Я не оставлю тебя, мелочь.

Когда человек сталкивается с силой, которую он не может уничтожить, то вместо нее он уничтожает себя. В этом его проклятие.

***

Unknown user — Где ты? Hwang Hyunjin — Еду. Unknown user — Адрес тебе скинули. Тебе лучше поспешить. Всё в твоих руках. Хёнджин молча откладывает телефон, устало закатывая глаза. Он ничего не чувствует. Одно лишь отвращение от пустоты, гуляющей внутри, и людей, которые ему позвонили. Время близится к вечеру. Сегодня сестра будет ночевать одна, и это больше всего пугает Хвана. Он знает, какие кошмары преследуют Йеджи, знает, что эти сны приходят к ней чуть ли не каждую ночь, но она об этом просто благополучно умалчивает. В последнее время Йеджи будто сама не своя. Любящие жизнь искры в глазах девушки словно со временем гаснут. Будто и надежда в её душе пропадает. Будто она ломается на глазах. Что-что, но этому случиться Хёнджин просто не может позволить. Он слишком любит Йеджи. Слишком. Ну очень сильно он привязан к ней. Они словно единое целое, единая душа, которую нельзя разорвать, ведь последствия просто непредсказуемы. Йеджи слишком дорога для Хвана. Он не позволит никаким обстоятельствам сломать столь искреннего и хрупкого человека. Человека, который является глотком воздуха для парня. По лобовому стеклу стекают капли дождя. Хёнджин держит в одной руке руль, а в другой телефон, пытаясь найти точный адрес назначенного места. Конечно, его однозначно смутило, что оно находится за городом, но противостоять он просто не может, ведь понимает, какие могут быть последствия. С этими людьми шутить нельзя. Хёнджин знает их, как облупленных. Знает с ног до головы. Именно эти люди буквально сломали ему всё детство. Они разбили, словно вазу о стену, эмоциональное состояние маленького мальчика. Сломали самого Хёнджина своим вечным безразличием и равнодушием. Ведь эти люди — его собственные родители. Хёнджин погружается в мысли всё глубже. Он крепко сжимает руль двумя руками. Кажется, на коже, которой он перетянут, останутся отпечатки от ногтей. И как он сразу не догадался? Хёнджин теперь совершеннолетний, имеет огромный бизнес. Так почему бы это у него не отнять, правда? Они устроили теракт, рассеяв панику по всему городу, почти подорвав репутацию Хвана. Каков будет их следующий шаг? На что ещё способны эти люди? Очевидно, на многое. Именно поэтому Хёнджин буквально подписал себе смертный приговор, направляясь в назначенное место за город. Он понимает, что его родители добьются нужного любой ценой. Они знают куда бить, знают все слабые места сына, хоть и не проводили с ним ни капли времени. Им всё равно как шантажировать, но они сделают это так тонко и чётко, буквально поставив сына перед фактом, не оставив ему выбора, конечно, кроме того, чтобы заставить его подчиняться. В уголках глаз отчаянно копятся слёзы, которым уж точно не дадут волю. Слёзы сильнейшего человека, который из последних сил пытается сберечь самое драгоценное, что у него есть. Сестру, парня и друзей. Ничто не заменит этих людей. Ничто.

