Я не оставлю тебя, мелочь.

***

Шли дни, которые, кажется, сменялись неделями, а то и годами… Хван Хёнджин умер. Его сломали. Убили собственные родители. Размазали кровавым месивом по стене. Он сбился со счёта: который день пребывает в этом бесконечном аду. Сидит здесь, словно заключенный, хотя почему словно? Не хватает лишь мела, чтобы на стене дни отсчитывать до того, когда его выпустят отсюда. Вот только они не выпустят. Хван уже давно понял, какие у них планы. Он всё знал. Всё понимал с самого начала. Знал, куда он залез. Но его это не остановило. За эти 5 дней в рот не попало ни крошки еды. Глаза уже забыли, как выглядит дневной свет. Единственным пропитанием Хёнджина была вода. И то, в небольших количествах.

Flashback.

Слышны удаляющиеся шаги охраны, которые приглушаются с каждой секундой. Хёнджин один. Совершенно один. Время превращается в девятый круг ада. Оно тянется слишком медленно, но в то же время незаметно быстро. Это буквально убивает. Собственные мысли разрывают на части. Разум с каждой минутой поглощает тьма и одиночество. — Я держусь, дружище. — Хван грустно усмехается, высмеивая собственную глупость и безнадежность. Его взгляд устремлен куда-то в пол, будто выискивая выход из этой комнаты. Он же есть всегда, верно? — Держусь. — Настолько мозг поплыл, что сам с собой начал разговаривать? — Хёнджин не замечает, как к тяжелой двери подходит женщина. Она открывает небольшое окошко и смотрит внутрь камеры. Хван, сидящий на полу, поворачивает голову на услышанный голос. — Что ты от меня хочешь, Джинсоль? Вы своего добились. Будь добра, свали. — Не хочешь видеть мать в последние минуты жизни? — Не хочу также, как и ты. Вот только всю мою жизнь. Всю эту чертову жизнь ты клала на нас с Йеджи хуй. Так что тебе сейчас от меня надо? — Ох, Джинни. Я бы продолжила этот душераздирающий диалог. Продолжила бы, но не хочу. Скажем так, вы с Йеджи… ошибка молодости. Без обид. — Нужно было предохраняться во второй раз. Была бы одна ошибка. — Грубо кидает Хёнджин, отводя взгляд. Он не желает вести диалог с матерью. Лучше он пролежит в гробу, но воздержится от такого удовольствия. — Но сейчас, вы очень хорошо самореализовались. — Джинсоль лишь игнорирует возмущения сына. — У двоих крупный бизнес. Нужно признать, я польщена. Хоть в чём-то ваша польза… — Ты пришла пофилософствовать о твоих ошибках молодости, или что? — Хёнджин переводит взгляд полный отвращения на мать. — Я бы с радостью, Хёнджин, но на самом деле немного о другом. Как ты знаешь, твой отец жестокий и неблагодарный человек. Между нами, окей? Так вот, он оставил гнить тебя в этой камере на неопределенный промежуток времени. Если ты думал, что здесь будет люкс питание… боюсь тебя огорчить, еды здесь вообще тебе не дадут. И воды кстати тоже. — Хенджин меняется в лице. — Но, я не настолько изверг. За то, что передал нам свой бизнес, я помогу тебе умереть менее мучительно. — Застрелишь меня? — Парень ехидно усмехается, смотря прямо в глаза матери. — К сожалению, не смогу. Нам нужно избавиться от тебя без улик. Если в теле будут лишние отверстия, вряд ли нам поверят, что это несчастный случай. — Она так спокойно говорит об убийстве собственного сына, что у любого бы по телу мурашки побежали. — Ты поживешь дольше, чем положено. — Женщина кидает в небольшое окошко на двери маленькую бутылку воды, а следом оглядывается, будто совершила преступление. — Твоё дело не спалиться. — Бросив эту короткую холодную фразу она удаляется. Хёнджин смотрит на эту несчастную бутылку воды, будто видит подобную вещь впервые. Он рассматривает её с таким интересом и жадностью, будто это еда богов из дорогущего ресторана. — У меня мало времени…

End of flashback.

