часть 4
Однажды всё тайное станет явью наиву и кровь в жилах станет закипать от удручающего затишья перед бурей. Насладись мгновениями тишины и наберись сил, чтобы выстоять шторм.
Джисон медленно шёл по главному коридору дворца, вслушиваясь в стук от каблуков собственных сапог. Он блуждал, но не понимал: зачем и какую цель преследует? Что ищет? Возможно, он искал Феликса, а может быть Минхо или Хёнджина? А быть может признак живой души в этом месте? Оглядываясь, юноша не сбавлял шаг.
Дрожь пробирала всё тело, но не от холода. Это было дуновение страха, от которого пареньку хотелось перейти на бег и звать на помощь. Это чувство тревоги, что с каждым мгновением протягивало руки, дабы утянуть в удушающие объятия.
Он сменял коридор за коридором и странным являлось то, что стражи не было на месте. Королевской гвардии, что охраняет дом Джисона и короля. Ни около входа во дворец, ни в столовую. Посты были освобождены, будто бы ни о какой стражи и речи не шло.
Создавалось ощущение, словно все давным давно покинули это место, оставив Джи скитаться здесь в одиночку.
Заворачивая в очередной коридор, Джисон неосознанно перешёл на бег.
Пусто.
Ни единой прислуги, которая обычно сновалась по замку без дела.
И тогда, подсознание юноши диктовало единственное место, куда он может пойти.
Тронный зал. То место, где решаются судьбы от решения короля и где обычно собираются все придворные советники.
Ноги Джисона сами сорвались на быстрый бег, будто бы не сам юноша ими управляет, командует. Разочарование настигло его и тут: массивные деревянные двери никто не охранял.
Распахивая двери, Хан почуял металлический запах крови. Ужас сжал в тисках горло, губя крик где-то на середине гортани так, будто бы звук уходил в чёрную дыру.
Половина дворцовой стражи, прислуг и прочие люди были мертвы; Джисон только и успевал перешагивать обмякшие тела, в которых сердце больше не будет стучать. И среди всей этой массы тел, Джи заметил самое знакомое, до боли знакомое.
Сердце ухнуло куда-то вниз, а на его месте стремительно распространялась колющая боль.
Феликс был мёртв, как и все остальные. Пропитавшаяся насквозь кровью одежда, теперь уже больше похожая на тряпки бедных людей и бледная, с синюшным оттенком кожа, говорили о том, что юноша больше не жилец.
Он не хотел поднимать голову и смотреть вперёд, но пришлось, ведь краем уха услышал знакомый голос, доносящийся из глубин зала.
— О-отец, держитесь пожалуйста, подмога скоро будет здесь, — вторил одно и тоже Хёнджин, поддерживая раненного короля.
Минхо и всё ещё незнакомый Джисону мечник прикрывали их, направляя меч на человека, лица которого Джи разглядеть не мог.
Хан мог видеть, как его теперешний телохранитель держался правой рукой за раненный левый бок, а меч направлял на обидчика левой. Даже непутёвый мечник, такой, как Джисон, понимал шансы выигрыша боя, если ведущая рука ранена. Минимальны. Позорно минимальны.
— Сорион, дни твоего правительства сочтены, а последние твои выродки погибнут в этих же стенах вслед за тобой. Первый сын напуган ответственностью, а второй желает как можно дальше сбежать. Но ты не волнуйся, я облегчу их ношу.
Услышав знакомый голос, в голове парня больше не оставалось вопросов о том, кто стоял к нему спиной.
Это была правая рука отца и самый близкий человек для Хёнджина, и, может быть, самую малость для Джисона. Советник Пак, который порой заменял отца и его любовь.
Джисон не мог поверить во всё происходящее. Он хотел было сделать шаг, но ноги не подчинялись ему. Юноша стоял как вкопанный, словно невидимые корни деревьев держали его на месте.
Он был безмолвным зрителем этого представления, ведь любой издаваемый звук просто растворялся в воздухе.
— Ты.. ты предал корону... кхть.. я дал тебе дом, я доверял тебе больше, чем кому либо другому, — каждый вдох сопровождался кашлем, а слова короля звучали больше вытянуто, чем грозно.
— Сорион, сколько собаку не корми, она всё равно будет голодна. Тебе знакома эта фраза? — улыбка на лице предателя была тошнотворной. — Ты разрушен. Стража, убить всех.
Как по щелчку пальцев, в тронный зал ворвались незнакомые Джисону рыцари. Они совсем не замечали стоящего принца и будто бы проходили сквозь него - по крайней мере так ему казалось. Хан не мог узнать ни одного из них: форма и плащи были совершенно другие. Тогда подсознание стало кричать: повстанцы.