***

— Ты серьезно думаешь, что он согласится на эту чушь? — Женщина помешивает крепкий кофе чайной ложкой. — Разве мы даём ему выбор? — Мужчина, сидящий в кожаном кресле и рассматривающий что-то в окне, плавно поворачивает голову и удивлённо вскидывает брови. — Почему ты позвонил именно ему? Ты мог вызвать дочь. Хёнджин будет посмышленее этой девчонки. — Джинсоль, я знаю, что делаю. Ты сейчас не в том положении, чтобы возражать. Я ясно тебе сказал: хочешь снова жить в богатстве — сиди молча и выполняй, что я тебе скажу. — Мы бы сейчас и жили в богатстве, если бы ты всё не проиграл в казино. — Женщина демонстративно закатывает глаза и возвращает взгляд на чашку кофе. — Не начинай старую песню. Я всё продумал. — Ну, удиви меня, стратег. — Сейчас мы заставим Хёнджина подписать нужные бумаги. В случае, если с ним что-то случится, бизнес плавно перетечёт к нам. — Не забывай, что есть ещё одна маленькая помеха в виде девчонки. — У Йеджи должна быть операция. Ты думаешь, я не смогу договориться? — Женщина, сидящая напротив молча кивает. — И что ты хочешь сделать с Хёнджином? — А вот это уже не сейчас. — Мужчина подмигивает и прочищает горло, когда через некоторое время слышится стук в дверь. — Войдите. Хёнджин заходит в кабинет, где сразу же в нос бьет едкий запах табака. Мужчина, сидящий в кресле, поднимается и подходит к Хвану, протягивая руку, мол «рад тебя видеть, Джинни». — Ну здравствуй, сынок. — На его губах играет ядовитая улыбка, которая просто убивает одним видом. Видимо, у них это семейное. — Не смей называть меня своим сыном. — Хёнджин с отвращением смотрит на протянутую ладонь и проходит вглубь кабинета, ловя такой же взгляд ненависти на себе со стороны его матери. — Ближе к делу. — Парень вальяжно опускается на кожаный диван, недалеко от рабочего стола, на что мужчина, по-прежнему стоящий с вытянутой рукой для жеста приветствия, лишь усмехается, забавляясь ситуацией. — Характером явно в меня… — Я сказал ближе к делу. Нас с вами — Он указывает двумя пальцев на отца и мать. — ничего не связывает с далекого детства. Не смейте заикаться о наших сходствах. Вы меня даже не растили. — Заносчивый ребёнок. — Джинсоль вскидывает руками, смотря на сына с отвращением, которое копилось в ней очень долгое время. Хёнджин скользит равнодушным взглядом по женщине, кто называется его матерью. Но, нужно признать, он уже давно так не считает. — Давайте не будем давить на старые раны. Что было, то прошло Джинни. Выпей чая, успокойся. У нас к тебе деловое предложение. А точнее просьба. — Мужчина щелчком подзывает свою прислугу, жестом показав сделать пришедшему гостю чашечку чая. Та окидывает взглядом присутствующих и удаляется. Лицо Хёнджина непроницательно. Невозможно прочитать ни одной эмоции. Внутри бушует гнев, сердце обливается холодным потоком крови, а с глаз ручьями льются соленые ручейки. Но снаружи ничего. Один лишь вид безразличия и равнодушия. Хёнджин прекрасно понимает: показать любую эмоцию, будь это гнев, печаль, да вообще любую — всё сочтётся за слабость и прямиком будет использовано против парня. Выдержке, которой обладает Хёнджин в данный момент, нужно отметить, фактически нереально научиться. — Сейчас ты подпишешь некоторые бумаги. — Мужчина аккуратно вытаскивает из ящика рабочего стола уже подготовленные документы. — Тебе всего лишь нужно поставить свою подпись здесь. — Он указывает пальцем, где нужно расписаться, на что Хёнджин лишь прыскает. — Гонхо, ты серьёзно думаешь, что я буду подписывать какие-то бумаги, даже не ознакомившись с условиями подобного контракта? — Ох точно… Совсем забыл. — Отец вновь натягивает ехидную улыбку и одаряет сына своим лисьим взглядом. — Джинни, будь добр, протяни мне свой телефон. — И Хёнджин протягивает. Понимает, что