***

Резкий белый свет продолжает со всей силы бить в глаза. Парень, стоящий уже на чёрт знает какой ступени, валится с ног, заливаясь слезами. Ноги не держат, мышцы отказывают, да и сознание тоже. В голове гудит от резкой, стреляющей боли. — Что происходит… Как отсюда выбраться…. — Тихий плачь превращается в истерику. Феликс со всей силы бьёт кулаками по белоснежным ступеням, от чего на них остаются следы крови. Мысли путаются, сознание теряется среди этой белой и бесконечной комнаты. Среди этого одиночества и пустоты. — Феликс… Остановись. — Ликс будто не сразу понимает, что происходит. Его кто-то позвал? Или же у него галлюцинации. — Милый… прошу тебя, посмотри на меня. — Он судорожно поднимает голову. На ступеньке выше стоит его бабушка. Такая лучезарная, такая родная. — У меня галлюцинации. — Нет, Феликс, это правда я. Посмотри на меня. Поднимись и посмотри мне в глаза. — Ликс поднимается с колен, осматривая бабушку. В уголках глаз снова скапливаются слёзы, вот только они не рвут душу на части, а наоборот. Будто исцеляют рваное сердце. Миссис Мун одета в белое платье. Ликса уже вот-вот тошнить начнет от этого цвета, но увидев свою бабушку, он благополучно об этом забывает. На её лице сияет искренняя и теплая улыбка, а по щекам катятся соленые ручейки. — Бабушка? — Это я внучок, я. — Она прижимает Ликса к себе. Становится тепло. Дыра в сердце сама по себе зашивается. — Но я… я же отпустил тебя. — Отпустил, Феликс. Спасибо тебе. — Тогда почему я тебя вижу? — Потому что ты идёшь не в том направлении. — В смысле? — Лицо Феликса обретает другой вид. Он не понимает, что не так? Почему он идет не туда? Куда ему нужно идти? — Феликс, давай присядем. — Они опускаются на ступени. На минуту в этом бесконечном месте повисает тишина. Такая приятная, родная для ушей. Ликс рассматривает лицо миссис Мун, будто впервые, ещё раз оставляя в памяти любимые черты. — Феликс, ты прошёл уже очень много ступеней. Тебе не виден конец этой лестницы, но дам подсказку, тебе осталось совсем немного. — Тогда мне нужно продолжать идти. — Подожди, Ликс. Не торопись. — Миссис Мун опускает ладонь внуку на плечо. Этот след от прикосновения. Он обжигает и расплывается по всему телу, грея и исцеляя душу. — Не замечал ли ты, что тебя что-то тянет вниз. Что-то мешает тебе спокойно идти по этой лестнице? — Феликс молча кивает. — На мои ноги будто грузы натянули. Весом с тонну на каждую… — Твой главный косяк в том, что ты не умеешь размышлять, балда. — Бабушка даёт Феликсу слабый подзатыльник и продолжает. — В это место попадают многие люди. И многие идут по этой лестнице. Конечно, ты можешь продолжить свой путь. Это только твой выбор, Феликс. Но в этом пространстве есть ещё одна лестница. — Ба, а ты можешь перестать говорить загадками? — Феликс кидает недовольный взгляд на бабушку. — Можно было бы сказать бы прямо, сказала бы. Тебе очень повезло, что ты встретил здесь меня. Люди упёрто продолжают идти по этим ступеням, наплевав на то, что им тяжело, что тело само сопротивляется. — Подожди… Ты хочешь сказать, что я сейчас иду туда же, куда отправилась и ты после смерти? — Именно, Феликс. — Если я продолжу идти, я встречусь с тобой и мамой? — Да, милый. Но ты должен понимать, что сюда ты ещё успеешь попасть. А вот к своим друзьям… Выбрав меня и маму, ты больше не встретишь Йеджи и Хёнджина. Выбрав меня, твои друзья услышат лишь звук прямой линии на мониторе… — У Феликса будто воздух из лёгких вышибает. Он совсем запутался в своих мыслях, что забыл про Джи и Хёнджина. — Подожди… Так тот голос, который я слышал. Это голос Йеджи. Но почему он шёл оттуда? — Феликс указывает пальцем вверх, показывая источник шума. — Везде есть свой обман, милый. Мне пора. Сделай правильный выбор. — Миссис Мун оставляет нежный поцелуй на щеке внука и растворяется в воздухе, будто её и не было. — Но… как мне найти другой выход…? — Феликс вздыхает и оглядывается по сторонам. Он поднимается со ступеней, спускаясь вниз, что удаётся ему очень легко. — И почему я сразу не понял…

