Я не оставлю тебя, мелочь.

Я пишу не для того, чтобы просить тебя прийти, я пишу, чтобы предупредить: я всегда буду ждать.

***

— Джи! Подъем! — Хёнджин суетливо вбегает в комнату девушки, рывком открывая тёмные шторы, которые помогали изолировать яркий и бесячий по утрам солнечный свет. Йеджи недовольно щурит глаза, закрывая лицо подушкой. — Свали отсюда. — Йеджи, я еду на работу, вставай. И так проспали… — Езжай, я то что? — Девушка приподнимает голову, по-прежнему щурясь. — Напоминаю тебе, что Феликс всё ещё в коме. — Йеджи мгновенно меняется в лице. Она молча поднимается с кровати, которая так и манит лечь обратно и больше никогда не просыпаться. — Я опаздываю, тебя ждать не собираюсь. — Оставь мне машину. — Нет, Джи. Ты всё равно будешь сидеть в больнице, а я, возможно, ещё буду ездить. Вызывай такси, либо иди пешочком. — Когда мы уже купим мне машину… — Йеджи недовольно закатывает глаза и драматично вздыхает. — Когда водить научишься нормально. Ты не понимаешь, что скорость — не всегда хорошо. — Тон Хвана становится в разы строже, на что Джи лишь цокает и уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок. В коридоре слышится звук захлопнувшейся двери. Йеджи вдыхает полные лёгкие воздуха, смотря в отражение зеркала. Под глазами образовались тёмные круги от недосыпа и усталости, глаза выглядят пустыми, будто из девушки душу выкачали. Она натягивает улыбку, но те самые искорки так и не хотят проявляться. Никакая натянутая маска счастья, никакая улыбка не сможет скрыть то, что сейчас творится на душе. Ничто не сможет перекрыть внутреннюю пустоту и сквозную дыру в сердце. Йеджи умывается холодной водой, чтобы хоть как-нибудь побороть сонливость. Девушка чистит зубы, наносит лёгкий макияж, чтобы скрыть всю усталость, которая выражена опухшим лицом и кругами под глазами. Есть ничего не хочется. В горло буквально ничего не лезет. Даже самый обыкновенный чай или кружку кофе желудок, кажется, полностью отказывается переваривать. На часах полвосьмого. — И куда он меня поднял в такую рань… — Йеджи недовольно вздыхает. Она могла поспать ещё добрых полчаса, но Хван посчитал нужным избавить сестру от такого наслаждения. Если кто-то задаст вопрос: когда Йеджи последний раз ходила куда-то пешком, она не ответит. Не то что бы она не любила добираться таким образом куда-либо… Проблема не совсем в этом. Дело в том, что Джи та ещё соня. Если встанет выбор: пройтись пешком до работы, или же поспать, очевидно, Йеджи выберет второй вариант. Конечно, последнее время девушка страдает бессонницей, так ещё и вечные кошмары преследуют. Поэтому и дозу сна хочется в разы увеличить и поспать утром больше, чем положено. И всё же, сейчас только половина восьмого. До больницы добираться около сорока минут пешком, поэтому Йеджи решает сегодня отказаться от такси. Спустя ещё несколько минут сборов, девушка наконец выходит из квартиры, провернув несколько раз ключи в замочной скважине. Несмотря на то, что на часах ещё нет восьми, на улице ярко светит солнце, опаливая горячими лучами асфальтированную дорогу. Кругом царит аромат зноя и пыльцы. Наконец-то, Йеджи дожила до долгожданного лета. Тёплый, приятный ветерок так и играет с волосами, перебирая их невидимыми пальцами. Повсюду щебечут птицы, напевая какую-то свою мелодию, которая ласкает слух получше, чем любая песня со