противостоять нельзя. Мужчина, получив заветную вещицу, с интересом разглядывает мобильный, будто впервые его видит. А следом раздаётся звонкий звук. Телефон Хёнджина со всей, что было силой, летит на пол, разбиваясь вдребезги. Силы у Гонхо, нужно признать, очень много… Отец вновь поднимает глаза на сына, как бы пытаясь увидеть хотя-бы одну лишь эмоцию на лице Хёнджина. Но ничего нет. Равнодушная мина. — Я думаю, ты догадался с какой целью я это сделал? — Понятия не имею. — Ну вот, а говорила, что он сообразительнее Йеджи. — Мужчина поворачивает лицо к женщине, вскинув брови. — Кстати, как там дочка? — Отвратительная ухмылка не сходит с его лица. — Отлично. Ещё не родила она. Но на крестины не позовёт, не переживай. — Гонхо усмехается и поднимается с кресла. — Ладно, ближе к делу. Итак, в чём же состоят условия нашей «сделки». Сейчас ты подпишешь бумагу, в которой говорится, что 50% дохода от твоего бизнеса идёт к нам в карман. — Губу закатай. — Хёнджин смотрит прямо в глаза отцу. Он не боится его. Он откровенно желает ему смерти. А на лице мужчины лишь расцветает улыбка. Да такая, от которой у любого побежали бы мурашки по телу. — Нет, Джинни, ты не понял… Дело в том, что твоё мнение не учитывается. — Я не буду ничего подписывать. Если ты проебал все свои деньги в казино, я не должен об этом заботиться. Удачи, Гонхо. — Хёнджин поднимается с кожаного дивана и направляется к выходу. — Конечно, ты можешь ничего не подписывать и уходить, сынок. Но не забывай, кто на самом деле твои родители. — Гуляки. — Хёнджин на секунду останавливается, что и становится его раковой ошибкой. Перед ним из неоткуда появляются два охранника, а в руках так и сияет серебряный пистолет. — Имей в виду, мы влиятельные люди. Да и о тебе у нас достаточно информации. — Тон отца резко меняется, становится в разы строже и твёрже. — Я сомневаюсь, что вы мою дату рождения знаете. — 17 июня 2003 год. 2:20 ночи. — Из глубины помещения слышится голос женщины. — Удивлён. — Хёнджин вскидывает брови, но маску безразличия и не собирается стягивать. — Так вот, я, конечно, ни на что не намекаю, но, зная, что у Йеджи скоро операция, думаю, врачи могут допустить какую-то ошибку… Да и Феликс может случайно задохнуться в своём не очень приятном сне. — Уголки губ Гонхо скользят вверх, от чего становится не по себе. От услышанного по коже бегут ледяные мурашки, а тело непроизвольно начинает дрожать. Маска равнодушия падает на пол, разбиваясь вдребезги. А мужчину эта ситуация только забавит. — Но, в прочем, я не имею права тебя здесь держать. — Он указывает жестом охране опустить оружие. — Можешь идти, Джинни. А Хёнджин словно камень, летящий в бездну. Всё будто в замедленной съемке. Все мысли мешаются между собой, вызывая в голове дикий шум и гул. Тело стоит на краю обрыва, шагая в никуда. А дальше полёт. Бесконечный и больной, разрывающий и душу, и тело на части. Безжизненный парень валится в воду и уходит ко дну. Хёнджин ещё жив, он может двигаться, но зачем? Зачем принимать какие-либо решения, зачем пытаться что-либо сделать, если самое дорогое отобрали, вырвали из рук. Хван резко поворачивается, сглатывая в горле ком. Он подходит к столу, взяв в руки ручку. Парень ставит на бумаге свою подпись, тем самым, приписав себе смертный приговор, в буквальном смысле. Ведь он не знал настоящих условий сделки, а текст на документе, соответствующий рассказам Гонхо — фальшивка. Очевидно, роспись будет скопирована и вставлена в настоящий контракт, в котором чёрным по белому написано: в случае того, если Хван Хёнджин, который является биологическим сыном Хван Гонхо и Хван Джинсоль, попадёт в рискованную ситуацию, сопровождающуюся смертью, его бизнес автоматически обретает новых владельцев в виде официальных опекунов парня.

