Тишина, с которой я живу

-То есть хочешь сказать, что они живые? -Я так думаю. -Самородки теперь живые... Дома живые, мы живые, тени живые... Что, вообще, в этом городе неживое? -Они по-другому живые, понимаешь? -Мастер говорит, что дома живые как грибы. Шлюха говорит, что тени живые, почти как люди, я говорю, что мы живые... ну, потому что биологический вид такой. Так ты теперь хочешь убедить меня, что и самородки живые? -Я не знаю, как это объяснить. Они не то, чтобы живые, в них будто содержится жизнь. -Как в сосудах? Я отрицательно мотаю головой. Lumen - Гореть Впервые я знакомлюсь с самородками в цеху Художника. Я всегда буду ломать голову над тем, почему он меня туда привёл. Ведь это, по его словам, запрещено, ибо не угодно Хирургу. Кстати, именно в тот день я и знакомлюсь сначала с Хирургом, а потом с самородками. Хирург принимает меня холодно, формально, но мы с Художником уже знаем, зачем здесь. Когда Художник рассказывает и показывает, как обрабатывает их, что с ними делает, мне приходит в голову мысль, что он обезжизнивает их. Он не лишает их жизни, ибо они продолжают служить в качестве кристаллов для оплаты, но он именно что вынимает из них то, что делает их такими, какие они есть. Это не пугает, это... ошеломляет. Требуется немало стариковских усилий, чтобы лишить самородок того, что делает его таким. По словам Художника, он всего лишь лишает самородки яда и делает их пригодными к использованию. Они ведь опасны, по-своему ядовиты. С той самой поры, как я побывал в его цеху, меня тянет к ним. Я за многое берусь в городе и стараюсь быть полезным. Но за что бы я ни брался, чувствую, что не моё. Я пробую всякое, и всякое получается хорошо, зачастую даже отлично. Но это просто ужасно, когда получается отлично то, к чему не лежит душа, а к чему лежит, непонятно. Я кажусь себе бесполезным до тех пор, пока не признаю: я пытаюсь подражать другим, следовать их пути, пытаясь нащупать свой. Но я немолод, чтобы тратить всю свою жизнь на поиски. Я не иду своим путём, потому что он не протоптан, он тёмен. А я должен быть первооткрывателем своей жизни. И сложность не в том, чтобы начать свой путь, а в том, чтобы убедить город, что это именно тот путь, который городу и нужен. И тогда он даст тебе намёк на то, что это верный выбор. Зажжёт где-нибудь над тобой одну крошечную звезду. Путеводную. И тогда я начинаю заниматься самородками. Я делаю это урывками, боясь, что кто-то меня в этом уличит. Хожу иногда по домам с Кукольных Дел Мастером, ищу отблески самородков. Первое, что я могу сказать, что их название глупо. Потому что самородки представляют собой кристаллы. Но Кукольных Дел Мастер говорит, что это было не всегда и даже до сих пор кое-где можно встретить те самородки, от которых пошло название. Видимо, название просто не стали менять. Но я думаю, что между ними всё-таки есть разница, ибо старые самородки растут в бетоне, как сгустки крови копятся где-то внутри домов, а вот современные вырастают наружу, их легче заметить и, вероятно, легче добыть. Сам я не умею их добывать и боюсь повредить что-то. Но ходить осматривать их по домам становится для меня мало. И Лётчик однажды помогает добыть самородок. Из заброшенной библиотеки. Я нахожу его случайно, но очень переживаю, что кто-то может взять его себе, потому что он достаточно крупный, и с ним можно было бы поработать. Я так сильно переживаю на этот счёт, что, встретив в ту же ночь, Лётчика на улице прошу его помочь. А он не отказывает. За окном сумерки. Сидя с Художником друг на против друга