Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

В Новом Орлеане есть дом,

Это Дом Восходящего Солнца.

Западное побережье, омываемое Тихим Океаном, утопало в зелени. Покрытые мхом тысячелетние вязы, их спутницы — грустные ивы, пейзажи мелькали калейдоскопом картинок из окон дилижанса. Саламандра подставила тёплым лучам солнца улыбку — как не хватало лёгкого, ласкового бриза в холодной, суровой Шотландии, где море жестоко, а скалы неприступны. — Здесь всё иначе. — Она повернулась к Страннику. — Как мне хотелось. — Тебе понравится в загородной резиденции, Агнес всё подготовила к нашему визиту. Прости нашу скрытность и подозрительность, скоро ты окунёшься в мир интриг и хитросплетений политических альянсов внутри Ордена, и скажешь спасибо за нашу с Агнес бдительность. В городе тебе пока что появляться нельзя, ты молодец, решение покинуть Хогвартс до начала выпускных экзаменов похвально. Это даст тебе фору — старики и книжные черви левой ветки Ордена представить себе не могут подобной безрассудности. — А что говорят в правом Ордене? — В правом ответвлении, ты хотела сказать? Они тоже в ужасе, поверь мне. У ветвей Ордена есть названия, Саламандра. Мы направляемся к последователям Гекаты, в то время как противостоят нам последователи Лилит. — Почему не назвать их Орден Гекаты и Орден Лилит? — Потому что это попахивает сепаратизмом и расколом и без того шаткого союза. Орден может быть только один, но у каждой ветки сохраняется автономия. Это конфедерация, Саламандра. Как США и Объединённое Королевство. Мы независимы, но мы часть целого и есть правила, которым все члены Ордена подчиняемся. — Как мне следует себя вести? — Агнес приятная женщина в возрасте, своих дочерей у неё нет, зато полно приёмных детей, я один из них. — Я не знала. — Ну разумеется, я ведь тебе об этом не говорил. Будь собой, ты прекрасно держишься в обществе и у тебя острый ум, не прячь его за ширмой скромности, она тебе не к лицу. Постарайся не вызывать Громорога посреди чаепития, хотя Агнес бы глазам не поверила и умерла от радости, покажи ты ей его. Ты уверена, что носить с собой тварей в сумке — безопасно? — Их немного, но что ты хочешь, чтобы я отпустила Громорога, Феникса, Грифона и шестерых нюхлеров на волю? — Зачем тебе, ради всего волшебного, шесть нюхлеров? — Катамичи мой нюхлер, остальные — его семья. Я не могу их разлучить. — У меня никогда не было питомцев. Я больше по растениям. Похвастаюсь оранжереей. Скорее бы приехать! У меня никогда не было друзей помимо братьев и сестёр, таких же приёмышей, как я. Они каждое лето привозят погостить приятелей и знакомых, а я это делаю впервые, так что я переживаю не меньше твоего, для меня это в новинку. Так захватывает, неправда ли? Саламандра кивнула с улыбкой и опустила глаза на колени, прикрытые дорожным костюмом в полоску. Слегка нахмурилась при виде складки, взмах палочки разгладил примятые места. Хотелось, чтобы всё выглядело идеально. — Мы приехали. Со скрипом дилижанс с запряжёнными фестралами остановился у входа в огромный особняк в стиле южной готики. В Новом Орлеане магия сочилась сквозь трещины между миром немагов и волшебным. — Древняя Магия… Она здесь повсюду! Я чувствую её, слышу звон… — По этой причине в Новом Орлеане почти не осталось немагов. Сотни лет Орден занимался созданием особой зоны для исследования Древней Магии, и старался обезопасить немагов  от её воздействия. — Она влияет на них? — И ещё как! — От дилижанса до входа в поместье по тонкому гравию оставалось пройти пятьдесят шагов. — Магия проникает сквозь крышки гробов, воскрешает воспоминания, а немаги их называют призраками. Она селится в заброшенных церквях, психиатрических больницах, сводит людей с ума, отравляет воды. — Но Хогвартс был построен этой магией, и никто не сходил с ума. Призраки там тоже есть, конечно… — Мы не можем