***

— Здравствуйте, могу ли я узнать номер Чхве Ёнджуна? — Йеджи дружелюбно улыбается девушке, сидящей за регистратурной стойкой. — Здравствуйте, позвольте узнать, с какой целью? — Никак не могу его найти, а сейчас очень спешу. Нужно будет позвонить и проконсультироваться насчёт таблеток. — Ох, да-да, секунду. — Девушка вытаскивает из шкафчика небольшую папку. Она протягивает её Йеджи, указывая нужную строку, где написан номер Чхве Ёнджуна. Джи, в свою очередь записывает нужные цифры в телефон. Она благодарно кивает девушке и удаляется. — Спасибо большое. До свидания. Йеджи направляется к выходу из больницы. На улице вот-вот стемнеет. Девушка обеспокоено набирает нужный номер и прислоняет телефон к уху. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста, перезвоните позднее. — Убивающий голос. — Что же с тобой, Джинни… — Йеджи пишет короткое sms на этот же номер, в надежде, что брат всё-таки прочитает это сообщение. Недолго думая, она вновь подносит телефон к уху, предварительно набрав в поисковой строке нужное имя. — Алло, Лиа. Приезжай ко мне. Хёнджина не будет. — Да, хорошо, Джи. Я сейчас на работе, приеду и всё расскажешь. — Жду тебя. — Йеджи сбрасывает звонок, направляясь по тёмному переулку домой. На улице темно. Дорогу освещают лишь придорожные фонари, от которых исходит тусклый, желтоватый свет, и приглушенный, приятный глазу блеск луны. В лицо бьет прохладный ветерок, играя с темными волосами. Звуки будто приглушились. Слышны лишь пение цикад. На Йеджи внезапно нахлынула волна печали. Она даже понятия не имеет, в какой стороне находится брат, она не знает где его искать. Хочется помочь, но как? Как сделать что-то, если даже не знаешь, где находится человек. Как проявить помощь, если нужно делать вид, что ничего не произошло, и в то же время оставаться начеку. Ситуация — лучше некуда. Феликс в коме. Хёнджин невесть где, так ещё и в опасности. Очевидно, угроза есть и для Йеджи, и для Феликса, ведь брат бы не поехал куда-либо просто так. Именно в такие моменты людям нужна помощь. Именно тогда, когда их настигает одиночество и преследует безысходность. Поэтому Йеджи и пытается спасти себя хотя бы компанией своей лучшей подруги. Лиа никогда не оставляла Йеджи одну, никогда не бросала в беде. Она всегда вставала на сторону защиты своей подруги, даже если та не права. Именно поэтому Йеджи отчаянно ищет поддержку в Лие. Именно поэтому она нуждается в ней сейчас, как ни в ком другом. Девушка вовремя вспоминает, для чего же она на самом деле попросила на регистратуре номер Чхве Ёнджуна. Йеджи заходит в онлайн банк и переводит медбрату те самые 5000 вон, вдобавок оставляя сообщение «спасибо за кофе, но я не подавала кандидатуру в содержанки :)». Она блокирует экран мобильного и направляется домой в тишине, перебирая в голове все свои мысли, накопившиеся за всю эту неделю.

