liberty

Если сказать, что весь привычный мир Джисона переворачивался с ног на голову, то это ровным счётом ничего не сказать. В одно мгновение стража была подменена, а его жизнь теперь стояла под угрозой. В мрачную комнату падал лунный свет, освещая решительное лицо Ли Минхо. Казалось, что старший знал и заранее был готов к тому, что сейчас происходит. Только лишь один Джисон не понимал. Чувство тревоги сковывало горло и паника, что держала в тисках его сердце, постепенно нарастала. Увидев потерянный вид Джисона, Минхо смягчился: — Джисон-а, всё будет хорошо. Ты же доверяешь мне? Услышав этот медовый голос, только тогда Джисон смог придти в себя. Он нашел в себе силы кивнуть старшему и отогнать все плохие мысли в сторону. Если Минхо сейчас с ним, то какая разница, что будет потом? — Ты молодец. Сейчас нам нужно выбраться отсюда живыми. Это было тогда. Рука Минхо вела его вслед за собой, и в хаотичном беспорядке, в котором присутствовал запах металла, Хан Джисон понимал, что они движутся к конюшням. Коридор менялся за коридором и переодически к ним подъехала фальшивая стража, но юные мастера боевых искусств без лишнего шума обрывали их жизни, продолжая двигаться. Клокочущее сердце билось о грудную клетку, адреналин бурлил кровь. Кто бы мог устроить полнейший переворот в особняке, подменив стражу и устроив нападение на наследного принца Хенджина? Наверное, это опытный интригант, раз сумел расплести такую паутину лжи и соблазна. В темном коридоре показалась фигура. Не охраняемая, на первый взгляд, но только потом из тени можно было разглядеть десяток стражников, вооруженных острыми копьями. Поступь мужчины была слишком уверенной. Только тогда Джисон смог разглядеть самого приближенного подчинённого короля — советник Пак. На его лице сияла коварная улыбка. В его подчинении была вся армия дворца. Этот человек смог так легко провернуть измену короне. — Бедные, бедные дети. Что же будет с вами, когда ваш отец отправится в последний путь, а по всей империи разнесётся молва, что несчастные дети были убиты горем? Ехидный смешок распространился по всему коридору, доходя до ужей Джисона. В одно мгновение, даже такой тугодум как он, вдруг все внезапно осознал: противный советник желал трон и всюду сувал палки в колёса. Он так же мог заметить, как тела Минхо и Бан Чана напряглись. Вперёд вышел Хёнджин с недовольным выражением лица, но всё же не рисковал уходить от защиты старших. — Эй, Пак! К чему все эти разговоры?! Что с отцом?! Услышав про короля, советник снова зашелся смехом. Он отдал приказ, и в другое же мгновение раздался глухой стук и чавканье. По лакированному полу покатилась залитая кровью голова прошлого короля. Джисон, увидев столь ужасную картину, едва ли сдержал рвотный приступ. Кулаки сжимались и разжимались, было сложно контролировать свой гнев. Он не питал светлых чувств к своему отцу, но потеря короля это в первую очередь удар по стране. Он не был наследником, но даже его пугал этот вопрос. — Итак. Что же мне с вами сделать? Пощадить и устроить охоту, или перерезать вам жизни сейчас? Стража, схватить юношей живыми, от телохранителей можете избавиться. Первая тройка выдвинулась вперёд, взметнув копья перед собой. Проще задачи и не было: нужно было всего лишь схватить принцев. Что могут сделать напуганные дети, лишившиеся опекунов? Клинки Минхо и Бан Чана были на готове, кровь кипела в жилах. Будет славно, если этой ночью они выберутся из замка, а дальше что-нибудь придумается. Это было тогда. Мимо уха Джисона пролетело три стрелы, устремляясь в троих стражников. Звук натягивания заставил младшего обернуться назад и увидеть Феликса, воинственно держащего в своей руке лук и направляющего стрелы в ещё одних. Этот миловидный юноша, который всегда отдавал тепло, сейчас выглядел как разъяренный лев, защищающий свой прайд. Призрачное присутствие обиды острой иглой кольнуло в сердце Джисона. Феликс, что держит сейчас лук и вызволяет их из трудной ситуации, даже не посмотрел на своего хозяина, будто бы он вовсе и не был его слугой. Оказывается, Джисон много чего не знал. И это обязательно нужно выведать, если только они выберутся отсюда живыми.