liberty

      Настоящее время 🍃      

      Солнце давно взошло за горизонт, освещая своим светом королевские владения, пробуждая каждое живое существо ото сна, дабы начать жить новый день. Капельки росы уже испарились, превращаясь в пар, а после в облака полные влаги. На землях севера наконец-то наступила прекрасная весна. Даже пару лучей солнца хватит для того, чтобы почувствовать себя в тепле.       Молодой парень пробирался через улочки ближнего города. Тёмный плащ с капюшоном прикрывал его волосы и верхнюю половину лица. Неприметная на глаз одежда и небольшой меч на боку идеально дополняли его образ. Никто бы и не сказал, что сейчас по городским улицам расхаживает отпрыск королевской семьи.       Джисон в который раз в тайне сбегает из дворца, чтобы просто посмотреть на обычную жизнь мирных жителей. Это очередная вылазка, о которой знает только лишь его слуга, и, по стечению обстоятельств — лучший друг.       Молодой принц медленно шёл по главной улице, разглядывая таверны и различные прилавки. Обычная жизнь в этом городе чувствовалась совсем по-другому. Отчего-то Хан чувствовал себя здесь намного лучше, чем в стенах замка.       Здесь, в столичном городе, кипела своя жизнь. Каждый куда-то направлялся, по дорогам бегали несносные дети, задорно смеясь. Дети, которые были одеты в тряпки, босые, но с такой искренней улыбкой до ушей. Один из ребят случайно врезался в Джи, от чего к нему сразу же подбежала матушка, хватая ребёнка за руку и притягивая к себе.       — Простите, господин, он не со зла, с глупости, не видел перед собой ничего, — начала извиняться женщина, притягивая своего сына чуть ближе к себе.       Джисон присматривался к ней всего минуту, но успел заметить, как черты лица этой женщины немного исхудали, руки тонкие, грудь опалая. Наверное, эта семья страдает от голода и нищеты.       — Всё хорошо, не беспокойтесь, — поспешил её успокоить Джисон, опускаясь на одно колено, чтобы быть на одном уровне с несносным мальчишкой. Принц пошарился пару минут в своей сумке свисающей с плеча, чтобы потом из неё достать пару булочек и золотых монет. — В следующий раз будь осторожен и смотри по сторонам, ладно? Твоей матушки может не оказаться рядом и тебя могут поджидать неприятности, — Хан протянул угощение мальцу в ладони, тепло улыбаясь.       — Сын, что нужно сказать? — отдёрнула женщина мальчишку, призывая того к действию.       — Спасибо, господин, — мальчик склонился в поклоне, прижимая к своей груди угощение и пару золотых монет.       Джисон отмахнулся рукой, мол, не стоит благодарности и, отряхнув свой плащ, двинулся дальше. Совсем скоро наступит обед и ему нужно как можно скорее возвращаться во дворец.       Однажды один человек показал ему тайный выход из дворца, и теперь Джисон каждый раз им пользуется, чтобы улизнуть от настырных советников и придворных слуг. По пути обратно домой, он размышлял. Размышлял над тем, что увидел собственными глазами. Дети бегали в обносках, босые, но они выглядели счастливыми. Хан задумывался над их жизнью. Возможно они жили в нищете, в проголодь, но не отказывались от жизни. Женщина, которая оберегала своего сына, даже когда тот попал в неприятности. Эта картина знатно тронула сердце юноши, заставляя задуматься о будущем своего дома.       Джисон аккуратно взбирался на дерево, чтобы с большой ветки перепрыгнуть за ограждённую стену, что окружает территорию замка от лишних глаз. Очередной ловкий прыжок и, впопыхах оглядываясь по сторонам, младший сын поспешил скрыться в весеннем саду, снимая с себя тёмный плащ и запихивая его в сумку.       — В этот раз ты дольше, чем обычно. Что-то случилось? — Феликс встревоженно оглядывал своего принца, но успоколся, когда заметил, что тот цел и невредим.       — Нет, просто немного задержался, — отмахнулся Хан, присаживаясь на лавочку около своей прислуги. — Ты знал, что наш город страдает от голода и нищеты? — Джисон выглядел хмурым, пусть и пытался этого скрыть, Феликс знал об этом.       — Знал, — опечаленно выдохнул Ёнбок. — Я и сам когда-то так жил, пока не попал сюда.       — Ты когда-то так жил? — Джисон правда удивился, сделав по истине изумлённый вид. Однако его скорее утруждало то, что ничего о Феликсе и не знает толком, чем то, что он когда-то жил в нищете и голоде.       — Да, до того, как моя матушка не решила отдать меня в прислуги дворца. Мы жили в небольшом домике, я и мой брат. Брат был болен, поэтому матушка решила подарить лучшую жизнь мне. Я не знаю, где они сейчас и как сложились их жизни, но надеюсь, что у них всё хорошо. Наверное, мне просто повезло, честно говоря. Я имею крышу над головой, мягкую кровать и мне не нужно беспокоиться о еде, — пожал плечами Феликс и говорил он совершенно расслабленно, будто бы это не его болезненное прошлое.       — Но Ёнбок-и, ты совсем не скучаешь по своей матери? — тихо, в нерешительности спросил Джисон, будто бы боялся капнуть глубже, но Феликс выглядел невозмутимо.       — Раньше я скучал по ней, но не скучать по ней помог никто иной как ты, Джисон-и, — Феликс широко улыбнулся, кладя руку на плечо друга, чуть сжимая её. — И к тому же, я понимаю, что она хотела лучшей жизни для меня, поэтому я остаюсь ей благодарен за попытку.       Джисон улыбнулся, на долю мгновения переносясь воспоминаниями в первую встречу с Феликсом. Он был совсем щуплым мальчишкой, запуганным, словно отбитый от своей матери котёнок. Плакал, говорил, что хочет обратно. Тогда маленький Хан подошёл к нему, протянув игрушечный деревянный меч и предложил поиграть.