***

— Джи, это я! Ты дома? — Лиа опускает ручку двери, которая на удивление оказывается открытой. — Дома. — В коридоре появляется Йеджи, которая уже успела принять душ. Влажные волосы завёрнуты в махровое полотенце, девушка одета в белый, приятный телу халат. А на лице, при виде подруги, так и сияет искренняя улыбка. — Проходи. Пойдём чай пить. Лиа улыбается уголками губ и проходит в гостиную. Она очень давно не видела Йеджи, в связи с последними событиями. Девушка безумно скучала, но всё никак не могла встретиться с Джи. То работа, то Йеджи в больнице с Феликсом. И вот, наконец, этот вечер и ночь они посвятят друг другу и разговорам по душам. Лиа опускается на диван в гостиной, рассматривая комнату, будто что-то поменялось. — Как ты, Джи? — Более менее. Сейчас тяжеловато. — Йеджи достаёт из небольшого шкафчика коробочку, где хранятся чайные пакетики. Жасминовый — любимый чай Лии и Йеджи. Она заваривает две кружки, в одну из которых бросает кубик сахара, размешивая его ложкой. Йеджи подходит к дивану, где уже разместилась её подруга, и усаживается рядом, протянув ей кружку с горячим напитком. — Хёнджин уехал, а я даже не имею понятия куда… — Губы расплываются в грустной и отчаянной улыбке. Лиа отпивает глоток чая и ставит кружку на маленький столик. Она берёт подругу за руки и смотрит ей в глаза. — Давай по порядку, Джи. Начни сначала. С миссис Мун, Феликса, а потом перейдём на Хёнджина. Мне нужно услышать всё, что ты чувствовала последние две недели. Я хочу помочь тебе, хотя бы своим присутствием. Давай, как в старые добрые, переживать все неудачи, горе и провалы вместе? — Лиа так же грустно улыбается, как и Джи. Она действительно хорошая подруга. Йеджи сразу это поняла, как только увидела в школе эту девушку. Удивительный дар — читать людей, видеть, кому ты можешь доверять… — Миссис Мун умерла. Я понимаю, как тяжело было Феликсу, понимаю. Нам с Джинни тоже было адски больно, пусть Хёнджин это и не показывает. Но я его знаю, знаю как облупленного. Она так заботилась о нас… Она проявляла к нам так много внимания, как будто к своим собственным внукам. На нас всегда всем было плевать. И родителям и бабушкам с дедушками. Нас никто не любил, Лиа. Никто. А она полюбила, причём как своих внуков. Даже пыталась помочь. — На глазах Йеджи образовались слёзы. А грустная улыбка так и не сходит с лица. — Я очень благодарна миссис Мун за то, что она вырастила такого внука. Такого хорошего человека, которого надломила жизнь. Феликс правда очень добрый, просто закрытый в себе. Он не из тех, кто откроется первому встречному. Я и не думала, что он сможет довериться мне, Лиа. С самого начала он выглядел отстранённым, но одна ночь всё изменила. — Когда вы пошли на море? — Да… Именно в ту ночь стала зарождаться самая драгоценная и крепкая дружба. Тебя не исключаю, разумеется. — Йеджи невольно усмехается, поймав на себе тёплый взгляд подруги. Лиа снова отпивает немного чая, продолжая слушать изливание души Йеджи. — А потом…когда миссис Мун умерла, Ликс закрылся вновь. Он делал вид, что всё хорошо. Будто смог отпустить… — Расскажи поподробнее то, что произошло той ночью. Как это случилось, Джи? — В общем… Я разговаривала с Феликсом перед похоронами. Он буквально начал сходить с ума, и я увидела, что с ним нужно поговорить прямо сейчас и не минутой позже. Сначала он меня не слушал, но потом… будто вырвался из омута гнева. Ему будто легче стало, правда. Я думала, что в этот день он останется ночевать у нас, но нет. Когда мы подъехали к дому, Джинни сказал мне идти в квартиру и поставить чайник. Они с Феликсом о чём то разговаривали. А когда Хёнджин вошёл в квартиру без него, я не сразу поняла, что случилось… — Лиа молча кивает. — И о чём они разговаривали? — Джинни сказал, что Феликс поедет домой. Ему нужно было побыть одному, отпустить миссис Мун. Принять, что её больше нет… — Йеджи делает глоток чая, который уже почти остыл. — Я очень беспокоилась. Джинни звонил Феликсу перед сном, но он не брал трубку. Сначала мы не стали бить тревогу, но после ещё нескольких проигнорированных звонков, мы подорвались и поехали к нему. Квартира оказалась открыта. Феликс лежал на полу с расшибленным виском. Оттуда струилась кровь. — Лиа прикрыла рот рукой. Глаза девушки в разы расширились, а в уголках начали проясняться слёзы. -Дальше картина очень мутная. Не могу сказать точно что было… Помню, мы вызвали скорую, кругом царила паника и суета. Помню безжизненные и красные глаза Хёнджина и звук сирены. А потом, в больнице, голос врача: «глубокая кома»… — Йеджи и не замечает, как по щекам начинают скатываться слезы. Лиа вновь ставит кружку на стол и хватает подругу за руку. — Джи, всё хорошо будет. Он проснётся. Слышишь? Проснётся. — Лиа прижимает голову девушки к своей груди, крепко обнимая, поглаживая её по макушке, пытаясь успокоить. Йеджи лишь кивает. Они сидят так несколько минут, пока Джи не приходит в себя. Она вытирает слёзы рукавом свитшота и продолжает. — А сегодня мне позвонил Хёнджин. Что-то случилось, Лиа. Что-то плохое, но я не могу понять, что конкретно. — Он не сказал? — Нет. Но я знаю, что его не нужно искать. Просто сидеть и ждать момента. — Я думаю, у Хёнджина всё спланировано. — Его телефон был недоступен, когда я позвонила… — Йеджи устремляет взгляд в пол, пытаясь там найти ответ на эту загадку. — Джи, ты же знаешь, Хёнджин не из тупеньких. Скорее всего, он продумал всё десять раз, прежде чем что-то сделать. Не бей тревогу раньше времени. — А как я пойму, когда он по—настоящему будет в опасности…? — Что-нибудь придумаем, Джи… — Нужно это делать как можно быстрее. — А может… — Лиа заправляет за ухо прядь волос и поднимает взгляд на Йеджи. — может это связанно с тем терактом? — Бинго. — Йеджи щелкает пальцами, поднимая взгляд. — Почему я сразу не догадалась. Дело с терактом закрытым не было. Значит что-то всплыло. Мне надо будет увидеться с Крисом… — Разве он не уехал? — Уехал… Тогда хотя бы созвониться. Может быть, он что-то нарыл. — Джи, ты не находишь это странным? Крис куда-то исчез. Хёнджин тоже невесть где… Может, они всё продумали? Может, нам не надо в это лезть? — А если нет? — А если да? Ты не подумала, что, засунув нос в это дело, мы можем всё сломать. Иногда нужно откинуть волнение и действовать согласно плану. — Лиа щурит глаза, и скользит взглядом по Йеджи. — Давай так. Ближайшие две недели Хёнджин не проявляется — начинаем паниковать и искать его. — На минуту комната погружается в тишину. Тишину, которая, кажется, длится вечность. — Окей.

