Восьмое Чудо Света

Пусть вода уже давно стихла, наверняка ошарашенного Мэя всё ещё не наблюдалось. Признаков своего пребывания в квартире он не подавал, однако он всё ещё был в ванной. Это только к лучшему, ведь несколько минут времени лишними не будут, чтобы Фредди успел прийти в себя. – Осталось лишь решить одну проблему, – Меркьюри бормочет себе под нос, между тем оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь судьбой даренной тряпки. – Как мне избавиться от этой грëбаной спермы? – добавил он, уже фокусируясь на лужице перед собой, которая медленно, но верно впитывается в белую ткань пододеяльника. Снова оглядываясь, обнаружив, что поблизости нет того самого спасения, на короткое он уже очень надеялся, Фредди опустил руки. Но, вспомнив об одной маленькой детали, Фредди испытал смешанные чувства. Что-то вроде мгновенной неловкости и воскрешения его павшей надежды в одной время. Трусы. Без них было самую малость дискомфортно, учитывая тот факт, что Брайан в любой момент может вернуться в комнату. К тому же, чем-то, всё таки, ему нужно убирать своë истинное старание. – Точно, моё ж вы спасение! Осталось только найти вас, – между тем пропуская шуточные смешки, королева мести съедает довольную улыбку в по итогу безуспешных попытках найти пропажу. Имел ли смысл существовать весь этот суетливый бардак, только что благополучно созданный этим нахалом? Определённо, нет. Щелчок открывающейся ванной комнаты отчётливо раздался, точно дав о себе знать всему живому, что только могло находиться в этой квартире. – Чëрт тебя... Побери, я сейчас конкретно облажаюсь! – стараясь не кричать, но по-прежнему эмоционально выдал Фредди, от безысходности лишь бегая глазами в разные стороны, в попытках придумать что-нибудь стоящее. Как вовремя в голову пришла отличная идея – использовать для всех срочных неотложных дел небрежно брошенные рядом с кроватью брюки. Но времени у него больше не было, ибо уже сейчас в проёме открытой двери виднелся появляющийся силуэт. Не осталось ничего, кроме того, чтобы юзом вальнуться под ставшее сегодня жертвой насилия мятое одеяло и тревожно смотреть в никуда, молясь о пощаде. А именно, о том, чтобы оказалось, что он успел скрыться в постели, прежде чем Брайан заглянул внутрь комнаты. – Фредди, я здесь. Ты не спишь? – аккуратно последовал вопрос от садящейся на край кровати фигуры, завернутой в белое махровое полотенце. – Я теперь не Фредди, а ходячая... Ну, то есть, лежачая бессонница, – с лёгкой наигранностью томным голосом ответил он, выдавая ложность своего состояния всё ещё широко открытыми бегающими глазами. Поняв грубую ошибку, лжец не нашёл ничего лучше, чем просто повернуться к Брайану стороной затылка и сымитировать попытку уснуть. «– Еще бы я был именно ходячей бессоницей в таком виде, » – подумал Фредди, не сумев сдержать мгновенный смешок. Так сразу и не поймёшь, нервный его смех или нет, однако буря в его почерневших глазах однозначно констатировала его неугомонную панику, осторожно синея в темной ночи, совсем уже готовой к рассвету. А паника была, казалось, только внутри него, но ощущалась Брайаном необъяснимо чутко и точно. – Фрэ, что происходит? Ты ведешь себя очень странно, поэтому, думаю, может быть есть тому причина? – довольно печально произносит Мэй, пытаясь выловить рыбку из пруда. – Почему я веду себя странно? На этот вопрос ты можешь ответить сам, – грубовато ответил он, после всё таки поясняя, – ну, я к тому, что я веду себя абсолютно нормально, и тебе, как я понял, показалось. – Я понял, можешь не объясняться, – вскинул руки Брайан, не желая слушать очередные речи, которые если не остановишь, то и дело станут толщиной в книгу. – Ты даже не даёшь мне высказаться, Браш, понимаешь? Зачем же тогда спрашивать меня о том, что со мной? – Я услышал то, что желал – что мне всего лишь показалось. Или нет? Может тебе стоит научиться определяться со своим состоянием, или, в конце концов, просто перестать врать? – данное высказывание было сопровождено напряжённым и долгим, но с каждой секундой заметно становящимся всë спокойнее молчанием со стороны адресата. – Ладно, я понял, я немного перегнул. Извини, – решив, что Фрэ уже уснул, Брайан невзначай почувствовал лёгкое одиночество и встал с кровати, вот-вот собираясь пойти в сторону шкафа с одеждой, но запнулся о неудачно валяющиеся под ногами чужие штаны, беспечно падая на пол, но создавая довольно неприятный по громкости для уха