Вокруг разразилась страшнейшая битва, про которую Хан мог читать только в учебниках истории Северного королевства. Бой не на жизнь, а на смерть.
— Как долго вы ещё будете рушить все мои планы, Ли Минхо и Бан Кристофер Чан? Вы и ваши оборванные псы слишком долго мешались в этой истории. Пора с этим покончить, -- предатель надвигался на Минхо с самоуверенной улыбкой на лице, сложив руки за спиной и гордо подняв подбородок.
Послышался полный боли стон, а после и лязг лезвия об твёрдый пол. Хан видел, как Хо рухнул на колени, выплёвывая сгусток крови на землю.
Всё просто: лезвие, которым ранили телохранителя, было отравлено ядом.
— Советник Пак... — выплюнул Минхо, крепче держась за открытую рану, пытаясь замедлить действие яда.
Свист выпущенных стрел заставил кости Хана скрутиться в морской узел, ведь эти же стрелы были выпущены в старшего брата и во всех остальных.
-- Нет-нет-нет-нет. Этого не может быть! Это не всё не правда! Я просто сплю! Сплю! Сплю! Минхо, ну же, поднимайся! Вставай! — вторил, нет, кричал Джисон, но бесполезно: его не слышали.
Джисон изо всех сил старался сдвинуться с места, чтобы защитить Минхо, старшего брата или нанести удар со спины, но не мог. Ощущение, словно он был единственным зрителем этого ужаса, не имеющий право на голос.
Какая-то часть подсознания осознавала, что всё происходящее - просто напросто страшный, кошмарный сон. Но все те чувства, которые Джисон ощущал во время этого сна, насквозь пропитывали его снова и снова. Невозможность сдвинуться с места только подпитывала ужас.
Щелчок пальцев и всё закончилось.
Сражение, как и характерный лязг мечей, перестали звенеть в ушах юноши, а от Советника и след простыл, словно здесь его и не было. Растворился в воздухе - да, это определенно точно сон, верно же?
И только когда вся эта битва прекратилась, Джисон смог вернуть контроль над своими ногами.
Без промедления, принц сорвался к едва дышащему Минхо, падая на колени. Боль от стука об твёрдый пол была вполне реальна, или подсознание юноши настолько реалистично диктует картины.
Кошмарные сны - это наши потайные страхи. Для Джисона самым настоящим ужасом являлась потеря Минхо и той маленькой частицы свободы, что витает вокруг него.
-- Хён? – дрожаще, будто бы не своим, подал голос юный принц, что был вынужден наблюдать это печальное сражение.
Джисон аккуратно уложил тяжёлое тело старшего себе на
колени, придерживая голову. Наклонился чуть ниже к носу, чтобы почувствовать
дыхание, но всё безуспешно: грудь Минхо больше никогда не поднимется вверх.
-- Хён-хён! Пожалуйста, очнись! Ну же, открой глаза,
пожалуйста… -- с каждым разом голос становился тоньше и тоньше. Глаза щипало от
подступающих слёз. – Хён? Минхо! Ли Минхо! Очнись!
Джи стал оглядываться по сторонам, в надежде, что здесь
будет хоть кто-то живой, но безуспешно.
******
Минхо, стоя возле покоев принца, услышал выкрик своего имени и без размышлений ворвался в комнату. Он начал обыскивать взглядом возможно ворвавшихся в покои врагов, но метавшийся по постели из стороны в сторону Хан сразу же прояснил всю картину. Джисону снился кошмар: на лбу принца залегли глубокие складки, виски были покрыты испариной, а сам юноша без перерыва бормотал бред и среди всех непонятных слов, Ли мог услышать только лишь своё имя. -- Джисон, проснись, -- до боли знакомый голос вырвал подсознание Джисона из собственной ловушки сна. Джи резко подскочил с кровати, распахивая глаза и оглядываясь по сторонам. Застывшие слёзы и ужас в глазах ясно давали понять, что он не в порядке. Минхо же только ближе пододвинулся к парню, располагая свою ладонь на руке принца. В его глазах витало беспокойство. Хан долгое время безмолвно смотрел на парня перед собой. Он граничил между реальностью и сном, не понимая, что из этого правда. Перед ним сидел старший, целый, не заляпанный кровью и отчаяния в глазах. И, не давая себе отчёта в действиях, младший накинулся на Ли, обхватывая руками спину и зарываясь носом в ворот одежд парня. Тихие всхлипы выходили сами по себе. Не сдерживаемые больше эмоции нахлынули будто бы снежная лавина. Минхо жив и он прямо перед ним. Больше всего Джисон боялся вновь потерять старшего. По началу Хо не знал куда деть свои руки, но услышав рыдания, заключил паренька в объятия. Джисон же наоборот только ближе подбирался к