***

— Просыпайся побыстрее, Феликс. — Медбрат настраивает датчики, которые уже несколько дней намертво прикреплены к телу Ликса. Он снимает нужные вечерние показания, поправляет камеру, с которой ведётся видеонаблюдение за пациентом, а после удаляется. Ёнджун идёт по коридору больницы, освещённому тусклым светом. Время близится к ночи. Он переодевается из больничного халата в более свободную одежду и направляется к регистратуре. — Вот ключи от кабинета. Я завтра выходной. — Удачно отдохнуть Ёнджун. Тебе уже звонили насчёт консультации? — Нет… О какой консультации речь? — Странно, у меня просили твой номер. Какая-то девушка не могла найти тебя и, так как очень торопилась, попросила номер. Должна позвонить и проконсультироваться насчёт таблеток. — Оу… Хорошо, буду ждать звонка. Но вряд ли сегодня мне кто-то позвонит. Уже поздно. — В любом случае, завтра у тебя целый день свободен. — Это да… Кстати, небольшая просьба. Парень из седьмой реанимационной палаты… Отправь туда ночного медбрата. — Что-то случилось? — Нет, просто… глубокая кома. Лучше перестрахуемся. Плохое предчувствие. — Как скажешь, Ёнджун. Седьмая реанимационная палата, Чон Бёнгхон, ночная смена. — Сидящая за регистратурой девушка передаёт информацию по рации. — Спасибо большое. — Девушка молча кивает, мол «не за что». — Тогда до послезавтра. — Ёнджун по-доброму улыбается и удаляется из больницы, направляясь домой. Парень и не замечает, как оказался в родной квартире. Он принимает быстрый расслабляющий душ и укладывается в родную, манящую кровать. Одеяло кажется слишком мягким, от чего начинает ещё больше клонить в сон. Ёнджун наконец берёт телефон в руки. Сегодня был слишком забитый и насыщенный день, что даже времени не хватало глаза на экран опустить, чтобы время посмотреть. Неизвестный номер. Перевод 5000 вон. Прикреплённое сообщение: — спасибо за кофе, но я не подавала кандидатуру в содержанки :) Ёнджун невольно улыбается и набирает номер, прислоняя телефон к уху.