её стабилизировать. Не понимаем, пытаемся делать всё возможное, чтобы она не распространилась на другие Штаты. — И как ваши методы работают? — В том то и дело. Они не работают. У нас аномальная зона размером с целый штат. Стеклянный витраж на двери мерцал ядовитыми оттенками, Странник приложил к нему палочку — чёрную, классическую из осины, среднего размера с вымпелом в виде цветка у основания ручки. Проход открылся, впуская гостей в залитый светом холл, по бокам от дальней стены, на которую падал взор вошедших, расположились две лестницы, ведущие на второй этаж. — Мистер Дюран, добро пожаловать. Как добрались? — Молодая служанка поспешила к повзрослевшему хозяину. — Чемоданы оставьте здесь, Джошуа их уберёт. — Арно! Ты приехал! — Из обитого дубом дверного проёма вышла навстречу гостям статная дама лет пятидесяти. Высокая, с шерстью мантикоры на плече, она протянула руку в перчатках из натуральной, содранной с кого-то кожи. Если прислушаться, можно было услышать писк существа, которому она принадлежала при жизни. Похоже на плач. — Агнес, ты всё хорошеешь с каждым днём! — Ну каков льстец! — Позволь представить, Саламандра. Обмен любезностями и натянутыми улыбками тянулся сладкой патокой, вязал губы, приторно горчил. — У Вас чудесный дом. Вы выбрали потрясающее место для летней резиденции, мне ещё не доводилось бывать в настолько утончённом месте, миссис… — Зови меня Агнес, душечка. И прими мои искренние извинения за попытку моих коллег тебя убить. Надеюсь, они не доставили больших хлопот? — Благодарю Вас за Странника… То есть мистера Дюрана, Арно мне очень помог, в частности с трупами его помощь стала благословением небесным. Он избавил меня от необходимости скармливать наёмников паукам. — О, да, я лично учила этому Арно. В ветви Лилит скептически относятся к нашим традициям воспитывать лично палачей и агентов, они предпочитают прибегать к услугам внешних специалистов. И вот ещё одно подтверждение нашей правоты, не так ли? — Без Арно меня бы не было здесь. Агнес кивнула головой, довольная, как сытый кот, поевший жирной сметаны. — Вы должно быть устали с дороги. Арно, покажешь нашей гостье её спальню? Я решила разместить её рядом с твоей опочивальней, вдруг Саламандре что-нибудь понадобится. Чувствуйте себя как дома, дорогая. «Как дома…» А как это, «как дома»? Каково это, обладать чем-то огромным, недвижимым и совершенно твоим, на веки? Каково это, чувствовать, что в твоей собственности есть здания, что-то монументальное, что останется на месте и никто не сможет у тебя этого отобрать, отнять, чего тебе никогда не придётся оставить, лишиться, потерять? Каково это, иметь дом, какой не сможешь унести с собой? Печаль серыми тенями легла под пушистые ресницы. «Домом для меня были мои ребята, Себастиан и Оминис. Где были они, там было место, где я останусь жить». А потом время разрушило и этот дом. Они стали другими, их огня не хватало, чтобы прокормить печь её амбиций. Двигатель, жадную паровую машину, заточённую в сердце каждой слизеринки. Их ничего более не связывало, у них не осталось общих стремлений, не нашлось ни одной мечты, способной скрепить их противоречивый во всех смыслах союз. Как смотрели на них преподаватели… Какой грязной она себя чувствовала под взглядами однокурсников, провожающих её сальными, запотевшими от похоти зрачками. Она смотрела на Себастиана и видела отшельника-учёного с грудой книг вокруг. С сердцем благородным и чистым, как у самого феникса. Обращалась к Оминису немым вопросом, видела ответ на незрячем лице: тёмное поместье, дети у камина, куча прислуги и праздная аристократическая жизнь. Ничто из этого ей не подходило, ведь там, за туманами и плеском волн лежал целый мир, сотни неизвестных городов, загадок, тайн, лесов, негодяев и чудесных зверей! Они не хотели путешествий, в чужих землях для них не было