******

— Ты скучаешь по кому-то? — в лоб сбросил маленький Джисон, пряча деревянный меч в одежды как только от него отказались. — Я скучаю по маме, — выдавил мальчишка, сложив руки на груди. — Где моя мама? Почему она не приходит? — Феликс оглядывался по сторонам и, вновь не находя маму в поле зрения, начинал плакать. Это были слёзы разлуки, ведь контролировать свои эмоции в столь юном возрасте от слова совсем трудно, невозможно. И Джисону было трудно смотреть на эти слёзы. Нет, они не раздражали его и он не испытывал жалость. Ему было невыносимо тяжело видеть заплаканного Феликса, который ждёт свою маму. Он был одногодкой, Хан это видел. Больше всего юный принц понимал, что мама Феликса действительно не вернётся за ним. — Давай тогда я буду твоей мамой? Я буду защищать тебя, кормить, ухаживать. Меня зовут Хан Джисон, а тебя? — юный принц улыбнулся, от чего его щёчки выглядели ещё пухлее, протягивая руку мальцу. Феликс недоверчиво взглянул на руку, по всей видимости колебался над предложением старшего. — Ли Ёнбок, а родное имя Феликс, — кладя свою ладонь в чужую и шмыгая носом, произнёс мальчишка.

******

Да, с того самого дня и зародилась крепкая дружба между маленьким Феликсом и юным принцем. Джи сразу признался, что он не является наследным принцем и особой важности во дворце не имеет, поэтому с большой радостью принял бы дружбу с ним. Джисон кивнул, полностью соглашаясь с его словами. Он тоже помнил день их первой встречи настолько красочно, словно это произошло совсем недавно. И если взглянуть на Феликса сейчас и тогда, то можно заметить большие различия. Жизнь во дворце превратила его из оборванца в красивого юношу и, непутёвый бы человек предложил, что Ёнбок-и является наследным принцем, ведь природа красотой его не обделила. — Ликс-и, ты заметно подрос с первого дня нашей встречи, — легонько стукая в плечо и смеясь, вслух подметил Хан. Это было правдой. Раньше Джисон видел Феликса оборванным, одетым в одни тряпки, перепачканным и заплаканным. Он до сих пор помнил этого маленького мальчика, что плакал изо дня в день, умоляя свою маму вернуться за ним. Исхудалый, словно ворсинка сена и порой Джи удивлялся: как его ветром не сносит? А сейчас Феликс возмужал. Он набрал вес, лицо больше не выглядит так, будто бы он не ел три дня подряд. Его веснушки стали больше выделяться, волосы мягкие, не соломенные. Возможно для него жизнь в дворце была подарком судьбы. — А ты ни капли. Продолжаешь ходить по лезвию ножа и напрашиваться на неприятности. И вообще, я хотел на тебя злиться, ведь ты снова вылез за пределы дворца! Представляешь, что будет, если об этом узнает твой отец или старший брат? Там не только от меня ничего не останется, но и от тебя мокрого места не будет! Джисон! Ты слышишь меня? — возмущался Феликс, широко размахивая руками и шипя, оглядывался вокруг. Но Джисон улыбался, ведь понимал, что на самом деле Ёнбок не со зла на него ворчал, а от беспокойства за него. Он знал, что Феликс слишком сильно любит его (как друга, конечно же), чтобы по настоящему гневаться на него. — Ну Ёнбок-и, тише ты, тише. Ну ведь всё же хорошо, верно? Я цел и невредим и никто ни о чём не знает! — усмехнулся Джисон, демонстрируя себя в знак подтверждения своих слов, что он и вправду цел и невредим. — Кто это ни о чём не знает? — холодный голос был подобен рассекающему лезвию, заставляя и Джисона, и Феликса в испуге подпрыгнуть, оглядываясь в сторону звука. Феликс мигом изменился в лице, опуская голову вниз в качестве уважения, закусывая губу и исподлобья поглядывал на Джисона. Он молился всем богам, чтобы их разговор не был услышин с самого начала, ведь тогда беду не миновать. Джисон же голову вниз не опустил, а наоборот, старался сравняться со старшим братом ростом. Он сделал шаг вперёд, заслоняя собой прислугу. Хёнджин выглядел статно. Чуть отросшие волосы были идеально зачёсаны назад, с плеч спадала голубая накидка, закрепленная позолоченной брошью в виде королевского орла. Коричневые сапоги по колено и закреплённый меч на боку. Единственной не хватающей вещи, говорящей о том, что он является наследником престола, являлась корона, что сейчас, по неизвестным причинам для Джисона, отсутствовала. Сдавать позиции Джи не хотел, даже если перед ним стоит фактически наследник престола. Хан долго, упорно смотрел в глаза старшего, хмурясь. В его голове строился расклад дальнейших событий, если Джисон не придумает хорошую отмашку для своих слов. Думал, что же в конечном счёте ему ответить. Сказать, что Джисон бегает за пределы дворца, чтобы за ним смотрел каждый стражник? Не вариант. Хёнджин вряд-ли будет держать язык за зубами, а учитывая шаткое положение их отношений, то и вовсе возьмёт себе на заметку, чтобы подсластить жизнь младшему. — Почему вдруг резко замолчали? — нажимал Хван, принимая игру в гляделки с Джи. Феликс нервничал. Хан это видел и судил по тому, как юноша кусал губы. Ёнбок искоса поглядывал то на Джисона, то обратно на свои ботинки. Возможно, если им удастся миновать бурю без последствий, то Фел, подобно тревожной матушке, промоет весь мозг. — Никто не знает о том, что Минхо ещё вернётся, чтобы сразиться со мной, — улыбнулся Джисон, заверяя в этом Хёнджина. Ложь. Чистой капли ложь, ведь зачем это нужно для Минхо? Неумелая, банальная ложь. Но Хёнджин купился. Джи скривился от разразительного смеха старшего. Этот смех говорил о том, что Хван презирает Джисона за попытку