***

Christopher — Сегодня в 21:30 будь готова. Hwang Yeji — Крис? Christopher — Объясню в дороге. Йеджи отводит сонный взгляд от экрана телефона. Что происходит? Почему Крис пишет ей без единого объяснения? Почему не позвонит? Почему именно в 21:30? Вопросы, которые так и крутятся в голове со скоростью торнадо, настораживают всё сильнее, как и сама ситуация. Йеджи с Лией живут в квартире Хван на протяжении всего времени, сколько нет Хёнджина. Каждый день сопровождается волнением и тревогой за брата. Одна лишь Лиа искренне подбадривает и поддерживает Джи, говоря, что с ним всё хорошо. Йеджи поворачивает голову в сторону, скользя взглядом по спящей подруге. — Кто писал? — Тут же интересуется Лиа, не успев открыть глаза. — Твой бойфренд? — Да пошла ты. Крис. — Лиа тут же поднимается, приняв сидячее положение. — Он что-то нарыл? — Лицо девушки вмиг становится серьёзным. — Не знаю. Он мне написал только время, к которому мне нужно быть готовой. — Чего? Странно это всё… — И я о том же. — Не думаешь, что это подстава? — Может быть, в любом случае, я поеду. Джинни на связь не выходит шестой день. — Джи, я с тобой. — Нет, Лиа. Побудь с Феликсом. Если меня не будет больше двух дней, бей тревогу. Я думаю, там лишние уши не нужны. — Ладно, как скажешь… Кстати, как там Феликс? — Всё также лежит. Ёнджун сказал, что в день, когда он отправил к нему ночного медбрата, у Ликса был повышенный пульс. — Глаза Лии в разы увеличиваются. — Как это? Почему? — Я беспонятия… — Йеджи массирует виски указательными пальцами, дабы разгрузить мозг. — На днях Ю Ци заходила к нему. Поэтому осталось только тебе навестить. Вот, как раз, и меня подменишь, и Феликсу душу изольёшь. — Йеджи усмехается и поднимается с кровати. — Ёп твою… 10 часов… — Лиа подрывается с кровати в поисках своей одежды. — Джи, я сегодня без завтрака. Уже опоздала на работу. — Девушка почти налету переодевается из пижамы в свою повседневную деловую одежду и выбегает из комнаты в коридор. — Ты хоть волосы расчеши… — В дороге. Всё, люблю, целую, к восьми подъеду. — Давай, удачи. — Джи отправляет подруге воздушный поцелуй, а следом слышит звук захлопнувшейся двери. — Майя, пойдём кушать. — Девушка подзывает кошку, чтобы хоть как-то разбавить своё временное одиночество, и направляется готовить лёгкий завтрак.

***

— Позовите Чхве Ёнджуна. — Строго бросает главный врач. — Будет сделано, господин Ким. — Один из медбратьев удаляется из реанимационной палаты, направляясь к регистратуре. — Позови Чхве в седьмую реанимационную. — Молодой парень передаёт информацию девушке за регистратурной стойкой и удаляется обратно. Та молча кивает и подносит рацию ко рту. — Чхве Ёнджун, просьба подойти в седьмую реанимационную палату.

Некоторое время спустя.

