История одного проклятья

      Важная миссия, о которой упомянул Деметрий, состояла в том, чтобы направиться далеко в Нидерланды, в одну маленькую деревню, где расположилось небольшое поселение отступников. Их требовалось сжечь за привлечение внимания к себе, как объяснял Кайус Вольтури.       Существа, которых они обнаружили, жили только по своим законам, создавая ритуалы и абсолютно не стесняясь заявлять о себе другим. Им было приятно верить в то, что, находись с ними более древние Арнесс и Ева, они обязательно поддержали бы их. Ещё неопытные, молодые вампиры, пришедшие только недавно с конца двадцатого века, так любили иллюзию о том, что были кому-то небезразличны. Старейшины иногда ещё называли их «дикими». И хотя у Алека было ощущение, что ему чего-то не договаривают, он следовал приказу.       Глубокую ночь заполнили крики жителей. Большинство из них уже кинули в огромный костёр. Один мужчина попытался вырваться из хватки Феликса, но тот быстро оторвал ему голову. Возле огня стоял Кайус Вольтури, самодовольно улыбаясь. Это было его любимое развлечение. Глядеть на то, как паника лишает рассудка всех, кто провинился перед законом. Рядом с ним с невозмутимым выражением лица стоял ещё один лидер. Его неестественно-алые глаза, похожие на два рубина, внимательно следили за происходящим. — Вы будете прокляты! Все, до единого! — внезапно, послышался голос обезумевшей женщины, которую вели к огню.       Аро украдкой взглянул на неё, но постарался не выдавать внутреннего гнева и беспокойства. Только Кай смог считать эти эмоции под маской брата. В один момент женщина перестала кричать и абсолютно спокойно пошла к огню, чем не могла не удивить.       Она не сказала больше ни слова, но её взгляд мог бы заставить дрожать любого смертного, а вампира спровоцировать на нападение. Зелёные глаза смотрели за тем, как остальных её братьев и сестер придают казни. Кожа незнакомки стала плавиться, словно сделанная из воска. Рыжие волосы мгновенно стали седыми. Джейн с опаской посмотрела на казнённую, готовясь к тому, что та и вовсе может выжить.       Однако этого не случилось. Через пару часов на углях лежал голый скелет. Кайус расплылся в садистической ухмылке, украдкой посмотрев на бесшумного Маркуса. Тот быстро уловил его взгляд, но вдруг Вольтури ощутил чьё-то тихое напряжение, смешанное со страхом и ненавистью. Кто-то старательно глушил в себе эти чувства по отношению к ним, наблюдая за картиной из далека. Но кто? Сигнал о присутствии кого-то другого стал слабее, пока не пропал окончательно.       Маркус предположил, что это мог быть кто-то из смертных. Местные вампиры тесно общались и сосуществовали с людьми, из-за чего пришлось сжечь всю деревню, включая смертных свидетелей. Может, он случайно уловил кого-то из них?       Казнь продолжалась до тех пор, пока Вольтури не довелось напоследок постоять, всматриваясь в отражение огня. Было в этом что-то завораживающее, сильное и манящее.       Людей тащили за волосы, отрывали им руки, как только те пытались вырваться, или заставляли почувствовать самую жуткую, пронизывающую боль, как это делала Джейн. Она одним взглядом могла заставить кого угодно, будь то смертный или вампир, понести невыносимые физические страдания, когда всё тело рвалось изнутри, но внешне оставалось целым. Все органы сжимались, скручиваясь в непонятный комок, а сердце начинало биться так, словно норовило выскочить из грудной клетки. Джейн хладнокровно ступала по земле, украшенной телами, глядя только на единственных для неё владык — Старейшин.       На пару с ней в бой вступал Алек, заполняя пространство невидимым, блеклым туманом. Он мгновенно отключил зрение и слух у нападающего вампира, а затем свернул ему шею. В стороне от него стоял Деметрий, не упуская и своего шанса помочь, уже расправившись с двумя.       Многие Вольтури не могли не отметить отрешенность, с которой тот шёл в бой. Он временами бросал взгляд то на Феликса, то на Аро, однако это совсем не мешало сосредоточиться. Что-то определённо не устраивало его, не давало покоя. Возможно, тот прошлый разговор вышел не таким, как ожидалось? Но Деметрий предпочел бы не раскрывать эту тему. Вы будете прокляты! Все, до единого!       Аро, вернувшись после проведённого наказания, сказал Джейн и Алеку привести к нему Терезу. Он хотел узнать о её решении. Вольтури застали Дэймос с поникшим видом, не желающую реагировать на их приход. Но как только Джейн заговорила об Аро, она подняла голову, устремив полный отчаяния и решимости взгляд, и молча пошла с ними.       