дружить со старшим Ли, но и не отрицал того, что Хван купился на его попытку увести от опасной темы. Теперь уже на лице Феликса и Джисона были вопросы, мол, а что не так? — Минхо? Сразиться? С тобой? Мелкий, спустись с небес. Он давно забыл о тебе и сейчас гуляет с какой-нибудь девицей в таверне. Тебе давно не четырнадцать, но ты всё ещё мечтаешь о вашей дружбе? — Хван издевался, испытывал младшего, Джисон это давно просёк. Нападки Хёнджина были проверочными на стойкость Джисона. Феликс постоянно твердил о том, что это своеобразное проявление любви и тренировка в стойкости, но Хан мало в это верил. Какой бы нормальный старший брат стал бы подставлять, терзать на тренировках, задевать за больное и каждый день изводить? Вот и Джисон не знает об существовании этого человека. И что ни говори, но когда Хёнджин затрагивал тему о Минхо, внутри Джисона что-то менялось. В области сердца болезненно колко, словно мышечную ткань пытаются покусать сотню муравьёв — так бы Хан описал это чувство. Становилось невыносимо грустно, а воспоминания о последнем дне давили на мозг. — Это он тебе сказал? — выплюнул Джисон, сжимая и разжимая кулаки. Хан знал, что его подлавливают провокацией, но и противостоять этому не мог. — Ты спрашивал у него? Хёнджин замолчал, явно сбиваясь с мысли ответа. Да, к такому ответу не прикопаешься, ведь Минхо ни разу не говорил о том, что компания Джисона ему противна. — Нет, — хмыкнул Хван. Джисон фыркнул в ответ, мол, ну так о чём речь. Надо же, но в этой словесной перепалке не пришлось прибегать к бою на мечах и Хан вроде как лидирует. — Тогда нечего говорить за него, — подытожил младший, махая рукой Феликсу, чтобы тот следовал за ним. Джисон прошёл мимо Хвана, специально задевая старшего брата плечом. Разговор был окончен, пусть младшего и распирает внутренняя обида за такие слова. Хёнджин обернулся, всматриваясь вслед уходящему Джисону. Он хотел было что-то сказать, но слов подходящих не находил. В конце концов над этой словесной перепалкой младший взял лидерство. ****** — Да кем он только себя возомнил, когда говорит про Минхо?! — возмущался Джисон, крутясь по тренировочному полю из стороны в сторону, замахиваясь мечом в выдуманного противника. — Он говорит так, словно является для Минхо самым лучшим другом, словно знает о нём всё на свете, хотя и виду не подаёт того, что беспокоиться о нём! Спрашивается: так какой он к чёрту друг? В аду я видел таких друзей! Феликс стоял в стороне, наблюдая за импульсивной тренировкой юного господина. В одной его руке было сухое полотенце, а в другой бутылёк с водой. Он не смел вмешиваться, так же как и успокаивать его, ведь бессмысленно. В конце концов Джисон имел право на эмоции, в том числе и то, чтобы выплеснуть их. Его неприязнь к старшему брату можно было понять. — Но Ёнбок-и! Ты видел, как я ловко ему заткнул рот? Наверное он стоял и недоумевал, открывая и закрывая рот, как рыба выброшенная на сушу, — восхищался своей победой тот, делая очередной режущий замах и следом укол. Если посмотреть на Джисона со стороны, то казалось, будто бы младший танцует непонятный танец с тренировочным мечом с весьма воинственным выражением лица. Феликс знает Джисона с самых малых лет и понимал, насколько юный господин бывает импульсивен, эмоционален. И светловолосый юноша не мог улыбнуться, замечая явные изменения. — Возможно это потому, что на самом деле твой брат и не желал причинять тебе вред, и каждый выпад — это лишь попытка сделать тебя сильней? — выдвинул свою теорию Фел, подходя к Джисону и протягивая белое полотенце. — То есть, по другому говоря, заботился о тебе? Джи, внимательно слушая его, принял из чужих рук ткань и обмакнул ею лицо. Хёнджин? Заботился о нём? Да скорее раки начнут на горах свистеть, чем этот весь из себя наследный принц проявит хоть каплю интереса к младшему. Да и вообще, как такое возможно?! Хан скривился от представления всей картины у себя в голове. Нет. Однозначно этого быть не могло. — Заботился обо мне? Мне ему подарить справочник «как заботиться о людях», если он вообще существует? Бред. У него скорее корона с головы упадёт, если проявит ко мне заботу* — отрицал Джисон, принимая бутылёк воды и в следующий миг откупоривая крышку. Прохладная жидкость приятно оседала на языке, освежая разгоряченное тело после тренировки. Ёнбок пожал плечами, тепло улыбаясь. Джисон не был бы Джисоном, если бы не начал отрицать слова Феликса о Хёнджине. — Так или иначе, но Джисон-и, Минхо на тебя знатно повлиял, — лукаво улыбаясь и пихая плечом в плечо, заключил Феликс, замечая лёгкий румянец на щеках юного принца. — Не правда. — Правда, ещё какая правда! — Почему это должно быть правдой? Я всё тот же Джисон, мечтающий убежать за пределы дворца и побыть кем-нибудь другим, а не сыном королевской семьи, — Джисон знал, что глупо отрицать очевидное, но попытка не пытка. — Потому, что с момента его ухода, ты стал больше заниматься. Ты же ведь раньше не любил тренировки по фехтованию, а сейчас каждый день держишь в руках меч, а всё благодаря Минхо-хёну? — Феликс не подкалывал, нет, он говорил от чистой души, ведь на самом деле очень рад видеть все изменения в юном господине. — Тренироваться я стал, чтобы уметь за себя постоять, только и сего, — не отступал Хан. — Да-да, конечно, сам, а не из-за последних слов Минхо-хёна, я понял, да, — Ёнбок подмигнул, заставляя румянец на щеках Джи сгуститься. — Эй! Хватит! Меня смущает этот