— Здравствуйте, господин Ким, вы меня вызывали? — Здравствуй, Ёнджун. Тебя назначили главным медбратом Ли Феликса? — Да. — Отлично. Передай его родственникам, что парень идёт на поправку. Появились глотательные рефлексы. — Что? — Хорошая работа, Ёнджун. — Мужчина подходит к парню, пожимая ему руку. — Так держать. — Он одаряет медбрата доброй, хвалящей улыбкой и удаляется за дверь. Остальные сотрудники больницы, находящиеся в палате, следуют примеру главного врача. — Неужели, Феликс… На лице Ёнджуна сияет искренняя улыбка. Он смог спасти Ликса. Он не дал ему умереть. Не дал погрузиться в бесконечный сон под названием смерть. Он правда очень рад, что Феликс пошёл на поправку. Настолько рад, что не услышал приближающиеся шаги и звук открывшейся двери. — Привет. — В палату заходит Йеджи. Вид у неё потрёпанный. Вчера они с Лией решили, мягко говоря, забыться и повеселиться одновременно. Поэтому сейчас у Джи под глазами круги от недосыпа и вчерашнего веселья, которые не удалось скрыть даже слоем консилера. Ёнджун подскакивает от неожиданного появления девушки. — Ты чего шугаешься? — Та лишь усмехается, переводя взгляд на Феликса. — Ты так незаметно пришла. — Парень одаряет девушку улыбкой и поднимается с банкетки. — Йеджи, у меня новости. — Что такое? — У Феликса появились глотательные рефлексы… — И что это значит…? — Лицо Джи принимает обеспокоенный вид. — Он идёт на поправку. — Ёнджун расплывается в улыбке. — Чего?! Серьёзно?! — Йеджи прикрывает рот рукой, а следом сама не замечает, как бросается медбрату на шею. — Если ты пошутил, я убью тебя, честно. — Глаза Ёнджуна округлились от столь неожиданных действий. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, а Йеджи этих несколько секунд хватило на то, чтобы осознать что она сделала. — Ой, прости… — Она немного отстранилась, смотря в глаза парню. — Всё хорошо, Йеджи. — уголки парня расплываются в ласковой улыбке. — И да, я серьёзно. — Не могу поверить… — В скором времени, Феликс должен очнуться. — Джинни бы обрадовался… — Улыбка Йеджи тут же гаснет. — С Хёнджином что-то случилось? — Девушка не сразу поняла, что сболтнула лишнего. — Да… Нет, ничего. — Она натягивает ту же улыбку и опускается на банкетку. Ёнджун следует её примеру. — Ты же понимаешь, что можешь мне доверять? — Понимаю, но не знаю, как обернётся судьба брата, если я кому-то что-то расскажу. — Что с ним, Джи? — Девушка молчит несколько секунд, будто выстраивая связь слов в своей голове. Действительно ли можно доверять Чхве Ёнджуну? — Он не выходит на связь шестой день… — Лицо медбрата бледнеет. — Но, возможно, сегодня я смогу его вернуть. — Интересоваться тем, что ты задумала бесполезно, да? — Именно. — И снова это ангельское выражение лица. Им всей семьёй нужно идти в актёры… — Ладно. Просто будь осторожна. Я могу чем-то помочь? — Ты и так много делаешь, Ёнджун. Я очень благодарна за всё, что ты сделал. Благодаря тебе Феликс пошёл на поправку. Всё, что я могу у тебя попросить, будь рядом с ним, пока я в отъезде. — Хорошо, Йеджи. Но если вдруг что-то случиться, у тебя есть мой номер. — Джи усмехается и спокойно кивает. — Твой номер буду использовать в других целях. — Что? — Что? — Йеджи вскидывает брови, будто и ничего не произошло. — Понятно всё с тобой. — Ёнджун строит недовольную мину, прибегая к тому же актёрскому мастерству и своей чудесной харизме. — Чхве Ёнджун, просьба подойти к регистратуре. — Слышится голос из рации, от чего парень закатывает глаза. — Мне пора. — Шагай. — Парень одаряет девушку милой улыбкой, получив такую же в замен, а следом удаляется за дверь палаты. — Вот мы и снова одни, Феликс…