смыслом. Если у девушки спросят её любимое время года, она однозначно затруднится ответить. Каждый сезон она любит по-своему. Осень прекрасная и немного грустная пора. Пожелтевшие листья так и валятся с деревьев, кружась в танце. Дороги буквально усыпаны алой и золотистой листвой, будто махровый ковёр, ведущий куда-то за пределы этого мира. В это время года хорошо прогуливаться по парку или же лесу, наслаждаясь спокойной музыкой в наушниках. Зима для Йеджи — отдельный вид искусства. Конечно, снег в их городе выпадает не так часто, но когда улицы превращаются в настоящий снежный городок, у Джи буквально душу захватывает. Конечно, становится в разы холоднее, но это стоит той самой великолепной атмосферы. Но уж точно не из-за снега зима является одним из любимых времен года для Йеджи. Рождество — один из самых важнейших праздников для Джи. Именно в этот знаменательный день вечером все друзья собираются вместе, обмениваются подарками, смотрят рождественские сериалы и фильмы. В этот праздник царит особенная атмосфера, которую просто нельзя передать словами. А когда наступает весна, будто вся грусть и печаль уходит. Всё начинает цвести, дни становятся длиннее. Одним словом, у кого-то появляется мотивация жить, а у Джи она только усиливается. И всё же, недосып знатно сказывается на девушке. Йеджи то и дело, что сопровождает каждый новый шаг сонным зевком. Кажется, вот-вот и она завалится на асфальт, который сейчас выглядит, как вполне неплохое место для ночлега. Пусть, конечно, не уютная кроватка Джи, но всё же… Как говорится, довольствуйся, чем есть. Из раздумий о новом ночлеге Йеджи вытягивает яркая вывеска. Surf. В этой кофейне девушка с братом часто берут кофе и десерты, которые, нужно отметить, здесь делают просто отпадно. Маршрут Йеджи мгновенно перестраивается в более манящее место чем какая-то больница. К тому же, она сегодня ничего не ела. Так почему же не заполнить пустоту в желудке чашечкой кофе? Йеджи подходит к любимой кофейне и толкает дверь от себя, уже предвкушая вкус ободряющего напитка. — Боже… Прости…те. Я вас не заметила. — Йеджи прикрывает рот рукой, сострадальчески щуря глаза. Напротив неё стоит Ёнджун, которого девушка только что фактически прибила дверью. — А может вне работы на ты? — Тот лишь неловко усмехается, потирая лоб рукой. — Да, да, конечно. Прости. — Ничего, всё хорошо. Ты не виновата, я сам не смотрел куда иду. — Так, подожди. Почему ты не на работе? — Улыбка на лице Джи мгновенно сменяется хмурящимися бровями. — Вообще, сегодня у меня дневная смена. Но я направлялся в больницу, чтобы проверить, всё ли хорошо. И… мне нужно было увидеться с главным врачом. — А… тогда… может я куплю тебе чего-нибудь? В знак извинений. — На лице Джи снова расцветает улыбка, от которой так и веет искренностью. Ёнджун тоже невольно улыбается. — Не стоит, Йеджи. Я уже купил. Ты на машине? — Нет, сегодня пешком. — Тогда, мы можем пройтись вместе, если, конечно, ты не против. — Обижаешь. — Йеджи усмехается, подмигнув парню, стоящему напротив. Она подходит к кассе, сделав заказ. — Здравствуйте, раф с солёной карамелью, пожалуйста. — Доброе утро, конечно. С вас 5000 вон. Оплата картой или наличными? — Картой. — Девушка протягивает Йеджи терминал. Та, в свою очередь не успевает расплатиться. Чужая карточка накрывает терминал, не дав Джи и глазом