серьезный разговор с тобой! Лучше сразись со мной, а не языком чеши! — Но ты же знаешь, что слуге не положено уметь держать меч в руках, — Ёнбок сложил руки на груди, а Джисон страдальчески вздохнул. Не оспорить, не осудить. Да, он был прав. Слугам много чего не положено, в том числе умения в боевом искусстве, но Джисон всё позволял потому, что Феликс не слуга, а единственный и неповторимый друг. — Знаю, — выдохнул Хан, пряча тренировочный меч в ножны. — Но вернёмся к нашей прошлой теме. — К той, как это опасно выходить в одиночку за пределы дворца? — скептически спросил Ёнбок, поглядывая на Джисона укоризненным взглядом. — Да тише ты об этом, — Джисон подскочил к младшему, прикрывая рот ладошкой. — Я о том, что видел в городе. — О нищете и голоде? — Мгм. Феликс выглядел озадаченным. Конечно, он знал о том, какие ужасы творились во многих семьях. Ему не сложно было догадаться о том, что королевская казна опустела, но откуда это знать Джисону? Хан был лишь вторым сыном и уже не являлся наследником престола, так зачем же юноше про всё рассказывать? И если сейчас посмотреть на Джи, то можно заметить его недоумение в перемешку с лёгкой заинтересованностью. — Джисон-и, мне мало известно, почему это так происходит, но да, это действительно так. Жизнь за пределами дворца не такая уж и весёлая. И, что самое главное, ты видел только лишь цветочки. — Цветочки? — после вопроса последовал кивок со стороны Феликса. — То есть есть ещё вещи похуже? — Да. От этого ответа легче не стало. В голове Джи было так много вопросов, но так мало ответов. И к отцу с вопросами об этом не полезешь — сразу узнает о том, что младший сын в тайне выбирался из дворца. — Например? — Ненависть и гнев, юный принц, — Феликс заметно стушевался. — Восстания, повстанцы и я сомневаюсь, что каждый из них будет рад пожать тебе руку. Ёнбок внимательно смотрел на Джисона. Он не мог винить своего господина за незнание всех этих вещей, ведь им никто особо не занимался. Раньше Феликс думал, что Джисон имеет во дворце так много друзей, что ему и не снилось, но это было ложное мышление. Ведь на самом деле, несмотря на то, что он являлся сыном королевской семьи и жил во дворце, Хан Джисон был по истине одиноким ребёнком, не знавший фактически ничего. Король и королева мало занимались им, из-за чего юный господин стал распутным, стремящимся к неприятностям, дабы получить каплю неиспытываемых эмоций. И были ли встречи с Феликсом и Минхо судьбаносными? — Почему ты так смотришь на меня? — вдруг спросил Хан, тем самым разнося мысли Феликса вдребезги по мелким кусочкам. — Выглядит так, словно у меня появилась вторая голова. — Нет, ничего, я просто задумался, всё в порядке, — скорее самого себя, чем Джисона, убеждал в обратном Фел. — Ты закончил с тренировкой? Нам нужно двигаться дальше по расписанию твоего дня. Услышав про расписание, Джисон страдальчески вздохнул. Пусть он и был вторым сыном, не являющимся наследником, однако даже это не отменяло того, что у него были свои обязанности. ****** Полночь. Джисону слабо верилось в то, что этот день закончился и без скандалов со старшим братом. Юный принц осторожно выглянул из своих покоев, поглядывая по сторонам. Коридоры были пусты и ни единого звука, и, это означало то, что дворец погружается в сон. На лице промелькнула лёгкая ухмылка от поступающих мыслей в голове. То, что он собирался сделать — из ряда вон выходящее, за что он может быть сильно наказан, но разве это не будоражит? Когда Джисона останавливали опасности? Вот именно, никогда. Тёмные коридоры и ни единого стражника. Джисон вспомнил слова Минхо о том, что отец уж слишком сильно уверен в спокойствии своего королевства, от чего стражи может и не быть. Сейчас ему это было на руку, но в другой ситуации Хан бы забеспокоился. Он выбрал именно ночное время для прогулки верхом, ведь днём бы сделать это не удалось. Время, когда вся дневная суета засыпает, отдавая власть спокойствию и тишине. Джисон однозначно выглядел, как один из наёмных людей королей потому, что на нём были тёмных оттенков одежды: чуть зауженные джинсовые штаны, чёрная рубашка, тот же плащ, в котором парень выходил за пределы дворца ещё днём, и ботинки с небольшим каблуком для верховой езды. Ему незачем притягивать к себе внимание, поэтому и одевался максимально неприметно. Прикрыв дверь в свои покои до не сильно громкого щелчка, Хан выдвинулся в путь по пустому этажу. Конюшни находились не так далеко и не так сильно охраняемы, что не могло не радовать. Наверное, Феликс бы очень сильно разозлился, узнав про ночную вылазку. Но Джисон нуждался в этом. Дверь конюшни неприятно скрипнула, впуская принца в пропитанное запахом сена помещение. Здесь царил покой: кто-то сопел носом, а кто-то доедал ночную порцию корма. Джи пробирался тихо, молясь всей душой, чтобы не началось приветственное ржание. — Метеор, — позвал Хан перед тем, как открыть дверь денника и войти туда. — Тебе тоже не спится? — гнедой жеребец навострил ушки вперёд, подавая голос и отрываясь от сена. — Прогуляемся туда, куда ты любишь? Сомневаюсь, что тебе нравятся эти четыре стены. Юноша тихо хихикнул, поглаживая мягкий нос. Метеор потянулся мордочкой вперёд, обнюхивая карманы, пытаясь нащупать верхней губой вкусняшку. — Я так понимаю, это да? И тебе и мне нужно развеяться, верно? — очередные фырканье и кивок головой, словно Метеор понимает его слова. — Тогда я сейчас вернусь. Хан вышел из денника, не