***

— Уже выхожу. — Йеджи сбрасывает телефон не без беспокойства. То, что ожидает её сейчас — неизвестность. А вдруг это всё тоже ловушка? Даже если нет, вдруг не получится спасти Хёнджина. Это пугает больше всего. Но терять уже нечего. С Лией они уже увиделись, договорившись, что, если Йеджи не вернётся к завтрашнему дню, та проведет свой день с Феликсом. Лиа поехала домой отдыхать после тяжелого рабочего дня. Йеджи оглядывает всю квартиру, будто видит её в последний раз, а затем проворачивает ключи в замочной скважине. Она покидает родной подъезд, выходя на улицу, где её уже поджидает машина с тонированными стеклами. — Ты мне можешь объяснить план действий? — Быстро и раздраженно тараторит Йеджи, усаживаясь в машину. Кроме Криса в авто оказывается ещё два человека. У каждого в руках оружие. По телу бегут мурашки. — Ты сама всё увидишь. — Крис на секунду поворачивает голову, оглядывая задние сидения, где сидит Йеджи и ещё один мужчина. — Где ещё одна машина? — Парень обращается к охраннику, сидящему рядом с Джи. — Они поехали первые, чтобы убедиться, что дорога безопасна. Самой последней прибудет машина с вашим отцом, Кристофер. — Отлично. — Парень прожимает газ и направляется в сторону выезда из города.

