История одного проклятья

      Тереза всё думала о Ларенте, о том прошлом, которое отец успел утаить от них с Айрис. Хотелось узнать, кто же такой этот Арнесс? В памяти всплыл тот момент, когда впервые она услышала о нём. Это произошло на одной из экскурсий в музее.       Ларент вместе со своими знакомыми окружили загадочную картину с двумя нарисованными дуэлянтами. Тогда слово "Арнесс" и появилось во время их активного обсуждения. Неужели тогда Ларент просто старался скрыть существование своего напарника?       Ещё больше вопросов вызывало название ордена. Тереза знала, что Дэймос — это древнегреческий бог ужаса и смятения, и долго верила, что их орден называется так, потому что они занимаются исследованием явлений, которые других людей бы только напугали. Но что, если это название имеет и другой смысл? Неужели Ларент назвал орден в честь какого-то монстра?       Тереза хотела бы знать, через что прошёл отец, найти ему достойное оправдание, потому что не от кого более ей было неведомо проявление любви. Хотелось написать хотя бы одно письмо, посвящённое близким, но даже если бы ей дали такую возможность, что Терезе написать? Просить их не беспокоиться будет глупо, её нет уже сутки, Ларент не может не начать поиски, тем более обнаружив записку. В любом случае они явно усомнятся в том, что всё в порядке. С другой стороны Терезу пугала мысль, что Айрис и Ларент приедут в Вольттеру, а этого явно стоит ожидать.       В такие моменты мысль о принятии предложения Аро не считалась сильно рискованной. Хотя, в чём конкретно заключалась помощь?       От губительных мыслей её спасли громкие шаги из-за двери. В комнату вошла Джейн и, смерив холодным взглядом Терезу, сказала: — Господин Кайус просил привести тебя, — ровный тон вампирши рассек тишину.       Вольтури, не дожидаясь вопросов, направилась в коридор, девушка в свою очередь поспешила за ней, не переставая удивляться. Кто из троих лидеров Кайус, она, естественно, не знала, да и что ему могло от неё понадобиться? Тереза понимала, что она тут не самая желанная гостья.       По мере того, как они приближались к кабинету, Терезе казалось, что она вот-вот задохнется, она ощущала себя слишком маленькой для этого замка. Белое хлопковое платье с расширенными плечами больше не ощущалась как комфортная одежда. Хотелось накинуть что-то потеплее. Давящая тишина несла её дальше по коридору, дрожали руки, а к горлу подступала тошнота. Когда дверь кабинета открылась, девушка встретила взгляд кровавых, жестоких глаз, а их обладателем был статный высокий вампир, ещё один лидер клана Вольтури.       Теперь Тереза его вспомнила, хотя, пожалуй, его недовольное лицо невозможно забыть. — Джейн, ты свободна. — Холодно сказал он, пропуская её. Она осторожно прошла вдоль кабинета, взгляд зацепился за два бокала с красной жидкостью на столе, что не могло не встревожить ещё больше. Кайуса только позабавила эта реакция. — Это лишь вино, пока тебе нечего бояться, — даже эти его слова не казались правдивыми. Тереза в нерешительности села напротив, напряжённо ожидая, в чем же подвох. Она пожалела, что ещё раз посмотрела в его глаза, чувствуя, что неведомая сила заставляет поднести бокал к губам. От её напряжения вкус не почувствовался сразу. Тревога душила Терезу невидимым кольцом, не давая почувствовать что-то другое. — Зачем вы позвали меня? — пытаясь развеять атмосферу страха, спросила она. — Хочу спросить о цели твоего прибытия сюда. — Тон его голоса стал жёстче и строже. — Я оказалась здесь по ошибке, — попыталась объясниться Тереза, однако это только подогрело злость Вольтури. — Я прекрасно знаю, что бывает с теми, кто приходит по ошибке. Так что перестань лгать, — прошипел он и, замечая её растерянность, добавил, — к тому же, вы из ордена Дэймос вечно суетесь туда, где вам не место. Так что у вас семь минут от силы, чтобы рассказать мне, зачем вы здесь, ибо скоро подействует яд. — Терезу сковало чувство страха от одной только угрозы владыки. Или это не просто угроза? Что если она так глупо умрёт в его кабинете, не успев спасти отца? Или ей вызовут скорую, спишут всё на суицид, и вряд ли потом можно будет доказать обратное.       