КИТАЙСКИЙ ПАРЕНЬ С КОФЕ ИЗ ПАРИЖСКОГО БИСТРО

»…Мы были всего лишь двумя влюбленными, Сложивших ноги на приборной панели, быстро мчащихся в никуда, Горящих все лето. Радио включено, делаем момент бесконечным. Она полна солнечной энергии. Минуты растягиваются в часы. Она знала, что была самой крутой, можешь ли ты представить, Насколько сильно я влюбился В любовь всей моей жизни? У нее сияет лицо, А в глазах чарующих взгляд. Мой ангел света…»

JVKE — «Golden hour» / «Золотой час» Перевод: Elena Simchuk https://lyricstranslate.com/ru/golden-hour-zolotoy-chas.html

Париж. Всё ещё пятница, но уже почти полночь.

      — Куда ты меня ведёшь?       — Давай прогуляемся по набережной Сены, сегодня такой замечательный вечер… — Ибо говорит негромко, склонившись к самому уху красивого парня в длинном кашемировом пальто и со смешным шарфом, обёрнутым вокруг его длинной и изящной шеи тугой шерстяной змеёй.       У Ван Ибо от винных паров влажное дыхание, которое вырывается светлым облачком пара в прохладный воздух узкой парижской улочки и оседает мелкими каплями лёгкой изморози на ворс тёмного, мохерового шарфа, покрывая его тонюсеньким слоем инея. Сяо Чжань фыркает, смотрит на него пьяным взглядом, затем икает и произносит неожиданно вполне трезвым и чуть насмешливым голосом:       — Ты хочешь завести меня куда-нибудь под мост в тёмный уголок и ограбить?       — Боже, ты думаешь я похож на грабителя? — Ибо немного обидно такое слышать, но эти красивые глаза смеются, значит их владелец говорит про «ограбить» не серьёзно. Он явно шутит и кто, собственно говоря, Ван Ибо такой, чтобы не подыграть тому, кого выбрало его сердце буквально с первого взгляда. Поэтому, не дожидаясь ответа от этого молодого, невозможно красивого и сексуального мужчины он включат всё своё грубоватое обаяние и добавляет, слегка дуя щёки и поджимая губы, словно юная китайская школьница на первом свидании с красивым одноклассником, когда страстно желает, чтобы тот поцеловал её: — Я выгляжу, как сомнительная личность?..       — Ты выглядишь опасным парнем… — с ленцой отвечает Сяо Чжань растягивая слова и немного пошатываясь. Ибо едва успевает подхватить своего — «Кого? Конечно же гэгэ, которого стало так много в моей жизни и за такое короткое время…» — утреннего знакомца, вечернего собутыльника, до одури понравившегося парня и земляка его родителей, если можно считать земляком человека, выросшего в городе, который от старинного Лояна[1], то есть исторической родины семьи Ван, расположен более чем в тысяче километров[2].       «Как пол Европы… Китай большой, может стоит однажды туда съездить. А гэгэ такой смешной и нас действительно вдруг связало столько всего разного за один день. Не иначе, как судьба! Я кажусь ему опасным и это забавно. Или это он просто так шутит надо мной? Может это флирт? Флиртующий Чжань-гэ — это ещё круче, чем улыбающийся или мило болтающий… А флиртующий со мной — это вообще крышесносно!» С усмешкой думает про себя Ван Ибо и улыбается широкой, яркой улыбкой почти трезвого человека, заглядывая в глаза своему другу или уже парню — он всё ещё пока не может понять, но истово надеется разобраться до того, как они расстанутся — с лёгким прищуром и откровенным восхищением, а затем произносит вслух немного грассируя слова и придав своему голосу сексуальную хрипотцу:       — Считаешь меня опасным гэ? Тогда уж скорее не ограблю, а изнасилую…       — Ты хочешь меня изнасиловать? — на этой фразе глаза Сяо Чжаня удивлённо расширяются, а верхняя губа слегка приподнимается, что делает его действительно похожим на забавного кролика.       «Гэгэ не просто красивый — он настоящий милаш и до невозможности горяч. Хочу его! Сегодня. Сейчас. А потом?.. А потом оставлю навсегда себе, если он, конечно, согласится переехать в Париж! Но мы с ним знакомы всего ничего: один сегодняшний день или скорее сегодняшний вечер. И вместе совокупно провели меньше четырёх часов… Не слишком ли рано строить планы на дальнейшую жизнь?» Вопрос конечно резонный, но он совершенно не сбивает парня с намеченного пути и Ван Ибо отвечает себе на него легко и быстро: «Иногда, чтобы понять, что встретил своего человека достаточно и мимолётного взгляда, и одной улыбки… Да ты романтик Бо-бо!»       Мысли скачут словно стадо горных козлов, улепётывающее от охотящегося на них леопарда, наталкиваясь друг на друга в такт бешено заходящемуся сердцу. А Ибо, продолжая всё также широко и немного хищно улыбаться, громко шепчет мужчине на ухо, наклонившись к нему и еле-еле сдерживая сильное желание уткнуться лицом в то место, где кожа гэгэ соприкасается с мохеровым шарфом. Ему до одури хочется медленно провести губами немного вверх и зарыться носом в кромку отросших волос, уложенных стильно и модно, вдыхая запах шампуня, парфюма и Сяо Чжаня. А потом неторопливо облизав ушную раковину, втянуть тонкую мочку в рот и сначала немного пососав её, ощутимо прикусить до тихого вскрика и лёгкой дрожи. Насладиться мягким трепетом и опять облизать это нежное ушко, бесконечно повторяя свои действия снова и снова до первого оргазма…       Его или гэгэ, или обоюдно общего.       Жар разливается по телу юноши от собственных желаний и ярких образов, живо нарисованных и подкинутых воображением, поэтому слова, произносимые им, звучат глухо, хрипло и страстно:       — Чжань-гэгэ, я хочу заняться с тобой сексом, но по взаимному согласию. Очень хочу… Ты как на это смотришь? Не против или наоборот…? — сердце, кажется, замирает и пропускает удар пока он ждёт ответа от того, кто так волнует и возбуждает, что даже колени дрожат и ноги подгибаются, грозя уронить его сходящую с ума от сексуального желания тушку прямо на истёртые плиты парижской мостовой.       В этот момент Сяо Чжань немного отстраняется и Ван Ибо непроизвольно ёжится от внезапно пробравшегося под кожанку холода, когда это тяжёлое, хоть и худощавое тело, так уютно согревавшее его, вдруг отлипает от плеча и бока, на которые оно неплохо опиралось последние минут семь. Но красивый китайский гэгэ, тихонько чертыхнувшись и одарив юношу невероятной улыбкой и проникновенным взглядом сияющих пьяно-шалых глаз, а также здорово соблазняя его кокетливой родинкой под нижней губой, хватает своего изнывающего от желания товарища за плечи, легонько сжав заскорузлую кожу потёртой мотоциклетной куртки, разворачивает лицом к себе и обдавая винным перегаром произносит:       — Ты знаешь Бо-ди, я действительно рад, что встретил тебя сегодня. Всегда верил, что Париж истинная колыбель любви и… потрясающе романтичный город! К тому же я действительно не против завалить этого красивого, ершистого мальчика, — указательный палец чжаневской правой руки неожиданно упирается Ван Ибо в грудь. А глаза мужчины смотрят