Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

Неважно, как сильно я стараюсь,

Я всегда номер два.

Всю мою жизнь я был вежлив,

Но я всего лишь…

«Они никогда не смотрели так на меня… Почему?» Арно хлопал вместе со всеми, стараясь держать улыбку натянутой до предела, пока Саламандру осыпали овациями, взглядами восхищения и венками из цветов полыни. На его посвящении не было никого. — Поздравляю с успешным прохождением испытания, Саламандра. Кто бы мог подумать, что ты произведёшь фурор неведомого прежде масштаба среди Старейшин. Глядишь, и станешь не только самой младшей дочкой Агнес, но и внучкой некоторых из них. — Арно похлопал её по плечу, борясь с желанием устроить истерику посреди собрания и выставить себя на всеобщее посмешище. Она, запыхавшаяся, сдержанно улыбалась, не показывая зубов, волосы слегка растрепались, на щеке осталась царапина от когтей монстра, с которым ей пришлось сразиться, и чьё бьющееся сердце сжимали её пальцы без ногтей. — Спасибо, Арно. — Саламандра, доченька! Иди скорее к нам! — Агнес обняла Саламандру за плечи, кутая в плед материнской заботы. — Не поспешила ли ты назвать бродяжку дочерью, Агнес? — О, Старейшина Ланур, Вы прямо как змея в траве, бесшумно подползаете. Пришли попрыскать ядом или погреметь хвостом? — Агнес почесала кулаки и приняла боевую стойку. Со стороны это выглядело, как будто она приветливо улыбнулась старому другу. — Пришёл развеять ложные надежды. Пока что девчонка показала, насколько она опасна — и не более. Агнес, ты тщеславная, самоуверенная, неразумная девица с киселём вместо мозгов. Была такой двадцать лет назад, такой и осталась. Тебе не удержать её в узде. — Саламандра не животное, чтобы её держать на привязи, с намордником или в клетке. Про моих детей Вы говорили так же. Ничего нового, за двадцать лет Вы тоже ничуть не изменились. Но в Вашем случае это скорее достижение — по крайней мере отката назад в развитии тоже не случилось. Я Вами в этом смысле горжусь. Назревала буря, развеять которую удалось подошедшим гостям — пора начинать торжество, и обязанности Агнес потребовали своего, слуги просьбами об указаниях вырвали её из схватки. Орёл улетел, кобра уползла под камни. Зажигались волшебные огни в наступившей ночи посреди леса, расцветали палатки с угощениями, мантии обращались в сотканные из пены морей и лоз плюща платья. Агнес выпустила фей из клеток, чтобы те играли трель с перезвоном колокольчиков, старинные скрипки и арфы были оживлены взмахами палочек — звучали гимны забытых народов, сочинённые сатирами на исходе времён. Орден праздновал, последователи Гекаты ликовали — впервые за пять сотен лет в их руках оказалась избранница богини. До сих пор «Святые» предпочитали обращаться в противоположную ветвь веры. Но Саламандра… Она могла всё изменить. Ось вращения влияний накренилась на 45 градусов. — Грядут великие перемены и наша вера будет проверена на прочность. Мы напишем новый миропорядок кровью предков. И все подняли бокалы за Агнес и её новую дочь. Об Арно никто не вспомнил. Он сидел на пне, выдавливая сок из виноградин, отрывая тёмные сферы по одной, пока груздь не стала походить на обглоданные кости. Чужой на чужом празднике. В груди тлело неприятное чувство. Похожее на зависть, оно при этом не горчило злобой, в нём было нечто детское, от чего хочется плакать, и чувствуешь уязвимость, маленькость, и хочется, чтобы взрослый обнял, утешил, хочется к отцу. К заботливому, смелому, доброму — какого нет и не будет, и не было никогда. А ведь это он, Арно, забытое дитя, спас Саламандру и притащил сюда через весь океан и целую армию наёмных убийц! Он рисковал жизнью, он пленил её, он смог её одолеть, похитить и спрятать ото всех. Он нашёл её. «Я как Луна, бываю заметен только когда Солнце позволяет свету отразиться на мне». Синие глаза обратились к небу: безлунная ночь. Созвездие Козерога. Восходит Венера. Тишина перед речью Саламандры отвлекла Арно от одиночества. — Я безмерно благодарна всем вам за оказанную мне честь и подарки, ваша радость открыла мне глаза. До сих пор мне казалось, Древней Магии суждено уйти из мира, и остаться лишь мечтой о былом величии магического мира. Теперь я знаю, это не так. Меня бы не было здесь без Агнес, это она, будучи женщиной мудрой и дальновидной, пророчицей, осмелюсь сказать, послала Арно Дюрана разыскать меня. Арно, пожалуйста, встань рядом со мной, раздели славу сегодняшнюю ради совместных побед завтрашних. Стань мне братом, другом ты мне уже стал. Взгляды Ордена переметнулись к Арно, недвижимые тела повернули головы. Они ждали. Арно окаменел от злости. Подачки? Игра в дипломатию? Подкуп? Утешительный приз в виде ублажения его эго? Да за кого она его принимает?! «Пусть я лишь Луна, даже она способна