Невыбранные

- Здесь всё просто преобразилось, верно, Лу? Карл Тротта-ур-Форшенбах уже в который раз бродил по комнатам фамильного особняка. Они и правда преобразились. Нет больше пыли, обветшалые шторы заменены на новые, полы украсились морисскими коврами, кажется, даже свечи светят ярче в новых люстрах и подсвечниках, а лица предков на фамильных портретах уже не кажутся такими мрачными, они посветлели и благосклонно смотрят на перемены в семейном гнезде - даже на новую мебель взамен той, которую и ради фамильной чести оставить было стыдно. А в воздухе витает аромат вкуснейших пирожков и сдобных булочек с новомодной шоколадной начинкой. Благодаря которым, собственно, и произошли эти перемены. - Знаешь, мне теперь даже стыдно, - Карл смущенно взглянул на Луиджи. - Если бы здесь всё было вот так, когда ты только приехал ко мне! А вместо этого я позвал тебя в бедность и запустение... - Ты позвал меня в самый теплый и уютный дом на свете, - Луи ласково погладил пухлые пальцы. - Где тебя любили и ждали, и где я тоже смог ощутить себя дома, в семье. И самое главное, Карл - здесь был ты. Рядом с тобой мне было тепло даже в Лаик, а здесь... - Лу! - Карл порозовел, и Луиджи немедленно коснулся губами разгоряченной щеки. - Присядем отдохнуть? Мне кажется, мы с тобой уже прошли расстояние до Агариса и обратно! - Что, правда? - словно спохватился Карл. Луиджи тихо рассмеялся. Лаикские менторы, бранившие унара Карла за неуклюжесть и лень, просто не видели его здесь, в родном доме. Да он летать готов, забыв об усталости, и обходя комнаты, наверное, уже сотый раз за день! - Конечно, садись. Как раз проверим, достаточно ли мягкий этот диван! - Карл заботливо усадил любимого на диван, обтянутый коричневым бархатом, и Луиджи с наслаждением откинулся на спинку. - Замечательно. Садись, убедись сам. Карл уселся рядом и Луиджи немедленно притянул его к себе. - Делали по образцу Багряных Земель, верно? Там знают толк в отдыхе. - Еще бы! - улыбнулся Карл. Он снова оглядел комнату - и вдруг взгляд его замер на столике возле дивана. Там, где обычно красовалась ваза с цветами, стояла всего лишь какая-то маленькая фигурка, весело посверкивающая в лучах солнца. - О, надо же, а я думал, где она! - Что? - улыбнулся Луиджи. - Она, - кивнул Карл. - Черепаха. Это и в самом деле была черепаха. Маленькая фигурка из бирюзы, панцирь золотится причудливыми узорами, агатовые глаза блестят - казалось, черепаха сейчас поползет по гладкой поверхности стола. Но Карл не стал дожидаться этого. Протянув руку, он бережно взял фигурку и принялся рассматривать. На губах забрезжила теплая улыбка, которую будят только детские воспоминания. - Красивая вещица, - Луиджи тоже с любопытством разглядывал фигурку. - Не просто красивая, - в голосе Карла послышалось благоговение. - Это, можно сказать, семейная реликвия. Конечно, бирюза не самый дорогой камень, но для нас она стоит больше, чем все сапфиры рода Алва. Луиджи про себя поразился гордости, звучащей в голосе Карла. Еще в Лаик тот не однажды со вздохом говорил, что о своём дворянском происхождении только и вспомнил, получив вызов сюда. До этого они с матушкой жили совсем просто. Вернее - совсем непросто. Хозяйство, отцовские долги, и вот этот самый дом, который надо уберечь от полного обветшания. А сейчас Карл смотрит на маленькую черепашку - и глаза блестят совсем по-новому. Завороженный этим блеском, Луиджи придвинулся ближе. - Какое-то семейное предание, да? Расскажи пожалуйста. - Это случилось давным-давно в Дриксен. Однажды Готлиб, дальний предок нашего рода, бродил по берегу моря, и заметил мальчишек, поймавших большую черепаху, - начал