звук. «– Вот только попробуй убрать мои брюки, я не переживу!» – нервно подумывал Фредди, на этот раз правдоподобно имитируя состояние сна. – Эх, Фредди Фредди, какой ты неряха, однако, – поднимаясь, выразил недовольство Мэй, машинально схватив брошенную вещь в руки, сложив её и уже, наконец, отправляясь с ней к шкафу, чтобы оставить там и самому надеть домашнюю одежду. «– Что ты делаешь, черт тебя побери? Как мне теперь выбраться отсюда.. Не голым? » – мелькает в голове Фреда новый вопрос. Очень хочется ударить о лоб рукой, но правдоподобность состояния нарушать он не собирается. Взгляд Брайана перемещается в случайную точку, в которой, как оказалось, лежала мятая Фреддина рубашка, так печально и уже давно остывшая от его пламенного тепла. Кажется, она вот-вот покроется слоем мурашек. Должно быть, в шкафу ей будет теплее ожидать момента, когда хозяин вновь соизволит надеть её. Именно этот сюжет подсознания побудил Брайана отправить ещё одну чужую вещь в свой шкаф, теплиться. Пожалуй, он сам уже неприлично замёрз, пусть его оголённые плечи и ключицы уже давно высохли от мрака холодных капель. Будучи полностью уверенным в том, что Меркьюри удачно заснул, ибо за несколько часов ему стало предельно ясно, что врать, как и притворяться его новый друг определённо не умеет, Брай решил переодеться здесь, не покидая любимую комнату и не доставляя самому себе лишние неудобства. Открыв скрипучую дверцу шкафа, Мэй мысленно пропустил пару матерных слов, стараясь больше не совершать лишних звуков, дабы не разбудить друга, который, хоть и ложно, но страдает бессонницей. Не хотелось рисковать собственным и чужим здоровьем. Услышав, откуда донёсся скрип, Фред на подсознательном уровне мельком, но осторожно взглянул в сторону источника звука. Спиной к нему стоит фигура, полностью сливающаяся с молочного оттенка полотенцем, которое в следующую же секунду беспощадно падает вниз, сминаясь в неряшливую кучку. «– А ты ещё говоришь, что неряха здесь – я. Какой же ты кретин, Брайан Мэй, » – было первым, о чем соизволил подумать Меркьюри в первую секунду после произошедшего. Усталость всё таки взяла своë и напрочь отбила у него восприятие реальности, словно содержа его разум и тело в огромном своеобразном шаре, находясь в котором нереально испытать ничего, кроме скуки и желания заснуть. Даже несмотря на то, что рано или поздно, ну, в данном случае рано, утром, всё равно придётся решать вопрос по поводу того, как вылезти с кровати будучи одетым или же голым, но будучи незамеченным. Но кое-что, всё таки, выбило его из колеи. Всë ещё влажные кудри были необъёмны. Они, контрастируя между собой, сверкали в свете утопающей в рассвете ночи. Пожалуй, они ещё не успели высохнуть, но точно были уже чуть суше, чем в тот момент, когда он только вышел из душа. И, всë таки, нашлась противная редкая капелька, решившая, что её долгом является предательски сползти прямиком по чистому бархатному, а главное, уже нагретому собственным теплом телу. Взгляд Фредди сфокусировался как раз именно на ней, на этой случайной прозрачной капле, белый блик которой так бросается в глаза отражением лунного света. Ломаная траектория его зорких глаз, несомненно, зависит от пути самой капельки, которая чередует и сочетает в себе два поведения. Сначала она криво катится по прямой спине, точно по стволу позвоночника, затем останавливается. Но как только Брайан сделает какое-нибудь незамысловатое движение, она тут как тут продолжит свой путь, продолжающийся до тех пор, пока она не встретит препятствие. Это ловушка в виде уже не ровной, а выпуклой поверхности в виде аккуратной упругой задницы, полушария которой в свете уходящей Луны и сами похаживают на это небесное светило. «– Боги... Святые Боги! Она точно такая же, как в моих представлениях. Даже немного лучше, не буду себе врать!» – осознал Меркьюри, расплывшийся в широкой зубастой улыбке, совсем забыв о том, что в любой момент он может быть застукан за подглядыванием. «– Прям как у девчонки. У молодой, стройной и до чëртиков сексуальной! » – додумал грешный юноша, машинально перемещаясь на вторую половину кровати, ибо недры разума всё таки находятся под осознанием того, что чем он дальше – тем безопаснее, и, следовательно, шанс Брайана засечь его за происходящим будет меньше. Вот только предательский взгляд на чужие красоты оставил за собой некоторые последствия. Вернёмся на немного времени назад. Всего на несколько