***

Время бежит с неимоверной скоростью. Хёнджин уже который час молча пялится на очередную небольшую бутылку воды. Он не спал все эти тревожные ночи. Просто не мог. Ему нужно было оставаться настороже. Нужно было отчаянно надеяться, что его не убьют раньше положенного времени. Хван открывает крышку, снимая её с несчастной бутылки. Он прислоняет горлышко ко рту и чувствует, как по задней стенке горла прохладными ручьями течет вода. Сделав пару глотков он нехотя закрывает бутылку, понимая, что её нужно растянуть на оставшийся день и, возможно, даже на следующий. Хёнджина вытягивает из собственного омута звук приглушенных шагов нескольких людей. Железная дверь с неприятным для ушей скрипом отодвигается. В темном проёме появляются два охранника и его отец, стоящий посередине. В руках у каждого из мужчин в форме сияет оружие, которое направлено на Хвана. Хёнджин, сидящий на полу, поднимает голову, а уголки рта расплываются в улыбке. — Здравствуй, Джинни. — Отец вальяжно складывает руки на груди, также ехидно улыбаясь. Жуткое зрелище. — Не уделишь мне пару минут? — Чего ты хочешь, Гонхо? — Меня интересует вопрос, почему ты такой живучий. Прости, но я очень нетерпеливый. Наверное, ты уже понял настоящие условия нашей сделки? — Дурак не поймет. — Вот и отлично. Не переживай, ещё успеешь передать привет Йеджи. Её придется недолго ждать. — Так просто способен убить собственную дочь? — Ты чего, я её не убью. А вот врач, который будет на операции… — Какой же ты скот, Гонхо… — Хёнджин бесчувственно улыбается, а следом поворачивает голову, не желая больше смотреть на отца. — Будет последнее слово, сынок? — Ага. Повернись назад. — Хёнджин также равнодушно бросает эту фразу, на что отец лишь хмыкает, но оборачивается. Руки двоих мужчин, которые стояли сбоку от Гонхо, перехвачены другими охранниками, одетыми в другую форму. — Что? Что происходит?! Как вы сюда прошли? — Думаю, вам стоит усилить охрану, Гонхо. — Из глубины тёмного коридора слышится знакомый Хёнджину голос. Через мгновение в том же проём появляется Крис, за спиной которого тенью идёт Йеджи. — Как вы… — Одна секунда и на мужчине появляются серебристые наручники. — Вы арестованы. Причины называть? За плен, за угрозы, за воплощение этих же угроз в жизнь, за поддельный документ, за подстрекательства. Тут уже на пожизненное, но это ещё не всё. Язык завяжется перечислять. — Как вы прошли через всю охрану? — Лицо Гонхо совершенно меняется. Теперь он испытывает страх. — Нас больше, чем вы думаете. — Коротко кидает Крис. — Вы не сможете меня посадить. — Парень, стоящий недалеко от Гонхо прыскает. — Йеджи, будь добра, отойди немного. — В дверном проёме появляется ещё один мужчина. Отец Криса. — Ну здравствуй, старый друг. — Чего… — Глаза Гонхо округляются и чуть ли не выпадают из собственных орбит. — Думаю, вы не сможете противоречить человеку, приближенному к президенту. Отца Хёнджина и Йеджи уводят. Вся охрана уходит, оставив Кристофера, Йеджи и Хёнджина наедине. Девушка тут же кидается к брату, опускаясь на колени. — Джинни! Что они с тобой сделали… — На глазах Джи тут же появляются слёзы, которые в этот же миг беспощадно катятся по щекам. От одного вида Хёнджина, тело охватывает дрожь. Парень весь исхудал, под глазами очень тёмные, почти чёрные, круги, рассказывающие о его тревоге и бессонных ночах. Но самое страшное — лицо, не выражающее эмоций. Через время Крис, стоящий в проёме, подходит ближе к брату и сестре. — Поднимайся, Хёнджин. Вам нужно ехать домой. Тебе надо отдохнуть. — Парень протягивает руку Хвану, тем самым помогая подняться на ноги. — Теперь вы меня в курс дела введёте? Как вы это всё продумали? — Крис уже открывает рот, чтобы начать рассказ, но пустой тон Хёнджина его перебивает. — С того времени, когда случился теракт, мы с Крисом знали, что дело уж точно не является закрытым. Он дал мне одну очень полезную вещь. Жучок с прослушкой, который ещё и определяет геопозицию. Нам надо было накопить достаточно компроматов, поэтому я сидел здесь столько времени. В целом, ничего волшебного, просто всё было продумано заранее. — У Йеджи челюсть отвисла от гениальности этих двоих. — Давайте вы всё обсудите дома? — Недовольно кидает Крис, который подхватывает друга под руку и тащит к выходу. — Мы не поедем домой. Мы едем в больницу. — спокойно проговаривает Хёнджин, ловя на себе взгляды недопонимания. — Джинни, какая больница, тебе отдохнуть надо… Феликсу стало лучше, он скоро проснётся. Поехали домой, отдохнёшь, а завтра с новыми силами поедешь. От услышанного, что Феликс идёт на поправку, в глазах появились те самые искры надежды. Пустота в душе исчезла в одно мгновение. Тот, кто заставил Хёнджина сиять, скоро проснётся. Разве это не называется счастьем? — Что? — Хван поворачивает голову на сестру. В глазах копятся слёзы, которые он не собирается сдерживать. Не сегодня. Не сейчас. — Да, Джинни, он скоро проснётся. Очень скоро. — Йеджи улыбается, а по щекам так и катятся солёные ручейки. Вот они — слёзы счастья. — Поехали домой, Хёнджин. — Парень кивает. Он понимает, что лучше ему не изводить себя. Ему нужно отдохнуть. Восстановить те часы сна, которых ему так не хватало. Они садятся в машину и направляются домой. В родную квартиру, где с этого момента царит лишь тепло и уют.

