История одного проклятья

      Тереза не заметила, как много времени прошло, углубившись в сюжет выбранной книги. Она бы, может, и осталась в библиотеке до вечера, но чей-то пристальный взгляд заставил прервать чтение. Деметрий наблюдал за тем, как Дэймос пытается вести себя спокойнее, уже не вздрагивая от неожиданности, но всё ещё напрягаясь в присутствии кого-то из Вольтури рядом с ней. Оно и не удивительно. Он понимал, что пугает её не меньше, чем кто-либо из них. — Ты хотел о чём-то спросить меня? — пытаясь понять намерения Деметрия спросила Тереза. — Нет, Аро велел проследить за тем, чтобы ты снова не потерялась в этом замке и лишний раз не беспокоила Кайуса, — как можно спокойнее объяснил он. В свою очередь Тереза продолжала ждать какой-то подвох в его словах. При упоминании последнего имени она только закатила глаза, но ничего не ответила. Деметрий уловил её раздражение и решил перевести тему, обращая внимание на книгу в руках собеседницы. — Повести неизвестных авторов? Могу поинтересоваться, с чего сделан такой выбор? — Они здорово отвлекают, — Дэймос попробовала слабо улыбнуться, — я была немного удивлена, увидев эту книгу здесь, среди древних архивов. Всё-таки она относительно новая. — Интересно прочесть работу, где человек додумывает свои идеи и теории, глядя на события, о которых ничего не знает, — после сказанного Терезе захотелось спросить Деметрия о том, знает ли он в таком случае о тех событиях больше? Но, скорее всего, ответа тот не даст. — Я, кстати, хотел представиться, зови меня Деметрий. Твоё имя мне уже знакомо. — Хорошо, — она подумала о том, как часто её теперь будут сопровождать? Скорее всего, Аро не допустит, чтобы она посещала какие-то места самостоятельно. В свою очередь Деметрий оценивающе смотрел на Терезу, пытаясь понять, чем же она пригодилась Вольтури. С другой стороны он вспоминал разговор с Феликсом. Несмотря на то, что тот не собирался делиться своими мыслями насчёт прошлого, его явно отталкивало само упоминание про Дэймос.       Деметрий же не чувствовал к Терезе ни презрения, ни восторга, да и не важно, приятна она ему на самом деле или нет, ему нужно выполнять приказ. А начинать диалог с нападения — явно не лучший способ установить контакт. — Нам нужно идти, Аро долго ждать не будет, — напомнил он и направился вместе с Терезой к выходу. **** — Вы просили меня рассказать о ритуале привязанности, — как только Дэймос переступила порог кабинета Вольтури, они перешли к главной теме. Тереза старалась не выдавать нервозность, но что-то давящее в атмосфере между ними определённо давало о себе знать. — Так вот, данный обряд не только обрекает на гибель тех, кто попытался бы разъединить души участников ритуала, но и они сами со временем будут разрушаться, так как не могут два человека стать одним целым без последствий. — А какое разрушение их ждёт? — поинтересовался Вольтури. — Они уйдут в вечное забвение после смерти, то есть не будут даже помнить друг о друге. Но всегда будут чувствовать, что потеряли связь с кем-то ценным и дорогим при жизни. Такие души могут долго блуждать в мире живых в поисках того, с кем выполнялся ритуал, но при этом будут бояться подойти к людям или заговорить с ними. — Терезе стало заметно грустно от сказанного. Призраков она всегда считала самыми несчастными существами. Они пытаются передвигаться, как слепые в лабиринте, и остерегаются каждого громкого шороха, не имея возможности защитить себя. — Вы сострадаете им? — лидер клана лишь выгнул бровь, заметив её реакцию. — Мне сложно не думать о том, что их ждёт. — Вряд ли их утешит чья-то жалость. — Резко ответил Аро. Отчасти Тереза могла с ним согласиться, но куда девать эти мысли? Тем более такие вопросы неизбежно возвращали её к очень мрачным рассуждениям. За всё время работы с потусторонним миром она смогла привязаться к иным существам. — Тем более, если они осознанно пошли на саморазрушение. — У меня есть ощущение, что вы говорите о ком-то конкретном, — осмелилась предположить Тереза. Она не знала, пожалеет ли снова о своих словах, но ей казалось, что Аро ведёт к какой-то теме. — Я говорю про всех, кто решился на такой безрассудный поступок, — Вольтури поднялся и пригласительным жестом повёл за собой юную ведьму. Тереза, не переставая думать над диалогом, подалась вперёд. Он снова протянул ей ладонь. — Позвольте, я хочу взглянуть, как вы впервые проявили свой дар, — Дэймос не решалась, но заметив настойчивый взгляд вампира, всё же положила свою руку на его ладонь и закрыла глаза.       