ничего интересного, они были другими. Их не за что было винить, негде было устроить истерику — ей нет места в мире взрослых, какими они уже стали, это раньше они могли поругаться, поплакать и всё забыть, взрослые же люди подходят к конфликту ответственно. Взрослые не имеют права врать ребёнку внутри, что всё будет хорошо. Взрослые берут жизнь в свои руки и принимают решения. Так что она ушла, пока не стало поздно, и страх лишиться спокойной обители не лишил её мужества. Ведь мужество — это бесстрашие, готовность открыть миру сердце и позволить ему оставлять на нём шрамы. Как больно ей было уходить — и как прекрасно было страдание! Саламандре открылась истина — то была любовь, искренняя, глубокая, проникающая в подземные воды души, скрытые за корой страхов и эгоизма. Это была настоящая любовь, и какой это станет увлекательный эксперимент: увидеть, простят ли они её? Сойдутся ли вновь, узнают ли её в следующей жизни? — Ну, вот твоя комната, Саламандра.  Отдохни, прими ванну, переоденься я свежее, и спускайся к ужину в семь, служанка позовёт тебя. Можешь поспать немного, никто за это не осудит, но на ужин спускайся непременно! — Хорошо. Комната оказалась просторной, залитой светом из витражных окон. Зелёные вензели из стекла превращались в узор из лилий, перетекли в белые лепестки. «Цветы смерти или возрождения? Арно сказал, смерть — это начало духовного преображения, врата на пути к мудрости». Дубовый пол, покрытый тёмным лаком, не был скрыт коврами, штор тоже не было, вместо неё — белая тюль. Пыль не копилась в тяжёлой драпировке, легко дышать. На противоположной от кровати стене картина с изображением пейзажа. Лес. Ванна под картиной манила, хотелось смыть дорожный слой земли и накатившую усталость. Взмах палочки, и горячая вода до края наполнила белый овальный фарфор. Саламандра расстегнула верхнюю пуговицу блузы, пальцы остановились на третьей. Раздеваться в незнакомом месте было неловко. «А что скрывать? Под одеждой всего лишь тело». Саламандра вошла в воду и позволила густым парам на пару мгновений укрыть её от тревог и нависшей опасности в логове врага. В 18:40 сонную гостью потревожил навязчивый стук в дверь. Пришлось наскоро запахнуть шёлковый халат и выглянуть в коридор. — Мисс Саламандра, прошу меня простить, мистер Дюран велел разбудить Вас к ужину. — Спасибо. Это всё? — Да. Дверь захлопнулась перед лицом любопытной служанки, а Саламандра поспешила переодеться в более соответствующий случаю наряд. Чёрное платье из бархата, строго по фигуре, ничего вызывающего: как учила английская чопорность. У выхода на первый этаж её встретил Арно. — Миленько. — Осуждаешь мой выбор? — Разогреваю аппетит перед ужином, вот и всё. Он подал ей локоть, предлагая помощь в спуске с лестницы. — Это так необходимо? Будь я мужчиной, ты бы поступил так же? — Будь ты мужчиной, я бы уже зажал тебя в тёмном углу коридора. — Не для того, чтобы смахнуть таким образом паутину, надо полагать? — Ты так проницательна. Хихикая под нос, они заговорщески переглянулись, входя в столовую, озарённую дюжиной парящих в воздухе свечей. Они кружились в вальсе, плавно перемещаясь против часовой стрелки над блестящими от сока закусками из птицы. — Агнес, пахнет просто потрясающе! Ты сама колдовала над котлом? — Арно сел по правую руку от Агнес, Саламандра — слева. Приборы накрыты на троих. Агнес шутливо бросила виноградину в приемника. — Арно у нас такой шутник. Я ужасно колдую еду, Саламандра. Будь я у плиты сегодня, птица бы напала на тебя с визгом дикого вепря. А на вкус была бы как апельсин! Арно рассмеялся в голос. Саламандра позволила себе хохотнуть. — У Вас богатое воображение. — Ох, дорогая, это рассказ, основанный на реальных событиях! Закуски, вино, свечи, приятная беседа. Ночь подкралась незаметно. — Арно уже рассказал тебе про Орден? Саламандра пригубила