***

Утро проходит максимально сумбурно. Хёнджин просыпается очень рано: то ли от того, что также рано лёг, то ли от предвкушения увидеть его. Ли Феликса. Того, кто является источником собственного счастья. Того, кто лишь одним взглядом дарит тепло. Того, чьи веснушки можно рассматривать вечно, соединяя их в созвездия. Того, с кем его свела судьба. На часах лишь 6 утра, а на кухне уже слышатся звуки и приятные ароматы. Хван поднимается с кровати и направляется в сторону места, где сейчас так и кипит готовка. — Ты чего так рано проснулась? — Хван потирает глаза ладонями, усаживаясь за стол. — Такой же вопрос к тебе. — Йеджи накладывает приготовленную еду в тарелки и ставит одну из них перед братом. — Я решила приготовить завтрак. Ты как? Выспался? — Более чем. Силы почти полностью восстановились. — Надеюсь, ты не думаешь выходить ближайшую неделю на работу… — Нет. Я предупредил Ю Ци, что мне нужен отдых. — Хёнджин отправляет еду в рот, чувствуя невероятный вкус. — С каких пор ты так вкусно готовишь? — Ты просто давно не ел. Возможно, даже отравишься, я поэтому и не ем. — Йеджи вставляет очередную шутку и удаляется в комнату, ловя на себе недовольный взгляд. — Я переоденусь, и поедем в больницу. Сегодня посидим вместе. — Окей. Когда с едой наконец покончено, а желудок сыт, Хёнджин поднимается из-за стола и направляется в душ, чтобы привести себя в более менее подобающий вид. Он недолго стоит под холодными струйками воды, чистит зубы, переодевается, а после, дождавшись сестру, надевает обувь и выходит за пределы квартиры. Дневной свет так и бьёт в глаза. Казалось, он не видел его целую вечность. На улице жарко, запах зноя так и ударяет в нос. Но Хёнджину нравится. Он скучал по ощущению солнечных лучей на себе. Безумно скучал. Но больше всего он скучал по другому лучику. Тому, кто сейчас находится в больнице. Хёнджин и Йеджи садятся в машину, направляясь к заветной цели.

***

Брат с сестрой поднимаются по небольшой лестнице, войдя в медицинское здание. Буквально сразу же открывается широкий вид на регистратуру, благодаря которой появилось очень много воспоминаний: и неловких, и ярких одновременно. Около стойки Йеджи замечает знакомый силуэт, который тут же поворачивается и идёт к ним с братом. — Привет, Йеджи. — Ёнджун одаряет девушку всё той же тёплой улыбкой, а следом переводит взгляд на стоящего рядом Хвана. — Здравствуй, Хёнджин. — Он дружелюбно пожимает его руку, также улыбнувшись. — Я как раз направлялся к Феликсу. — Как он? — Обеспокоено кидает Хёнджин. — Более чем хорошо. Со дня на день должен выйти из комы. — Хван облегчённо выдыхает, натягивая улыбку. — Видимо мои монологи ему чем-то помогли. — Усмехается Йеджи. — Да он просто не выдержал слушать твой голос столько времени. Вот и решил проснуться. — Хёнджин ехидно улыбается и направляется к нужной палате. Парень опускает ручку двери и заходит в реанимационную. Цвет лица Феликса в разы улучшился. Ему правда легче. Наконец-то Ликс начинает также сиять, как и Хёнджин, как и Йеджи. Все трое проходят в палату и садятся на банкетку. Они обсуждают какие-то философские темы. Йеджи с Хёнджином повествуют Ёнджуну о том, как ездили в Ансан. Джи с удовольствием рассказывает о том, как её сбила с ног волна. Как у неё промокли ноги, а Хёнджин заставлял идти её переодеваться в номер. Их яркие разговоры прерывает тихий шорох. Парень, лежащий на медицинской кровати приподнимается, опираясь на локти и потирая ещё закрытые глаза ладонью. В комнате на секунду повисает тишина. Все наблюдают за Феликсом, словно за котёнком, затаив дыхание, чтобы, не дай бог, не спугнуть. Хёнджин одумывается первым. Он тихо и аккуратно поднимается с банкетки, подойдя ближе к парню, осматривая его тёплым взглядом. — Мелочь…? — На его лице сияет искренняя улыбка, а в уголках глаз скапливаются слёзы. Таким Хёнджина можно увидеть очень редко. Таким открытым и… полным радости, что аж слёзы ручейками по щекам катятся. Ликс медленно поворачивает голову, изучая людей, которые находятся в этой палате. Он переводит взгляд на Хёнджина. Взгляд, полный недопонимания. — Кто вы?