минут. Фредди, выливающий всю свою обиду и злость, мол, это как вообще можно так просто взять и оттолкнуть такого, как он, и тот же Фредди, чувствующий, как унижение зарождается и течёт в его крови, решает, что он не может не сделать того, что в итоге сделал. Пусть и не отнимешь бешеную долю сомнения, но он просто нуждался в том, чтобы совершить это. Туманный глупый разум запомнил, какие картинки представлялись его испорченному обладателю для того, чтобы завершить начатое. Подсознание принимает это. Оно запоминает, при каком зрелище в следующий раз пробуждать во Фредди Дон Жуана. Именно поэтому, прямо сейчас, наблюдая такие картинки уже не закрыв глаза, а наоборот, выпучив их как только можно, лишь бы рассмотреть получше, мозг посылает кровь в его самое любимое место. Продолжая смотреть на обнажённую фигуру Мэя, нагло летая глазами сверху вниз, Фредди почувствовал ещё кое-что кроме приятных спазмов в районе живота. Паника. Он очень хочет оторвать глаза от стоящего к нему спиной Брайана, но не может. Хочет повернуться обратно на бок и больше не поворачивается. Никогда. Но его будто парализовало. Тело смыкает какое-то странное сочетание приятного и панического онемения, а смуглая румяная кожа пылает огнём. Никто не спрашивал его мнения. Ни тело, ни мозг. Походу, он здесь не один. Нет, не в квартире, не в комнате. У себя в голове. Снова эти наглые две личности, не дающие друг другу покоя. Но ведь, это касается только разума, разве нет? Или одна из них бесстыдно переместилась в тело? Неопределённость, много вопросов, формулировку которым дать буквально нереально, нескончаемое количество сомнений и уверенности в одно и то же время, полный бардак в голове, миллион мыслей, прожирающих его насквозь, словно сознание – это тонкая девичья плева, а все навалившиеся гурьбой мысли – неосторожный и грубый мужчина. Уже не впервой ему испытывать такое состояние, но с каждым разом всё только усугубляется. Он сходит с ума? Или это вполне себе нормально? – Плевать. На всё плевать! – негромко, но не отменяем тот факт, что всё таки вслух выпалил Фредди, совсем забывшись в мучающих мыслях, сию же секунду осознав свою ошибку и закрыв рот руками, жалея об этом глупом поступке, совершённом по причине собственной же невнимательности. Вновь испугающаяся, но уже не мыслей, а собственных действий фигура с головой скрылась под тяжелым одеялом, под которым было безумно душно, но точно спокойнее, чем в дремучем заточении недовольного недопонимания в чужих глазах. Хотя, пожалуй, поворачиваться в таком виде было последним, что собирался делать Брайан. Поэтому если его взгляд и прожигал что-нибудь, то это явно была, допустим, дверца шкафа, в которой вот вот прожгëтся дымящаяся дыра. От взгляда, в котором сочетается всё это месиво стыда, злости, неопределённости и неожиданности в одно и то же время. И, казалось, сию секунду гневный взгляд превратился бы в ужасные трëхэтажные ругательства, но этого не произошло. Ровно так же, как и самого разъярённого взгляда. Он вовсе не прожигал двери, и ничто другое тоже. Неспроста, разумеется, Фредди всё ещё жив. Наверное, это как минимум потому, что Брайан не мог знать наверняка, подглядывает ли Фредди за ним, или он проснулся, может говорит во сне? Да и слышал ли Брайан вообще хоть что-то? Ответ не заставил себя долго ждать. – Тьфу! Видимо показалось, – решил Мэй, между делом немного испугавшись того, что Фредди проснулся, но мгновенно успокоившись, ведь взгляд его пал прямо на сомкнутые беспокойные веки, явно видящие десятые и наверняка приятные тёплые сны. Об этом говорит появившаяся прямо на глазах лёгкая монотонная улыбка, оголяющая полукруг оскала, тот самый, что несомненно является его главной изюминкой. Об этом подумал и Брайан. Он ранее особо не замечал его кроличьей улыбки, ибо тот её постоянно прятал за пухловатыми губами. Всему виною постоянное подсознательное стеснение. Но вот, сейчас представилась возможность взглянуть на него получше. Да и вообще взглянуть. Одна из сторон Брайана не позволяла ему сделать это. То же самое стеснение. Это гадкое чувство мучило их обоих, даже если во всём остальном всё было как обычно. Как иронично, ведь сейчас, именно сейчас, ни один, ни другой не испытывает этого на себе. А если быть точнее, только Брайан так думает. Что только не сделаешь, дабы спасти свою жопу от неприятностей! Точно, именно так и думает Фредди. Мэй ни за что не поверил бы, что Фредди не спит. Уж не стал бы тот