в кафе, ждём, когда к нам присоединится Кукольных Дел Мастер. Но я специально приглашаю Художника пораньше. -А я, по-твоему, их убиваю? - ехидно спрашивает он, прищуривая правый глаз. -Я же был у тебя в цеху, видел, что ты с ними делаешь... Я бы не назвал это убийством. Художник недовольно ёрзает на диване. -Знаешь, - продолжаю я, - я ведь много колдовал над тем самородком, что нам той ночью помог достать Лётчик. Со всех сторон его осмотрел. Но суть всегда внутри. Если направить на них свет, то тень будет всегда размытая. -Тени, которые летают, тоже размытые. И что с того? Меня не задевает скептицизм Художника, наоборот. Эта его черта всегда помогает мне посмотреть под другим углом, мыслить критически. -Я распилил самородок на части, на отдельные кристаллы. И каждая часть всегда, как бы я на неё не светил внутри имеет одни и те же тени. -Тень внутри тени? Размытая тень, которая в движении? Как ты это уловил? -Не сразу... Они будто неправильно собранная мозаика, разодранные части чего-то... целого, единого. -Они росли в одной друзе, как им было угодно. Ты их распилил и теперь говоришь, что они выросли неправильно? - он меняется в лице. - Я не хочу тебя обидеть, но все вокруг думают, что у всего есть смысл. А если нет никакого смысла? Всё так, потому что так. -Потому что я начал собирать эту мозаику, Художник, и кое-что увидел. Мы молча смотрим друг на друга. Тень за стойкой проплывает из одной стороны в другую, будто волнуется. Я незаметно от Художника сжимаю в кармане своего джинсового комбинезона два самородка, завёрнутые в носовой платок. -Ну? Ты долго будешь тянуть резину? -Я видел старый диван, угол комнаты, окно библиотеки... -Тьфу ты! Я думал... А ты! Да это ж где мы его нашли! - он указывает рукой в сторону панорамного окна. - Просто отпечаталось и всё. -Я тоже так подумал. Но я сложил в ряд только два самородка, - поднимаю указательный палец вверх, заставляя Художника быть более внимательным к тому, что я сейчас скажу. Но то, что я хочу ему сказать, постыдно. Это делают те, кто ходит в Дом Шлюхи. Нет, Художник не осудит меня. Он хороший друг. - Я услышал дождь. -В смысле? Из самородков? Я отрицательно и молча мотаю головой. -Я держал их в руке. Я поднимаю левую ладонь, заботливо перебинтованную Цветочницей. -Я думал, ты поранился. -Я обжёгся. Это было больно. Но я слышал дождь и видел всё, что я тебе сказал, когда закрыл глаза... Это было похоже... на сон. -А ты не думал, что ты просто придумал то, что ты видел? -Не знаю, может быть. Но самородки работали как трансляторы, пока я мог их удерживать в руке, я это видел и слышал. Знаешь, как заезженная пластинка? Постоянно, постоянно... Обрывается на одном месте и начинается сначала. -Ты это видел так чётко, как кино? -Нет. Как сон, который вспоминаешь по утру. Я хочу собрать их все в правильном порядке, понять, что это значит. -Слушай, Актёр, это не дело. Ты хочешь лишить себя руки или, чего хуже, рассудка? Ради какого-то дивана из библиотеки? -Дело не в диване. Я в этом городе давно. Да, не так давно, как ты, Художник! Но я всё мыкаюсь-мыкаюсь, не зная, чем себя занять. Берусь за одно, за второе... -Думаешь, ты способен разгадать тайну самородков? - перебивает он меня, спрашивая по-доброму. -И да, и нет. -Как это? -Я хочу, чтобы ты мне помог. Колокольчик над дверью оповещает о прибытии в кафе Кукольных Дел Мастера. Он тут же смещает фокус разговора: -Меня ждёте? -Ага, - киваю я. Кукольных Дел Мастер идёт к стойке делать заказ. Я наклоняюсь к столу, но Художник не даёт мне ничего сказать: -Не знаю, что ты задумал, Актёр, - шепчет он, - но это опасно. Не надо лезть туда, где опасно. -Но там, где опасно, ответы. -Плевать на ответы. Ни твоё здоровье, ни твоя жизнь не стоит этих ответов. И я не буду принимать в этом участие. Я знаю, почему он не хочет лезть туда. Я знаю про Капитан и знаю, чем закончилось её любопытство. Но я не собираюсь иметь дело с красноглазыми тенями. Я просто буду работать с самородками. Они никого не преследуют. Они не убивают. Кукольных Дел Мастер заканчивает делать заказ и раскидывает первую партию. Мы играем в дурака. К концу партии он забирает заказ, ставит три рюмки, наливает и вынимает из кармана склянку: -Я достал. Взгляд Художника меняется с непонимания на тревогу. -Это, что, кровь? -Ты ему ещё не сказал? - озадаченно спрашивает меня Кукольных Дел Мастер. -Он против, - отвечаю я. -Ты тоже в курсе? Ты, что, рассказал мне последнему? -Я предвидел, что ты будешь не в восторге, - тут же отвечаю я. - И решил сперва поговорить с Мастером. -И ты его поддержал? - обращается он к нему. -На определённых условиях, - отвечаю я за Кукольных Дел Мастера. - Он настоял на использовании крови Змеи. -С ума сошли! Мучить бедную девочку ради ваших безумных теорий! -Ты сам говорил, что у неё сволочной характер. -Мало ли что я там говорил! Это делает её нечеловеком? Я даже не хочу знать, что ты сделал, чтобы получить её кровь. -Я попросил её, - говорит Кукольных Дел Мастер. -Как одолжение? -Так сложились обстоятельства. -Очень уж удачно они сложились! Я вижу, как Художнику мало слов Мастера, да и мне теперь любопытно. -Паук выгнал Суфле, - объясняет Кукольных Дел Мастер. - Та сейчас у Ведьмы, в шрамах. Я сходил за кровью. -Ты украл? -Нет. Я спросил, могу ли я оставить немного крови себе. -И она так просто согласилась! -Нет. Я сказал, что это нужно, чтобы поработать с самородками, а это, очевидно, опасно. -Очевидно! Художник выпивает залпом. Потом из второй стопки. Я не даю выпить ему из третьей, тогда он демонстративно закусывает: -Хрен вам. Мы с Кукольных Дел Мастером переглядываемся. Художник тем временем наливает себе третью рюмку, но замирает с бутылкой в руке так, что ещё чуть-чуть и алкоголь польётся через край. Отставляет бутылку и, глядя на меня, говорит: -Ты их принёс. Он не спрашивает. Он знает. Я киваю. Я думаю, что Художник сейчас вспылит, вскочит, начнёт ругаться на нас матом, пристыдит как школьников. Но он лишь медленно поднимается, выходит из-за стола и идёт к двери. Колокольчик над дверью оповещает об его уходе. Я подрываюсь с места, боясь, что он уйдёт, но Кукольных Дел Мастер успокаивает меня: -Он покурить. Пусть подумает. Мне тяжело ждать. Конечно, я всё это могу проделать и просто с Кукольных Дел Мастером, но что потом? Когда нам понадобятся самородки для дальнейших экспериментов, придётся обратиться к Художнику, или искать их самому, что в нашем-то возрасте, стоит признать, достаточно травмоопасно и затруднительно, или выкупать у отрядов, что будет стоить немало... Но Художник не будет рад следующим экспериментам. И я боюсь, что в его характере будет затаить на нас с Кукольных Дел Мастером злобу или обиду, что в свою очередь может привести к концу дружбы. А в такие-то годы разбрасываться друзьями... -Я поговорю с ним, - спокойно произносит Кукольных Дел Мастер и идёт следом. У Кукольных Дел Мастера холодная голова. Именно поэтому я сначала обращаюсь к нему, а у Художника горячая кровь. Я бы, конечно, и сам всё мог сделать, но Художник прав: в этом есть определённая опасность, и я это понимаю, поэтому