Она не хотела раскрывать эту часть своей истории, но если на кону жизнь близкого, можно и пожертвовать секретом? В её голове пронеслись, словно кадры на кинопленке, отрывки воспоминаний, пока Тереза не вернулась к главному.       Аро узнавал этот запах. Там пахло бедностью, пылью и старым маслом. Деревянные стены, некогда выкрашенные в белый, облезли и посерели. В одном из уголков дома на потолке расположилось паучье логово, больше подходящее на рой чёрных точек. На кушетке рядом со стеной лежал старик, беспомощно глядя в потолок. Но стоило ему услышать, как кто-то заходит в комнату, он попытался подняться. Тереза старалась не рассматривать обстановку, но и на дядю смотреть было нелегко. В такие моменты нужно было находить слова поддержки, однако оба знали, что они тут излишни. Старик улыбнулся. — Я ждал, когда ты придёшь, — Дэймос уловила в его глазах желание разглядеть её поближе и подошла. Тереза нечасто навещала дядю Мартина, но когда это случалось, она просто садилась рядом и готовилась внимательно слушать, как проходят его дни, пускай они и не менялись. — Знаешь, я хотел бы ещё увидеть Нону, как она? Ей уже лучше? — Терезе меньше всего хотелось на это отвечать. — Мама в порядке, ей просто нужно сегодня поспать, — как можно спокойнее объяснила девушка, радуясь тому, что он не видел, как её мать в прошлый раз разнесла дом, не найдя больше нигде ещё одной бутылки алкоголя. Тереза тогда до последнего не хотела признаваться, что последнюю партию она тихо выкинула. Хотя это было не в первый раз. — Сочувствую я ей, ты скажи, что если вдруг что случится, то она может рассчитывать на мою помощь, — хрипло заверил её Мартин. Одна из его ног была короче другой, потемневшая до колена. Он старался не двигать ею, однако в последние месяцы боль давала о себе знать всё сильнее. — Ты лицом очень напоминаешь мне Нону, — с ноткой теплоты произнёс дядя Мартин. — Ты тоже стала моей опорой, — его улыбка сменилась выражением боли. Терезе хотелось заглушить голос дяди. Так спутать его мысли, чтобы больше они не давили на него, не вынуждали видеть в ней спасителя. Такое эгоистичное и простое желание.       Но была одна вещь, о которой она никому не рассказывала. Тереза с детства ощущала повышенную чувствительность ко всему, что её окружало.       Иногда ей казалось, что она слышит рост деревьев, их тянущиеся ветви; животные всегда видели в ней врага, хоть Тереза и не поступала с ними жестоко. Даже домашние кошки осторожно присматривались к ней, а затем убегали. Она чувствовала моментально изменения в погоде, например, перед грозой Терезу обязательно трясло, а перед холодом могла болеть голова. Природа пыталась заговорить с ней, давая неоднократные послания через шумный мир.       Терезе долго казалось, что, возможно, люди ощущают себя точно также, может, потому и ударяются в зависимость, драки или сходят с ума. Но тот день смог показать, что всё иначе.       Неожиданно Мартин замолчал и долго не мог подобрать слов, его морщинистое лицо впервые выглядело более расслаблено. При этом он как будто что-то искал глазами, но не мог сфокусироваться. Его племянница, заметив это, забеспокоилась и хотела пойти кого-то позвать на помощь, но как только Тереза отвлеклась, дядя взял её за руку. — Останься, — умоляющим тоном молвил он. — Я боюсь, что теряю разум.       Воспоминание рассеялось, Дэймос открыла глаза, ощущая себя так, будто проснулась от кошмара. Она прижала руку к себе и резко отвернулась от Вольтури. Сердце забилось с новой силой. Бледная рука вампира аккуратно коснулась её плеча. «Я бросила его…» — Вы и не могли ничем ему помочь, Мартин видел в вас только временный костыль. — Аро говорил так спокойно, словно и не замечал, что давит на больное. Тереза знала, что не могла возразить. Но с другой стороны, может, это единственное, что к ней мог чувствовать дядя? — Сомневаюсь, что не чувствовала бы тоже самое, — она наконец подала голос. Она не рассказала о том, что, когда пришёл Ларент, Тереза не сразу согласилась покинуть деревню.       