Вел так легко и непринужденно, будто провел на балах половину своей жизни. — Где ты научился так танцевать? — широко улыбаясь спросила Скай. — Анна… успела научить… Он был счастлив, улыбался так искренне, что этим невозможно было не заразиться. Быстрые шаги, которые сначала пыталась контролировать Хана, стали получаться сами собой. Она плыла…все плыло…позади Себастьяна все смешалось. Казалось есть только они на всем белом свете. — Готова? — Что? Ноги оторвались от пола и танец продолжился уже в воздухе. Дыхание перехватило. Это совсем не то, что на метле. Это левитация. И не просто барахтанье в воздухе — это полет. — Как? — с восхищением спросила девушка. — Пусть это останется моим маленьким секретом, — шепнул Себастьян ей на ухо и стал вести еще быстрее. Среди призраков они были единственными живыми. Единственными теплыми…нет, пылающими телами. Их танец мог заворожить любого, кто бы это увидел. Парень — статный, натянутый, как струна, вел хрупкое тело девушки. Ее рыжие локоны развевались в воздухе, челка то скрывала глаза, то скользила набок с потоком ветра. На лице играла улыбка, а взгляд зеленых глаз был направлен на него. На того, кто держал ее, не давал упасть или взлететь вовсе. Казалось, что их пара тоже подсвечивалась голубым светом или это было их личное свечение. Было так хорошо, что Скай запрокинула голову и отдалась моменту. Себастьян контролировал левитацию и удерживал девушку, любуясь ее счастливым лицом. Грудь наполняла искренняя радость. Есть только они и этот момент. Нет вчера, нет завтра…даже сегодня маячит размытым пятном. Но сейчас…он четко видит ее тонкие губы, аккуратный носик, румянец на щеках. Хочется прижать к себе еще ближе. Смять, раздавить, втереть в собственную кожу. А она смеется… Смех раздается на весь зал и сливается с музыкой. А танец все ускоряется. И мир становится сплошной размытой кляксой. Все, что держит целую планету в воздухе — это они. Они центробежная сила. Сила притяжения. Якорь. — Люблю тебя, — срывается с ее губ, — люблю тебя, люблю…Слышишь? Себастьян не выдерживает, накрывает ее губы прямо в танце. И они кружат стоя на месте. Медленно доворачиваясь и теряясь среди призраков. Становясь одной из свеч, горящих под потолком. Одним целым. Восковой фигурой целующейся пары. Музыка затихает и их тела медленно опускаются на пол. И только когда кончики пальцев на ногах касаются пола, они разрывают поцелуй. Щеки Скай все еще пылают огнем, губы призывно открыты и просят еще больше касаний. Но Себастьян утыкается своим лбом в горячий лоб девушки и произносит: — Ты лучшее что было…что есть в моей жизни. В спальню они возвращаются глубокой ночью. Даже здесь, в гостиной факультета, Себастьян берет Хану за руку и нежно целует тыльную сторону ладони. — Спасибо за вечер, миледи. Буду помнить его до конца жизни. Скай улыбаясь, делает небольшой реверанс и, все таки, бросается на шею, целуя в губы. Нежно отпускает и Себастьян видит, как ее глаза сверкают от слез. — Спасибо, Себастьян. Я тоже буду помнить… Уже в кровати слезы безостановочно катятся, превращая подушку в мокрую мочалку. Что это? Переизбыток чувств? Почему кажется, что все закончилось? И что это «все»? Нужно было уснуть в крипте. Рядом с ним. На холодном полу, на слизеринской мантии. Только не отпускать. Нужно было…