Владыка встретил её, сразу же отметив перемену в настроении и поведении Терезы, чей взгляд потеряно блуждал по белому мраморному полу. — Вы сегодня грустны, — подметил Аро, — вас волнует предстоящий выбор? — Я, — Дэймос выдохнула и попробовала начать сначала, — хотела бы спросить, в чём заключается моя помощь? И почему вы выбрали именно меня на эту роль? — Перед тем, как я отвечу, расскажите, что вы исследовали с Айрис в последний раз? — Мы ходили на кладбище, зажигали свечи и принимались наблюдать за душами, которые были не менее любопытны к нам. — Не очень понимая, к чему он ведёт, Дэймос начала перебирать в голове разные события, связанные с подругой. Пока Тереза говорила, она то ли дело сцепляла между собой пальцы.       В ней всё ещё не погасло это буйство эмоций юности, хотя та старалась это скрыть. Она обладала мягкой, отдающей теплотой внешностью. Её красоту нельзя было разглядеть сразу, она была больше сравнима с дрожащим пламенем свечи в темноте.       Пушистые, слегка выгоревшие на солнце волосы Терезы всегда были убраны назад в не очень аккуратный пучок. В её темно-зелёных глазах, часто улавливалась задумчивость. Как будто внутри себя Тереза вела нескончаемую дискуссию и никак не могла избавиться от внутреннего суда. А её тёмные брови делали взгляд мрачнее. Она была такого же роста, как и Джейн, и, пожалуй, в этом было их единственное сходство. — Вы видели мёртвых? — Нет, нет, это Айрис видела. Я только ощущала их присутствие, — объяснила Тереза, думая, почему её об этом спросили. — И вы не боялись, что мертвые подойдут к вам слишком близко? — с интересом продолжал Аро. — Они бы не подошли, — Дэймос пожала плечами, — души боятся нас, как и любого живого. — Последнее заставило Вольтури немного задуматься. Он не так часто думал о том, что испытывают мертвецы, давно лишённые тела. Как они ведут себя? — Простите, я должна помочь вам кого-то вызвать? — Тереза всё ещё хотела найти взаимосвязь между его расспросами и просьбой о помощи. Хотя, можно ли это считать просьбой? — Не совсем, мне нужна информация о ритуале привязанности душ. — Он хотел бы ещё добавить про одержимость, но решил пока не спешить. — Вам приходилось раньше работать над этим? — на это Тереза не сразу ответила.       Она понимала, что в таком случае Аро может вновь сделать попытку прочесть мысли Терезы, от чего так хотелось защититься. Было что-то настолько личное в этом вопросе, желающее остаться в темноте её памяти. — Мне известно, как его создать. — Хорошо, мне также нужна информация о том, как работает проклятье после этого ритуала, — последнее ещё больше удивило Терезу. Но затем она подумала, может, он решил древние учения использовать как оружие? Кто знает.       Однако у Дэймос было стойкое ощущение, что Аро скрывает гораздо больше информации, чем может показаться. Ещё Терезу волновало то, как она сможет помочь, не зная всех деталей? Уловив замешательство на её лице, Аро ответил: — Я всё объясню вам позже, но при одном условии — вы не должны защищаться от меня, — поговорил он, всё ещё наблюдая за реакцией Терезы. Она только молча кивнула. Не защищаться… это будет сложно, учитывая уровень её недоверия.       Когда Дэймос в первый раз увидела Аро, то почувствовала, как в её сознание пытаются попасть, словно на экскурсию, проверяя каждую полочку с мыслями. От этого взора хотелось спрятаться, утаить хотя бы часть чего-то дорогого. Но даже пытаясь использовать свою способность Тереза понимала, что его дар окажется сильнее. При желании он всё равно увидит и прочтёт то, что ему нужно. И это пугало.       Дэймос вышла из кабинета после того, как ей сказали, что она свободна до вечера. Но на этом причины для тревоги не закончились.       Не успела Тереза полностью переварить тот диалог, который только состоялся, как вдруг впереди возникла фигура недавно невзлюбившего её вампира. Она очень надеялась, что Кайус просто пройдёт мимо. Но похоже, в этот раз судьба была не на стороне Терезы. — Вы считаете себя настолько важной, что можете даже не здороваться? — изогнув бровь, резко обратился к ней Вольтури. — Я просто не заметила вас, — как же она ненавидела оправдываться. "Неужели он будет так огорчён тем, что она не уделила ему внимание сию же минуту?" — подумала Тереза. — Я прекрасно вижу, что это не так, а напускную вежливость приберегите для других. — Обязательно воспользуюсь вашим советом, — тут уже Дэймос не вынесла. Она понимала, что может дорого заплатить за одно лишь язвительное замечание, но и долго молчать было не для неё.       Кайус наклонился к её лицу, схватив Терезу за тонкое плечо, и сжал с такой силой, что та прикусила губу, лишь бы не издать звука. — Вы слишком много возомнили о себе, если решили мне хамить, — рявкнул Кайус. — Кайус, я уверен, она не желала так отвечать, — прозвучал ещё один голос, более спокойный и глубокий, чем у светловолосого вампира. Тереза подняла глаза и увидела за его спиной слегка обеспокоенного Маркуса. Тот изучающе глядел на них обоих.       