хоть и пьяно, но внимательно, пока он произносит китайские слова певуче со странными, как будто бы сладкими нотками в голосе: — …такого милого и соблазнительного, что аж яйца поджимаются, а живот сводит судорогой от желания трахаться… — на этой фразе мужчина икает, но быстро справившись с подступающей тошнотой — «А то нехер было заливаться вином точно боцман на рыболовецком судне в абсолютно не рыбной зоне» — продолжает немного сумбурно, запинаясь и часто облизывая слегка потрескавшиеся губы.: — …но всё дело в том, что я… — Сяо Чжань склоняется ещё ниже к лицу немного прифигевшего от такой пьяной откровенности юноши, уже прямо-таки предвкушающего сладкий вкус победы и этой манящей родинки, и понизив голос до еле слышного шёпота, звуча не просто интимно и невероятно возбуждающе, а просто умопомрачительно волнующе, заканчивает начатую фразу совершенно выбивая дух из вмиг растерявшего свой апломб и боевой задор Ван Ибо: — … Всё дело в том, что я всегда сверху и только сверху! Особенно когда мне встречаются такие симпатичные и нахальные парнишки… Такие прямолинейные и откровенно выражающие свои желания… Я просто не могу удержаться, чтобы эти желания не исполнить! Даже несколько раз… — а потом резко отстраняется и ржёт зараза такая, вгоняя Ибо в краску и заставляя в раздражении сжимать и разжимать кулаки.       «Вот же провокатор чёртов, а выглядит таким невинным и наивным, пьяным и беззащитным… А на самом деле ещё тот кадр… Однако, в принципе гэгэ не против секса со мной, только есть одно «но»… Надо сказать, это весьма большое «НО». Ибо, разве ты когда-то пасовал перед трудностями? Даже если эта трудность заключается в смене позиции. Видимо пришло и твоё время попробовать себя снизу. Вдруг понравится…»       — Я не против! — неожиданно даже для себя самого выпаливает Ван Ибо и смотрит в лицо Сяо Чжаня открыто и честно, нервно облизывая и закусывая нижнюю губу, чем вызывает у того хриплый не то кашель, не то стон, после которого мужчина, немного запинаясь, произносит уже очень серьёзно:       — Ты уверен?! Не похоже, чтобы ты когда-нибудь был настолько открыт и доверчив, чтобы согласиться впустить в себя…хм-мм… чужой член… Это не будет слишком для тебя? Ведь ты, Бо-ди, явно привык всегда доминировать.       — Ты во мне сомневаешься гэ? Не надо и… ты не чужой!       — Мы знакомы часа четыре от силы…       — Но я видел тебя вчера на набережной… И сегодня утром действительно удивился, когда встретил в кофейне. Две встречи подряд — это ведь судьба?! Подумал, что вижу чудо, самое настоящее чудесное чудо! Поэтому не мог просто так уйти и решился… Рискнул познакомится. Вернее, это ты первым заговорил, но я ведь ответил, а не убежал… Я молодец?! — решительно парирует юноша и подступает к мужчине ближе, неожиданно просовывая руки ему под мышки и обнимает его, с силой прижимая к себе.       А Сяо Чжань смотрит на невозможного, просто невозможно очаровательного парня, на его забавную шапочку-бини светло-кораллового оттенка, почти персиковую, которая так удачно подходит бледной, гладкой коже Ибо, и опускает взгляд к глазам, требовательно пялящим ему прямо в лицо с непередаваемым выражением любопытства, сомнения, испуга и восторга, таким живым, таким притягательным. Утонув в этих красивых глазах, мужчина делает над собой усилие и ведёт взгляд дальше от прямого, точёного носа к пухлым губам, которые этот шикарный упрямец, смеющийся точно заправский гремлин, успел за секунду искусать до ярко-алого цвета, отлично гармонирующего с той самой шапкой.       После чего перемещает взор на красивую и гибкую шею, ярко выраженный крупный кадык и соблазнительную ямочку у основания, где ключицы соединяются с грудиной, уходящую под растянутый ворот белой футболки с длинными рукавами. Отмечает про себя её нелепость в сочетании с серо-лиловой рубашкой с двумя широкими размытыми красно-розовыми полосами, надетой под куртку, и создающей вместе с остальной, казалось бы, несочетаемой одеждой невероятно притягательный и на удивление милый образ пусть и опасного, но хорошего парня. Парня, который ему определённо и без всяких сомнений нравится и не только на «переспать», но и с более далеко идущими планами.       Ещё пару секунд полюбовавшись открытой и нежной шеей с ходящим ходуном кадыком, видимо из-за того, что Ван Ибо нервничая практически непрерывно сглатывал слюну точно гончая в предвкушении сладкого кроличьего мясца, Сяо Чжань отвечает лениво и немного вальяжно, откидывая голову назад и прикрывая глаза, а потом делает ею полуоборот, разминая затёкшие мышцы:       — Молодец!.. И когда это ты меня вчера видел?       — Ехал на скейте и заметил высокого парня в длинном чёрном пальто и смешных очках, задумчиво смотрящего на Сену и проплывающие мимо баржи… Такого выделяющегося среди остальных зевак и праздно шатающихся прохожих. Не мог взгляд оторвать и уйти, но ты был в наушниках и полностью погружён в себя. Поэтому я не смог… Не решился подойти и всё-таки уехал. Потом весь день маялся, сожалел, просто места себе не находил так злился, что упустил тебя. А ночью ты неожиданно мне приснился и я… И я вообще прихуел, когда не выспавшийся утром по дороге на репетицию заскакиваю в кофейню за кофе и вижу того самого человека, всё так же втыкающего в небо и серо-золотые улицы, как вчера в тёмные речные воды… Вижу тебя! Тут уж была ни была — я просто был бы дураком если бы ушёл даже не попытавшись. Ноги отказались слушаться и сами понесли меня за соседний столик, потому что… Потому что это, наверное, судьба!       — В Китае считается, что если судьба двум людям быть вместе, то они должны встретиться случайно трижды… — мягко поправляет Сяо Чжань, до глубины души тронутый искренними словами Ван Ибо и до звёзд перед глазами желающий его поцеловать, но не решающийся сделать это и просто позволяющий себя обнимать и тискать.       Ибо конечно же не может просто так прижимать к себе своё заветное чудо, и нетерпеливые руки юноши скользят то вверх по напряжённой чжаневской спине, прикрытой мягкой верблюжьей шерстью дорогущего брендового пальто, то резко спускаются вниз и почти ложатся на ягодицы, но потом стыдливо опять перемещаются и замирают чуть выше поясницы.       — Так мы с тобой трижды и встретились. Разве не? — голос Ибо с головой выдаёт его желание и похоть, которые вызывают у парня выброс в кровь двойной дозы адреналина, полностью смывающей остатки пьяной расслабленности.       — Из того, что ты рассказал, выходит, что нет… Ты случайно увидел меня всего лишь два раза. Ужин не в счёт, так как мы специально договорились встретится. — Сяо Чжань говорит спокойно и немного отстранённо, а Ван Ибо думает о том, куда делась его пьяная расхлябанность и сексуальная хрипотца. Почему этот невозможный человек, ещё пять минут назад выглядящий заправским повесой и подвыпившим Казановой, вдруг опять привратился в самого настоящего сдержанного британского принца, по какой-то нелепой случайности оказавшегося затеряным ночью сдери улочек и переулков Латинского квартала в Париже.       — Но гэ, а как же сон?.. Третий раз — это во сне. Я же сказал, что ты мне приснился прошлой ночью.       — Сон был эротический? — лукаво спрашивает Сяо Чжань, опять превращаясь в разбитного героя-любовника и оглаживая похотливым взглядом губы Ибо, его шею и опять губы, облизываясь точно кот на сало причём реально, а не фигурально. Когда в очередной долгий и грёбанный раз гэгэ сминает свои красивые губы и легонько прикусывает их, Ван Ибо издаёт тихий вздох больше похожий на стон. После чего в его грудь под расстёгнутой нараспашку курткой упираются две сильные, узкие ладони, прожигающие тонкую ткань рубашки и футболки жарким огнём, проникающим в самое сердце замершего и трепещущего юноши.       — Нет! Наверное… Я помню только твоё улыбающееся лицо гэ и то, как ты смотрел на реку, проплывающие мимо судёнышки, на птиц и небо… Как держал руки в карманах, слегка притопывал на месте видимо в такт музыке в наушниках и как закидывал голову вверх…       — Так? — Сяо Чжань, точно коварный соблазнитель, перебивает обнимающего его парня и вновь запрокидывает голову назад, подставляя под жаркие взгляды свою длинную и красивую шею.       Крутит головой влево-вправо и потом делает полуоборот, прикрыв веки и слегка улыбаясь. А Ван Ибо натурально теряет дар речи залипая на открывшейся его взгляду захватывающей картинке — тонкой голубоватой жилке слегка набухшей и так соблазнительно выпирающей у основания шеи там где она переходит в плечо.       «Хочу, блядь его укусить в это место… И укушу, чего бы мне это не стоило. Даже натруженной задницы? Даже, блядь, порванной задницы, если будет нужно. Но этот невероятный мужик точно будет мой сегодня и навсегда, или я не Ван Ибо!» Поэтому ещё раз сглотнув и всё ещё продолжая прижимать к груди этого чудесно улыбающегося человека, он впивается ногтями в собственную ладонь, придавая себе через небольшую боль, уверенности для отчаянного последнего рывка, и резко поддав вперёд не только лицом, но и всем своим ладным и крепким телом, ловит чужие губы и впивается в них страстным поцелуем.       По крайней мере Ван Ибо очень хочет, чтобы он был именно страстным.       Воспользовавшись лёгким замешательством растерявшегося партнёра, он с силой надавливает на его губы и мощно врывается нахальным языком в чжаневский рот, отметая любые попытки к сопротивлению. А затем начинает совершенно не стесняясь двигаться в нём то тягуче, то резко, периодически замирая или наоборот оглаживая изнутри нежные стенки ротовой полости, бесконечно долго либо кружа вокруг чужого языка, либо посасывая и дразня его, а то и вовсе прикусывая.       Сяо Чжань, тихо офигевший от такого напора, но совершенно не имеющий сил возражать, да особо к этому и не стремящийся, быстро принимает правила чужой игры и уже через пару секунд начинает отвечать да так активно, что вмиг перетягивает инициативу на свою сторону.       «А он точно не слабак, хоть и выглядит пассивно-расслабленным и до ужаса интеллигентным. Однако тот ещё агрессор…» — мысли Ван Ибо туманят мозг и он гонит их прочь, полностью отдаваясь захватывающей схватке двух языков. Быстро сдавшись на милость победителя, юноша позволяет Сяо Чжаню, прорвавшемуся с боем сквозь его искусанные губы, трахать свой рот так ловко и страстно, что из головы улетучиваются последние сомнения в правильности принятого ранее решения сегодня же ночью отдаться этому мужчине, если они вообще там были.       Процеловавшись наверное минут двадцать, совершенно забыв о том, где они находятся и не обращая внимания на случайных прохожих, тихо посмеивающихся видя их страстные ласки и спешащих дальше по своим делам, они наконец-то размыкают губы и слегка отстранившись буквально на пару сантиметров не больше, залипают на раскрасневшихся лицах и опухших искусанных губах друг друга шалыми взглядами людей, которые до конца не понимают почему и как здесь оказались.       — Ух ты! — первым подаёт голос Ибо. — Это было крышесносно. Гэгэ ты же просто-таки вытрахал мой рот…       — Бо-ди тише, тут же вокруг люди!       — Здесь кроме нас, только два спящих, пьяных бомжа в начале квартала да несколько бродячих кошек, копошащихся в мусорке… — Ван Ибо нехотя отрывает одну руку от талии ненаглядного Чжань-гэ и театрально обводит ею полутёмную тихую улочку, где под светом одинокого фонаря тускло поблёскивают мокрые от недавнего дождя камни мостовой, стёртые до скользкой гладкости за последние минимум десять веков миллионами и миллионами ног, проходивших по этим узким и извилистым переулкам и тупикам с множеством проходных дворов и двориков, скрытых сквериков и небольших площадей, больше напоминающих каменные мешки, соединённых между собой арочными переходами, калитками и лестницами, расположенными на левом берегу Сены недалеко от Сорбонны[3].       — Но в кафе на углу полно народу и набережная в десятке метров отсюда… Нас же хорошо видно! — парирует Сяо Чжань, стараясь отстраниться и вывернутся из крепких рук парня. Но Ибо не был бы собой, если бы так просто позволил ускользнуть своему будущему любовнику и возлюбленному, который опять заводит свою скучную шарманку о нормах приличия и в очередной раз пытается выбраться из плотного кольца его рук. — Отпусти, не прижимай… Мы же на улице, а ты так засосал меня, что я чуть не кончил прямо здесь… Это просто неприлично!       — Чжань-гэ, не вырывайся, а то ещё поскользнёшься на этой скользкой брусчатке и упадёшь. Тебя, итак, немного пошатывает от алкоголя. — в голосе улыбающегося юноши, всё ещё возбуждённо-хриплом от недавно пережитого ими безумия, слышится искренняя и неподдельная забота.       — Я вовсе не пьян, просто немного… немного переволновался. Ты так страстно и агрессивно целовал меня Бо-ди, чуть ли не до смерти зацеловав… Я еле-еле в себя пришёл. — Сяо Чжань посмеивается, а в его глазах пляшут блядские черти, от чего у Ван Ибо начинает ещё сильнее колотится сердце и срывается дыхание. Хотя куда уж сильнее, он, итак, еле-еле сдерживается, пытаясь не упасть то ли в обморок от переполняющих его чувств, то ли счастливо повалив гэгэ на землю и… И!..       — Я целовал тебя агрессивно и почти до смерти?! Гэгэ, это ведь ты вытрахал мой рот в хвост и в гриву, как заправский насильник… Теперь ты просто обязан взять на себя ответственность и жениться на мне! — Ибо смеётся, весело шутя и подтрунивая над своим другом-парнем и уже, наверное, возлюбленным. Но в душе у него поселилась и расцветает робкая надежда на нечто большее, чем случайный роман, хоть и такой жаркий и крышесносный.       