Глава вторая
17 мая 2023 г., 14:44
В один из обыденных вечеров Карлайл читал у себя в комнате одну художественную книгу. Бесшумно в дверь вошел Аро, улыбаясь появившемуся перед глазами Карлайлу. Он неторопливо подошел к читающему блондину и присел рядом с ним на широкий, недлинный диван. Карлайл привык к таким визитам Аро и даже был ему рад, несмотря на возможную навязчивость брюнета. Каллен взглянул на Аро, одарив его очаровательной улыбкой. И без того умиляющаяся улыбка Вольтури стала еще шире. Карлайл вернул взгляд к книге, хотя боковым зрением продолжил наблюдать за Аро, чьи глаза сверкали и свет этот был виден Каллену даже так.
Аро придвинулся чуть ближе к Карлайлу, не убирая улыбку с бледного лица.
— Тебе никогда не казалось, что ты слишком… правильный? — медленно и тихо проговорил Аро, приглаживая выбившуюся прядь волос читающего Карлайла.
— А тебе так кажется? — мягко усмехнулся Каллен, и лишь взгляд сделал небольшое движение в сторону Аро.
— О, еще как, — Аро аккуратно забрал книгу из рук Каллена. Мертвенно холодная рука легла на такую же холодную щеку Карлайла, поворачивая его голову к себе.
Карлайл растерянно осмотрел Аро, остановившись на глазах вампира, в алом блеске которых читалось желание. Желание владеть Карлайлом каждую секунду его бесконечной жизни.
Взгляд Вольтури упал на алые губы его ангела, заметно выделяющиеся на идеальном мертвенно-бледном лице. Ярче были разве что золотые глаза, блеск которых ослеплял Аро, затуманивая его разум.
Рука Аро неотрывно лежала на щеке Карлайла, и он невесомо провел большим пальцем по скуле.
Ледяные губы Аро накрыли губы напротив. Легкий порыв быстро перешел в жадность и требовательность. Вольтури степенно терзал губы Карлайла, будто в них текла свежая человеческая кровь, до которой он отчаянно пытался добраться.
Пальцы Аро блуждали по щеке Каллена, прятались в его волосах на затылке и снова возвращались к бархатной коже. Мягкие губы покорно поддавались настойчивым губам Аро, который то углублял поцелуй, то оставлял лишь невесомые прикосновения.
Что касается Карлайла, он обомлел. Аро всегда уделял ему много времени и внимания, но такое он определенно делал впервые. А Карлайл ко всему прочему до сих пор был слишком сыном священника, чтобы трезво оценить ситуацию.
Когда к Карлайлу наконец вернулся контроль над собственным телом и эмоциями, он отпрянул от Аро и мягко отодвинул его, ухватив за плечи:
— Аро, что ты делаешь? — очень тихо.
— Целую тебя, а что? — властно-нежно заглядывая в золотые глаза, обыденно ответил Вольтури, будто он каждый день целует Каллена.
— Не нужно этого делать, прошу…
Аро, не дослушав, начал медленно водить рукой по ноге Карлайла, перемещая тонкие пальцы на корпус мужчины.
— Аро… хватит, — Карлайл попытался встать, но твердая рука Вольтури на пару со строгим взглядом вернули его на место.
— Дорогой мой Карлайл, — шипящим шепотом он излишне четко произнес имя вампира, — я думаю, тебе лучше не сопротивляться тому, что многие сочтут за данность, — скромно подразумевая себя, Аро всё так же тихо и четко разделял слова. Он улыбнулся, проводя рукой по идеальной скуле Карлайла, уводя в шелковые белые волосы на затылке.
Карлайл пытался спрятать играющий в золотых глазах страх, а Аро пытался унять животное желание владеть. И первое, и второе получалось плохо.
И снова Вольтури прильнул к губам Карлайла, мысленно перебирающего варианты как избежать грядущего, но при этом невольно ответившего на аккуратно-требовательный поцелуй брюнета. Он не был готов, он не хотел иметь такую связь с Аро.
Вольтури зарылся носом в волосы за ухом, произвольно, не отрываясь, оставляя там поцелуи. Губы Аро, будто не подчиняясь ему, тихо прошептали сокровенную тайну, долг которой — быть сокрытой ото всех:
— Я люблю тебя.
Нежное признание будто током прошлось по телу Карлайла, что-то запульсировало в висках, он и взгляд его замерли.