Кайус убрал руку с плеча Дэймос. Тереза молчала, слушая только собственное бешено стучащее сердце. Прошло не так много времени, а она уже чувствовала усталость от всех, кто пытался с ней заговорить, и от постоянного ощущения угрозы. — Вы знаете, что будет за такие ответы в следующий раз. — Бросил он и удалился как можно скорее. Тереза вновь посмотрела на своего «спасителя», однако тот не сразу решил вступить в диалог. — Спасибо… — не зная, что более сказать, молвила она. — Не воспринимайте мои слова за помощь, вы должны быть сдержаны в выражениях и эмоциях перед Вольтури. — Строго ответил Маркус, мысленно ругая себя за вмешательство.       С другой стороны, когда он ощутил сильный поток ярости, исходящий от Кайуса, он посчитал нужным что-то предпринять, дабы не допустить проблем. Маркус понимал, что этот гнев был адресован не Терезе. Потому что похожую агрессию он уловил когда-то ещё между Кайусом и Евой, стоило ей явиться в зал суда. Несмотря на то, что между Дэймос и древней вампиршей мало общего, Маркус отметил, Тереза тоже была из тех, кого хотелось заставить бояться. Чтобы страх корнями поселился в ней и подавил это странное рвение дерзить. Его поражало, что даже будучи запертой в клетке с демонами ночи, она умудрялась заговорить с ними, не опуская глаз. — Я в любом случае буду благодарна, — мягкая улыбка впервые за всё время появилась на лице Терезы. Ничего больше не добавив, она направилась в свою комнату. Участие Маркуса, пускай и небольшое, смогло немного поднять настроение.       Находясь в замке Вольтури, Тереза успела отвыкнуть от тёплого общения, и ощущая его нехватку, была рада любому внимательному жесту по отношению к ней. Её всё ещё волновала недосказанность Аро.       В голове нередко всплывал вопрос, что же могло сподвигнуть вампира обратиться к смертному? Явно ведь это не каждый день происходит. Да и темы, о которых он спрашивал, беспокоили не меньше. А вдруг это тоже как-то связано с той таинственной особой по имени Женевьева? Правда, у Дэймос было недостаточно доказательств, чтобы это утверждать. Размышления привели её в старую библиотеку замка, как будто Тереза интуитивно знала, куда ей сейчас нужно. Книги были прекрасным способом спрятаться от давящей реальности, а там, где она находилась, они могли стать для неё единственными собеседниками. Терезе хотелось потеряться среди больших стеллажей, впасть в омут своих воспоминаний, ведь только наедине с собой она могла подумать о том событии, которое берегла от посторонних глаз. Вы не должны защищаться от меня. Будет ли это так легко? Конечно, если бы Аро хотел, он бы давно убрал её. Но Терезе нужно было помимо временно отсутствующей угрозы почувствовать хотя бы малость доверия.       Маркус проводил взглядом Дэймос, задумавшись над тем, что же нужно Аро от неё? Для него было странно даже само решение оставить смертную, о которой никто толком и не знал.       Но он понимал, что спрашивать об этом бесполезно, Аро всё равно не скажет большую часть информации. Как тогда он до последнего молчал о проклятии Евы и Арнесса. В отличие от других старейшин, Маркус не брался судить ту, что хотела заставить их страдать. После смерти Евы он понял, что больше никому не откроется так, как ей. Их разговор произошёл в глухих стенах подземелья, где не приходилось подбирать каждое слово.       Кайус, в свою очередь, пришёл к Аро, как только узнал о намерении брата поговорить. — Я слышал о твоём разговоре с Терезой, Кайус, — владыка, не поворачиваясь к нему, начал разговор. Недавно прочитав мысли Джейн и увидев состояние Дэймос, он сделал вывод, что их общение явно было не из приятных. — Ты по прежнему уверен, что ей стоит здесь оставаться? — его собеседник скрестил руки. — Понимаю твои подозрения, — сложно обвинять собрата в том, чем Аро грешил сам. Но есть вещи, о которых он не рассказал бы и ему, — но её способности могут быть полезны для клана. — Я в этом сомневаюсь. — Ты слишком категоричен, брат, — спокойно ответил Аро, якобы не замечая злости собеседника. — Поверь, её дар ещё может пригодится.       "Дар"… Это слово вызвало усмешку. Что же она может помимо своего дара? Прятаться в коридорах и мямлить, когда на неё повышают голос? — Я думаю, тот же Феликс или Джейн больше пользы принесут. — Тебя ведь раздражает не только пребывание Терезы? — вкрадчиво задал вопрос владыка. Прочесть мысли Кайуса можно было и не касаясь его рук. Он чувствовал, что за попыткой Аро удержать Терезу скрывались куда большие планы. — Тебе не кажется, что ты слишком зациклился на ней? — Ничего подобного, — отрезал Кайус, — мне главное видеть её как можно реже. — Об этом можешь не беспокоиться, — заверил его лидер клана.