История одного проклятья

      Маркус долгое время сидел в своей комнате, не раз мысленно возвращаясь к недавно произошедшей ситуации. Тереза не могла придти к нему просто так, и рисунок бегонии тому доказательство.       Но неужели призрак Женевьевы до сих пор здесь? Что заставило её пробудиться и осмелиться оставить знак живым? Рассказывать Аро он ничего не собирался, хотелось и самому выяснить, да и что-то подсказывало Маркусу, что это был не последний визит ведьмы. Надо только дождаться, когда она придёт снова.

***

      Тереза всё думала о том, что за дух пытался связаться с ней. Возможно, это была та женщина с картины или кто-то ещё? В замке Вольтури погибло немало людей и вампиров. Она не собиралась игнорировать знаки, которые ей посылало неизвестное существо.       Так, однажды после охоты Тереза решила поговорить с призраком на его языке и, взяв мел, начала рисовать на полу белые лилии, символизирующие смерть, чтобы привлечь внимание духа. Внезапно юную Вольтури охватила тревога. Вдруг на сей раз не получится? Призраки весьма капризны и непредсказуемы. Ничто не давало гарантии, захочет ли блуждающая душа связаться с ведьмой на следующий вечер. Но к счастью, её страхи не оправдались — знакомая тень упала на рисунок, а затем растянулась до двери. Тереза, взяв с собой мел, вновь пошла за чёрной полосой, уже зная, куда та её приведёт.       Медленно открывая двери, юная Вольтури оглядела комнату Маркуса с долей любопытства. Она не знала, что должна в ней искать, но хваталась за возможность узнать больше, чем ей говорили. Возможно, потому что Тереза давно вынесла, в этом месте нельзя полностью доверять никому, даже если ваши цели совпадают. — Я знал, что вы вернётесь, — донесся тихий голос позади неё. Тень, за которой шла ведьма, не указывала на конкретные предметы, от чего девушка сделала вывод, что призрак хочет, чтобы Тереза поговорила с Маркусом. Ну конечно, иначе от чего недавно дух нарисовал ей на пианино цветок доверия?       В голосе Маркуса больше не было той враждебности. Казалось, он тоже понял, чего хочет призрак. — Это было так очевидно?.. — после короткой паузы ответила Тереза, ругая себя за резкость. Старая привычка прятать своё беспокойство и тревожность под маской дерзости и невозмутимости никуда не ушла. Однако, дневного вампира это ничуть не задело.       Благодаря своим способностям Маркус прекрасно знал, что на самом деле ведьма напугана больше, чем показывает. Его поражало, насколько часто Тереза принимала вызов жизни, даже если внутри всё превращалось в один липкий комок. Она обратилась к Вольтури за помощью, несмотря на свои сомнения, а это уже многого стоило. — Вы плохо умеете врать, а ещё хуже прячетесь, — да, это он хорошо подметил. Проницательности второму владыке было не занимать. — Я могу рассказать о том, что привело вас сюда, — неожиданно продолжил Маркус, подойдя к окну, напротив которого стояла Тереза. — Но только если вы пообещаете выполнить любую мою просьбу, — так странно, что он попросил, а не потребовал, как мог в этой ситуации. Во всяком случае, ведьма не ожидала такого вежливого жеста, ведь слишком привыкла к иному поведению Вольтури, более властному.       После услышанного Тереза почувствовала себя как в первый день, когда Аро не торопился озвучить ей напрямую, что именно хочет получить. Вновь это ощущение, словно она идёт по слабо натянутому канату, но что если послание призрака действительно важно? Вдруг, это как-то связано с предстоящей казнью? Или ещё хуже, с Айрис?       Она посмотрела на безэмоциональное лицо Маркуса, в чьих глазах, неожиданно для себя, сумела прочесть огонёк скорби. Любую просьбу. Но какую? Что-то ей не давало задать этот вопрос прямо. — Я обещаю.       Вольтури не собирался рассказывать ей ту историю о Женевьеве, которую услышал тогда в подземелье. Нет, их общий секрет он хранил в своей памяти и не намеревался раскрывать его никому. Однако, о её связи и проклятии рассказать все же стоило.       Присутствие рядом Евы чувствовалось для обоих вампиров. Она была тем холодным напряжением или неистовым ветром, проникающим сквозь закрытые окна. Женевьева была с ними. Она слушала, чтобы затем снова заговорить с теми, кому хотела доверять. — Помните, зачем в первый раз направились в замок? — осторожно начал Маркус, усаживаясь в кресло. Да, такое не забудешь. Кажется, Тереза начала понимать. Но почему именно когда ведьма перестала узнать, кто же такая, Ева, её призрак вдруг сам является к девушке? Вольтури заметил её смятение. — Вы ведь хорошо знаете, что такое связывание душ магией? — он догадывался, что проклятье ещё существует.       Аро ничего не говорил обоим лидерам, но когда тот выходил из спальни жены, Маркус уловил некое беспокойство с отлично скрываемой злостью. Что-то явно случилось. Тем более просто так Аро бы не понадобилась ведьма, а теперь ещё и рисунок бегонии. Месть Евы всё ещё жила в замке, несмотря на смерть своей хозяйки. — Допустим, — кивнула Тереза. — Вы хотите сказать, что к подобному ритуалу прибегали Ева и Арнесс? — Да. Они связали свои души ещё при жизни. Но самое важное сейчас то, что проклятье, которое они оставили после себя, живо до сих пор. — После этих слов новообращенная молчала несколько минут. Теперь ясно, от чего страдала жена Аро. Маркус не говорил этого напрямую, но похоже, главный владыка попытался разрушить одну сильную связь, что повлекло за собой тяжёлые последствия.       Но что теперь нужно призраку? Возможно, есть способ успокоить уставшие души? Ведь где-то недалеко мог блуждать и Арнесс с гнетущим чувством потери той, кого не помнит. — Не возражаете, если спрошу, — осторожно начала Тереза, — как умерла Ева? — Её попытались сжечь, но, так как этого не вышло, отрубили голову, — было видно, что Маркусу нелегко даются эти слова. — Если она хотела, чтобы мы встретились, то явно для того, чтобы ей помочь. Я думаю, лишь вновь соединив душу Евы с возлюбленным, можно полностью покончить с проклятьем, — высказала рассуждения вслух ведьма. — Возможно, после казни это как раз и стоит сделать, — про предстоящее событие Тереза говорила холодно, хотя внутри она чувствовала, что всё больше ждёт, когда сможет освободить сестру. Любой ценой. — Я удивлён вашему спокойствию. — Просто. Знаете, у меня не осталось никого, кроме сестры, — ведьма не знала, почему ей так захотелось рассказать Вольтури о своих переживаниях, ведь она практически ничего не знала о древнем вампире. — Я не могу потерять и её.       Терезу осенило, что, возможно, потому её Ева и попросила о помощи в первую очередь. Ведь они с сестрой тоже были связаны магией, призрак ощущала это. Физически девушки находились в разных местах, но их души словно всё ещё держались за руки. — Мне редко доводиться видеть, чтобы кто-то смело боролся за близких, не отступая назад, — прервал тишину Вольтури, — это достойно.