Аро, осознав значение собственных слов, постарался не выдавать волнение, продолжая невесомо целовать своего ангела. После признания стало легче, это было признание не только Каллену, но и самому себе — безудержные чувства наконец сложились в слова. Думать о последствиях не хотелось, которые, к слову, наступили скоро и прервали все желанные ласки.
— Нет, нет, нет, — вновь вскочил с места Карлайл.
— Ну хватит, Карлайл, — негромко, но с назревающим раздражением, не поднимая голову на блондина. — К этому всё шло, ты же сам это прекрасно понимаешь…
— Нет, Аро. Уходи. Между нами ничего нет и не будет, — мертвенная тишина будто бы стала еще тише. Каллен не смотрел на Вольтури, но голос его был довольно твердым, хотя и негромким.
Аро поднял взор на Карлайла, чувства на его лице не отображались, что было странно. Он лишь медленно встал и вышел из комнаты.
Аро ворвался в библиотеку, где обнаружил Кайуса и Маркуса, и тут же сделал вид, что первая подвернувшаяся под руку книга стала самым интересным, что он когда-либо видел за все свои тысячи лет.
Кай взглянул на вновь прибывшего. Марк не отрывался от книги. Его, казалось, даже конец света уже не впечатлит.
— Ты от Карлайла? — прозвучал из тишины голос Кая. Не получив ответа на свой вопрос, блондин сделал вывод, что да. — Что, противится наш вегетарианец? Святого из себя строит? Ему и ты не в радость? — насмешка, заставившая и без того алые глаза Аро загореться красным пламенем.
Вольтури вмиг преодолел расстояние между ним и Каем:
— Смеяться ты будешь потом, Кайус, — мертвенно тихо прошипел Аро ему в лицо и вылетел из библиотеки.
— Этот Каллен такой кретин… Из-за него Аро, похоже, скоро окончательно выживет из ума. И за что нам всё это… — вздохнул Кайус, закрывая книгу.
Маркус лишь неторопливо взглянул на Кая, возвращая взор к книге:
— Аро любит его, а вот Каллен его скорее боится. Это всё, что я увидел, — безэмоционально, с паузами произнес Марк, возможно утаивший что-то о чувствах Карлайла.
— Бояться стоит нам, что Аро всех нас здесь скоро задавит своей трагической историей любви, — подытожил Кай и направился к выходу.
Аро же, уже стоящий в своей комнате, замер, казалось, в неживой позе. Его взгляд был направлен в одну точку, глаза выражали ненависть, непонимание и… страх. Он думал, что умение любить упразднилось в нем тысячи лет назад, как ненужная функция в и без того мертвом организме. Но Карлайл пробудил в нем что-то болезненно-сильное и мучительное. Это Вольтури еще мог понять и принять, но отказ его ангела выбил его из колеи. Он не привык к отказам, либо же основательно за них карал, но с Калленом, по крайней мере на данный момент, он ничего сделать не смог бы.
«Между нами ничего нет и не будет». Эти слова огнем обжигали разум и тысячекратно прóклятую душу Аро, становясь еще одним проклятием. Аро закрыл глаза, не меняя позы. Мысли путались, мешая составлять перед собой образ возлюбленного, рушившийся многократно в силу более ярких, кричащих мыслей.
Карлайл к книге не вернулся, он смог лишь сесть и попытаться осознать произошедшее. Почти безуспешно. Карлайл в который раз отмахнулся от чувства, он даже не заметил трепет в сердце, возникший при поцелуях Аро, при признании, которое совершенно потрясло. Ну или предпочел не замечать. Почему же он отказал, почему так грубо и резко? Неужели в его бесконечной жизни и небьющемся сердце нет места для Аро? Конечно есть. Но такой ответ не устраивал его разум, произносящий строгое нет, а сердце изнемогало от его решения.
Следующие дни Аро не появлялся ни на глазах Карлайла, ни остальных членов Вольтури. Разве что по вынужденной необходимости приходил к братьям обсудить возникшие вопросы, и то, тут же после этого исчезал в каменных холодных коридорах и пустых помещениях замка.
Так тянулись недели, сложившиеся в месяцы. Месяцы тьмы в и без того тоскливо-умиротворенном замке.