нему, точно стараясь забраться на старшего. -- Ханни, всё хорошо, -- начал было успокаивать старший, медленно водя по чужой спине незамысловатые узоры. – Ты в безопасности, слышишь? Я здесь. Тебе просто приснился кошмарный сон, а всем кошмарным снам свойственно забываться. Хан медленно вдыхал запах лаванды с мятой, что исходил от старшего, так, будто только это могло его успокоить. -- Хён… мы можем посидеть так ещё какое-то время? – выдохнул Джи, всё ещё пребывая в полусонном состоянии. Он дрожал, точно как брошенный котёнок на ветру. В ответ одобрительных слов не последовало, но самое главное то, что Минхо не отстранялся. Старший всё так же молчаливо гладил лопатки паренька, не размыкая объятий. Сейчас даже не было смысла что-нибудь говорить - младший уснёт и ничего не вспомнит. -- Спасибо. Кажется, Джисон только сейчас расслабился, ведь в объятиях его давнего друга было спокойно. Страшный кошмар стал забываться, а мозг концентрировался на куда более приятном чувстве. Услышав тихое сопение, Минхо постарался переложить Джи обратно на постель, укрывая шерстяной периной. Видеть спящего младшего было для него усладой для глаз. Он собирался встать, как вдруг Хан схватился за край одежды старшего. -- Пожалуйста, не уходи, -- полным мольбы голосом пролепетал он, совсем немного отодвинувшись и обращая запуганный, стеклянный взгляд на Хо. — Ты можешь побыть со мной ещё немного? — это была самая простая фраза, но Джисону понадобилась вся сила воли, чтобы вымолвить её. Телохранитель колебался. Перед ним был перепуганный Хан и сердце служащего не выдерживало. Он впервые видел его таким, словно увидел самый настоящий ужас. Минхо хотел утешить, быть более разговорчивым, но теперь это стоит под запретом, ведь младший является его подопечным. Рыцарям короны запрещено иметь любовные отношения, заводить семью, а уж тем более телохранителям испытывать чувства к подопечным. В конце концов, это скажется для обоих сторон весьма печально и болезненно. В случае чего Джисона мог ожидать строжайший арест, а Минхо смертная казнь от короля. Но тем не менее, потерянный взгляд Джисона говорил о том, что тот нуждался в поддержке. И с каждой секундой внутри груди Ли что-то сворачивалось в узлы, подкатывая противное чувство из далёких глубин души. Такое, словно самому Хо приснился кошмар и он ощущал себя самым одиноким человеком на планете. — Глупенький, я никуда не ухожу, — тихо сказал Минхо, улыбаясь и мягко выворачивая свою одежду из цепкой хватки младшего. Это была та самая тёплая улыбка, по которой Джи соскучился. — Я прилягу рядом с тобой, Ханни, успокойся, я не ухожу. До последнего Минхо надеялся, что Хан возмутиться с предложения старшего, прогонит его за дверь, но Джисон только лишь кротко кивнул, пододвигаясь чуть ближе к краю и уступая место для Хо. Его кровать не отличалась огромными размерами. Для одного человека места было много, а вот для двух - как селёдка в банке (тесно). Казалось бы, Хан должен был испытывать смущение, но парень только лишь выдохнул с огромным облегчением. Присутствие Минхо — своего рода безопасность. Джисон хотел зарыться головой в эту безопасность, как страусы зарываются головой в песок, чувствуя опасность. Теплая ладонь легла на капну его светлых волос, поглаживая пряди волос. — Сонни, что тебе приснилось? — Минхо старался звучать мягко, будто бы убаюкивал маленького ребенка. Ему действительно было интересно, что могло напугать молодого принца до вскрика? Джисон вздрогнул. Картина сна чётким образом всплыла в голове. Хищная улыбка советника, безнадёжное выражение лица Хёнджина и мнимая ярость в перемешку с безысходностью в Минхо, что буквально выворачивала его наизнанку. Мёртвый король и Феликс. Каждый близкий ему человек погиб в этой кровавой бойне. Поглаживания по голове напоминали ему отдаленную ласку покойной матери. Матери, которую он безумно любил, но лишился так быстро. Истерика подкатывала всё ближе и ближе. Джисон стал чаще дышать, точно вступая в неозвученную битву с самим собой. Что-то необъяснимое сжимало горло. По щеке скатились первые крупинки слёз, а за ними последовали откровенные рыдания. Нить, что до этого держала улыбку на его лице, оборвалась. Так плачет тот, кто чувствует болезненную утрату близких людей. Хан держался, но каждый человек даёт сбой. Все события