моргнуть. Йеджи поднимает взгляд на парня, стоящего рядом. — Ты чего? — За мою неуклюжесть. — Парень улыбается уголком губ, одновременно незаметно подмигнув. — Вы очень красивая пара. — Бариста, стоящий за стойкой вмешивается в разговор, лучезарно улыбаясь. — Спасибо, но… — Джи вот-вот и готова возразить, но Ёнджун не даёт этого сделать. — До свидания. — Парень одаряет девушку, стоящую за стойкой тёплым взглядом и удаляется из кофейни. Вслед за ним выходит Джи. — Я переведу тебе деньги за кофе. — Не переведёшь. — Это мы ещё посмотрим. — У тебя номера нет. — Йеджи на секунду затыкается. И вправду, номера то нет… Но ведь эту проблему не так уж и сложно решить, верно? — Так а ты дай. — А ещё что? — Парень останавливается и смотрит Йеджи в глаза, будто проверяя её на стойкость и уверенность. — Пока что номера будет достаточно. — Пока что? — Секунду. — Их весьма интеллектуальную беседу прерывает звонок телефона. Хёнджин. Ну очень вовремя. У брата будто чуйка какая-то звонить не в то время. — У аппарата. — Ты в больнице? — Нет ещё. — Ты там ползком добираешься, или че? — Джинни, тебе в рифму? — Давай в темпе. И с кем ты там? — В смысле…? — Взгляд Йеджи падает на рядом стоящего Ёнджуна. — В прямом. — Ни с кем. — Ой, вот не надо мне в уши воду лить. — А ты, вообще, откуда знаешь? — Джи, будь ты одна, уже давно была бы в больнице. — Йеджи строит умную мину, понимающе кивая, тем самым признав собственную оплошность. — С Ёнджуном. Мы встретились в кофейне. — Парень поднимает взгляд на девушку, восстановив зрительный контакт. — Ладно, мы насчёт этого ещё поговорим. Что, Ю Ци? Ладно, я пошёл. — Короткие гудки, означавшие, что Хван повесил трубку. — Вот придурок. — Джи невольно улыбается, устремив взгляд в телефон. — Ладно, пойдём. — Ёнджун коротко кивает. — Кстати, я хотел спросить. Возможно, не моё дело, поэтому, если не хочешь — не отвечай. — Ну. — Ты не замечала за Феликсом каких-то странных действий? — Улыбка с лица Йеджи в одно мгновение стирается, будто её там и не было. — Я имею в виду каких-то суицидальных мыслей или действий, может, он с тобой делился чем-то? — Всё было хорошо… до того, как умерла его бабушка. Но… не думаю, что он сделал бы что-то с собой. Феликс до безумия боится смерти. Но эти таблетки снотворного, которые нашли в крови в большом количестве… Я… просто я не могу в это поверить… — Голос непроизвольно начинает слегка подрагивать. Ёнджун резко останавливается и становится напротив. — Послушай, Йеджи. Думаю, он бы не сделал этого. Человек, который боится умирать, вряд ли сделает с собой что-то смертельное. К тому же, Феликса однозначно держали здесь вы. У него очень хорошие друзья, мне всегда таких не хватало… Я думаю, что он просто хотел избавиться от мыслей и убежать от суровой реальности в сон. Ему было очень тяжело и организм просто не смог справиться с таким объемом шока. Не переживайте за него. Я проконтролирую, чтобы он вышел из комы. — На лице Джи вновь появляется улыбка. Но вот только не такая как всегда. Она полностью пропитана грустью, и Ёнджун это замечает. — Спасибо тебе. — Это моя работа. К тому же, я вижу, насколько Феликс для тебя важный человек. Ему повезло иметь такую подругу. — Брось. — Джи невольно усмехается, легонько хлопнув Ёнджуна по плечу. — Пойдём уже, Джинни меня съест. — И, наконец, они направляются в больницу.