Карлайл долго не мог прийти в себя после произошедшего с Аро. Хотя прошло уже достаточное количество времени, но сознание продолжали обжигать фрагменты того вечера. А что самое непонятное для Карлайла — ему было мучительно уже столько недель практически не видеть Аро. Не видеть мягкие только для него вишневые глаза, не слышать посвященные только ему речи, не чувствовать невесомые прикосновения рук, которые так опускались только на его плечи, волосы и руки. Забавно, что только сейчас сознание Карлайла стало придавать какое-то иное значение этим касаниям, при которых тонкие пальцы Аро гладили белые волосы на его макушке или невесомо проходились по руке. До этого они виделись ему лишь случайностью, на которую он не обращал внимания, а сейчас — единственным, что как заевшую пластинку прокручивает в своей голове Карлайл. Значит, внимание на эти случайности он все же обращал, и всё же они не были случайностями.
Карлайл скучал. Но скучал ли он по настоящему Аро? Да и только ли с ним Аро был таким нежным и был ли вообще? Всё это восхищение, все чувства, вся тяга быть рядом, складывающиеся в пугающее чувство любви, — всё это Карлайл испытывал к Аро или же к тому, кого он хотел видеть и любить? Каллен постарался не разбираться в том, в чем разбираться решительно не хотелось.
Аро, также выбрав тактику избегания, только физического, а не мысленного, проигрывал самому себе и своим чувствам, сжигающим и не дающим покоя. Ему было невыносимо без Карлайла. И, как известно, способов убить вампира ничтожно мало, но для Аро, казалось, появился еще один — бытие в разлуке с Калленым.
Спустя пару месяцев отчуждения Аро пришел в библиотеку, где неизменно были Кай и Марк. Завидев вампира, даже Кайус поначалу не решался говорить, лишь посматривал на пришедшего своим пристальным взглядом.
— Ну… что? Ты к нам вернулся? — не смог молчать Кай.
— Просто решил, что избегание — не лучший способ коротать вечность, — с напускным жизнелюбием произнес Аро.
— Верно, — раздался низкий голос Маркуса, — истинная любовь у таких как мы бывает лишь единожды, избегать ее — самая последняя глупость, — негромко и медленно закончил вампир и, похоже, отдался воспоминаниям о любимой покойной Дидиме.
Аро не удивился, что братья знают о его любви, но всё же осторожно спрятал взгляд, который в ответ на эти слова будто бы потух на мгновение. Но он поспешил вернуть себе прежний восторг, не позволяя Маркусу и Кайусу увидеть его слабость, хотя с ними порой хотелось быть искренним.
Аро понял, что не должен избегать своих чувств. Плевать, что Карлайл его боится, плевать, что не хочет, Аро ведь всегда достигал своих целей, даже если способы были жестокими, он никогда не считался с чувствами других. Тогда почему сейчас он не мог поступить так с Карлайлом — перестать считаться с его чувствами. С тем, что он не мог без Каллена, Аро уже смирился, но почему он так ослаб? Вольтури убивал с легкой душой, причинял любой вред и боль, придумывал жестокие законы и сам совершал подобающе жестокое правосудие. Тогда почему из-за какого-то там чувства Аро скорее согласился избегать Карлайла, чем причинять ему вред и страх? Нет, так не пойдет, нужно брать себя в руки, как это положено. Ничем Карлайл не отличался от других.
И вдруг просто таки звезды сошлись. Дверь в библиотеку распахнулась, и в комнату вошел Карлайл. Увидев Аро, Каллен застыл, уставившись на него. Аро чуть не выронил из рук книгу, стараясь сохранить лицо хладнокровным. Алые огни озарили тусклый взгляд красных глаз.
— Аро, — торопливо, дабы не выдать легкую дрожь в голосе, поздоровался Карлайл.
Это слово заставило Аро вздрогнуть. Глаза забегали по лицу Каллена, отмечая алые тонкие губы, выточенные из мрамора скулы, золотые мягкие глаза, шею, на которой тлели еще невидимые следы поцелуев. В голове сделан вывод — в чертах лица возлюбленного ничего не изменилось, всё совпадало с тем образом, который выстраивал в своем сознании Аро всё это время. Мысли его путались, не понимали, как реагировать, что думать, волнение смешалось с трепещущим чувством любви, вновь начинающим заглушать все мысли и решения, что он пытался принять минуту назад.
Взгляд Карлайла не бегал, он был сосредоточен на взволнованных глазах Аро, по которым так сильно скучал. Как же долго он не видел этот вишневый блеск, ни с чем не сравнимый, не похожий на глаза других вампиров. Карлайл старался сохранять спокойствие, его сознание заполонили все те чувства, что он так упорно старался прогонять. Чувства к тому Аро, которого Каллен хотел видеть рядом, который, скорее всего, был куда идеальнее, чем то есть на самом деле, и ничто пока что не рушило этот образ.