порой затмить собою Солнце и скрыть его с глаз людских. Но пока… Я сделаю вид, что ты меня разгадала, сестрёнка». Улыбка в тридцать с чем-то зубов (Арно на такие мелочи, как цифры, внимания не обращал) распустила бутоны в пропасти алого каньона, Арно двинулся как ледокол к Саламандре. Носом, гордо вскинутым, он рассекал льды наигранного участия присутствующих. Жаль их маски лицемерия не могли треснуть от его натянутых до предела нервов. Злость свила гнездо на обломках сердца, там давно иссохшая земля, а вместо дождя — кровоточащие небеса. Серый пейзаж и мёртвые птицы. Так почему Арно не находит слов, стоя на сцене сейчас, пока Саламандра не может оторвать от него спокойных, лишённых всякого блеска, глаз? Неужто дело в их последнем разговоре накануне испытаний… — Тебя не злит наша участь? Арно задал ей этот вопрос, пока они сидели в саду на траве, попивая холодный лимонад с нектаром спорыша. — Мы живём в поместье, нас кормят и опекают, иногда даже наряжают, и мы знакомы с вершителями судеб волшебного мира. Саламандра ответила не задумавшись, беззаботно мотая ногами в пруду. — Я не о том, Сал. Мы за душой ничего не имеем, никакого имущества, и нам не положено. Ордену мы нужны как ручные псы, как оружие, которое они могли бы направлять на противников и провинившихся, вывешивать на стену для устрашения других. У тех же Мраксов состояние такое, что не истратить нескольким поколениям оболтусов, а нам с тобой надо всё начинать с нуля. И нашим родителям приходилось всё с нуля строить, и ради чего? Чтобы Орден снова это всё разрушил? Даже у твоего любимого Себастиана хотя бы остался дом от дяди и несколько ячеек сбережений в гоблинском банке! Он налил вина в два кубка, протянул Саламандре. Она задумчиво приняла питьё, и даже сделала пару глотков, мыслями блуждая по тропам, куда её закинуло рассуждениями Арно. — Что, ничего не скажешь? — Мне пока и нечего возразить тебе, Арно. Ты прав, а я никогда об этом прежде не задумывалась. А ведь действительно… Даже у самого мелкого волшебника-троечника в Хогвартсе за душой хотя бы была своя комната и дом! А нам с Селестой приходилось ютиться в съёмных комнатах. И даже когда она умерла мне от неё осталась резинка для волос да палочка. Палочка тоже была чужой, и Селесте не принадлежала, мы просто… Оставили её у себя, и мне разрешили её забрать. — А что стало с другими вещами? — Их продали, чтобы оплатить мне дорогу до Хогвартса и учебники. В последние месяцы жизни Селесте стало совсем худо, она не работала и мы потратили почти все наши сбережения. — Мне жаль. — Не стоит. Я жила счастливо, Селеста превращала каждый день в праздник. Всё детство ощущается одним затянувшимся августовским летом. Тепло и пахнет полевыми цветами, несмотря на то, что нам приходилось часто перемещаться и нигде подолгу не задерживаться. — Ты скучаешь по ней? — Бесконечно. Если бы у меня был выбор остаться с ней или поехать в Хогвартс, я бы запросто отказалась от всего, лишь бы она была жива. Была рядом. Слёзы блестели в уголках её глаз, лёгкая улыбка тронула губы. В них не было боли, лишь сладкая грусть и тихая скорбь, без сожаления, пропитанная благодарностью. Благородные, зрелые, полные добра чувства. И её, эту милую, чистую душу, хотят убить последователи Лилит! Наплыв чувств вынудил Арно обнять Саламандру, порывисто, искренне, по-родному, не чтобы её утешить — себя. Приглушённый кашель из толпы вернул Арно на сцену. Ушёл в полёт по прошлому воин, вернулся — рыцарь. А рыцари маленьких сироток не обижают. Вот и Арно не смог выкинуть надругательства Саламандре в лицо. — Спасибо, Саламандра, за добрые слова. Ты безмерно права, Орден — наше будущее, и пользуясь минутой славы я скажу — слава Ордену! Мне он подарил не только убежище и кров, но и семью. А сегодня ещё и сестру, а вместе с тобой, Саламандра, надежду. Хвала Гекате, хвала нашей богине! И тысячи голосов запели в унисон: Хвала! Агнес сияла от счастья. — Ты была права, Агнес, Саламандра — избранная нашей богиней Гекатой! Как гласило пророчество. Мессия. Наша спасительница. Старейшины-друиды окружали виновницу торжества, вознося её имя и принося дары. Агнес руководила процессом с хваткой дирижёра: зачарованные предметы одежды следовало сложить у старого дуба, украшения и обереги — у молодой ивы. Старейшина Ланур тоже подошёл. — Совет проголосовал за принятие Саламандры в Орден под твоим началом. Ты можешь удочерить её, но знай: решающим событием послужили слова Арно. Не хочется этого признавать, но… Детей ты воспитала достойно, и если все они такого же мнения об Ордене… Может настанет день, и я поверю в искренность их клятв. — Поверьте, этот день настанет скорее, чем Вы можете себе представить. Скоро, очень скоро, вся наша вера будет проверена на прочность.