смешались в голове, превращаясь в однообразную непонятную штуковину. Минхо же на это ничего не сказал. Он смотрел на парня перед собой с неописуемой нежностью, которую вообще можно рассмотреть в полумраке комнаты. Не вызывали отвращения слезы и рыдания младшего. Смотрел так, будто бы это само собой разумеющееся. Зачем противиться порыву слёз? Ему станет легче, когда слёзы закончатся. — Страшная.. страшная битва, где не выжил никто, — надломленно вымолвил тот со всхлипом. — Повсюду кровь, её запах, ты был смертельно ранен... В голове Минхо пазл сложился воедино. Несколько часов ранее Джисонти вправду увидел и услышал шокирующие события. Если так подумать, что всей жести, что происходит в мире, младший в помине не знал. Поэтому не удивительно, что психика паренька выпоёскивает стресс от увиденного через кошмар. — Джисон, — окликнул старший, взывая к себе внимание. — Посмотри на меня. Джисон беспорядочно вытирал слёзы с глаз, но противиться не стал. Он старался не обращать внимание на трепетное чувство в груди. — Я жив и я прямо перед тобой, слышишь? — старший аккуратно взял чужую ладонь, мягко поглаживая. — Ты впервые увидел чью-то смерть, казнь человека. Это был всего лишь сон. Повтори. Младший повторил слова. Хан чувствовал себя так, словно его же подсознание сыграло с ним злую шутку. — Хорошо, хён... Ты можешь остат... — Джисон недоговорил, ведь указательный палец Хо лёг аккурат на губы Джи, призывая к тишине. — Тшшш, Сонни, не беспокойся: я буду здесь до рассвета, ты должен отдохнуть и набраться сил перед новым днём. Он будет тяжёлым, — Минхо улыбнулся, от чего глаза приобрели форму полумесяцев, что так очаровывали младшего, который до сих пор слабо верил в присутствие Ли. Джисон кивнул, зевая. Парень устроился поудобнее, поворачиваясь лицом к старшему, но не решаясь пододвинуться к нему ещё ближе. Он был прав: день и вправду обещал быть сложным, физически. Король наказал его за непослушание и теперь в его обязанности добавилось чистить конюшни. Покрайней мере он будет в том месте, где его не выворачивает наизнанку.******
Утро наступило достаточно быстро. Весь ком тревоги рассасался за ночь и Джисон уже стал забывать ночной кошмар. Он поднял голову, чтобы убедиться в присутствии Хо, но вторая половина кровати была свободна. В какой-то степени это расстраивало, но Минхо же сказал: до рассвета. Слабые отголоски ночного кошмара ещё присутствовали в нём, но забота от старшего перевешивала. Джисон, сам себе удивляясь, быстро встал с кровати, вырываясь из плена полудрёмных мгновений. Он впервые поднимался с постели с таким рвением, чтобы как можно скорее выйти за дверь своих покоев. Обычно он лежал до последнего и поднимал его никто иной, как Феликс. Но Феликса сейчас не было: с появлением телохранителя его обязанности уменьшились. Возможно он желал увидеть Минхо, поэтому быстро влез во вчерашнюю одежду, привел свои волосы в порядок и вышел за дверь. Коридор был оживлённым в противовес картине из его кошмарного сна. Всюду сновались придворные слуги, горничные, разговаривая о своих делах по работе. Они кланялись молодому господину, выражая своё почтение, но у некоторых это почтение было фальшивым, наигранным. Хан знал, что он не является наследным принцем, а значит, вылизывать пятки ему не нужно. Однако отношение слуг его не волновало. Чем меньше на него устремлено внимания - тем лучше и проще улизнуть из дворца. Вот только сейчас его взгляд искал только лишь одного человека, но его, как оказалось, возле покоев и не было. Это вызывало слабые нотки грусти, но окончательно погрузиться в грустные мысли ему не дал голос позади него. — Юный Господин, вы проснулись! Доброе утра Вам, — Джисон обернулся на звук, замечая вчерашнего незнакомца, что прибыл во дворец вместе с Минхо. На лице младшего было множество вопросов и заметив это, незнакомец покланился, как можно скорее стараясь пояснить ситуацию. — Меня зовут Бан Кристофер Чан и я являюсь Вашим вторым телохранителем. Я наслышан о Вас, но пожалуйста, давайте не будем друг другу создавать проблемы. Ваш завтрак ещё не успел остыть. Теперь стало понятнее. Это второй телохранитель. Значит, если он впредь захочет улизнуть из дворца, ему нужно справиться с двумя хвостами. Младший стал разглядыть своего второго телохранителя. По телосложению он в