Если бы сердца их бились, то скорый стук сейчас заполнил бы весь замок. Время для них то ли остановилось, то ли заспешило в бешеном ритме так, что, казалось, вот-вот закончится вечность.
За всем этим чересчур пристально наблюдал Кайус, и даже Маркус оторвался от дел и следил за происходящим, переводя взгляд с Карлайла на Аро.
Тишина сгущалась, превращалась в какой-то гулкий шум, становившийся всё громче, как если бы сердце стучало в висках, сдавливая слух, и… всё оборвалось, затихло. Будто любящие сердца перестали биться, или как минимум стали тише. Всё изменилось одномоментно, но что именно, что «всё»? Что-то чужое на секунду увидели Аро и Карлайл в глазах друг друга.
Повисла еще более угнетающая тишина, Аро отрешенно отвел взгляд и через несколько секунд выбежал из библиотеки, будто атмосфера давила на него, не позволяя находиться в комнате с человеком, которого любил больше собственной жизни.
Карлайл замер, пытаясь понять, что случилось, а скоро, взглянув поочередно на Маркуса и Кайуса, скрылся в дальней части библиотеки, где мог остаться наедине с самим собой.
Аро. Он занял свойственное мертвому телу положение полной неподвижности. Глаза бегали из точки в точку, с вещи на вещь в его комнате. Аро не понимал, что изменилось, он как и прежде любил Карлайла, хотел сейчас прижаться к Каллену, обнять его и никогда в своей вечности не отпускать, и плевать, если он этого не хочет. Но это желание не было уже таким сильным, будто что-то перегорело. Веки Аро опустились под тяжестью нашедших чувств, позволяя вспышкам воспоминаний овладеть им.
Карлайл, тщательно перебирая все свои чувства, шагая от стены до стены между стеллажами, не понимал, что случилось с их любовью. Всё было хорошо, но не как раньше. Что-то обнажилось, то, что было сокрыто от трезвого разума Каллена. Не было любви к Аро, не к его сущности, лишь к тому почти безгрешному человеку, коим он, разумеется, не являлся. Всё это не давало ему покоя, оно пробудило его от бесчисленных мыслей и заставило направиться к выходу из библиотеки. Он шел мимо стеллажей с провисающими под тяжестью книг полками, прошел мимо Маркуса и Кайуса, коротко взглянув на них исподлобья. Кай проводил его взглядом недоверия и удивления, а Маркус будто с непониманием невозможности уловить то, что видел между ними раньше. Что-то внутри заставило Карлайла пойти к Аро, без каких-либо намерений, без четкой цели, просто оказаться рядом, несмотря на уже назревающее недоверие к вампиру.
Аро услышал приближающиеся шаги, глаза его расширились и машинально посмотрели на распахнувшуюся в следующие пять секунд дверь. На пороге в немой позе застыл Каллен, пока не собравший свои мысли и не осознавший, что его сюда привело. Аро встал с кресла, поймав взгляд золотых глаз. Мертвая тишина, не перебиваемая сердцебиением или дыханием, повисла над ними свинцовым облаком и продолжалась несколько минут, сложившихся в подобие вечности.
— Аро, — как-то обрывисто и негромко начал Карлайл, дабы разбудить тишину, образовавшуюся из-за его визита. — Я хотел попросить прощение за тот… инцидент… Прости меня за мою грубость, я не должен был так резко себя вести.
Карлайл, сам не понимая зачем, извинился, будто слова сами по себе решили быть произнесенными. Аро вмиг преодолел расстояние между ним и Калленом, чтобы быть как можно ближе к своему возлюбленному.
— Ну что ты, Карлайл, я не могу держать на тебя зла, — невесомо замотал головой Аро, заглядывая в золотые глаза и проводя рукой по предплечью блондина.
В следующую секунду Аро не смог сдержать себя и аккуратным порывом обнял Карлайла, прижался с чувством, но будто приземленным; обнял настойчиво, теперь не собираясь принимать отказа. Аро прикрыл глаза, вдыхая приятный медовый запах блондина, ощущая под одной рукой мягкие волосы, а другой «хватаясь» за его спину.
— Ангел мой, — тихо прошептал Вольтури. — Ты мне очень дорог, — этим словам Карлайл подсознательно не верил. Хотел верить, но теперь не мог.
