История одного проклятья

      И снова в погоне за уединением Тереза обращается к книгам, сбегая в библиотеку. В прошлый раз она искала там надёжное убежище от проблем, которые преследовали её, словно голодные волки. Сейчас ведьма искала ответы у старых томов в затёртых обложках.       Дело в том, что недавно девушка хотела попытаться с помощью ритуала выяснить, где находится Айрис, но магия никак не работала. Да ещё и этот Феликс пришёл не вовремя. Он вообще взял в привычку появляться, когда его не просят. Ещё и это рвение помочь… Тереза вспомнила, как в тот день заметила в глазах Вольтури не только присущее ему наблюдательность и озорство, но и что-то похожее на беспокойство. Но откуда это внезапное желание заботиться или это не забота вовсе?       Но была ещё одна проблема — это предстоящая миссия, где нужно убить проклятого, дабы уничтожить всех отступников. Девушка каждый раз представляла перед собой образ сестры, а затем то, как будет извиняться и пытаться объяснить свои действия, хотя нужны ли тут объяснения? Она так жалела, что из-за неё Айрис пришлось обращаться за помощью к этим дикарям, и неизвестно, как много те причинили ей вреда.       Тереза слишком часто думала о своём прошлом, однажды её на этом поймал Феликс во время очередной охоты. — Знаешь, людям свойственно уходить в чувство вины, как только что-то случается с их близкими, как будто это может изменить тяжёлые события, — острота Вольтури была совсем некстати. Хотя, могла ли девушка рассчитывать на поддержку от существа, которое развлекают убийства? — Ты ничего не знаешь о том, каково это, потерять сестру, — последние слова Тереза боялась произнести больше всего. Да, она именно потеряла Айрис и теперь живёт в неведении о том, насколько далеко сестра сейчас находится и возможна ли ещё их встреча. — Как ты можешь судить других, ни разу не побывав на их месте?       В тот вечер Феликс впервые перестал пытаться спровоцировать девушку. Он долго молчал, не решаясь сказать что-то в ответ. В глазах Вольтури неожиданно промелькнуло сожаление. Нет, не сочувствие, а именно сожаление. Феликс не знал, какие слова подобрать, и в тоже время чувствовал, что почему-то не может оставаться равнодушным к её горю.       Возможно, потому позже он решил снова поговорить с ведьмой, отыскав Терезу в библиотеке. — Ты была права, — холодно заметил Феликс, проговаривая мысли вслух. Девушка резко повернулась к нему, в недоумении глядя на Вольтури. Боль от сказанных ранее слов вновь напомнила о себе. Тереза не жалела о том, что вспылила тогда, так как была убеждена, что Феликс именно такой — эгоистичный, интересуюшийся только собственной натурой. Вряд ли она могла объяснить ему, что такое скорбь. — Я ничего не знаю о потери и не должен был задевать эту тему, — так, а это что-то новенькое. Феликс извиняется? На какой-то момент ведьма подумала, что это сон. — Предлагаю больше к ней не возвращаться, — после недолгой паузы ответила Тереза. Вольтури только кивнул в знак согласия.       Возможно, с того дня наступило небольшое перемирие между ними. Почему небольшое? Потому что оно и не собиралось длиться вечно.       В дальнейшем Феликс стал по-другому тренировать Терезу, предложив ей выбрать свою стратегию. И она выбрала, убивая тех, кому либо уже недолго осталось, либо готов был принять смерть. Новообращенная приходила к тяжело больным или уже на грани самоубийства и перед тем, как раскрыть ядовитые объятия, заводила беседу с жертвами.       Тереза часто вспоминала дядю Мартина после охоты. Он всегда мечтал о лёгкой смерти. Боли от гангрены ему было достаточно. Нахождение рядом родной племянницы давало возможность не думать об этом. Отключиться от реальности. Когда Тереза навещала своих жертв, она видела в них Мартина.       