множество раз обходил Джисона, так что сражаться с ним напрямую вариант проигрышный. И внешность его была специфичной, не такой, как у всех. Хан задавался вопросом: а не прибыл ли Чан с южного королевства? Настрой его телохранителя был серьёзным, Джисон боялся представить, что с ним будет, если его словят на очередной вылазке, тем более эта груда мышц. — И ты будешь ходить за мной повсюду? — в каком-то неверии спросил Джи, молясь об отрицательном ответе. — Да, — улыбнулся Чан. Если без улыбки лицо старшего было угрожающе строгим, то при ней же черты заметно смягчались. Глаза превращались в полумесяцы, а на щеках виднелись милые ямочки. — Я думал, моим телохранителем будет один Минхо, — с какой-то еле скрываемой досадой выпалил Джи, заметно кусая губу. — Король приставил нас двоих оберегать тебя, а один Минхо не справится, как минимум потому, что ему тоже нужен отдых. Отдых. Точно же. Джисон только сейчас вспомнил о том, что Минхо был около него на протяжении всей ночи вплоть до рассвета, смутно напоминая его матушку, которая караулила его сон в далёком детстве. — Сейчас он в порядке? — с нескрываемым беспокойством и тревожностью спросил Джисон, хмуря брови. — Да. Я заменил его на рассвете, так что сейчас он вполне вероятно отсыпается. А тебе, кажется, нужно сперва позавтракать. Хан выдохнул с облегчением. Минхо отдыхал после ночного поста, а значит можно было выдохнуть. Услышав слово "завтрак", его живот разразился громким урчанием, на что телохранитель только лишь усмехнулся, двинувшись вперёд в сторону столовой. Джисон задавался вопросом: насколько сильно Бан Чан освоился во дворце, что сейчас спокойно ведёт его трапезничать? А ещё у паренька очень сильно чесался язык. Ему хотелось задать множество вопросов, но он не решался. Вместо этого в нерешительности всматривался в спину идущего, замечая, что телохранитель не носит доспехи. — Задавай, — послышался голос старшего и Хан подумал, что ему, наверное, послышалось. — Что? — Задавай вопросы, если таковы имеются, — повторил Чан, сворачивая в другой коридор. Джисон мысленно благодарил небеса за снисходительность его телохранителя. — Как Вы с Минхо знали, где я нахожусь и попал в передрягу? — это был первый вопрос, который ну очень сильно интересовал паренька. В ту ночь он тщательно скрывался в лесу и был готов поклясться, что никого, кроме Метеора и принца, не было. — Ох.. я думаю, это тебе лучше спросить у Минхо, так как во всём это его затея, — потирая затылок и стараясь избавиться от неловкости избежания ответа, проговорил Бан Чан. Хан поддал губы, но настаивать не стал. А ещё, Джисон бы соврал, если бы сказал, что личность старшего его не интересовала. В конце концов нужно знать, кто тебя оберегает, верно? Вдруг он посыльный с маниакальными наклонностями, кто знает? — Вы не носите доспехи? — стараясь отойти от неловкой темы, задал не менее интересующий его вопрос Джи. — Нет, я, как и Минхо, не нуждаемся в броне, так как это вес, который только лишь ограничивает движения. Это лишь дело тактики и ловкости, — Джисон внимательно вслушивался в мелодичный голос, замечая, как походка телохранителя и вправду была лёгкой. Половина дворцовой стражи носили оттягощающие доспехи. Он даже не задумывался: а комфортно ли им было? — Но конечно, нельзя недооценивать снаряжение, ведь это может сберечь жизнь. Хан и не заметил, как за их разговором они быстро дошли до столовой, где слуги подготовили для трапезное место. Его второй телохранитель был интересным собеседником, а самое главное: понимающим. Он не стал его запугивать и даже осуждать за то, что Джисон покинул пределы дворца. Просто предупредил о надвигающейся опасности и это предупреждение напомнило приснившийся ночной кошмар. Как оказалось, то Бан Чан был не из северного королевства: это было видно по его внешности и разговорной манеры. Он давным давно прибыл из южного королевства, что в противовес граничило с северным. Познакомился с Минхо весьма удивительным образом: на одном из рыцарском турнире. Он ещё подметил, что в упёртости Джисон не отличался от Минхо, вот только последний это смог переносит, а в Джи были нотки бунтарства. Да и в целом находится в компании Чана было комфортно. Джисон думал, что это будет до чёртиков души тошно, но как оказалось, в точности наоборот. Когда речь зашла о