прикрыв дверь. Почему? Да потому, что был уверен в жеребце на все 100, нет, даже 200 процентов. Он не переступит порог денника, пока ему не скажут об этом. Обратно Джисон вернулся только с одной уздой в руках. Перебрасывая повод на шею, юный принц обхватил одной рукой голову, а второй предложил трензельное железо в рот. Метеор без проблем принял, потягивая шею вниз, чтобы было удобнее натянуть уздечку на уши. — Друг, я понимаю, что ты больше любишь без уздечки, но нам нужно выйти за пределы дворца и скрыться в лесу, поэтому мне пришлось её одеть. Джи выглянул из денника, оглядываясь вокруг. Проход был чист, поэтому парень вскарабкался на кормушку, подтягивая к себе жеребца за поводья, чтобы подсесть. Было запрещено заезжать в конюшню верхом, а уж тем более садиться, но правила были написаны явно не для него. Нет, дело не в том, что Джисон плевал на технику безопасности. Дело было в огромном доверии. Хан знает Метеора уже на протяжении четырёх лет и за это время парню удалось войти в круг доверия жеребца. Гнедой жеребец не был чем-то привлекательным, не имел дорогой породы, чемпионских родителей, голубую кровь. Не было причины, почему именно он въелся в сердце Джисона. Полукровка между верховой и упряжной породой. Ростом в холке 179см и причудливая масть, белая отметина на носу, тянущаяся вверх по переносице и закруглённая в виде капли на лбу. Его хотели продать, но юный Хан не позволил. Для того, чтобы любить, не нужна причина. Джи ехал без седла, ведь комната, в которой находились сёдла и прочая амуниция, была под замком. Задние двери конюшни, ведущие на огромное пастбище для остальных лошадей, были чуть слегка прикрыты. Именно их Джисон пытался открыть сидя верхом на Метеоре. Выехать в лес через ограждённое пастбище звучало более перспективней, чем выехать через главные ворота дворца. После недолгих усилий ему удалось открыть ворота, впуская прохладный воздух в конюшню. Гнедой жеребец оживлённо фыркнул, мотая головой и топчась на месте, тем самым требуя скорейшего движения вперёд. — Воу-воу, тише, друг, мы никуда не спешим. У нас до восхода солнца очень много времени, — выезжая из конюшни, поспешил успокоить парень, разворачивая Метеора, чтобы закрыть задние ворота конюшни. Когда же ворота были закрыты, Джисон выдохнул, направляя жеребца в глубь пастбища к невысокому ограждению. Это была одна из слепых зон дворца, о которых когда-то в прошлом рассказывал Минхо. Минхо, который четыре года назад без следа пропал из жизни юного Хана, взяв с него только лишь одно обещание и оставив с кучей вопросов в голове. Но сейчас Джисон выбрался на прогулку верхом не для того, чтобы мысли в голове роились словно пчёлы, а наоборот: чтобы дать себе волю. Отъехав достаточно от конюшен, Хан чуть прижал ногу к боку гнедого, причмокнув губами, высылая коня бежать рысью. Юноша сразу же постарался расслабиться, ловя баланс, чтобы не свалиться на землю. Ездить рысью без седла то ещё удовольствие, кто понял, тот понял, как говорится, но что поделаешь? Такие вещи, как разогрев и разминка перед прыжком через ограду, были очень важны. В противном случае, если этого не сделать, то на следующее утро здравствуйте отёкшие ноги и хромота на долгое время. Метеор двигался мягко, принимая всадника на себе, в то время как Джисон старался сидеть максимально расслабленно. Езда без седла это работа двоих в одно благо. Задача Джисона была в том, чтобы тот ничего не делал, как ни говори, но человек не может облегчить свой вес на спине лошади. Рысь продлилась не долго. Совсем скоро Джи перевёл жеребца в шаг, хлопая по шее в качестве похвалы. Нужно было прошагнуть, дабы отдохнуть после первой рыси. Между ушами жеребца уже виднелось белое ограждение высотой 120 см. Не низкое, однако и не сильно высокое. Пастбище для лошадей было действительно очень огромным. Его продолжительность в обхвате территории была около одного километра. Сколько бы Джисон эту вылазку не проворачивал, всё равно будет чувствовать трепет в душе, словно в первый раз. Чтобы перепрыгнуть ограждение высотою в 120 см, нужна соответствующая подготовка, а прыгнуть без седла — тем более. Этот трепет в душе почувствовал и Метеор. Его шаг стал более активным, требовательным и выпрашивающим. Жеребец знал, что сейчас нужно будет перепрыгнуть препятствие, чтобы потом оказаться на полной свободе, поэтому рвался вперёд. Хан потянул поводья на себя, останавливая разгорячённую лошадь и наклонился к шее, дабы быть ближе к ушам. — Метеор, ты готов? — спросил Хан, нарушая тишину ночи, поглаживая крепкую шею животного. Гнедой жеребец подыграл тихим ржанием, мотая головой. Он был готов наконец-таки оказаться где-то за пределами дворца так же, как и Хан Джисон. Оказаться где-то кроме четырёх стен конюшни. Именно в этом, но и не только, Джи был схож с Метеором. Они оба стремились к свободе, вкусить её по полной программе. — Я так понимаю, что это да? — очередное фырканье. — Что же, тогда, — Джисон потянул левый повод немного на себя, тем самым поворачивая голову гнедого жеребца в сторону, чтобы в другой миг расстегнуть подбородочный ремень и, хватаясь за затылочный, стянуть уздечку с головы лошади. Вы спросите: зачем Джисон это сделал? ведь скинет, убежит, травмируется. — Вперёд, малыш! — освобождая рот от железа и держа в руках амуницию, огласил Хан, выпрямляясь и хватаясь за гриву. От переизбытка бушующих эмоций гнедой жеребец громко заржал, на короткий миг становясь