Голова начала потихоньку кружиться, и внезапно всплыл знакомый образ, такой схожий с Кайусом, из книги «Повести Неизвестных Авторов»: … Когда он приближался к выбранному дому, его всегда сопровождал внезапно наступивший холод и ветер. Жители называли это существо или явление «Ночной Гость».       Если он навещал одну из своих жертв, то на утро находили обескровленное тело в подвале дома. Ночной Гость позволял себя увидеть лишь на миг, перед тем, как лишить жизни человека. Никто точно не знал, как он выглядит и когда появился, но нападения Ночного Гостя были похожи на эпидемию: всё начиналось с близких жертвы, а затем оставляя совсем одну, он преследовал добычу, пользуясь её беззащитностью.       От этого демона не было ни надёжной молитвы, ни укромного места, Ночной Гость всегда приходил, чтобы забрать своё….       Кайус был похож на Ночного Гостя своей плывущей походкой, пронизывающим, грубым голосом и ещё чем-то едва уловимым, что обычно называют "аурой". От него хотелось забиться в угол, как в детстве от монстра под кроватью. — Я хотела исследовать одно дело, но теперь это не важно, — Тереза поняла, что не готова вступить со смертью в ещё одну игру. Возможно, потому что риск был более чем велик. — Какое дело? — продолжал давить Вольтури. Кайус почувствовал неприятную жажду и отошёл от стола.       Ему нравилось смотреть, как, отчаянно хватаясь за жизнь, она постепенно говорила то, что ему надо. Тереза уже не была столь смелой, как в тронном зале. — Я скажу только имя: Женевьева, — Дэймос пожалела, так как произнесла эти слова недостаточно тихо для вампира.       Упоминание имени Лестер разожгло намерение уничтожить ту, кто пыталась так нагло влезть в его тайну. Но нет, надо бы ещё узнать, для чего Тереза нужна Аро. На лице Кайуса заиграла садистическая ухмылка. — Как же легко вы ведётесь. — С презрением произнёс он. Дэймос посмотрела вначале на вино, а затем снова на вампира. Это всё была только игра. Его игра. — Я думал, ты совсем не дорожишь своей жизнью... — Неужели ваше единственное умение — это разрушать? — прошептала Тереза. Как же хотелось бросить в него этим бокалом, но он полетел только на пол. Она, ничего не сказав более, направилась к выходу, но Вольтури мгновенно оказался подле неё, схватив под локоть. — Как ты смеешь так говорить со мной? — Кайус не знал, почему его задел этот вопрос, ведь при иных обстоятельствах он бы согласился. Но кто эта девчонка такая, чтобы судить о нём? — Я вижу, Дэймос так и не научились приличию, — выплюнул он эти слова.       Если бы не Аро, скорее всего Кайус бы убил Терезу на месте, но тот почему-то настойчиво сохранил ей жизнь. Он вытолкнул её из кабинета, после чего обратил внимание на то, как разлитое вино закрывает собой половину пола. После этого разговора он не мог никак сосредоточиться на чем-то другом, даже пытаясь отвлечься путем проверки договоров с другими кланами. Кто сказал, что это будет удачная идея?       Спустя десять лет со смерти Женевьевы он смог научиться не думать о произошедшем. История о проклятии больше не казалась такой весомой и трагической.       Вольтури был рад тому, что имя Ева больше не всплывает на устах у двух других старейшин, а информацию о ней постарались уничтожить, насколько это возможно, сжигая все материалы про её преступления с Арнессом. Но к ним попадает Тереза — по всей видимости, ведьма-отшельница, если судить по более старомодному, свободному наряду и пускай ему не было дела до неё, если бы не упоминание Феликсом ордена Дэймос.       Орден давно не давал о себе знать, тщательно скрывая собственное существование. Видать, старина Ларент оставил дела вампиров, как только умер его драгоценный приятель. С приходом Терезы Кайус всё больше стал вспоминать о Женевьеве. Они были не правы в том, что её история будет забыта навсегда.       Ева манила к себе, взывая из могилы. Она добилась своего тем, что не осталась одна и после смерти, её пришлось похоронить под замком, так как огонь не брал тело вампирши. Лицо Евы, охваченное огнём, теперь нередко появлялось перед глазами с тех пор, как к Вольтури пришла Тереза. Она хотела нагло влезть в их общее прошлое, а в свою очередь Кайус терпеть не мог людей, которым до всего есть дело.       На фоне подобных размышлений он вспомнил ту роковую ссору с Евой. Это произошло, когда Кайус заявил, что намерен уходить, чтобы найти себе подобных, чего больше всего боялась Женевьева.       