Карлайл опешил, но на объятие ответил. Ответил немного неловко, оттого мило. Он был так же робок, как в первый день их знакомства, словно не было этих почти двадцати лет. Вот только теперь из памяти тяжело стереть жестокость Аро, его неприступность и все те острые моменты, которые продолжали душить Карлайла, заставляя задумываться о надобности всего этого в его жизни.
Каллен почти уткнулся носом в волосы Аро, он приятно пах чем-то древесным. Так они простояли какое-то время, дыша, чтобы чувствовать друг друга. Потом они слегка отстранились, прокладывая между собой неопределенную неловкость и странное недоверие. Странное оттого, что никто и никогда в ковене не доверял никому так, как доверяли Аро и Карлайл друг другу. Потому они безуспешно пытались найти это снова. Аро легко улыбался, у Карлайла улыбались лишь глаза — свободная улыбка боялась показываться на лице, да и глаза то и дело хотели сбежать от взгляда Аро. Снова страх. Что может быть страшного или опасного в человеке, который сейчас обнимал его так? Что-то было, раз Каллен не смог распрощаться с этим чувством за все эти годы. А, может, это чувство настороженности и к лучшему, и появилось оно не просто так.
Да и сейчас Аро хоть и обнимал его, но в голосе брюнета звенела сталь, обнажая его душу, желавшую властвовать над Калленом, как властвует он над всеми.
Может, и не был Карлайл никаким особенным для Аро, может, Каллен неосознанно сам себя так идентифицировал, может, он просто хотел быть таковым для повелителя?
Вишневые глаза приковали к себе взгляд Карлайла, у него вдруг появилось желание прикоснуться губами к руке Аро, почувствовать бархат твердой кожи, и это желание воплотилось бы, но Карлайл как всегда одернул себя. Аро руками невесомо придерживал Каллена за талию, и тот лишь мягко провел рукой по предплечью брюнета, собираясь закончить свой неожиданный визит. Он позволил скорой прощальной улыбке коснуться своего лица и сделал движение в сторону выхода, но некрепкая рука Аро его остановила.
— Прошу, останься, — негромко произнес Вольтури. И он знал, что Карлайл останется, если он попросил.
То ли определенная приказная твердость в голосе Аро, то ли собственное желание заставили Каллена повиноваться и остаться в его комнате.
Они сидели и пытались общаться так, как до того отказа Карлайла, до этой встречи в библиотеке, как в те прошедшие годы. Со временем начинало получаться. Снова появилось бесчисленное множество тем, что они обсуждали с былым энтузиазмом, как это обычно бывает у друзей. Снова Аро не отводил взора от своего ангела ни на секунду, а Карлайл то и дело опускал глаза, но при том скоро возвращался к алому блеску. Всё вроде бы было как раньше, но некая недосказанность, напряжение пролегли между мужчинами. Слова Карлайла, сказанные во время отказа, плотно засели в сознании Аро, он был не из тех, кто быстро забывал обиды; и зла-то он, конечно, на Каллена не держал — просто не мог злиться на своего ангела, но это не означало, что слова забылись и больше не терзают душу Вольтури, напротив они открыли обоим мужчинам глаза.
Слова Карлайла не были необдуманными, он действительно так считал — между ними ничего не может быть; он свято в это верил и не допускал мысли об обратном. Всё было хорошо, но между ними пролегла пропасть.
Следующие недели тянулись как-то необычно долго и с трудом складывались в месяцы. Атмосфера в замке переменилась. Аро стал жестче в принятии решений, больше времени проводил с Кайусом и Маркусом, стал будто спокойнее, но строже. Строже и с Карлайлом. А может, так было всегда, а сейчас лишь стало явным для Каллена? Нечто просто открыло ему глаза? Он всё также оставался фаворитом, был у правителя в почете, но будто то тонкое трепетное чувство стало гораздо тверже, покрылось коркой обжигающего холодом льда.
Между мужчинами происходили ссоры. Ссор было очень много. И всё чаще Аро становился крайне резок в своих высказываниях. Он никогда не кричал, но его негромкие речи были тверды. Не важно, какой проступок совершил Каллен и совершил ли вообще — Вольтури придерживался одного.
— Не забывай, Карлайл, где ты и кто перед тобой. Если бы не моё желание, ты бы не занимал в ковене такое положение, ты бы вообще в нем не был, если бы я того не захотел. Ты сейчас был бы никем, очень надеюсь, ты осознаешь это, — нота власти над Калленом пронизывала каждое слово, но при этом голос Вольтури не был повышен, со стороны могло вообще показаться, что они говорят о чем-то обыденном.