на задние ноги, чтобы потом сделать мощный толчок вперёд в сторону ограды. Метеор рванул, ритмично отбивая копытами стук, стремительно набирая скорость. Его ничего не сдерживало и не существовало в мире ничего, кроме лёгкого ветра и окрыляющего чувства свободы. Он взлетал, не имея крыльев. И Джисон вместе с ним. Что-то необъяснимое пронизывало его грудь, вытягивая звонкий смех и улыбку до ушей. От такого импульсивного и резкого движения вперёд, Хан едва ли не растерял равновесие, но гнедой умело подкидывал его обратно, пробираясь ближе к ограде. До барьера оставалось считанное количество шагов. Отступать назад было слишком поздно. Раз. Время будто бы на миг замедлилось. Два. Джисон слышал, как его сердце бешено билось в груди, точно намереваясь оттуда выпрыгнуть. Три. Ещё немного и Хан окажется по ту сторону ограждения, вдали от дворцовых стен, в уединении с тишиной. Осталось совсем чу-чуть. Джисон как можно крепче сжал бёдра, привставая вперёд и вскидывая руки по сторонам. Метеор толкнулся передними ногами, чтобы тут же приподнять перед вверх и, поджимая их, оттолкнулся задними, совершая прыжок через белое ограждение. Момент, когда сердце юноши, казалось бы, замерло, переставая биться. Момент, когда не имея крыльев, он парил над землёй сплошное мгновение. И в конечном итоге, как и четыре года назад, они вновь оказались за пределами этой клетки. Гнедой жеребец продолжал нестись вперёд, устремляясь дальше от ограждённой местности. Хан обернулся назад, замечая, как белое ограждение с каждым темпом галопа оказывалось позади. Не сдерживаемый невидимыми цепями, гнедая лошадь рвалась по лесной тропинке в направлении известному только одной ей и Джисону. Грива свободно развивалась, а в лицо ударял порывистый поток ветра. Слегка морозный запах ночного хвойного леса пробирал до костей. Минуты три спустя Джисон перевёл жеребца в рысь, а после и в шаг. Они выехали на давно знакомую им лужайку, что была полностью окружена деревьями. Трава здесь была тёмно-зелёного цвета, высотой выше голеностопного сустава. Посреди всей этой поляны стоял большой, с раскидистыми ветвями в разные стороны и простилающими по земле мощными корнями, дуб. Метеор остановился около этого дуба, позволяя пареньку слезть с себя. И Джисон спешился, оставляя уздечку у самых корней дерева. И, что было самым удивительным, так это то, что жеребец не спешил опускать голову и щипать траву. Он потянулся мордочкой к парню, всё так же обнюхивая его карманы, чуть пихая носом и тут же отпрыгивая в сторону, мотая головой. — Я думал, ты будешь гулять, но как бы не так? — очередной кивок и фырканье носом. Хан усмехнулся, разворачиваясь от жеребца в совершенно противоположную сторону. Юноша сделал пару шагов, поглядывая через плечо назад и тут же остановился. Жеребец последовал следом, сделав так же буквально пару шагов и остановился, отвернув голову в сторону, словно вовсе не он следует за пареньком. И тогда Джисон сделал ещё пару шагов, ещё, и ещё. Метеор всё так же следовал за ним, время от времени останавливаясь. Это было похоже на вслух не озвученную игру, которую Джи с радостью принимал. — А. так ты оказывается поиграть хочешь? — догадался было Джисон, отступая в сторону и прыская в ладонь от смеха, когда животное напротив сделало так же. — Какой же из тебя грозный вояка, если ты от и до пропитан нежностью и лаской. В какую бы сторону тот не отступал, жеребец повторял в прямой точности. — Тогда догони меня! — задорно огласил Хан, подаваясь всем телом вперёд для рывка. Юноша отбежал всего лишь не несколько шагов, но Метеор с задором принял условия игры, тут же радостно фырча и стремясь его догнать. Юный принц кружил вокруг, дразнил, а потом снова убегал. Он смеялся словно маленький ребёнок, такой был чист его смех. Догонялки — одна из игр на доверие с лошадью. Дружба между человеком и лошадью? Разве это возможно? Джисон мало что делает: подзывает голосом и вновь убегает, а Метеор стремится его догнать, мотая головой из стороны в сторону в знак " я тебя понял». И Вы наверное спросите: что же в этом такого? Сложно оставаться равнодушным, когда твой уровень общения с животным, что намного огромнее тебя и весит в 4 раза больше, подобен уровню общения с лучшими друзьями. Когда вслед за тобой несётся 500килагроммовое животное, но настолько чуткое, что держит невидимые границы. Метеор позволял себе быстро догонять паренька, но тормозил ровно в метре от него, почтительно держа дистанцию. Он осознавал, что человек перед ним намного слабее и потому в игре приходится соблюдать границы. — Хахах. так ведь не честно: у меня две ноги, а у тебя все четыре. Ты же быстрее меня, — на одном выдохе сказал Джисон, улыбаясь и смеясь одновременно. Гнедой жеребец только лишь встряхнул головой и стал обнюхивать карманы в поисках вкусняшки. К слову, это тоже было своеобразной игрой на доверие. Спрятать лакомство в карманы штанов и позволить лошади подойти к вам настолько близко, чтобы она могла сама поискать лакомый кусочек моркови или яблока. — Ты ищешь лакомство? Прости, друг, я не взял его с собой, не сегодня, — Джи коснулся головы лошади, кладя руки на затылок между ушей, начиная слегка массировать. Было заметно, как от малейшего касания ладоней принца, гнедой здоровяк расслаблялся всем телом. — Хорошо, так уж и быть. По возвращению во дворец я стащу тебе с кухни пару килограмм моркови, доволен? — Хан знал, что никакого ответа на его вопрос