вина, покачивая головой. — Мы являемся хранителями Древних Знаний об утраченной Магии, её тоже можно назвать Древней, ты знаешь о ней. Ты собственно говоря один из относительно стабильных сосудов для неё. Мы полагаем, точнее, знания и исследования, накопленные нами на протяжении сотен лет позволяют нам думать, что Древняя Магия выбирает сосудами только некоторых ведьм и волшебников, обладающих уникальной кровью. Она в вашей крови, дорогая. В твоей и в Арно. Какая ирония, Орден считает себя хранителями Древней Магии, но именно он поспособствовал тому, чтобы она исчезла из нашего мира. Видишь ли, со временем эта сила сведёт тебя с ума. Такая участь ждала каждого, кто обладал этим видом магии. Эти волшебники и ведьмы были людьми исключительными, да… Вне всяких сомнений влиятельными членами общества. И Орден создал как раз один из таких, им был далёкий предок Арно, приехавший в Новый Свет из старой доброй Франции. Он взял на себя обязанность следить за каждым обладателем Древней Магии, и когда приходил их час сходить с ума, он посылал палачей нейтрализовать угрозу. — Выходит, Орден не только убивал начавших сходить с ума волшебников, но и подчищать всякую информацию об их безумии? Агнес хитро покосилась на Арно. — Твой ум блестяще остёр, Саламандра. Я уже начинаю побаиваться, как бы ты не переиграла старую интриганку вроде меня, ха! Да, Фелиппе Дюран не хотел терять власть, и не хотел, чтобы он и его многочисленная семья, друзья попали в опалу в волшебном мире. Он держал их безумие в стражайшем секрете. Всё шло по плану, пока не случился раскол. То был страшный скандал, ужасающее недоразумение. — Что произошло? — Наследница одного из домов влиятельных волшебников погибла от руки возлюбленного, племянника Филиппе Дюрана. Бедняжка просто исчезла, даже пыли от неё не осталось. — Я тоже так умею… Но как Орден это допустил? — Всё хорошо, дорогая, от безумия не застрахован никто. Ситуация вышла из под контроля, а Орден оказался к такому не готов, так как безумие было диагнозом стариков и дряхлых старух, проживших несколько поколений. А тут… Молодой, да ещё и знатный волшебник вдруг сошёл с ума. Это было настоящим ударом для всех. Родители поклялись отомстить за смерть дочери, и очень скоро Орден раскололся надвое. Последователи Лилит учиняли кровавые расправы над всеми обладателями Древней Магии, до кого могли добраться, последовали Гекаты пытались спасать всех, кого успевали. Так продолжалось тридцать лет. — Что изменилось? — Никого не осталось. Следы выживших обладателей магии испарились, волшебники и ведьмы бежали кто куда, а Древняя Магия исчезла, были информационные зачистки, учебники по магии перепечатывали, то было страшное время. А потом, несколько поколений спустя, Древняя Магия начала возвращаться. Сначала я нашла Рахиль, затем Феликса… Арно стал шестым, последним. Орден взял их под своё крыло, ведь прошло много времени и нравы перестали быть… Варварскими. Детей Орден убивать отказался, и на том спасибо. — Но вот мне исполнилось восемнадцать и Орден послал отряд наёмников меня убить. — На это решение последовали Гекаты никак не могли повлиять. Как тебе известно, у каждого приказа есть лицо и имя. — Вы мне его назовёте? — Виктор О’лег. Беспринципный, жалкий самодур, собравший вокруг себя столько власти, сколько вашему Министерству Магии и не снилось. Он одержим идеей снова стереть Древнюю Магию, изгнать её из этого мира. — Вы хотите сказать, Орден не знает, почему она возвращается и пропадает? — Не знает. На исследования наложен мораторий, доступ к архивам есть только у Старейшин, они живут закрыто, и осталось их единицы. Я не знаю ни одного из них лично. — Что же мне делать? Вы мне поможете? — Разумеется, моя дорогая, за этим я послала Арно, спасти тебя и привезти ко мне. — Спасибо Вам. Так… Каков следующий шаг? — Ты вступишь в Орден.