Минхо, сердце младшего невольно сжималось от тоски. Он вспомнил отголоски своего кошмарного сна и присутствие старшего рядом, его теплую ладонь, что медленно перебирала пряди волос. На мгновение Хан подумал, что они остались всё те ми же лучшими друзьями, как раньше. Вот только.. делают ли лучшие друзья всё то, что делал Хо ночью? Да, это было в попытке утешить Джисона, но даже Феликс на такое не решался, хотя знал Джи с раннего детства. Свой подготовленный завтрак Джисон уплетал за обе щеки. Что не говори, но все эти размышления его очень сильно изнуряли голодом. Его наказали, но вот только ничего не изменилось: Хан всё так же живёт свою скучную жизнь второго принца, только что теперь к нему приставили двух телохранителей. Из проёма дверей показалась знакомая фигура и глаза Джисона широко распахнулись, демонстрируя блеск радости от увиденного. Его рот был наполнен утренней трапезой, поэтому в знак приветствия Джи активно махал ладонью. — Джисон-и! — радостно воскликнул Феликс, направляясь прямо к принцу уверенной походкой, от чего Чан слегка напрягся. Заметив лёгкое напряжение своего телохранителя, Джисон постарался успокоить двоих, проглатывая остатки пищи: — Чан-хён! Всё хорошо! Это Феликс, друг детства, моя няня, и вообще прекрасный человек. Я доверяю ему, так что доверяй и ты. Долго убеждать телохранителя не пришлось, однако с лёгким недоверием он всё таки иногда поглядывал в сторону парней. Удивило то, что Джисон назвал Феликса как угодно, но не слугой, каким на самом деле и являлся. Феликс занял место напротив друга, изредка поглядывая на стоящего в стороне Чана. — Джисон, ты в порядке? — первое, что не мало волновало младшего, так это его душевное состояние. — В полном.. что со мной должно произойти? — Хан изумил глаза от удивления. Ёнбок выдохнул. Это отличительная черта Джисона: вести себя так, словно не его подловили в лесу и не он видел смертную казнь в главном зале, не его наказал король и ни к нему приставили телохранителей. Вёл себя так, будто бы ничего не изменилось. Долгое время Ли просто изучал Джи взглядом, от чего юноша стал мало по маслу напрягаться. Джисон считал, что не нужно давать Феликсу лишних поводов для беспокойства. Сейчас ведь всё хорошо? Ничего не изменилось: он завтракает, а потом пойдёт убирать конюшни, а потом, если останутся силы, тренироваться. Это не самое худшее, что могло бы произойти. — Прости, я просто беспокоюсь о тебе, — наконец отводя взгляд от своего господина, заключил Ёнбок, украдкой поглядывая на телохранителя. — Феликс, всё правда хорошо. Ничего же ведь не изменилось, верно? — Джисон не знал, кого пытался заверить своими словами больше: друга или самого себя. Рано или поздно его бы словили на вылазке из дворца и хвала небесам, что это оказалось "поздно". Всё происходило до того скучно и однообразно, как и раньше, вот только отличие было в том, что за ним по пятам ходит телохранитель, а ещё вернулся Минхо. ****** Задерживаться после завтрака ему не дало наказание. Бан Чан вежливо напомнил об его обязанностях, поэтому Джисон попрощался с Феликсом, надеясь, что младший заглянет к нему перед сном. Нужно было идти в конюшни и убрать пару денников. Не сказать, что юноша был расстроен этой работе, нет, наоборот, даже рад. Физический труд поможет разложить его мысли по полкам и отвлечь его. — Чан-хён, могу ли я задать ещё один вопрос? — неуверенно замялся Джисон, замедлив свой шаг на пути к конюшне. — Или, это наверное будет, просьба. — Я не могу отказать принцу, — кивнул телохранитель. Джисон прикусил губу, сжимая кулаки и явно напрягаясь всем телом. Он чувствовал, что грядут огромные перемены и к этим переменам его предупреждал Минхо. Словно сейчас всё происходит так, как раньше, но это не надолго. Затишье перед бурей. Беспокойство брало вверх и приснившийся сон был больше похож на пророческий. — Можешь ли ты научить меня навыкам боя? Ну, может быть различным техникам, приёмам, хитростям.. — выпалил Хан, заставляя Чана остановиться и обернуться к пареньку. Какое-то время телохранитель разглядывал Джисона так, словно младший затеял какую-то шалость, проделку, но на самом деле, он рассуждал. — Почему ты просишь об этом меня? Не боишься, что я могу скрутить тебя в баранку? — он сощурил взгляд, внимательно наблюдая за изменением мимики лица Джи, точно