Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

«Не оглядывайся назад в гневе», я слышал, так ты сказала.

С похищения прошла неделя, троица рассталась со Странником, заручившись обещанием послать сову, как только Саламандра восстановится. Раны её зажили, сегодня щёки её были особенно румяны, и последние пять дней прошли относительно тихо. Без скандалов. Уроки были окончены, впереди гудели и помахивали флажками выходные, подготовка к финальным экзаменам шла полным ходом. Два с половиной месяца до выпуска. Себастиан так переживал, что не поднимал носа, ныряя в одну книгу за другой, заучивая формулы и отстаивая заклинания трансфигурации — единственному предмету, по которому ему грозила четвёрка. Саламандра была одета в зелёное платье и коричневые башмаки с тяжёлым каблуком, на руках — коричневые перчатки.  — Может… Может нам стоит разойтись? — Какой бред ты сейчас говоришь… Себастиан захлопнул книгу, отодвигая в сторону. Откинулся на спинку стула, его пальцы тарабанили по столу. Что уж говорить о лице — оно источало недовольство. — Прекрати манипулировать, Себастиан! Я не жалкая преподавательница по травологии, и не Поппи, чтобы вестись на попытку эмоционально управлять мною! Считай мои слова чем хочешь, хоть фекалиями тролля обзови, я не замолчу! Ты дослушаешь меня! — Да, верно, ты больше не девочка-сиротка, ты теперь бешеная стерва! Зачем ты изводишь меня угрозами и попытками уйти? Сколько раз уже ты грозилась бросить меня! Что ж, эта козырная карта бита и не раз, ты со мной и Оминисом состоишь в отношениях уже два года! — А мне обязательно присутствовать при этом? Я потерял всякий интерес к вашим разборкам ещё на моменте с троллем. — Оминис болтал ногой лежа с книгой у камина. — Да. Ты тоже должен услышать это. Оминис отложил книгу в сторону. Нотки грусти и лёгкая дрожь в её голосе заставили насторожиться. Так непохоже на неё. — Я весь во внимании. — Я пойду искать Орден. Странник говорит, они за океаном, верно? Вот туда я и направлюсь. Наши интересы, Себастиан, разошлись. Мы выросли, понимаешь? Это… Это конец. Она плакала. Её сердце разрывалось на части. — Ты несерьёзно сейчас. — Хватит делать вид, что мои слова ничего не значат! Я серьёзно! Ты разве не видишь, как мне больно? Я не лгу! Это не шантаж! Я уезжаю в Соединённые Штаты без тебя, Себастиан! О тебе позаботится Оминис. Оминис вскочил на ноги. — Вот как ты поступишь? Это безответственно, дорогая. Бесконечно, вопиюще, безвкусно безответственно! Ты спихиваешь заботу о Себастиане на меня, ты всё решила за нас двоих, и ставишь нас перед фактом, будто мы пустое место, будто мы твои нюхлеры! Их ты, к слову, тоже сбросишь на меня? — Тебе это сейчас важно? — А что ещё мне остаётся? Ты ведь всё решила, ты ведь такая взрослая, мне с Себастианом остаётся… Что? Смириться и смотреть в будущее. С переменным успехом, разумеется, ведь я слепой! А я буду должен следить за Себастианом с его приступами психопатии, зверинцем, который ты за два года в Хогвартсе собрала и собой, а ведь я, на секунду, считай инвалид! Саламандра засмеялась в голос. — Оминис, ты наследник Салазара Слизерина, могущественный волшебник! Хватит разводить драму. — Ты теперь поступаешь точно так же, как Себастиан. Знаете что? С меня хватит этого фарса. Я ухожу. — Как скажешь, но мы вернёмся к этому разговору позже, хочешь ты того или… — Ты меня не поняла, да? Саламандра, я ухожу. Всё. — Ты… Ты меня бросаешь? — Да, дошло до тебя, наконец? Можешь хоть завтра трансгрессировать в помойное ведро на Род-Айленд, оревуар! Оминис поймал рукой пальто с волшебной вешалки, пробегающей мимо. Мебель в Выручай-Комнате и прежде безошибочно угадывала его желания, но в этот раз явно перестаралась. — Я поговорю с ним завтра, Саламандра. Он не… — Себастиан сделал попытку приблизиться к любимой. — Нет! Себастиан, очнись ты уже! Мы больше не дети. Учёба в Хогвартсе окончена, и ты можешь… Можешь забраться в горы повыше и писать исследования, или отправиться с Оминисом в Лондон. Только между нами всё кончено. Завтра меня уже не будет на континенте. — А как же учёба? У тебя прекрасная успеваемость, и осталось всего ничего до выпускного… — О, Мерлин!.. Это всего лишь школа, Себастиан! Реальный мир, он… — Саламандра указала пальцем с коротко остриженным ногтем в окно. — Там! Думаешь, миру не плевать на твои оценки и достижения в стенах старой, закрытой школы-интерната? — Но я… Не понимаю… Что мне сделать, чтобы ты осталась со мной? С нами? Ещё ничего не поздно исправить! Не поступай так со мной, прошу… Мне… Я же… Мне трудно дышать. Паническая атака. Он читал о таком в книгах маглов. Буквально на днях, да… Ему тогда подумалось: «Хм, вот бы испытать на себе такое и проверить, были ли правы эти исследователи». Как жаль, что они не ошиблись. Ощущения отвратительные. А он выглядит жалко. Она больше никогда его не полюбит. Хлопнула дверь Выручай-Комнаты. Вот и всё. Она оставила его одного задыхаться на полу, и даже не оглянулась. Комната впервые за всю историю не знала, что сотворить такого чудесного, чтобы Себастиану полегчало. В ней всё напоминало об их любови, о счастье, о детстве. Идеальная жизнь рушилась для него трижды: ночь, когда умерли родители, вечер, когда заболела Анна, и сегодняшний день, когда Оминис бросил Саламандру, а она — его, Себастиана. Он не понимал. Она простила ему убийство Соломона. Наложенное на неё Круцио. Даже то, что он лишил её девственности и разворошил ей всё лоно… Столько крови было, и живот у неё болел ещё три дня! Что изменилось? Да ничего. Только она сама. Ночь сменила вечер, а он всё лежал на полу. Ему было страшно. Вот она, ужасающая свобода. Он остался один.