Карл. - Наверное, ему показалось, что эта черепаха заслуживает лучшей участи, чем быть сваренной или превратиться в черепаховые гребни. Он отдал за черепаху две монеты - всё, что у него тогда было - и отпустил ее в море. И той же ночью увидел черепаху во сне. Но во сне она была другой - невероятно огромной и могучей. На ее панцире стоял сам Унд и, казалось, она выдержала бы всех четверых Абвениев разом. Черепаха поблагодарила Готлиба за спасение и пообещала ему славу и процветание, - Карл улыбнулся. - Думаю, поначалу Готлиб не поверил, но с тех пор ему во всём сопутствовала удача. Он побеждал в битвах, добивался славы, да и богатство его вскоре стало куда больше тех двух монет, что он отдал за черепаху. Потому, когда, когда он стал бароном Готлибом Троттой, то изобразил на своём гербе черепаху, и дал зарок, что в его роду не будут есть черепахового супа, и ни одна женщина не украсит волос черепаховым гребнем. - Изумительная легенда, - улыбнулся Луиджи. - Это только ее половина. Правда, дальше, по-моему, уже легенда, а суровая правда жизни, - Карл вздохнул. - Через двести лет потомку Готлиба, Теодору пришлось перебраться из Дриксен в Талиг. Точнее, бежать. Кажется, причиной всему была дуэль с кем-то из семьи Зильбершванфлоссе, но бился ли на той дуэли сам Теодор Тротта или его просто оговорил тот, кто был подлинным виновником всего и хотел уберечь себя от мести - тут даже наши семейные предания говорят разное. Известно лишь одно - Зильбершванфлоссе был убит на дуэли, и Теодор Тротта отправился в Талиг, где нашел себе новое место для родового гнезда. Говорили, что рядом с этим местом был маленький пруд, полный лягушек, таких голосистых, что они заглушали даже звуки молитв в замковой часовне. Потому Тротта и стали называться Тротта-ур-Форшенбах. В честь этих лягушек. - Что-то мне кажется, в это ты не слишком веришь, - заметил Луиджи. Карл чуть нахмурился, но всё же кивнул. - Я больше верю в другое. Теодору совсем не по душе было покидать Дриксен, и жить в Талиге он привык далеко не разу. А ты ведь знаешь, как... - он замялся. - Как называют талигойцев в Дриксен? - Фрошеры, знаю, конечно. Погоди-ка! - серые глаза Луиджи блеснули. - Ты хочешь сказать... - Вот так Теодор наверняка себя и чувствовал. Черепахой в лягушачьей луже! И повторял это так часто, что со временем это и стало нашей полной фамилией. На смех Талигу. - Я уже давно не встречал тех, кто смеялся бы над твоей фамилией, - серьезно произнес Луиджи. - А если такие глупцы и появятся - поверь, я разберусь с ними сам! - Верю, - Карл прижался к нему. - Верю, Лу. - А с прочим, думаю, нам поможет эта почтенная черепаха, - Луиджи осторожно притронулся пальцем к бирюзовому панцирю. - Ведь ей больше не придется пылиться в забвении, не так ли? Да и семейный зарок, я полагаю, еще в силе? - О да. Кстати, матушке больше по душе гребни из надорского бука. Еще одна модная новинка. - Похоже, дела налаживаются не только у нас, - рассмеялся Луиджи. - И они ведь налаживаются, ты сам видишь. Черепаха не забывает потомков своего спасителя! - Мне она подарила то, что дороже любых богатств, - Карл легонько коснулся губами его губ. - С тобой мне покажется вкусной даже та гадость, что мы ели в Лаик! - О, Карл, ну зачем же вспоминать об этом? - протянул Луиджи. - Сейчас мы можем позволить себе гораздо более вкусный обед! - Верно. И лично я не хочу больше с этим тянуть. Обед мы сегодня заслужили! Бирюзовая черепашка с легким стуком вернулась на стол. Агатовые глаза фигурки весело блестели, глядя вслед уходящей из комнаты парочке, которую уж точно ждал сегодня вкуснейший обед. Пусть даже и без черепахового супа.