Карлайл обычно непонимающе смотрел на Аро, стараясь молчать, но иногда позволял себе высказывать что-либо, непроизвольно повышая тон. А замечания Аро всегда несли один и тот же смысл.
В одну из ссор Аро перегнул палку, упомянув выводящим Каллена из себя спокойным голосом о периоде обращения Карлайла, не сдерживая себя в острых высказываниях. Развязалась неприятная ссора — дольше и громче, чем обычно. Затронули, казалось, все острые для обоих моменты, будто были друг другу ненавистны, хотя на деле просто что-то между ними переменилось, не ушла любовь, не померкла связь, всё это просто сокрылось под толстым слоем взаимного непонимания. В один момент ссора достигла своего апофеоза.
— Ты так отчаянно клялся мне в любви, а на деле ты всем своим существом меня презираешь из-за этого ничтожного чувства полной власти надо мной! — почти кричал такой обычно спокойный Карлайл. Эти слова вырвались некой исповедью. Каллен чуть ли не закрыл себе рот рукой, а Аро уставился на него взглядом, полным осознания и испуга. Его чувства не должны были упоминаться в этом разговоре, это слишком опасная тема.
После минуты звенящей тишины, удушающих обоих мужчин, после минуты обдумывания ситуации не желающим работать мозгом Аро подошел вплотную к Карлайлу, еще не отошедшему от собственных слов и от всех слов Аро, и тихо обнял его — намного холоднее, чем раньше, конечно. Этот холод убивал в Карлайле всё, убивал его самого, он не мог свыкнуться с этим, не мог осознать, что Аро, он сам, их взаимоотношения стали другими, что ничего уже не будет как прежде. И было ли вообще это прежде? Наверное, это чувство одно из немногих, что не мог подавить в себе Каллен.
— Я не могу тебя ненавидеть, не говори так, пожалуйста, — тихо ответил Аро, прижимая Каллена к себе. Но ни единой ноты теплоты не прозвучало в этих словах.
Так заканчивались почти все ссоры — объятия, в которые не остывший Аро пытался вложить свои чувства, будто они способны убрать обиды, объятия, которые душили Карлайла своей странностью и отсутствием желанной теплоты. Тем не менее в объятиях оба успокаивались — всё же чувства не могли не брать верх. Аро вдыхал запах возлюбленного, заполоняя им свой разум, пытаясь побороть собственный, не желающий уходить холод, желая вернуть дни, когда его ангел принадлежал именно ему. Карлайл, отвечающий на объятие, испытывал лишь безысходность и абсолютное бессилие. Непроизнесенные объяснения в чувствах повисали в воздухе и на этом всё заканчивалось.
***
1720 год.
В холоде, строгости, неоговоренных чувствах, странной любви, непонятной невозможности существовать друг без друга прошло более двух лет. Ссоры сменялись относительно приятным времяпрепровождением, разговорами, во время которых они порой держались за руки, даже иногда нежными словами, которые в большинстве случаев произносил Аро своему ангелу, чей лик, увы, омрачался для Вольтури всё более с каждым днем. Но всё это вновь сменялось удушающими ссорами, напряжением и невысказанными обидами. Неопределенные чувства вновь повисали в воздухе. Вольтури чувствовал, что в его возлюбленном переменилось что-то, Каллен перестал быть для него удобным, перестал всецело восхищаться и оправдывать своего правителя. Неужели эти изменения способны убить в Аро любовь? Нет, определенно нет. По крайней мере, пока. Надо сказать, Аро даже спрашивал у Маркуса, что между ними с Карлайлом, что тот чувствует к нему. Марк отвечал, что Карлайл любит его, любит, но боится. И Аро, и признаться себе в этом. Вольтури ничего с этой информацией не сделал, не стал вести себя иначе, просто принял как факт. Даже не расслабился и не выдохнул, когда узнал, что его возлюбленный питает к нему подобные чувства. Он уже не понимал своих решений и действий. Не понимал их и Карлайл. Он устал от всего, что творилось в эти годы, он просто хотел спокойной жизни, а проводить свою вечность так он не желал, к тому же жестокие нравы и законы Вольтури, уже оставившие в душе Карлайла свой значительный отпечаток, стали еще суровее, что также угнетало его своей несправедливостью. Он был