Вольтури не мог до конца разобраться, что же мешало ему просто исчезнуть из её жизни, ничего не говорить и не писать? Почему он испытывал такую острую потребность в споре с Евой и никогда не мог просто принять, что она не всегда захочет его понимать? — Ты что, бросаешь меня? — крикнула Женевьева, совершенно не побоявшись того, что привлечёт внимание кого-то на улице. Они тогда находились всё в том же покинутом людьми доме, стены его были слишком тонкими, а крыша практически отсутствовала из-за постоянных бурь.       Любой звук в этом доме мог бы спровоцировать чужое любопытство. Кайус не знал, как объяснить, что для него унизительно прятаться днём от людей, как дикое животное. И не просто от того, что солнце могло бы навредить вампирской коже. Нет, свет, вопреки мифам, никак не вредил ему. После того, как Кайуса выгнал отец, посчитав того скорее за дьявола под маской сына, он понял, что давно мёртв для людского мира. И единственный способ не чувствовать себя изгоем, не похоронить в себе все прежние стремления к признанию — это обратиться к тем, кто смог бы быть с ним на равных.       Кайус опасался собственного разрушения от того, что будет проживать вечность в роли «Ночного Гостя». Но вместо того, чтобы сказать о своих переживаниях, он почувствовал, как гнев поступает к нему, пытаясь защитить. — Да, я собираюсь уйти, Ева. Ты давно должна была признать, что у нас с тобой нет ничего общего. Я не хочу идти с тобой дальше, ни сегодня, ни завтра. — А куда ты пойдёшь, Кайус? Насколько ты уверен в том, что другие вампиры не захотят тебя прикончить? — старые аргументы не могли больше действовать на него. — Только не говори ещё о том, как ты спасла меня, – добавил собеседник. — Я не собираюсь спасать тебя от одиночества! — Ты думаешь, я обратила тебя только из-за этого? — Ева вытаращилась на него в полном гневе. Её янтарные глаза вдруг обрели дополнительный алый блеск. Неужели, вампиры тоже способны плакать? — Если бы это было так, я бы обратила любого встречного, ты не думал об этом? — Любой встречный вряд ли бы стал тебя терпеть, — он мгновенно заметил, как Женевьева замахнулась на него, и схватил её за руку, как только та оказалась у его лица. — Не смей, — приказным тоном рявкнул Кайус. — Ты сама виновна в своём одиночестве. Ты оставила семью, скрыв от них своё существование, а теперь внутри тебя только пустота, которую хочешь заполнить хоть кем-то. Ты и рада сидеть здесь и гнить вместе с этим домом, только лишь бы не быть одной, — он подбирал слово за словом, медленно пытая её. Кайусу не менее была знакома пустота. Ему также не менее знакомо чувство утраты.       Женевьева застыла, не пытаясь высвободить руку. Неожиданно её до этого неподвижное лицо исказилось гримасой боли. — Ты жуткое чудовище, Кайус. И дело тут вовсе не во мне. — Вторая её рука, резко оттолкнула вампира. — Тебе всегда было чуждо подумать о ком-то больше, чем о себе. — Заткнись, — выпалил он. После этих слов они напали друг на друга, стараясь беспощадно бить как можно сильнее.       Кайус толкнул Еву в стену, предпринимая попытки её задушить, в свою очередь она оторвалась ногами от земли, чтобы ударить его в грудь. Бой продолжался долго, пока вампиру не удалось оставить ослабевшую Еву на полу.       Однако после своей победы он не чувствовал ни восторга, ни гордости. Было тошно от одной мысли о том, что произошло. — Нет, ты не можешь уйти. Иначе я сделаю так, что умрём мы оба, — прохрипела она. Светлые, волнистые волосы Женевьевы прикрывали оголенные плечи, она не решалась встать, но продолжала смотреть ему вслед.       Кайус тогда поспешил прочь, чувствуя, что они и так сказали друг другу слишком много лишнего. Теперь внезапная встреча с Терезой и её смелое высказывание, воскресило это гадкое воспоминание.       Почему же Аро решил оставить её? Что случилось на этот раз? Тереза снова вернулась к себе, меланхолично осматривая пустым взглядом обстановку комнаты. Её трясло из-за случившегося. Дэймос чувствовала стыд за свою слабость, за то, как быстро она сдалась. Зато больше никуда выходить не хотелось. До чего же конфликт с Кайусом доводит. — Что ж… — тихо произнесла она самой себе, — если другого выхода нет, я могу надеяться только на помощь Аро.