***

Ресторан «Red Eclipse» с ног до головы наполнен народом. Здесь можно встретить как богатых и влиятельных личностей, так и простых, грубо говоря, смертных. Время близится к обеду, но для Хёнджина оно стоит на месте. Невыносимо работать в такой обстановке. В сердце рана, на мозг давит одиночество. Такое ощущение, что Хван что-то потерял или забыл. И он знает, чего ему так не хватает. Ли Феликс — лучик солнца, который просто-напросто погас. Он перестал светиться из-за одной лишь ситуации, которая морально убила парня. Порой, Хёнджина удивляет то, как Феликс жил до этого. Мать рано умерла, отец постоянно пьёт, так ещё и проявляет насилие к сыну. Единственная опора и поддержка Феликса погибла. Его надежда и стремление жить просто исчезли. Вот и результат: лишь лежащее овощем бледное тело, которое не способно самостоятельно справлять биологические нужды, которому нужна прямая и срочная помощь, который постепенно умирает. Хёнджин уже который час пребывает в своём кабинете, который с ног до головы пропах сигаретным запахом. Он пялится пустым взглядом в стол, периодически затягиваясь едким дымом. То, что он сейчас чувствует, словами не описать. Пустота, да такая, которая убивает, разрывает на части. Будто от единой души оторвали кусок. Будто в спину воткнули нож. Хотя, даже это не так уж и ужасно, как моральная боль. В дверь раздаётся приглушенный стук, а следом в кабинет проходит девушка. — Как там Феликс? — Она присаживается в кресло напротив Хёнджина. — Ну, если то, что к нему сейчас прикреплено множество трубок, кожа бледная, как смерть, и он просто лежит, не двигаясь, то вполне хорошо. — Можно я приеду к нему завтра? — Лицо Ю Ци обретает грустный вид. — Конечно, зачем ты спрашиваешь? — Вдруг ты будешь против… — Ю Ци, я не изверг. — Так к чему это я… Хёнджин, на ресепшен поступил звонок. Тебя просили, я сказала, что перезвонишь. Вот номер. — Девушка протягивает карточку с написанным на ней номером Хвану, сидящему в своём кресле с сигаретой в руках. Тот тушит окурок и заинтересованно смотрит на написанные цифры. — Хорошо, я перезвоню. — Я пойду тогда. Тебе сделать кофе или… чай? — Спасибо, Ю Ци, не нужно. — Девушка кивает и молча удаляется из комнаты. Парень ещё несколько минут пялит на эту загадочную карточку. Очевидно, это не какой-нибудь важный банкет или что-то подобное. Тогда бы позвонили Ю Ци. Действительно, это настораживает, но Хёнджин и одуматься не успевает, как набирает данные цифры в телефоне. — Здравствуйте, Это Хван Хёнджин, вы просили перезвонить. — После коротких гудков привычно бросает Хван. — Здравствуй, Джинни. — От знакомого голоса по телу бегут мурашки. К горлу подступает знакомый ком, который никак не хочет уходить, тело начинает дико знобить.

***

Йеджи открывает дверь в палату, где лежит фактически безжизненный Феликс. Девушка аккуратно закрывает за собой дверь и проходит вглубь помещения, усаживаясь на всё ту же банкетку. — Привет, Феликс. — На её лице вновь появляется грустная улыбка. — Прости, но Джинни сегодня не приедет. Он сейчас на работе, поэтому сегодня трепать мозг тебе буду я. Мы договорились сидеть здесь с тобой через день.

***

Белая, просторная и, кажется, бесконечная комната. Вокруг ни души. Лишь белоснежная круговая лестница, ведущая куда-то ввысь. Здесь всё кажется бесконечным, не имеющим конца, и это очень пугает, будто в закулисье какое-то попал. Феликс лежит на полу. Глаза парня режет яркий свет, который непонятно откуда исходит. Он приподнимает голову и видит неузнаваемое место. Это сон? Парень поднимается на ноги, осматриваясь вокруг. — Где я, чёрт возьми. — В голове стоит какой-то дикий звон, будто его преследует нехилое похмелье. Откуда-то начинают слышаться приглушенные звуки. Это голос. До боли знакомый и приятный на слух голос. Но Ликс не понимает откуда он исходит. Он не может разобрать ни звука. Не может понять, куда ему идти. Слышится лишь бормотание, но это уже что-то. Ведь это значит, что Феликс здесь не один, верно? — Ау… Здесь кто-то есть? — Голос Ликс слегка подрагивает и отдаётся эхом. Он подходит ближе к белым ступеням, которые режут глаза своей чистотой. Парень поднимает голову вверх и… — Где конец у этой чёртовой лестницы…? Феликс поднимается по ступеням. В ногах ощущается какая-то невыносимая тяжесть, будто мышцы отказывают, будто ему на ногу нацепили груз, которые весит больше тонны явно. Но голос… Он будто становится разборчивее, будто бормотание превращается в слова. Каждый шаг даётся Ликсу невыносимо тяжело. Оттуда, где, должно быть, заканчивается эта лестница, падает яркий луч света. И он такой же белый, как и эта комната. Что здесь, мать твою, происходит? — Обещаю……. я…….слышишь…. — Феликс еле-как преодолевает первые тридцать ступеней. Мышцы в ногах гудят, он больше не может идти. Он понимает, что ему нужно выбраться отсюда. Ему нужно распознать, кому принадлежит этот голос. Ему нужно дойти до конца.