полностью эмоционально вымотан, как если бы из человека выпили всю кровь. Решение, назревавшее уже очень давно, становилось всё более очевидным и желанным с каждым днем. Карлайл хотел просчитать последствия для себя. Для Аро. Но он не мог. Или не хотел. Да, решение его разум принял уже давно, принял четко и безоговорочно. Лишь небившееся сердце вновь молило подумать, прожить еще несколько дней в этой «любви» с Аро. Но всё сложилось для Карлайла столь отчетливо, что больше думать он не хотел ни о чем. Просто хотел поскорее сделать этот шаг. Ибо всё стало для него предельно очевидным: тот Аро, что находится рядом с ним сейчас, — это совершенно не тот прелестный образ, так умело и непроизвольно составленный самим Карлайлом. В один день Карлайл зашел в библиотеку, возможно, в последний раз; там нашел только Маркуса, читающего большую толстую книгу. Блондин был даже рад, что только этот вампир сейчас находится здесь. После проведения в библиотеке некоторого времени, Карлайл забрал книгу со своими конспектами и хотел направиться к выходу, но низкий голос Маркуса его остановил. — Карлайл, постой, — негромким эхом раздались слова вампира. — Ты хочешь уйти из ковена? — Да… да, я думаю, это будет наиболее верным решением, — Карлайл слегка опешил от того, что Марк догадался, но в какой-то мере был рад, что догадался именно он. — Нет, таковым оно не будет, — неожиданно произнес брюнет. — Ты любишь Аро, — это было утверждение, не вопрос, — и ты можешь быть с ним, неужели ты хочешь обречь себя на вечную тоску по нему и по прошлому? — Маркус, послушай, я устал. Я не должен быть здесь. Я любил того Аро, которого знал раньше, а не того, который есть сейчас, я устал жить в его ненависти ко мне, — голос был спокойным и негромким. Карлайл сам удивился, насколько просто он может говорить с Маркусом о своих чувствах. — А может, он никогда не был другим, может, я сам вбил себе в голову его образ, за которым скрывалось всё то, что видно сейчас. — Ты ошибаешься. Я вижу ваши чувства, вижу вашу с ним связь, она не может быть такой, как ты это описываешь. — Поэтому он меня ненавидит? — с грустным смешком произнес Каллен. — Он не питает к тебе такого, Карлайл, — уже будто начал умолять Маркус. Карлайл лишь задумчиво опустил взгляд. — Поверь мне, я бы всё сейчас отдал всего за один день, проведенный с Дидимой, — нарушил тишину Маркус, голос которого стал еще тише и тоскливее. — Неужели ты хочешь взять и отпустить Аро, готовя себе и ему такую участь? — Хочу, — твердо вырвалось из уст Карлайла. На данный момент — да, он хотел поскорее закончить эту пытку, он был уверен, что связь погаснет, чувства забудутся и всё станет спокойным и умиротворенным в мире, где не будет Аро. — Но ты не сможешь без него, — голос Маркуса снова стал чуть настойчивее. Карлайл взглянул в безэмоциональные вишневые глаза и снова отвел взгляд, произнеся спустя несколько секунд сдавливающей тишины: — Я всё решил, Маркус. Я был рад нашему с тобой знакомству, быть может, еще свидимся, — кивнул вампиру, еще раз поймав его взгляд и уловив его медленный кивок, и вышел из библиотеки. Он шел по коридору, в висках пульсировали слова Маркуса, его собственные слова, будто мысли впервые оформились в речь, но были ли эти мысли правдивыми? Он старался не думать об этом, он вообще не хотел более ни о чем думать. Предстояло сказать обо всем Аро, а потом уйти куда-нибудь, где ничто не будет напоминать о нем — так он думал. Карлайл дошел до своей комнаты, распахнул дверь, полностью погруженный в собственные мысли, но резко пробудился от них, когда увидел стоящего посреди комнаты Аро. Каллен встал, как вкопанный, уставившись на фигуру вампира. Ладно, придется поговорить прямо сейчас. — Карлайл… Я пришел к тебе, а тебя-то и нет, вот и решил дождаться, — начал Аро с аккуратной улыбкой, когда Карлайл прошел в комнату. Вольтури подошел к Каллену, невесомо кладя руку на его предплечье. — Аро, хватит, — чуть отпрянул Карлайл, вызвав этим абсолютно непонимающий взгляд брюнета. — Думаю, нам пора поговорить. Если бы сердце Карлайла