пытаясь подтолкнуть младшего к сомнениям. — И зачем тебе это? — Не боюсь. Ты близкий человек для Минхо и не сделаешь мне больно, — выпалил младший не задумываясь. А вот с последним вопросом возникла проблема. Как ему объяснить накатывающее чувство тревоги перед будущим? — Сегодня ночью мне приснился кошмарный сон, где все близкие мои люди погибли.. и.. я бы хотел стать сильнее, чтобы мог их защитить. Джисон высказался, ожидая получить в свой адрес смешок от старшего, но тот лишь понимающе кивнул. — Хорошо, — только и всего. Хан уже был готов упрашивать, объяснять свои слова, но старший просто без лишних слов согласился. — Но после того, как ты закончишь с выполнением своего наказания. Его Высочество будет зол, если я пропущу это мимо ушей и брошусь тренировать тебя. Джисон же на его слова только кивнул. Он заметно приободрился. Чем быстрее начнёт, тем раньше освободится с изнуряющей работой. Бан Чан же удивлялся этому рвению. Очистить подчистую половину конюшни, а потом пойти на тренировочное поле и махать мечом? Удивляло как минимум.******
Лёгкий весенний ветерок обдувал тело парнишки, что стоял возле конюшни и промакал своё лицо от пота краями одежды. Спустя добрых 3 часа ему действительно удалось закончить с уборкой конюшни. Парень не кривился от противного запаха, от вида отходов животных. Он привык к этому, ведь что естественно, то не безобразно. — Чан-хён, я справился, — устало выдохнул Джисон, открывая бутыль с водой и отпивая из него пару глотков. — Теперь мы можем приступить к тренировке по фехтованию? О, Хан и сам был удивлён своему рвению к фехтованию! Раньше он терпеть не мог изнуряющие тренировки с мечом, спасался и избегал их как только мог, а сейчас сам напрашивался, лишь бы его погоняли с мечом в руках. Когда речь заходила про фехтование, Чан будто бы поменялся, но напоследок он бросил: — Я не тот, кто может тренировать. На эту роль больше подойдёт один мой хороший знакомый. Однако я постараюсь чему-нибудь тебя научить. Джисон не сильно расстраивался из-за этих слов. Он помнил слова Минхо о том, что должен стать сильнее и способным защитить близких ему людей, поэтому любая тренировка теперь на вес золота. А Чан выглядит хорошим воином. Они оба прибыли на тренировочное поле. Джисон взял первый попавшийся тренировочный меч, но его телохранитель тут же выбил фальшивку из рук. -- Тренировочный меч лёгкий для твоей руки и это будет слишком просто, будто бы ты пытаешься качать руки и грудь 2-мя кг. Привыкай к весу своего собственного оружия, ведь тренироваться ты будешь с ним, -- Чан вытащил из ножен свой меч, лезвие которого поблёскивало при солнечных луках. "Красивый" - промелькнуло в мыслях парня, прежде чем тот не вытянул свой клинок. -- Откуда у тебя этот меч? -- первым делом спросил Чан, сощурив взгляд и разглядывая направленное на него холодное лезвие, что казалось до боли знакомым. Джисон сперва непонимающе посмотрел на клинок, а затем на телохранителя. Долгое время размышлял, прежде чем не осенило. Оружие, которое Хан держал в своей руке, было подарено Ли Минхо перед его уходом. Это был самый дорогой для Джисона клинок, который ему приходилось держать в руке. Хан хотел уже ответить, но его перебили, сказав всё за него. -- Этот клинок подарил ему я. Юный принц и Чан обернулись на источник звука. Если Чана это ничуть не удивило, то Хан же широко раскрыл глаза и рот в форме "о", удивляясь внезапному появлению Минхо. Хватило только одного взгляда в его сторону, чтобы Хан начал едва заметно нервничать. Внутри что-то дрогнуло. Совсем скоро уголки губ сами по себе приподнялись вверх, а в глазах виднелся блеск. Джисон был безумно рад видеть старшего целым и здоровым. Какая-то часть паренька хотела броситься на руки, как щенок встречает своего хозяина, демонстрируя свою радость и привязанность, но какая-то часть сдерживала его. Эта часть была запутана и Хан не мог её распутать. Кем ему приходится Ли Минхо? А главное: кем Джисон является для него? -- Ли Нооооо! Рад тебя видеть, друг! Тут твой малец напросился погонять его с мечом, я уж не отказал, очень бойкий, -- со слов "очень бойкий" Джисон заметно нахмурился, всем видом показывая своё недовольство. Заметив надутую белку, Чан вскинул перед собой руки в извиняющем жесте. -- Минхо, ты Джисона знаешь лучше, не хочешь заняться