Феликс никогда не понимал этого и даже как-то спросил: — Ты считаешь, есть что-то благородное в смерти? — Знаешь, иногда это не худший конец, — по девушке было видно, она не хотела останавливаться на этой теме. — Но раз уж ты начал говорить о способах охоты, то давно хотела спросить, почему ты выбрал именно притворство? — Всё просто. Люди влюблены в ложь, Тереза, — Феликс пожал плечами, словно не говорил о чем-то серьёзном, — я понял это, когда раньше наблюдал за их игрой в таро. Любая игра в карты тогда считалась гарантией прекрасного вечера или хотя бы не скучного. А затем какой-то неизвестный писатель стал в своих работах придумывать им магические свойства, и ты не поверишь, сколько людей после этого решили, что могут предугадать свою судьбу одним только раскладом. — Он говорил так, будто заново вернулся в свои юношеские годы. Многим казалось, Феликс забыл о своей прошлой жизни, но вампир всё же мог что-то вспомнить. Однако, какая-то часть в его рассказе насторожила Терезу. — Я всё же думаю, дело совсем не в картах, — молвила она. Вольтури почувствовал такое липкое ощущение, будто с него пытались сорвать маску, которая за много лет успела врасти в его кожу, а без неё жить казалось слишком поздно.       Возможно, они могли бы продолжить больше узнавать друг о друге, если бы не вмешательство Аро. О том тяжёлом разговоре Феликс вряд ли кому-то расскажет. Хотя, может, владыке это решение также далось с трудом? — Что если она никогда не сможет смириться? — спросил страж, как только речь зашла о Терезе и её состоянии. Аро интересовался тем, насколько меняется отношение ведьмы к клану и как продвигается её прогресс в охоте.       Именно тогда он уловил в глазах Феликса ту обеспокоенность, которую ранее ему легко удавалось спрятать.       Смерть Ларента всегда будет напоминанием для Терезы о том, зачем она продала душу тьме. Однако замечая изменения в поведении ведьмы, страж вскоре старался отстраниться. Феликс не мог до конца разобраться, почему вдруг стало так сложно врать ей снова. Зато владыка смог всё понять гораздо лучше. — Это не твоя вина, — прочитав мысли Феликса, ответил лидер клана. — Но я хочу поручить тебе и Деметрию задание, нужно разведать логово отступников. Тереза вполне уже сможет охотиться сама, а твоя помощь с дикими, сейчас будет незаменима.       Конечно, Аро не скажет настоящую причину, почему пытается отослать своего стража на задание, с которым вполне мог бы справиться и один ищейка.       Когда владыка только строил свой клан, то понимал, что придётся принести в жертву своей цели не только незнакомых людей, но и тех, кем он так дорожил. Похожая участь постигла и Терезу. Её дар был слишком ценным, чтобы так просто отпустить девушку. Но устроить той встречу с отцом, как маленький подарок, нужно было, дабы она не усомнилась в обещании Аро. Пускай, Терезу пришлось сломать, чтобы она не нашла другого выхода, кроме как вновь обратиться к Вольтури. Всё произошло именно так, как того хотел Аро, пока он не начал замечать интерес Феликса к ведьме.       Страж всё чаще хотел помочь девушке, насколько мог, пускай не высказывая вслух своего сочувствия, а может, чего-то большего. Нет, Феликс никогда бы не сознался, по чьей вине на самом деле погиб Ларент, и более того, о своём убийстве тот не жалел, а скорее о том, как это повлияло на Терезу.       Аро не был уверен, что внимание стража к ведьме может закончится чем-то хорошим, особенно после их первой охоты. Решение свести их общение на минимум тогда пришло сразу.       Но убийство Ларента было не только для того, чтобы удержать ведьму в клане. Есть ещё одна причина, о которой владыка никому не говорил, и имя ей Амадея. После ритуала к нему в пустой кабинет вновь явилась демоническая фигура. — Вместе с кровью Терезы её душа приналежит мне. — Как я могу отвязать её? — Только если принесёте в жертву того, кто ей очень дорожит.       Аро не жалел Ларента, но от чего-то он не чувствовал радости, когда в ту ночь после обращения Терезы произошло убийство её отца. Вести себя так, словно он ничего не знал, было проще простого. Владыка всегда оставался один на один со своим преступлением. Но раньше Аро не знал, как много ему придётся заплатить за эту ложь.       С другой стороны, разве правда не сломает Сульпицию или Маркуса ещё больше? Как считал Аро, говорить им о том, что произошло на самом деле — это бессмысленная жестокость.