***

— Как она? — спросил Аро, как только к нему зашла Корин. Он давно использовал способности своей подчиненной, чтобы улучшить состояние супруги, и регулярно интересовался, как идут дела. Корин стала для Сульпиции непроницаемым собеседником, которому она могла рассказывать о том, что творилось в её голове. А после пережитого супруге Вольтури было сложно молчать. — Госпожа Сульпиция всё меньше говорит о смерти, — заверила его подчиненная, — но, — последнее, Корин не осмелилась добавить или, возможно, не знала, с чего начать. Аро заметил её колебания. Собеседница не находила слов для дальнейшего, потому он решил облегчить ей задачу, прочитав мысли девушки.       Их последний разговор, произошёл совсем недавно. — Помнишь, я рассказывала тебе о загробном мире? — спросила госпожа, расчесывая волосы. Корин неподвижно сидела рядом, внимательно слушая. — После того случая мне всё кажется, здесь произошло ужасное горе, за что мы с мужем ещё будем долго расплачиваться, — Сульпиция не выглядела напуганной. Она говорила совершенно спокойно. Побывав в том тёмном уголке рядом с Дидим, госпожа поняла одно — никто не станет спорить со смертью. Даже вампир. — Вы считаете себя виновной? — Я не знаю, но святой точно никогда не была. Не могу отрицать, что моя болезнь стала своеобразной платой.       Аро резко отпустил руку Корин, по его взгляду можно было догадаться, что тот желал остаться один.       Раньше он никак не хотел соединять вновь души погибших от его рук любовников, но возможно, в этом кроется разгадка избавления от проклятья? Аро собирался использовать пламя Адской Гончей в качестве казни отступников, но что делать с проклятьем потом?       Похоже, Ева и Арнесс должны воссоединиться, ведь только если любовники обретут покой, проклятье исчезнет.