его тренировками? Минхо, кажется, был приятно удивлён, когда услышал о стремлении Хана к фехтованию. -- Оооу? Юный Господин всё таки решил интересоваться боевым искусством? -- лукавая ухмылка выбивала весь воздух из Джисона. Младшему всегда хотелось бросить вызов. А больше всего сбивало с толку обращение "юный господин", ведь раньше Минхо никогда так к нему не обращался: с почтением, официально. Хан думал, что ему эта отстранённость со стороны Ли показалась, но как бы не так. Он задавался вопросом: а считал ли его Минхо за друга вообще? А как же то самое тёплое общение, что было между ними до разлуки? Всё верно: Джи не так себе представлял встречу со старшим. Ощущение такое, словно Хо относился к нему не более чем к принцу, а не как к близкому другу. Даже мысль о том, что Минхо больше не видит в нём друга, очень расстраивала. -- Да, -- сухо отозвался Джисон. От недовольства Хан поджал губы, сжимая рукоять меча. Ещё буквально ночью Минхо плюнул на официальное обращение, называя Джисона всеми ласковыми формами имени и даже согласился побыть рядом, а сейчас "Юный Господин?" ?! Что хуже всего, так это то, что Джи не хотел обращаться к Хо официально. Старший же ничего не ответил, лишь тихо усмехнулся, а после встал в боевую стойку. -- Покажи, чему ты научился. Нападай на меня. Джисон кивнул, выставляя остриё лезвия в сторону телохранителя. Он стал ходить возле соперника кругами, как бы пытаясь найти уязвимые места по которым мог ударить. Затем удар, один и ещё один. Хо с лёгкостью парировал его атаки, даже не напрягаясь телом. А затем произошло то, что Джи совсем не ожидал: его телохранитель не только отбил удар, но и ответил на него, от чего Джисон слегка растерялся, теряя равновесие и тут же падая на землю. -- Убит. Тебя бы хватило на пару недель, ещё бы кости остались для супа. -- Заключил тот, направляя наконечник в Сона. -- Не спеши стремительно атаковать, вкладывая в свои удары импульс и силу. Чан же отошёл к ближайшим деревьям, располагаясь в тени и оттуда наблюдая за тренировочным боем ребят. Джисон встал, отряхивая свои штаны от песка. Минхо не был бы им, если бы сразу же не повалил его на землю. И тем не менее Хан злился. Злился, в первую очередь на старшего, а может на себя? За то, что не может разобраться в себе и все эти почти четыре года не мог выкинуть Минхо из головы? Лишних ушей не наблюдалось и Джисон считал это отличной возможностью, чтобы обговорить. -- Куда ты исчез? Ты больше с той прогулки не появлялся во дворце! -- Джи нанёс первый удар, который тут же был отражён. -- Я переживал за тебя! -- искры летели от лезвий на землю, тут же потухая. Джисон и не заметил, как с каждым предложением он стал вкладывать в удар силу, будто бы только так может выразить свои мысли. Старший отбивал удар за ударом, чувствуя гнев младшего. Он позволил этому случиться: Сонни имеет право злиться на него. Хан продолжал ругаться, всё так же наступая на старшего. Раздражался ещё больше от того, что Хо так ловко отбивает его удары. Конечно! Он был безупречным. -- Ты ничего мне не сказал! -- очередной отбитый удар, Джисон терял позиции. -- Я думал, -- удар. -- что мы друзья! Думал, что ты не такой, как все! Думал, не относишься ко мне так, как остальные в этом дворце! Ты оставил меня с одним обещанием и исчез! -- его сила угасала, ровно как и внезапно подступившая злость. -- Почему ты обращаешься ко мне с такой официальностью?! Меня это бесит.. Джисон наступал уже не так импульсивно. Его злость отступала, вместе с этим забирая его силы для удара. Хан чувствовал, как нос неприятно щипало, а губы едва видно дрожали. -- Хён.. я скучал по тебе. В какой-то миг Хо вздохнул, ударяя в основание оружия Джи и тем самым выбивая меч из рук, в ту же сторону отбрасывая свой клинок. Он стремительно сокращал между ними расстояние и Джисон мог поклясться, как в его душе промелькнуло что-то наподобие страха. Доигрался. Договорился. Ты вывел его из себя, Джисон. Джисон думал, что его вот-вот ударят всерьёз, но вместо этого Минхо резко схватил за руку, тут же дёргая на себя и заключая в объятия. -- Глупенький, -- едва слышно шепнул телохранитель, крепче прижимая к себе юношу. — Сонни, мне правда жаль, что так всё получилось, но так действительно было необходимо. Я всё тебе объясню. Просто выслушай меня. — Хён?...