Надежда на будущее, совместное и светлое…       — Во Франции разрешены однополые браки?[4] Я не знал. Интересно, это весьма интересно… — чжаневский голос звучит удивленно и заинтересовано.       «Неужели у гэгэ в голове те же мысли, что и у меня?.. Не может быть! Сяо Чжань такой выдержанный и рациональный, взрослый… Бо-бо, посмотри на этого «взрослого» — у него детство в заднице играет ещё почище, чем у тебя!» Отвлёкшись на свои мысли Ван Ибо не замечает, но зато хорошо слышит, как Сяо Чжань начинает тихонько напевать песню Рапунцель из одноимённого мультфильма «Рапунцель: Запутанная история». Он в очередной раз обалдевает от того, насколько, во-первых, красив голос его гэгэ, а во-вторых, какой всё-таки удивительный человек ему встретился в его довольно скучной и серой жизни заштатного танцовщика, всё ещё надеющегося на яркий дебют.       — Так ты в принципе не против? — Ван Ибо заливается счастливым смехом гиенистой собаки[5], от которого Сяо Чжаню в первый момент становится страшно, а потом до одури смешно и вот они уже как два дурака стоят и ржут точно полоумные.       — Мы с тобой знакомы всего каких-то пару часов и даже ещё не переспали, а ты уже строишь матримониальные планы и делаешь мне предложение? Бо-ди, ты ненормальный… — Сяо Чжань насмешливо приподнимает бровь и смотрит на Ван Ибо даже не пытаясь скрыть ехидной улыбки всё равно невероятно красиво растягивающей его припухшие от поцелуев губы.       — Для того, чтобы встретить своего человека иногда достаточно и мгновения! — с жаром парирует Ибо, а потом добавляет смеясь: — И да я ненормальный, но ты не лучше гэ… А ещё здесь геям действительно можно жениться. Абсолютно законно строить семью и воспитывать детей… Разве это не здорово?!       — То есть ты настроен серьёзно?! — ещё один вопрос, заданный Сяо Чжанем безэмоциональным голосом и сердце Ибо предательски колет тонкая шпилька беспокойства, но он не подаёт вида и продолжает весело улыбаться. А потом отвечает почти беззаботно, тщательно пряча свои сомнения за фасадом широкой улыбки:       — Вполне! Могу даже подождать до первой брачной ночи, но конечно же хотелось бы тест-драйв… Провести испытания перед полётом в неизвестность на долго и счастливо, так сказать. — Парень ржёт, но при этом не забывает следить за лицом своего будущего партнёра цепким взглядом, стараясь уловить и считать малейшие изменения его эмоций, как в положительную сторону, так и в отрицательную.       Такое пристальное внимание не ускользает от Сяо Чжаня и он, лукаво прищурившись, задаёт свой немного шутливый, но по всей видимости вполне разумный вопрос:       — Тест-драйв говоришь, а попка выдержит у нашего лётчика-испытателя? Первый раз всё-таки. Это можешь мне поверить совсем не просто…       — Ну так ты надеюсь будешь… э-ээ… вести аккуратно? — выразительный взгляд в глаза и кривая ухмылка, ломающая губы Ибо настолько сексуально, что Сяо Чжань непроизвольно сглатывает и быстро выпаливает не задумываясь:       — Да, конечно! Не сомневайся, я отличный…хм-мм… ведущий.       — Тогда ты за меня не переживай Чжань-гэ, лучше о себе побеспокойся. Ты такой старый… Гэгэ, сможешь выдержать мои молодые аппетиты?.. Сколько тебе лет?! Двадцать четыре или двадцать пять?.. — в голосе Ибо насмешка, а в глазах мольба и Сяо Чжань распаляясь ещё больше, ругает себя за грубость и чёрствость: парнишка ему явно попался очень трепетный и романтичный, а ещё по-настоящему порядочный и честный. Он, наверное, всю жизнь такого искал, но нашёл случайно во французской кофейне, даже не имеющей названия.       «А-Чжань главное не просри выпавшую тебе удачу! Бо-ди такой… такой замечательный и классный! Такой весёлый, красивый и… похоже ранимый. Будь с ним мягче и держи его крепче. Это настоящее чудо, дарованное тебе после всего…»       — Двадцать восемь! И я не такой уж и старый, даже практически мальчишка по европейским меркам… — немного обиженно тянет Сяо Чжань, умильно надувая щёчки и улыбаясь Ван Ибо глазами, чем вызывает у своего неугомонного собеседника, настойчиво и нахально предлагающегося ему уже не просто в любовники, а в законные мужья, новый приступ лающего смеха.       — Но для Китая ты просто-таки перестарок, — весело парирует Ван Ибо давясь смешинками и выглядя при этом невероятно забавно и мило. Смотря на это очаровательное лицо, мужчина не выдерживает и целует его в нос, а потом — была не была — и в губы, тут же заботливо подставленные и до одури манящие.       Поцелуй опять выходит мокрым и долгим…       А когда, наконец-то разлепившись губами, они загнанно смотрят друг на друга, таких раскрасневшихся и расхристанных, тяжело дышащих, но со счастливыми сияющими глазами, то не могут сдержаться и начинают смеяться не понятно с чего. Но это не понятно посторонним, а для этих двоих всё ясно, как белый день или вернее тёмная ночь — им просто безумно хорошо вместе и расставаться совсем не хочется ни сейчас, ни потом.       Вообще никогда.       — Перестарок говоришь, я тебе покажу старика… Будешь у меня ещё молить о пощаде, мальчишка! — Сяо Чжань захлёбываясь смехом, тыкается губами в шею Ибо и покрывает её серией коротких, отрывистых поцелуев, покачиваясь и чуть не падая, но схватившись за плечи такого же ржущего парня, удерживается и продолжает говорить сквозь выступившие на глазах от безудержного веселья слёзы: — Бо-ди, ты дружок похоже нарываешься на большие неприятности…       — Большие? О-оу, становится всё интереснее и интереснее… Обещаешь, что неприятности будут… долгими и не маленькими! — Ван Ибо прямо-таки заходится хохотом, напропалую тиская своего гэгэ. При этом он, каким-то волшебным образом умудрился за всеми их разговорами, расстегнуть среднюю пуговку на пальто от Gucci и протиснуть руку внутрь, оглаживая горячие чжаневские бока, прикрытые только тонким кашемировым свитером, и нахально пробираясь уже и под ремень брюк. Возбуждение от горячих и нетерпеливых пальцев накрывает Сяо Чжаня целиком и полностью, и он уже с трудом контролирующий не только свои эмоции, но и мимику, и жесты и вообще всего себя, буквально хрипит в лицо зарвавшемуся парню:       — Поверь, ты раздразнил дракона, поэтому неприятности тебе обеспечены… надолго, блядь!..       — Чжань-гэ, ты только грозишься, но мы всё ещё стоим на месте! На этом сраном, заплёванном тротуаре… Давай уже пойдём куда-нибудь где сможем протестировать наше будущее… супружество-оо… — тянет Ван Ибо с невинно-развратным видом заправской Лолиты[6], как если бы героиня Набокова выросла и сменила пол.       — Значит ты всё-таки решил, что мы пара женихов…       — А разве нет? — на лице Ван Ибо неподдельное удивление и слова о том, что нельзя быть таким безрассудным, готовые сорваться с чжаневскихх губ, застревают так и не будучи произнесёнными.       