не последует, но покрайней мере его слушают. — Ладно, здоровяк, мы же не просто так сюда пришли. — Джисон похлопал пару раз по шее, прежде чем не подойти к одиноко стоящему дереву посреди всей лужайки. — Эй, Метеор, я собираюсь немного отдохнуть под деревом, понаблюдать за ночным небом, ты будешь охранять меня? Должного ответа не последовало. Жеребец смотрел на Джисона заинтересовано, это можно было сказать по направлению его ушей. Заметив, как юноша прилёг возле корней древа, Метеор принялся неспеша щипать траву. В конце концов это то, ради чего они сюда и сбежали. Почувствовать свободу и отдохнуть от всей дворцовой суеты. Не видеть и не слышать никого: раздражающих советников, придирчивую матушку с отцом и вечно холодного брата. Ведь для них Джисон всегда был бездарным, бестолковым мальцом. Стал бы Хан стремиться сбежать из этой семьи, отказыться от звания «второй сын короля и королевы», если бы всё действительно было хорошо? Вероятно, нет, ведь с чего бы это? Время от времени ему становилось очень грустно и единственной отдушиной был Метеор и когда-то там старший хён Минхо. Но если первый в пяти метрах от него спокойно кушает траву, обмахиваясь хвостом по сторонам, то второй же неизвестно где. — Метеор, как ты думаешь, что было бы, если бы Минхо хён не пропал? Думаешь, у нас бы вышло стать лучшими друзьями? — задавался вопросом Джисон, но должного ответа не следовало. И тогда Джисон перевёл свой взгляд на ночное небо. Луна настолько ярко светила, что юноша без проблем мог разглядеть всю лужайку и заметить тёмного жеребца без надобности в светильнике. Звёзды. Их было настолько много и все они на тёмном небосводе были похожи на звёздную посыпку. Если долго на них смотреть, то можно заметить, как одна звезда сияет ярче другой. Какая-то была большая, а другая наоборот: совсем маленькая. И Джи внимательно всматривался в небо, в голове у себя отмечая небывалую красоту ночи. Он любил смотреть на звёзды, скорее даже обожал. Где-то неподалеку от него можно было услышать ночной стрекот светлячков и в добавление всей красоте картины был лёгкий ветерок, что едва ли колыхал не высокую траву. Юноша открыл глаза только от ощущения мягкого носа у своего лица. Не сразу понял, что произошло, но только потом спустя пять секунд до него дошло. Джисон и не заметил, как задремал под могучим дубом, рассматривая звёздное небо. Метеор терпеливо обнюхивал парня. Похоже жеребец догадался о возможном сне своего человека, потому и поспешил его разбудить. — Я уснул? Ох, прости, друг. Сам не заметил, как это произошло, — сонным голосом пролепетал Хан, получая в ответ фырканье в лицо. — Ладно-ладно! Я встаю, встаю, как бы мне сильно этого не хотелось! Хан поднялся с земли, потягиваясь и осматриваясь вокруг. Рассветало, а это означало то, что пора было возвращаться во дворец. — Пойдём, малыш. Нам пора возвращаться домой, — поднимая уздечку с земли и принимаясь её одевать на гнедого, печально подметил парень. Одна из новых истин, до которой люди стали добираться еще в прошлом столетии, то, что мысли — просто-напросто мысли — так же сильны, как электрические батареи; так же полезны, как солнечный свет, или так же вредны, как яд. Позволить тяжелой или дурной мысли забраться в ваш мозг так же опасно, как позволить микробам скарлатины забраться в ваше тело. Если дать ей там остаться после того, как она забралась туда, то от нее, пожалуй, не освободишься за всю жизнь. Так же и Джисона сейчас не покидало тревожное чувство, словно что-то не хорошее должно произойти. Парень с небольшими усилиями всё же смог запрыгнуть на гнедого, уже после выводя на лесную трапинку ко дворцу. Этой ночью они задержались дольше обычного. Наверное по времени сейчас было около пяти утра. По времени Хан укладывался. Юному принцу нужно было всего лишь добраться до пастбища, вернуть Метеора обратно в конюшню и достигнуть своих покоев. Ночь, плавно переходящая в раннее утро, была прекрасна. Меж деревьев гуляет лёгкий ветерок, напоенным запахом цветущих сосновых иголок. Если совсем-совсем прислушаться к тишине, то можно услышать то, как лисы и прочие обитатели леса перекликаются друг с другом странным голосом. Потом вдруг раздаётся треск веток. Лошадь под юношей вздрогнула, оглядываясь в сторону звука. Хан сперва подумал, что это мог быть лось, но как бы не так. Через другое мгновение можно было услышать ясный топот копыт, и это была не одна лошадь, и вряд-ли это был табун. Через лес едут всадники. Их было шестеро и они приближались к Джи всё ближе и ближе. Гнедой жеребец чует что-то неладное, потому ускоряется, переходя на рысь. Джисон и не останавливает его, только лишь оглядывается по сторонам. Когда буквально перед носом пролетает стрела и её острый наконечник блестит в свете луны, заставляя леденеть кровь, Хан всё понял. Повстанцы. Они явились убить его. Джисон подгоняет жеребца, чтобы он двигался быстрее. Если Хан-и сумеет выбраться из леса и окажется достаточно близко ко дворцу, то будет спасён. Там стража и королевская гвардия, которая не позволит причинить вред юному принцу. Несётся сквозь лес, а за спиной уже отчётливо стучат копыта. Оглядывается — преследователи растянулись широкой цепью, стараются обхватить спереди, оттянуть от владений короля к побережью моря, где спрятаться уже будет негде. Всадники всё ближе и ближе. Джи слышит, как они перекликаются, но их слова теряются в порывах ветра. Паника охватывала его с каждой