билось, то, скорее всего, сейчас бы уже выпрыгнуло из груди. Он даже старался избегать взгляда вишневых глаз. Аро пытался не выдавать волнения, он лишь хотел поймать взгляд Каллена. — Аро, я ухожу из ковена, — сразу, резко, без подготовки. Аро чуть ли не пошатнулся от этих слов, будто от сильного порыва ветра. — Я не вижу смысла более находиться здесь, я хочу другой жизни, — Карлайл будто старался поначалу избегать сути, но всё же скоро неизбежно к ней пришел. — И, я думаю, мы оба понимаем, что жить в этой ненависти больше не имеет никакого смысла. Я устал от этого, устал от тебя, устал от себя, я просто хочу спокойной жизни, я не могу больше любить твой образ, слепо созданный мною, образ, который просто любит меня, а не желает мною завладеть и при отказе начинает ненавидеть. Прости, Аро, я правда более не вижу другого выхода, — закончил Карлайл, всё же остановив взгляд на растерянных глазах Аро. Он признался Вольтури в чувствах, не должен был, но это уже не имеет никакого значения. Когда Карлайл обратил взор к Аро, дав ему снова поймать желанный взгляд, Вольтури старался найти в золотых глазах неуверенность, нерешительность и, быть может, даже чувства, но нашел лишь усталость и долю презрения, что болезненно обожгло его душу. Мысли Аро путались, сталкивались друг с другом, хаотично перемещались по сознанию, не давая ему прийти хоть к какой-нибудь устойчивой мысли, что-то сказать, как-то отреагировать, осознать свои чувства. Минуты молчания убивали обоих. Каллен всё же в конце концов задумчиво отвел взгляд. — И что же будет с нами? — тихий, неуверенный вопрос Аро повис в воздухе сковывающей раздирающей дымкой. Золотой взор вновь вернулся к лику Вольтури, не давая никакого ответа. Снова ненавистная тишина. Снова взгляд Аро бегает по любимым, но уже меркнущим чертам лица, ловя золотой блеск глаз мужчины, вспоминая момент, когда всё пошло не так. Он не мог осознать слова Каллена, не мог поверить, что он сам довел всё до такого. — Карлайл, я не хочу тебя потерять, — снова очень тихо и медленно проговорил Аро. Вновь не услышал никакого ответа. — Я тебя люблю, — впервые за разговор он отвел взгляд, прикрыв глаза. Эти слова ударом тока прошлись по Карлайлу, как это было при первом признании брюнета несколько лет назад, он с долей испуга посмотрел на Аро, но тишину пока не нарушал. Подсознательно он не верил этим словам, считал их притворством и ложью. Скоро взор Аро снова обратился к Каллену, и тот понял, что не в силах более выдерживать тяжелый взгляд вишневых глаз, да и всю эту ситуацию в целом. — Прощай, Аро, — наконец тихо произнес Карлайл, всеми силами заглушая все свои чувства, что пытались вырваться на волю, желали быть услышанными, пульсировали во всем теле. Карлайл взял руку Аро в свои, поднес к губам и аккуратно поцеловал, ощущая мертвенный холод бархатной кожи. Он еще раз взглянул в вишневые глаза, стараясь запечатлеть в памяти этот мягкий свет, выпустил его руку из своих и тихо вышел из комнаты. Аро остался стоять посреди опустевшего холодного помещения с тлеющим на руке поцелуем любимых губ. Он смотрел на дверь так, словно сейчас в нее снова обязательно войдет Карлайл, словно Аро вообще его еще сможет увидеть. Мысль о том, что кончено всё, старалась спрятаться, но в один миг обрушилась на Аро, заставив его переменить мертвую позу и закрыть лицо руками, отдаваясь чувству абсолютной вины и безысходности. Карлайл покинул замок, он уже бежал по лесу, не соображая куда, зачем и как. Он просто хотел скрыться ото всех, даже от самого себя. На протяжении стольких лет они любили, чтобы в один момент стать чужими людьми. Чтобы два года жить в ненависти, не переставая любить. Каллен остановился на какой-то опушке, оглядываясь вокруг, делая шаги от дерева к дереву. Запутавшись совершенно во всем, он схватился за голову и упал на колени от полного эмоционального бессилия. Оба вампира сейчас желали уйти от всех своих мыслей и чувств. Всё не должно было закончиться так. Но всё когда-нибудь наладится, теперь наладится. По крайней мере, так убеждал себя Карлайл.