Ну в конце то концов он, во-первых, не садист, чтобы подрезать крылья первой зарождающейся любви — «Первой ли? А-Чжань ты уверен, что этот мальчишка до тебя никогда не влюблялся и вообще, что он влюблён в тебя сейчас? Почему ты решил, что Ван Ибо проникнется к тебе чувствами большими, чем просто сексуальное желание, продиктованное гормонами?..» — а во-вторых, ему и самому этот беспокойный и прямолинейный парень по-настоящему нравится и дико хочется наконец-то оказаться с ним где-нибудь на чистых, пахнущих простынях в тишине спальни. Поэтому, хмыкнув и улыбнувшись своим собственным мыслям Сяо Чжань берёт себя в руки и отвечает почти спокойно, пытаясь скрыть предательский трепет в голосе, выдающий его волнение и сложные чувства, почему-то вдруг круто смешавшиеся с неуверенностью и страхом того, что это вот всё несерьёзно и просто какая-то нелепая шутка:       — Ван Ибо, ты действительно говоришь серьёзно? Я просто думаю, что это шутка… или особенности китайского языка, с которым у тебя видимо серьёзные траблы и я боюсь понять тебя неправильно…       — Гэгэ, ты издеваешься надо мной? Скажи, я сейчас похож на шутника?.. — Ван Ибо перестаёт смеяться и становится серьёзен как каменная статуя «Маленький капрал» во Дворе почёта Дворца инвалидов[7].       — Нет, но… у меня есть определённые сомнения. Так не бывает, чтобы люди случайно встретились, поужинали и побежали жениться… даже не переспав и совершенно не узнав друг друга!       — Так я и говорю тебе, харэ стоять здесь столбом и давай уже пойдём туда, где это твоё «переспал» станет наконец реальностью! Так ты не передумал и готов стать моей парой, то есть моим парнем? Пока парнем, а там и до жениха рукой подать…– юноша немного повышает голос, раздражаясь и дико паникуя от того, что никак не возьмёт в толк, как за пару минут они смогли опуститься от «Вау, как нам классно вместе!» до «Пиздец, что происходит?».       Сяо Чжань видя нестабильное состояние Ван Ибо смущается ещё больше, мысленно ругая себя последними словами за глупость и желание всё всегда просчитывать наперёд и раскладывать по полочкам. «В жизни иногда бывают чудеса и одно из них случилось сегодня с нами. Ибо ведь правильно сказал, что можно провести с человеком годы и так и не узнать какое он дерьмо, а иногда один день может привести тебя к тому, с кем захочется прожить жизнь! А-Чжань попробуй довериться ему…» Легко сказать «попробуй», а на деле это ой как не просто, но Сяо Чжань справится.       Он всегда справлялся с любыми трудностями…       Поэтому тихонько вздохнув и широко улыбнувшись своему всё-таки парню он произносит игриво:       — Да готов! Ты такой настойчивый Бо-ди, что я просто не могу отказать…       — Будто ты хотел?       — Не хотел, но вообще-то у взрослых принято подумать, а не принимать такие решения на пьяную голову.       — Вот и подумаешь у меня дома, а заодно и осмотришься. У меня кстати отличная квартира тут недалеко. Спасибо родителям, которые подсуетились и выкупили её после смерти тётки у домовладельца за большие бабки.       — Так твои родители здесь?       — Нет в Китае. Переехали пару лет назад, вернулись, так сказать, на историческую родину. А я… Я родился здесь и моя родина, друзья, подруги, учёба и интересы — всё здесь. Я остался! К тому же я открытый гей и таким как я в Китае совсем не рады. Официально по крайней мере…       — Ты не скрываешь своей ориентации? И твои родители знают? — удивлению Сяо Чжаня нет предела.       — А твои разве нет?..       — Нет!       — Глупо скрывать такое от предков — они же самые близкие тебе люди. Давай уже пойдём. Хватит стоять здесь, как два столба… Холодно и сыро, бр-рр! По дороге поговорим и я всё тебе расскажу о себе… Расскажу всё, что только захочешь узнать. — говоря это Ван Ибо разворачивается и подхватив своего гэгэ под руку тянет его в сторону хорошо освещённой набережной.       — Я всё хочу о тебе знать! С рождения и до сегодняшнего дня в мельчайших подробностях. — голос Сяо Чжаня звучит немного взволновано, а остатки винных паров выветриваются из организма, вытесненные волнением и… удивлением, круто замешанным на предвкушении чего-то по-настоящему хорошего, что должно произойти. Нет уже произошло в его убогой жизни полной сомнений и лжи. Поэтому он, расхрабрившись и решив быть полностью откровенным добавляет немного смущённо: — Моя семья и друзья про меня не знают. Ну кроме одного мерзавца, бывшего когда-то очень близким другом и партнёром по бизнесу… — при воспоминании о своих неприятностях в Чунцине, Сяо Чжань сникает, но Ван Ибо желая разрядить обстановку быстро поворачивается к нему, притормаживает и клюёт своего гэгэ в щёку, смазано и мокро, но действенно. Мужчина успокаивается и продолжает сбивчиво говорить, испытывая жгучее желание признаться во всём, выплеснув всё дерьмо, накопившееся в душе, чтобы стать наконец свободным. Новым. Обновлённым для новых чудесных отношений с замечательным парнем. Тезис о том, что Ван Ибо замечательный, больше сомнению он подвергать не будет. Совсем. Никогда. Поэтому прощай тайны и привет откровенность: — …Я скрывал это от них. Даже с девушкой начал встречаться в университете, и родители договорились о свадьбе, купили дом и придумали имена будущим внукам, но не сложилось.       — Ты би?!       — Нет.       — Но ведь девушка же?.. — голос Ван Ибо предательски дрожит, выдавая его внезапное волнение. Кому понравится если парень, которого ты уже мысленно присвоил и с кем настроился буквально «жить долго и счастливо и умереть в один день» вдруг признаётся в том, что чуть было не женился на женщине.       Они идут, держась за руки по набережной, настолько увлечённые разговором, что даже не замечают поначалу мелкого противного дождя, опять припустившего с новой силой. Понимают, что промокли только тогда, когда Сяоо Чжань поскальзывается в очередной раз на выпирающей из мостовой серой брусчатке и чуть не растягивается на грязных камнях, но удерживается на ногах благодаря вовремя подставленному Ван Ибо плечу и тому, что парень подхватывает его под локоть, а потом споро обнимает за талию, так и не убирая с неё свою руку в дальнейшем. Поэтому они продолжают свой путь к апартаментам Ван Ибо уже в обнимку, как самая настоящая пара, тихо разговаривая и даже хихикая, полностью сосредоточенные друг на друге.       Ван Ибо опять переспрашивает о девушке и Сяо Чжань в конце концов отвечает на повисший между ними напряжённый вопрос тихо, немного смущаясь, но честно, так как не видит смысла врать тому, с кем по все видимости у них будет всё серьёзно.       Нет, блядь, уже очень и очень серьёзно…       — Я не… Мы расстались, так как у меня просто не встал на неё, когда она решила перейти к более тесным отношениям… перейти к сексу.       — Ты импотент?! — Ибо спрашивает спокойно и даже отстранённо, но смысл сказанного повисает в воздухе неразорвавшейся бомбой.       — Нет, конечно же нет! Как ты мог такое подумать? — Сяо Чжань возмущённо фыркает и останавливается, смотря на своего незадачливого и непомерно болтливого спутника с праведным гневом в ставших большими точно кофейные блюдца глазах.       — Тогда это значит, что с парнями у тебя всё «ок»?       — Да! С парнями всё очень хорошо, даже прекрасно складывается. У меня не было никого, кто ушёл бы неудовлетворённым или недовольным. Все всегда в полном восторге и просят ещё… в смысле просят ещё встретится и не раз! — с жаром отвечает мужчина и покрывается стыдливым румянцем точно похотливая монашка на исповеди у такого же похотливого священника.       — И ты всегда сверху? — спокойно уточняет Ван Ибо, которого внутренне прямо-таки трясёт от непонятно откуда взявшегося раздражения, подозрительно сильно напоминающего приступ ревности. — И сколько раз ты… э-ээ… это проверял? То есть со сколькими партнёрами? Если не секрет, конечно! — горло пересыхает, и слюна становится вязкой, а глаза наполняются желанием убивать. Не Сяо Чжаня, конечно, а всех тех, кто раньше него мог касаться, целовать и ласкать этого невероятного мужчину.       Его мужика, если что!       Пусть пока и не физически, но через полчаса, в крайнем случае минут через сорок-пятьдесят, когда они наконец-то окажутся в горизонтальном положении у него в спальне или может начнут ещё в гостиной, куда он недавно купил шикарный диван, это произойдёт на все сто процентов. Ван Ибо уж своего не упустит и постарается на славу так, чтобы этому распутнику больше никогда не пришло в голову посмотреть на кого-нибудь другого.       Погрузившись в собственные мысли и треволнения юноша почти пропускает мимо ушей ответ своего спутника, на тело и душу которого он уже построил такие далекоидущие планы.       — Да, я всегда сверху! Бывал пару раз в нижней позиции, но не особо понравилось. Характер у меня, знаешь ли, весьма недоверчивый, чтобы настолько открыться постороннему… Для тебя это проблема?       — Я уже сказал, что нет! Хотя ты будешь моим первым…       — Так может не надо. Просто полежим, поцелуемся, подрочим друг другу и всё…       — И всё?! Ты серьёзно гэ? — Ван Ибо прямо-таки задыхается от возмущения.       — Ну да… — не понимает такой паники Сяо Чжань, желающий лиишь блага своему новому парню. Да-да и ещё раз да! Он со всем смирился и искренне рад признать факт наличия у него парня, практически жениха…       Новый опыт буквально опьяняет своей свободой и Сяо Чжаню становится радостно и легко. До тех пор, пока Ван Ибо не решает прояснить всё окончательно.       — Чжань-гэ, впереди у нас целая жизнь и, если сейчас я спасую перед трудностями, то как всё будет в будущем?! А гэ?.. Хотя ты же говоришь, что невероятно крут, как сексуальный партнёр и вообще большая молодчинка и просто ас в трахе… Каждый акт, как невъебенный сюрприз!.. Блядь!.. — юноша резко останавливается и разворачивается лицом к ничего не понимающему Сяо Чжаню и почти кричит, сверкая глазами: — Гэгэ, чёрт бы тебя побрал, и сколько же их у тебя было? Любовников в смысле не актов…       — Ну если не считать случайные связи, то серьёзных отношений три… — лопочет охреневший от этого приступа мужчина и видит как Ибо на глазах, сначала бледнеет, потом сереет, а потом опять краснеет и шипит точно змея тихо и зло:       — Три?! Ахренеть не встать! Да ты распутник Чжань-гэ! Ещё и случайные однодневные партнёры?! Я хуею прямо с этого скромняги… Всех моделей кастил через постель или делал исключения? И как только совесть не мучала такого милого зайку, когда он без угрызений совести разбивал мужские сердца?.. — Ван Ибо уже даже не стесняется того, как его злит это бесстыжее поведение теперь уже официально его парня. «Ты его прямо так сразу считаешь своим парнем? Молодец Ибо, торопишься быстрее самолёта. Но Чжань-гэ сам сказал «да», то есть согласился…»       Мужчина, понимая, что его милое чудо, которое за каких-то пару минут вдруг стало рассерженным львом, пытается оправдаться, и чтобы потушить разгоревшийся пожар, начинает всё объяснять, сбиваясь и повторяясь:       — Нет, я вовсе не распутник… Это меня бросали, по большей части. —       — Такого умелого любовника и бросали? Не звезди… — ехидству Ван Ибо просто таки нет предела.       Они, пройдя очередной квартал, опять останавливаются на перекрёстке перед светофором и повернувшись друг к другу яростно сверкают глазами точно средневековыми рапирами, скрещиваясь жаркими взглядами и совершенно не замечая того, что красный свет уже давно сменился зелёным.       — Представь себе Бо-ди! Бросали и довольно часто, и очень грубо, а всё потому что я… потому что я… не умею походя… просто так потрахались и разбежались не могу. Мне всегда нужны чувства, но молодым итальянцам это не надо — они же ещё не нагулялись и не повидали мир, а китайцам и подавно. Для китайца — это лишь стыдная слабость, которую надо скрывать от всех иначе не удастся найти достойную девушку для создания семьи. Поэтому и бывали случайные связи, обычно с моделями… из-за профессии и специфики моей работы. Конечно, я поначалу отказывал настойчивым парням, желающим пролезть в модельный бизнес через постель, причём любую, а потом подумал, какого чёрта, собственно говоря, я живу монахом… Несколько раз напившись поддался, но не очень понравилось. Слишком наигранно и натянуто — неискренне. Было правда пару раз типа серьёзно. Но то «серьёзно» только я себе придумывал, а мои «серьёзные» партнёры жили не тужили и ебали всё, что хотели… Поэтому вот уже больше семи месяцев я совершенно один.       — Поэтому и клюнул на меня? — резко спрашивает Ван Ибо, но всё-таки немного успокаивается. К большому облегчению парня, его Чжань-гэ оказался не таким уж и уродом, то есть бездушной секс-машиной, готовой завалить первого встречного.       — Нет, просто ты мне понравился сразу, как вошёл в маленькую кондитерскую сегодня утром и улыбнулся. Не мне, но всем… А потом вскрикнул так звонко и… даже не знаю как сказать… живо что ли. Естественно. Ты весь был такой естественный, милый и красивый до одури…       — Гэ, а ты выходит романтик? — Ван Ибо уже совершенно спокоен, и даже забыл почему собственно говоря злился. Ведь его ненаглядный Чжань-гэ оказался такой душкой. Прямо самая настоящая сладкая булочка и нежная, романтичная ромашка…       — Выходит да! — коротко отвечает Сяо Чжань и делает движение головой, чётко показывающее Ибо, что с этим разговором пора завязывать и побыстрее, так как ему он явно неприятен.       