Невыбранные

- Карл, я вернулся! - Луиджи шагнул в комнату, привычно чувствуя, как его обдает волной тепла и упоительным запахом свежей выпечки и корицы. И не только потому, что этажом ниже располагалась известная всем столичным лакомкам пекарня. К запаху сдобы примешивалось еще что-то, почти неуловимое, похожее на запах хвои в Зимний Излом, и теперь Луиджи Фариани не сомневался, что так пахнут светло-русые волосы Карла Тротты-ур-Форшенбаха. Так пахнет само счастье. - Лу, знаешь, на королевский прием заказали еще сотню булочек. Это в общей сложности. Десятка три круассанов по-марикьярски, два десятка сливочных и еще утренних, с корицей, десяток рогаликов с джемом... Карл что-то записывал. И подсчитывал, считал он быстро, сказывалась выучка. - Видел бы тебя ментор в Лаик, - засмеялся Луиджи, подходя к нему, - тот, который бранил тебя за нерасторопность... - И пускай, - махнул рукой Карл. - Кстати, видел старика Шабли, и даже угостил булочкой за счет заведения. Совсем сдал, бедолага. - О, твоя душа такая же мягкая, как твои булочки. Луиджи ущипнул Карла за ягодицу, озорно и рассмеявшись. Карл охотно позволил обнять себя. Прошло три года с тех пор, как они жили вместе. Многое изменилось с тех пор. Оба, хоть их никто и не выбрал, смогли найти свое дело. Карл и Луиджи открыли пекарню, ставшую лучшей в столице. Непросто было вчерашним унарам, по сути, еще мальчишкам, наладить все производство с нуля. Помогло наследство, полученное Карлом от неизвестного троюродного дядюшки, умершего без наследников. Луиджи получил часть денег, которые мать копила, получая пенсию после гибели отца. То, что вложили в дело, дало, пускай и не сразу, свои плоды. Теперь булочки Карла поставляли ко двору Его Величества. А изобретательность пекаря не знала границ. Карл сам разрабатывал новые рецепты. Птички из сладкого теста с глазками-изюминками были по вкусу юным принцессам и принцу. Собственно, благодаря им, булочная и получила патент. Дела шли в гору, но что было самым главным для Карла за эти три года - Луиджи был рядом. Не обращал внимания ни на гневные письма опекуна (теперь уже бывшего), ни на столичные пересуды. Если и отбывал куда-то из Олларии, то лишь вместе с Карлом - навестить эреа Эмму и посмотреть, насколько похорошел и обновился старый дом, ветшавший еще с дедовских времен. Да что там дом - матушка, кажется, помолодела от таких счастливых перемен. И приняла Луиджи, как родного. Живи и радуйся! Карл это и делал, и лишь иногда в его светло-голубых глазах мелькало что-то смутное, а с полных губ срывался вздох. Вот так, как сейчас, когда пухлые пальцы ласково скользили по набухшей алой царапине вдоль запястья. - Лу... Опять? В его голосе не было упрека, лишь признание очевидного, но Луиджи виновато опустил ресницы. - Что, неужели так заметно? Разрубленный Змей! - выругался он, заметив царапину на руке. - Этот мерзавец меня всё-таки достал... - Почти нет, - Карл успокаивающе погладил его запястье. - Но, знаешь, даже если бы ты пришел без царапины, я всё равно бы догадался. У тебя глаза блестят совершенно по-особому после каждой дуэли. Серые глаза удивленно вскинулись, и Карл улыбнулся, легонько прижимаясь губами между темных бровей. - Кто на этот раз, Лу? - А, - Луиджи махнул рукой, - это не стоит твоего внимания, Карл. Манрики всё никак не уймутся. Давно стоило заткнуть хотя бы одному его болтливый рот. Ты только представь себе, это рыжее недоразумение посмело трещать на весь город, что Луиджи Фариани опозорил свой род, сойдясь с пирожником! Карл пожал плечами. - Но я и есть пирожник, верно? - И никто в Олларии, во всём Талиге не смеет превращать это слово в ругательство для тебя! - серые глаза блеснули, будто в них отразились искры от скрестившихся шпаг. Карл вспомнил, что видел такой огонек в Лаик, когда Луиджи принимался фехтовать с кем-то из унаров. Несмотря на малый рост, напора и задора у него было на пятерых. Конечно, Карл догадывался, что всё это должно находить выход и после окончания Лаик, но никак не думал, что Луиджи будет с завидной регулярностью вступаться за его честь. - Карл, я уже сказал эреа Эмме и повторю тебе: мы одна семья. Что бы там ни думал по этому поводу мой почтенный опекун со своими письмами. Кажется, он забыл, что вот уже четыре года как бывший! Ну да ничего, сэкономим на растопке. Карл тихонько вздохнул. Кажется, нынешняя дуэль разгорячила Луиджи не на шутку, даром что происходит такое уже не в первый раз - Лу, а тот Манрик... - Выживет. К сожалению, - буркнул Луиджи. - На него и доброй шпаги жаль за то, что он... - Что? Луиджи перевел дыхание, глядя в вопрошающие глаза. Надо бы промолчать, он понимал это, но под взглядом Карла слова вырвались сами: - Вообрази себе, этот мерзавец заявил, что отправил королю прошение о том, чтобы лишить тебя герба! Мол, дворянином не может называться тот, кто запятнал свою честь таким низким занятием! - Лу... - Карл вдруг тихо рассмеялся. - Даже если король так решит - что такого я потеряю? Кроме этого герба у меня в детстве ничего не было. И жизнь моя была совсем не дворянской. О том, что я барон Тротта-ур-Форшенбах, вспомнили разве что отправляя меня в Лаик. Да и то - мне это ничего не дало. Даже в оруженосцы никто взять не пожелал. А сейчас? Матушка заказывает новые наряды, сад ухожен, дом как будто бы только построили. И Сахарок... Карл улыбнулся, увидев, как покраснел Луиджи. Белоснежного линарца с шелковистой гривой Карл подарил любимому сам, как только доходы от пекарни это позволили. Луиджи растрогался до слёз, и гордился Сахарком чуть ли не больше, чем Алва - своим хваленым бешеным мориском. - Я наконец-то получил возможность радовать тебя, - продолжал Карл. - И если, по мнению Его Величества я должен от всего этого отказаться ради герба - пусть разбивают! - Карл... - Луиджи осекся, ощутив теплое прикосновение к дрогнувшим губам. - Вот мой герб. И мой девиз - я люблю тебя. И Луиджи ответил на поцелуй. Сейчас он вовсе не думал о том, как позеленеет нахальный Манрик, получив королевский ответ на своё прошение - если Франциск I когда-то пожаловал титулом повара Манрика, то почему Фердинанд должен лишать титула булочника? К тому же - это в ответе значиться не будет, но король это знает, все знают - лучшего во всей Олларии? А Луиджи... Луиджи всегда будет готов укоротить любой несдержанный язык. И сделает это быстро, потому что нужно вернуться к Карлу до того, как успеют остыть доставленные королевской семье любимые сдобные булочки.