секундой, сжимала в тиски горло, подгоняла неприятный ком. Один из них оказывается слишком рядом, толкая парня в бок и Джисон, теряя равновесие, валится с Метеора на землю. Испуганный жеребец издаёт испуганное ржание, продолжая убегать уже без своего всадника. Под адреналином Хан вскакивает на ноги, досадно шипя и отступая назад до тех пор, пока спина не соприкоснулась с шероховатой твёрдой корой дерева. Биться против шестерых — бессмысленно, ровно так же, как и бежать на своих двух, когда они верхом. Поддаваться панике — гиблое дело. Он пытался успокоиться, оглядываясь вокруг и оценивая ситуацию, прикидывая в своей голове дальнейшие события. У него из оружия только лишь кинжал от Минхо. если им бить — то бить в смертельные места. Преследователи спешиваются с лошадей. В их руках весьма пугающее оружие: кинжалы, топоры, натянутые стрелы в тетиве лука. Внешний вид выдаёт их скорее за дикарей, чем за трезвомыслящих людей. — Так-так. кто это тут у нас? Неужели королевский сынок решил ранним утречком выйти на прогулку? Один? Как же нам повезло. Разбогатеем, парни, — вторил один и, как успел было догадаться Джисон, самый главный. Его голос был груб и неприятен, а внешний вид и вовсе. — Кто вы? — спросил Хан, сжимая кулаки и располагая руку на рукоятке кинжала у бедра. Он не должен показывать того, что боится их, поэтому и пытался звучать строго. — Юнец, зачем тебе об этом знать? Важно то, кем ты являешься и какую наживку мы за это получим. Мальца схватить, лошадь найти и убить, — отдал приказ главарь и, когда ни один не сдвинулся с места, повторил: — Я не ясно выразился? Вперёд, болваны. Джисон напрягся. Когда сорвался с места первый громила, Джи нырнул ему под руку, уже в следующее мгновение вытаскивая кинжал из ножек и ударяя им в ребро мужчины. Противник истошно взвыл, хватаясь за бок и отшатываясь в сторону. — Малец, ты за это поплатишься, — выплюнул тот, скаля зубы и вновь двигаясь на него. — А вы чего стоите? помогите схватить его, бездари, — негодовал главный из них, обращаясь к остальным. Остальные мужчины встрепыхнулись, вскинув свои оружия и бросились в бой. Джисону удаётся ускользнуть от одной атаки, блокируя удар и нанося свой. Шестеро на одного — где справедливость в их головах? Паника сменяется яростью. Хан хватает лежащий на земле сук дерева и швыряет его в ближайшего к нему наёмника. Пинает второго и не успевает отдышаться, когда несколько набрасываются на него, пытаясь схватить. Джисон выдыхается. Прогибается от меча, чтобы в следующее мгновение ударить ребром ладони в шею и оттолкнуть его в сторону. Выхватывает кинжал у подспевающего наёмника и бросает в шею другого. Четыре года тренировок всё же дают о себе знать. Юноша пытается отогнать от себя страх. Его силы покидают его. Боялся он не своей смерти, а того, что не сможет больше увидеть ни Феликса, ни Минхо, ни Метеора. Один из приспешников обходит со стороны, ударяя Джисона по голове, от чего юноша шатается и валится на землю. В голове шумит, в глазах мутнеет. Пульс отбивает непонятный ему ритм, страх клокочет в груди. — Хорошо держался, но недостаточно, — плюнул один из них, подходя к пареньку, чтобы схватить, но пролетающая стрела почти возле его руки заставляет его отшатнуться назад. — Чёрт!.. А это ещё что за?! Так ты не один?! Наёмный преследовать округлил глаза от неожиданности, отступая назад кроткими шагами. Он явно не ожидал выпущенную стрелу и ещё немного, она бы казалась в его руке. — А вы ещё кто такие? — бросил изумлённый мужчина, отступая от юноши назад. Джисон не верил своим глазам. Это был Ли Минхо собственной персоной. Точно такой же, как и четыре года назад в воспоминаниях. — Чего сидишь? Вставай, если не хочешь прямо сейчас попрощаться с жизнью, — хмыкнул Минхо, вытаскивая из ножен меч и вступая в атаку на неотёсанных болванов. — Вы знали, что совершаете преступление, нападая на сына королевской семьи? — усмехнулся второй компаньон, который не был известен для Джисона, с поразительной лёгкостью перебрасывал из руки в руку двуручный меч, словно это была лёгкая палка. Он выглядел гораздо крепче Минхо, грозен на первый взгляд. Хан до сих пор сидел на земле, наблюдая за тем, как Минхо и незнакомый ему парень встали к нему спиной, ограждая от преследователей. Лязг от лезвий, искры, отлетающие от мечей. Они сражались с лёгкостью, усмехаясь над импульсивными атаками. И юноша соврал, если бы не признал того, насколько же движения хёна были грациозны. Это ли не годы упорных тренировок? Минхо двигался ловко. Его движения были плавными, текучими, словно поток воды. — Разберитесь с этими и мальчишку возьмите живьём! — командовал самый главный из них, находясь чуть дальше от всей суматохи. — Ты долго будешь прохлаждаться на земле?! — парировал удары Хо, оборачиваясь время от времени на Джисона. — Хватай Вьюгу и езжай во дворец! Кажется, но именно эти слова и вывели юношу из оцепенения. Джисон резко подскочил с земли, бросаясь к серой лошади и без замедления запрыгивая на неё. Он повернул её в сторону дворца, оглядываясь назад и всматриваясь на Минхо. Это реально был он, но почему-то не один, а с кем-то ещё. — Хан Джисон, ты плохо меня слышишь?! Вперёд! Пошла! — громкий хлопок по крупу и беспокойное ржание лошади сопровождали его слова. Серая кобыла тут же пустилась в галоп, унося Джи всё дальше и дальше от засады. Неслась так, будто бы позади была стая волков, а Хан всё время пытался оглянуться назад.