Юноша и не против закончить на этой позитивной ноте, тем более что…       — Ну, мы уже пришли. Вот мой дом и подъезд. Не передумал? — спрашивает он у мужчины, смотря ему в глаза и давая ещё один последний шанс повернуть назад, но истово надеясь в душе, что разворота не будет.       — Нет! — ещё один чёткий ответ и Ван Ибо просто ликует, чувствуя себя на седьмом небе от счастья и куража. Но считает своим долгом всё равно уточнить и поставить жирную точку в их одиночных историях:       — Но тебе не удаться завтра соскочить и свалить в свою Италию… Это ясно?!       — Я и не собираюсь…       — Тогда готовься к переезду гэгэ. К переезду в Париж и ко мне!       — Бо-ди, подожди! Может ты сам ещё передумаешь…       — Нет! Даже не надейся! Я точно не передумаю, потому что мне кажется, что я действительно нашёл своё счастье.       — Глупый Бо-ди! Мы же почти не знаем друг друга…       — Но у нас впереди долгая жизнь, чтобы узнать! И я хоть и согласился сейчас быть снизу, но рассчитываю, что когда ты мне доверишься иногда меняться с тобой местами, то есть периодически переходить на верхнюю позицию… Ты не против гэ?       — Конечно не против дурачок! Как я могу отказать своему диди?!       Они заходят в полутёмный подъезд, на удивление чистый и даже пахнущий свежей краской и поднимаясь по сбитой и истёртой мраморной лестнице, правда помпезной и широкой, с кованными фигурными перилами, опять начинают целоваться. Но споткнувшись и чуть не скатившись кубарем вниз, расцепляются и вновь заливаются радостным смехом.       — Тише гэ, а то соседей разбудишь.       — Мы сегодня твоих соседей точно разбудим, можешь даже не сомневаться Бо-ди… Я уж постараюсь сделать так, чтобы ты голос сорвал от криков и стонов!       — Чжань-гэ, тебе не кажется, что ты много на себя берёшь?       — Когда кажется — креститься надо, а я собираюсь выполнить все свои обещания до последней буковки!       — Ну так я и не против!       — Отлично Бо-ди, готовь свою задницу и передницу за компанию… — Сяо Чжань смеётся и мягко хлопает такого же веселящегося парня по крепкой и упругой ягодице.       — Как скажешь гэ! Как скажешь… Я всегда готов, спереди так в особенности… Так что ты тоже не особо расслабляйся.       — Какой же ты невозможный…       — Невозможно классный? — Ибо смеётся и подходя к двери на третьем этаже, в самом конце высоченной лестницы, достаёт ключи, улыбаясь счастливо не только губами, но и всем своим ярким и искрящимся радостью существом. — Гэгэ, как ты думаешь, любовь с первого взгляда бывает? — спрашивает юноша и открывает дверь в квартиру.       — Думаю это чудо… Но с нами ведь чудо то и произошло. — отвечает Сяо Чжань, крепко целуя своего парня, и подталкивает его в тёмный коридор его же собственной квартиры и к их общей новой жизни…       К тому завтра, где они всегда вместе долго и счастливо! Примечания от автора: 1. Лоян — городской округ на западе провинции Хэнань в Китае. Округ примыкает на востоке к городскому округу Чжэнчжоу, где размещается правительство провинции Хэнань. У города невероятно насыщенная история и богатые традиции. Эти земли были заселены уже в глубокой древности. В 2070 г. до н. э. правитель легендарной династии Ся Тай Кан переместил столицу к месту, где в реку Лохэ впадает река Ихэ, город был назван Чжэньсюнь. В XVI веке до н. э. шанский правитель Тан, победив Ся, основал свою столицу Сихао в местности, соответствующей Шисянгоу в городском уезде Яньши. После того, как У-ван сверг династию Шан, и основал династию Чжоу, то его преемник Чжоу-гун, чтобы заселить пустующие восточные земли, основал на северном берегу реки Лохэ в местности Лои город Чэнчжоу, который заселила аристократия прежней династии Шан. В 770 до н. э. чжоуский правитель Пин-ван перенёс сюда столицу страны, начав тем самым исторический период Восточной Чжоу; город получил название Ванчэн («город вана»). В 510 до н. э. город был разрушен в междоусобицах, но за год отстроен заново по повелению императора.       После того, как царство Цинь завоевало все прочие царства и создало первую в истории страны централизованную империю, был создан округ Саньчуань, власти которого разместились в этих местах. Когда Лю Бан основал империю Хань, то сначала сделал её столицей Лоян, но затем перенёс её в Чанъань; округ Саньчуань был переименован в Хэнань, а его власти по-прежнему размещались в этих местах. Во времена диктатуры Ван Мана город был переименован в Иян, но уже в 25 году н. э. Иян, переименованный в Лоян, вновь стал столицей восстановленной Восточной империи Хань. В 68 году в городе был основан Храм Белой Лошади — первый буддийский храм в Китае (храм сохранился до сих пор, однако в 1500 он был полностью перестроен). Первым монахом, проповедовавшим буддизм в Лояне, был Ань Шигао — выдающийся буддийский наставник, основоположник практики перевода буддийских текстов на китайский язык, последователь буддизма хинаяны. Ань Шигао жил во II — начале III в.в. нашей эры.       В китайском языке есть интересное выражение — чэнъюй (устойчивый оборот, чаще всего состоящий из четырёх иероглифов) — «в Лояне растут цены на бумагу», то есть это образное обозначения широкой распространённости или временной популярности литературного произведения. Корни этой идиомы происходят из истории, повествуемой в главе «Описание литературного мира» в «Книге Цзинь», согласно которой после появления «Оды трём столицам» Цзо Сы (китайский писатель времён династии Цзинь) переписчиков этого произведения оказалось так много, что в Лояне выросли цены на бумагу       Лоян — родной город Ван Ибо. Он славится своими белыми пионами. Одной из достопримечательностей города является парк Ванчен — крупнейший комплексный парк провинции, основанный в 1955 году — расположенный на археологическом раскопе столицы эпохи Чжоу. Парк является одним из мест проведения ежегодной «Ярмарки пионов. Кстати, китайские фанаты называют Ван Ибо «белым пионом Лояна» 😊 2. Расстояние между Лояном и Чунцином составляет 1050,9 км, дорога на автомобиле занимает в среднем 11 ч 40 мин.       Чунцин — муниципалитет центрального подчинения в центральной части Китая, самый большой китайский город. Чунцин был заложен на месте, где река Цзялинцзян впадает в полноводную Янцзы. Когда 20 мая 2006 года строительство плотины Санься было закончено, то образовавшееся водохранилище дошло до Чунцина, что дало возможность большим судам подходить к городскому порту. Расположение на восточном краю плодородного Красного Бассейна, рисовой житницы Китая, ускорило рост города. Город окружён тремя горными массивами: Дабашань на севере, Ушань на востоке и Далушань на юге. Из-за холмистого ландшафта Чунцин прозвали «горным городом» (Шаньчэн). Поэтому же это один из немногих городов Китая, где число велосипедов незначительно. Он находится на высоте 243 метра над уровнем моря.       