Она хотела навестить Мартина ещё на пару дней. В то время дядя уже был на грани смерти, нельзя было его оставлять в полном одиночестве, а на кого-то другого рассчитывать Тереза не могла. «Я представляла, как он возненавидит меня, если брошу его, но..» — Тереза, — тихо, но строго произнёс Аро её имя, заставив выйти из мыслей и снова посмотреть на него. — Люди всегда найдут причину, за что ненавидеть тебя, так разве это важно? Ты не могла ничего изменить для него. — Холодно добавил Вольтури, в то же время глядя на неё с большим участием. И снова он прав, но сколько можно сказать "но". Для Аро люди казались такими беспокойными, тревожными, уделяющими внимание любому чувству. Они осознавали, что умрут. Однако помнил ли он, каково быть смертным? — Но ты всё ещё можешь спасти Ларента. Пойдём, — возвращаясь к теме и стараясь убрать прочь от себя сторонние размышления, Вольтури направился в коридор. Тереза шла за ним, впервые больше не ощущая сильной тревоги.       Тёмная часть замка открылась перед ними видом на высокую лестницу. Аро давно не поднимался в башню с кем-то ещё. Дэймос старалась не отставать от него, удивляясь тому, как быстро они поднимаются.       Сульпиция долго стояла, глядя в окно на ясное небо, хотя от этого болели глаза. Она хотела запомнить, как выглядит солнечный свет, как смотрятся в его отражении здания, перед тем, как снова погрузиться в забвение.       Болезнь давала ей только час для того, чтобы ходить по комнате, пить оставленную Аро кровь и перечитывать заново одни и те же книги. Чем меньше времени у неё оставалось, тем тяжелее Вольтури переживала расставание с мужем. Это странное чувство уязвимости перед жизнью, непонятное ей прежде. Сульпиция опасалась, что может однажды не проснуться или сгореть заживо. Могло ли тоже самое случится с Дидим?       Её мысли прервали шаги за дверью. На неё нахлынуло ощущение приближающегося тепла. Человек. Но что он делает в этом месте? Дверь открылась, на пороге стояли Аро вместе с незнакомой девушкой.       Тереза осторожно прошла вдоль комнаты. Увидев рядом с собой смертное существо, Сульпиция вытянулась и насторожено на неё посмотрела, не выдавая признаков болезни. — Я обещал, что смогу помочь, — уловив взгляд супруги, начал объяснять Аро. — Это Тереза. — В свою очередь Дэймос, ещё не зная, что предстоит делать, почувствовала что-то враждебное рядом с Сульпицией.       Стоило той приблизиться, как у жены лидера обострилось желание накинуться и напиться ещё молодой крови. Она так долго не охотилась, а то, что находилось внутри, словно ждало своего часа. Тереза вдруг заметила два диких огонька в глазах вампирши перед тем, как на неё попытались напасть, однако Аро успел остановить жену, схватив её за руки.       Уничтожить. Первое, что шептал инстинкт в ослабленом теле. Дэймос прижалась к стенке, ощущая прилив адреналина. Сглотнув ком в горле, она попыталась снова сосредоточиться на своих ощущениях. Вольтури помог Сульпиции опуститься на кровать. Терезе хотелось просто уйти, но что тогда сделают с её отцом? С другой стороны она ощущала, что перед ней ставят задачу, не равную ей по силам и возможностям или по выдержке. Нападения вампиров девушке хватило ещё в поезде.       Она сделала несмелый шаг вперёд, внимательно наблюдая за реакцией Сульпиции. — Позвольте, — выдавила из себя Тереза, протягивая руку больной. Ладонь её дрожала, а сама Дэймос мысленно уговаривала себя держать лицо. В любой момент её могли здесь убить, как только она станет им неугодна. В любой. И внезапный срыв супруги Вольтури только напомнил об этом. Уже обретая прежнюю холодность, как будто ничего не произошло, Сульпиция положила свою руку. Тереза почувствовала, как обжигает её кожа. — Адская гончая… Я боюсь, что она вселилась в вас, — заключила Дэймос. Теперь она понимала, почему Аро спрашивал о привязанности душ. Чаще всего существа, выбирающие этот путь, выбирают в качестве проклятья для врагов именно Адскую Гончую. Интересно, кто же осмелился на столь древний и рискованной ритуал, да ещё и против могущественных вампиров? — Есть способ отозвать её, только ритуал будет достаточно сложным. Ну и ещё я должна знать, на кого переносить проклятье. — Вдруг она уловила, с каким трепетом слушает Сульпиция, а затем резко отстраняется от Терезы, чтобы больше не иметь соблазна навредить ей. «Я хотела бы доверять вам.» — пронеслось в её голове. — Что-то дополнительно требуется для его проведения? — подал суровый голос Аро. — Нет, весь обряд будет совершаться на кладбище, — услышав последнее слово, Сульпиция подумала о том, что сможет наконец-то выйти из постоянного заточения, пускай ненадолго, и тот день не назовёшь самым приятным. На короткое время появилась смутная мысль о том, чтобы воспользоваться ситуацией, когда её выведут из заточения, побежать как можно дальше. Но куда? Сульпиция не хотела расставаться с жизнью в замке, она только хотела чувствовать своё участие рядом с мужем, как это было раньше. Но будет ли так ещё?