показывать свою откровенно выпирающую из-за губ особенность, если бы всё таки не спал. Так что, на подсознательном уровне крепко взросла уверенность в том, что Фред как убитый. Единственный раз, когда привычная надоедливая черта помогла ему спастись не столько от вопросов и недопонимания, сколько от возможной потери единственного человека, на которого впервые за столько времени появилась доля надежды. На человека, которого впервые за долгое время хочется назвать другом. Довольно рано делать выводы, не так ли? Часто люди делают поспешные доводы, а потом жалеют. Но с Фредди это не так работает. У него всё по другому, не как у всех. Ещё никогда, на его памяти, не было такого, что за чëртовы считанные часы ему кто-либо угождал. Так, чтобы хотелось назвать другом. Ни разу. Ровно до сегодняшней ночи. Есть что терять. И, как ни странно, то, что можно сохранить, тоже есть. Но, кое-что ему пришлось потерять и прямо сейчас. Самообладание своего стеснения. И, кое-что ему сейчас удалось и сохранить. Победу над тем же самым стеснением. Оказалось, улыбаться – это не так уж и сложно. В частности, когда рядом Брайан, а не какой-то абсолютно левый человек. Хотя, именно таким он для него и был ещё до этого вечера. Всё таки, время многое решает. Но, разумеется, ещё больше решают остальные обстоятельства, а время лишь является одной из главных составляющих и помогает нам привыкнуть к чему-то новому. Заразившись манящей взгляд улыбкой, Мэй полностью успокоился. Никто не видел его голым. Ну или же он просто думает так. Не важно. Подсыхающие взлохмаченные локоны тёмных кудрей вдруг собрали на себе первые прорезающиеся лучи рассветного солнца, как казалось, согревающего не столько самого Брайана, сколько Фредди. Пусть восходящий свет и вовсе не попадал в его сторону. Всё ещё глядя на Брая почти полностью закрытыми, а внешне закрытыми и вовсе глазами, он словил себя на мысли о том, что ему хотелось бы нарисовать то, что он видит прямо перед собой. Что творят эти солнечные лучи с человеком, на которого Фредди ещё недавно, вроде как, был как ребёнок обижен? Или не был? Свет проник уже и на приподнятые уголки губ, освещая также и половину его лица, что не могло не заставить Булсару улыбнуться ещё шире, уже ни капельки не натянуто. Теперь и доли единицы смущения в этом действии не было. – Сладко спишь. Ты так улыбаешься, я прям уверен, что тебе снится что-то очень хорошее, – лукаво улыбнувшись напоследок, Мэй направился обратно, к шкафу с плачущей по нему одеждой. Что за магия? Фредди всё ещё обнажен, но он совершенно забыл об этом. Чёртовы лучи, чертова эта его ухмылка и... Чёртов сам Брайан. А может и не зря мы порою обращаем своё внимание на что-то действительно красивое? Не на вызывающее, разумеется, а если даже и вызывающее, то восхищение и только. «– Пусть я не увидел, действительно ли размер твоего достоинства соответствует размеру твоих презервативов, зато я увидел твою наглую рожу, которая смеет без моего согласия пялиться на мои огромные зубы! Но, пожалуй, то, как именно ты это делал – и есть единственная причина, по которой я не разнесу эту квартиру как только выйду из роли спящего красавца,» – щепетильно отметил Фредди где-то на подкорке своего подсознания, аккуратно переводя взгляд на ту же самую молочную фигуру, по чистой случайности оказавшуюся к нему передом. «– Так всё таки это правда? Я не могу поверить, что у такого дрища может быть... » – не успел додумать он, как перед его глазами вновь мелькнула, словно звезда, белая, но от восходящего солнца желтоватая нежная спина. Кажется, феминная и такая невинная, но широкая, но оттого не менее изящная и ровная спина Мэя. И кое-что чуть ниже неё. Совершенно скромные, но идеально круглые и такие же белые пара выпуклостей, сию же секунду скрывшиеся за огромной, тëмно-синей ночной сорочкой, совсем не подходящей сейчас, ибо уже и вовсе не ночь. А может и не в рассвете дело? Усталый Брайан, недолго думая ввалился на большую кровать, рядом с Фредом, предварительно захлопнув дверцу шкафа и закрыв белые, но тем не менее плотные шторы, дабы избежать лишнего света, который может помешать ему уснуть или разбудить Фредди, который и вовсе лежит на той стороне, что ближе к окну. Осталось только крепко и сладко заснуть. Но вот только Фреда это не касается. Обнажённое тело нервно вздрогнуло, как только Мэй лёг рядом. Страшно. Лишь бы он ничего не заметил и не понял! Осталось как-то выбраться отсюда.