Чунцин — это родной город Сяо Чжаня, так на всякий случай, вдруг кто-то забыл 😉)) 3. Сорбонна — архитектурно-исторический памятник, центр Парижского университета в столице Франции. Она расположена в Латинском квартале Парижа и является собственностью города. Название Сорбонна происходит от имени богослова Робера де Сорбона, духовника короля Людовика IX Святого, основавшего в городе в XIII веке богословский коллеж — Коллеж Сорбонна, позднее вошедший в Парижский университет. Термин по смежности был перенесён на сам университет и закрепился за ним до сегодняшнего дня. История Сорбонны начинается раньше XII века, но именно в 1215 году формируется Парижский университет, когда несколько церковных школ объединились и сформировали один из первых университетов в Европе. Первоначально он имел 4 факультета: вольных искусств, канонического права, медицины и теологии. Уже в XIII веке университет стал одним из крупнейших в Европе. После забастовки 1229–1231 годов университет получил право местной автономии, подчиняясь непосредственно папе.       В 1968 году Сорбонна стала одним из главных центров студенческих выступлений под идеями «новых левых», известных как «Красный май». Майские события 1968 года или Май 1968 (фр. Mai 68) — это социальный кризис во Франции, начавшийся с леворадикальных студенческих выступлений и вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и почти 10-миллионную всеобщую забастовку. Привёл в конечном счёте к смене правительства, отставке президента Шарля де Голля и, в более широком смысле, к огромным изменениям во французском обществе. После нескольких месяцев конфликтов между студентами и властями Парижского университета в Нантере, администрация закрыла этот университет 2 мая 1968 года. Студенты кампуса Сорбонны в Париже встретились 3 мая в знак протеста против закрытия и угрозы изгнания нескольких студентов в Нантере. Когда Сорбонна вновь открылась, студенты заняли ее и объявили автономным «Народным университетом». В течение последующих недель в Париже и других местах был создан примерно 401 комитет народных действий для документирования жалоб на правительство и французское общество, включая Оккупационный комитет Сорбонны.       В 1970 году Сорбонна, или Парижский университет, была реорганизована в 13 университетов, различающихся по направлениям обучения и относящихся к трём академиям Парижа и парижского региона. Четыре из этих университетов находятся в основном в исторических зданиях Сорбонны, остальные — в других кварталах Парижа и его пригородах. Непосредственно в самой Сорбонне располагается ректорат Парижской академии и канцелярия парижских университетов. А также Национальная школа хартий, Практическая школа высших исследований и частично университеты Париж I, Париж III, Париж IV и Париж V. Также в Сорбонне располагается межуниверситетская библиотека Сорбонны.       Национальная школа хартий (или «ENC») — французское государственное специализированное учреждение высшего образования в подчинении министерства высшего образования и научных исследований. Специализируется на вспомогательных исторических дисциплинах. Её выпускники историки, филологи, архивисты-палеографы работают хранителями в архивах, библиотеках или занимаются исследовательской и преподавательской деятельностью. 4. Однополые браки во Франции были узаконены 18 мая 2013 года. Вступивший в этот день в силу закон дал однополым супругам также право на усыновление детей. Параллельно однополые пары (также как и разнополые) уже с 1999 года во Франции могут заключать «облегчённую версию брака» — так называемый гражданский договор солидарности. 5. Гиеновидная собака, или гиеновая собака (лат. Lycaon pictus) — хищное млекопитающее семейства псовых, единственный вид рода Lycaon. Её научное название означает: Lycaon в переводе с греч. — «волк», а pictus в переводе с лат. — «расписной». У Ван Ибо очень забавный «лающий» смех чем-то напоминающий звуки которые издаёт это животное. Но смех заводной и классный 😁))) 6. Лолита — героиня одноименного романа Владимира Набокова «Лолита», который был написан на английском языке, опубликован в 1955 году в парижском издательстве «Олимпия Пресс» и впоследствии, во второй половине 1960-х годов, переведён автором на русский. Считается одной из самых выдающихся книг XX века: роман был отмечен как № 4 в списке 100 лучших романов Новейшей библиотеки, вошёл в список 100 лучших романов по версии журнала Time, в список 100 книг века по версии французской газеты Le Monde и дважды был экранизирован (в 1962 и 1997 годах). Сюжет произведения вращается вокруг истории любви взрослого мужчины к совсем юной девочке-подростку и их отношениях.       Историки и литературоведы считают, что существуют по крайней мере три истории, которые могли стать основой романа «Лолита»: первая — это клинический случай влечения к несовершеннолетним, описанный в книге британского врача Хэвлока Эллиса; вторая — отношения между 35-летним Чарли Чаплином и его будущей супругой 15-летней Литой Грей; и третья — похищение десятилетней Флоренс Салли Хорнер в 1948 году. 7. Дворец инвалидов в Париже — архитектурный памятник, строительство которого было начато по приказу Людовика XIV от 24 февраля 1670 года, как дом призрения заслуженных армейских ветеранов («инвалидов войны»). Это был один из первых инвалидных домов в Европе. Сегодня он по-прежнему принимает инвалидов, а также в нём располагаются несколько музеев и некрополь военных.       История Дворца инвалидов знала взлёты и падения. После того, как французы потерпели позорное поражение в военной франко-прусской компании 1870–1871 г.г., когда Франция понесла огромные человеческие потери, а также уступила Германии Эльзас и Лотарингию, престиж военных сильно упал, а вместе с ним и престиж Дома инвалидов. Пострадали и сами его постояльцы, так как теперь им не разрешалось носить оружие, прекратилось право их участия в смотрах и парадах. С 1904 года было приостановлено поступление новых постояльцев. В тоже время, освободившиеся помещения учреждения стали использовать под музей. Только после Первой мировой войны былой статус Дворца инвалидов был в некоторой степени возвращен. Появились новые постояльцы, которых теперь содержали в исключительно благоприятных условиях: в обновленных корпусах, с расположенными вокруг садиками и скверами, под присмотром квалифицированных врачей и медперсонала. Сегодня в стенах приюта проживает несколько десятков ветеранов, обслуживание которых находится в ведомстве Национального института инвалидов Франции. Памятник «Маленький капрал» — это памятник Наполеону І Бонапарту, чья гробница расположена на территории Дома Инвалидов.