***

— …и как только ты проснёшься, мы с тобой отправимся на море. Мы вместе будем провожать закат и встречать рассвет, Феликс, я обещаю. — Отчаянный монолог Йеджи прерывает стук в дверь. Ручка аккуратно опускается и в дверном проёме появляется Ёнджун. Йеджи скользит изучающим взглядом по медбрату, дав разрешение войти. — Вот, держи. — Парень протягивает Йеджи крафтовый пакет. — Что это? — Еда. — Спасибо, конечно, но с какой стати ты меня сегодня содержишь?— Йеджи в недоумении приподнимает брови. — Это моя работа. — Твоя работа — заботиться о Феликсе. Не обо мне. — Моя работа — заботиться о людях. — Ну-ну. — Йеджи усмехается и переводит взгляд на Ликса. — Как мне разбудить эту спящую красавицу… — Уж точно не поцелуем. — Почему это? — Не думаю, что поможет. — Как ни в чём не бывало, усмехается Ёнджун. — Да ничего не помогает… — Интонация Джи сменяется на более печальную. — Помогает, Йеджи. Он в коме, но это не значит, что Феликс тебя не слышит. Конечно, вряд ли он улавливает каждый разговор, но это действительно может помочь. — Скажи, Ёнджун… Когда он выйдет из комы… что-то может поменяться? — Я не могу тебе ничего сказать. Люди часто выходят из такого сна. Но кома не влияет на их состояние, понимаешь? На это влияет окружение. Насколько я знаю, Феликс попрощался с бабушкой. Как только он очнётся, вы должны быть рядом с ним. Он не должен закрываться в себе. — Йеджи понимающе кивает, смотря куда-то вдаль. — Скажи, какое у тебя есть самое яркое воспоминание, связанное с Феликсом. — Мы… Это долгая история. — Мы вроде как никуда не торопимся. — Просто… в одну ночь мне приснился кошмар, который очень сильно меня напугал. Помню, я сидела на полу и пялилась куда-то вдаль. В этот момент из комнаты вышел Феликс. Увидев меня, он предложил пойти прогуляться. Мы с ним направились на море… В ту ночь он открылся мне, а я ему. И этот момент стал самым важным воспоминанием для меня. — Что тебе приснилось? — Давай не будем, больная тема. — Коротко бросает Йеджи. — Прости. Но если вдруг захочешь об этом поговорить, я всегда могу выслушать. — Спасибо. Подожди секунду. — По палате раздаётся звон телефона. — Да, Хёнджин? — Алло, Йеджи, ближайшие 5 дней в городе меня не будет. Не теряй. — Хёнджин? Что? Почему? — Не могу говорить, солнце. — В голове эхом отдаётся последнее слово. Солнце. — Я тебя поняла, удачи. — Йеджи откладывает телефон, прикусив нижнюю губу. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. — Хорошо, не буду давить. Я пойду работать. Поешь. Если что-то нужно, спросишь на регистратуре, тебе скажут, где меня найти. — Хорошо. — После этих слов медбрат удаляется из палаты, оставив Джи наедине с молчаливым другом. Но сейчас её мучает только одно. Последнее слово, брошенное Хёнджином. Слово, от которого по коже бегут холодные мурашки. Солнце. Именно это слово в небольшой семье Хван было кодовым. Йеджи с Хёнджином ещё давно придумали свое значение для него. Солнце — я в беде, жди сигнала, будь настороже. Бить тревогу нельзя. Искать Хёнджина тоже не получится. Остаётся лишь ждать. Ожидание — это самое тяжелое и мучительное чувство. Самое худшее, когда нужно ждать, но не можешь ничего сделать.