***

— Вот это мы заболтались… Полпервого. — Лиа опускает глаза на экран телефона. — Ой… подожди. — Джи благополучно игнорирует восхищённые возгласы подруги. Уголки её губ непроизвольно ползут вверх, расплываясь в улыбке. — Алло. — Консультироваться насчёт таблеток будешь? — Йеджи заливается смехом, покрываясь румянцем. — Обязательно. — Подло было просить мой номер на регистратуре. Почему у меня не спросила. — Знала, что не скажешь. — Ну с такой целью, которая была у тебя, не сказал бы. А так… — А ещё что расскажешь. — Лиа прочищает горло, чтобы на неё хоть как нибудь обратили внимание. Взгляд Йеджи встречается с глазами подруги. Она одними губами шепчет «да подожди» — Сколько мне ждать? — Также одними губами произносит Лиа. — Ёнджун, у меня гости. Давай завтра проконсультируюсь. — Йеджи усмехается, изучая собственный потолок. — Послезавтра. — У тебя выходной? — Ага. — Оу, ну тогда послезавтра. — Хорошо. Спокойной ночи, Йеджи. — Доброй ночи. — Джи сбрасывает звонок. — Позволит ли мне её величество узнать, что это только что было? — Лиа вскидывает брови, но с её лица не сходит улыбка. — Пойдём в спальню, всё расскажу. — Йеджи заманчиво подмигивает и поднимается с дивана, потянув за собой подругу. Эту ночь они посвятят друг другу. А недопитый чай так и останется остывшим.

***

— Что ж Джинни, добро пожаловать в семью. — И снова эта ядовитая улыбка, от которой лицо отца хочется размазать по стене кровавым месивом. — Ты готов пожертвовать своим бизнесом ради сестры, благородно. — Пожалуйста, закрой рот. — Хёнджин отворачивается и вновь направляется к выходу из этого проклятого помещения. — Ох, сынок, к сожалению, теперь ты немного поживёшь здесь. — Его мину надо видеть. Мужчина драматично изображает грусть, а следом усмехается. — С какого перепуга? — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы спорить? Тебе сказали, ты теперь живёшь здесь. Лучше слушать наши приказы, тогда Йеджи и Феликс будут в безопасности. — В разговор вмешивается твёрдый голос женщины. Хван окидывает родителей взглядом, полным ненависти, и сжимает челюсть. — Охрана. — Гонхо щелчком подзывает к себе двух крупных мужчин. — Проводите парня в его комнату. — Он одаряет сына ехидным взглядом, а после Хёнджина уводят. Один охранник идёт впереди, другой сзади, контролируя, чтобы парень не смог сбежать. Они спускаются по лестнице, которая ведёт в какой-то коридор, который почти не освещается. — Почему мы идём в подвал? — Парень, не задавай лишних бесячих вопросов. — Ещё пара минут хождений по лабиринтам и они подходят к камере. Самая настоящая решётка из ржавых прутьев, железная дверь с небольшим отодвигаемым окошком. Будто эту комнату создали в средневековье для серийных убийц. А теперь… это личная комната Хёнджина? — Что это? — Прыскает парень, не понимая, с какой целью его сюда привели. Один из охранников буквально запихивает Хвана в эту камеру. — Твой новый дом. Удачи, Хван Хёнджин. — И они удаляются, оставив парня в сырой и пыльной камере, где фактически нет света. Он исходит только от керосиновой лампы, да такой неприятный глазу. Тусклый свет, нечто, похожее на раскладушку и всё… Здесь нет ни души. Хёнджин остался один, наедине со своей никчёмной пустотой и болью, которые постепенно сжирают его изнутри. Он молча пялит безжизненным взглядом в каменную стену, даже не имея понятий, как он отсюда сможет выбраться. Его буквально поймали в ловушку. Собственные родители покушаются на всё, что у него осталось. На самое драгоценное. Люди, которые подарили им с сестрой жизнь, сейчас хотят отнять её и у Йеджи и Хёнджина. И это не составляет им ни капли труда, их не мучают никакие угрызения совести, им откровенно всё равно. Они так просто могут избавиться от собственных детей, ради каких-то жалких бумажек, называемых деньгами. Хотя, о чём тут говорить, если Хёнджин с Йеджи им и в помине не нужны были с самого рождения. Они привыкли быть ненужными.