мне и нужны мои друзья. Я смотрю в панорамное окно и вижу их спины. Уже вечер. Я достаю из сумки мешочек, три пары перчаток. Одну из них надеваю сразу, развязываю узелок и раскладываю самородки на тряпочке. Они разного размера, разной формы, с разным количеством граней. Я выкладываю их не по росту и не по количеству граней. Так я уже экспериментировал с ними сам, и это ничего не дало, кроме обожжённой руки. Из кармана достаю платок и вынимаю из него те самые два самородка, которые мне удалось сложить. Быть может, это всего лишь бред? Кукольных Дел Мастер и Художник возвращаются. -Чего она так дрожит? - кидает Художник в сторону тени, видимо, чтоб показать, что он больше не сердится, по крайней мере, так сильно. И действительно, тело тени неестественно волнуется, а глаза кажутся ещё более насыщенными. Хотя, вероятно, это так от искусственного света. -Значит, это они? - Кукольных Дел Мастер присаживается ко мне, а Художник на своё место - напротив. - И каков план? -Начнём с простого. Надо убедиться, что это всё не иллюзии моего мозга и не галлюциногенный бред. Вот эти два, что я сложил. -Погнали! - Художник тянется к самородкам, но Кукольных Дел Мастер перехватывает его руку: -Погодь! Крови немного. Надо как-то придумать, чтобы её хватило надолго. Если мы постоянно будем ей смазывать ожоги... -Тогда надо принимать внутрь, - предлагаю я. -Выпить? - Художник медленно убирает руку. - Я, что, похож на вурдалака? -А что если это наоборот только ослабит эффект или не даст никакого? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. - Что если кровь Змеи будет блокировать яд самородков тут же? Об этом я не подумал. Кажется, всё трещит по швам. -Надо проверять, - говорю я. - Иного варианта нет. Моё предложение встречает молчаливое согласие. Кукольных Дел Мастер откупоривает склянку, набирает пипеткой кровь и добавляет по капле в наполненные Художником рюмку. -Тогда я первый, - говорю я. -Лишь бы кровь алкоголь в воду не превратила, - бурчит Художник. -Неразумно, - обращается ко мне Кукольных Дел Мастер. - Потратим на тебя три капли впустую, если ты увидишь то же самое или ничего. А вот если я или Художник, уже что-то. И потом, если я выпью, и ничего не увижу, тогда Художник сможет взять самородки и обработать ожог после увиденного. Он тянется к рюмке, но Художник перехватывает её: -Я первый! - в его голосе проскакивает нотка обиды на то, что мы его во всё это втянули, и уж если кто пострадает первым, так это он. Он не даёт нам опомниться, выпивает залпом, зажмурившись. Резко открывает глаза, кладёт правую руку на стол, будто собирается сдавать кровь, и быстро говорит: -Ну, давай, давай сюда! Я быстро хватаю самородки рукой в перчатке и кладу их в голую руку Художника. Он сжимает их очень крепко, хотя это совсем необязательно, словно пытается выдавить из них что-то, и сильно-сильно, хотя опять же это совсем необязательно, зажмуривается. Одна секунда, две, три... Художник нецензурно ругается, открывает глаза как бешеный, одновременно вышвыривая самородки, отчего один из них закатывается под стол. Художник продолжает поливать нас и самородки матом и прочими живописными выражениями, тряся обожжённой рукой, пока я лезу под стол. -Жжёт всё-таки? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. -Мать твою, да! Я вылезаю из-под стола с самородком в кулаке. Кукольных Дел Мастер хватает Художника за руку и разворачивает её ладонью кверху. Ожог занимает почти всю ладонь. Кукольных Дел Мастер набирает кровь в пипетку, чтобы капнуть на ожог. -Вот поэтому это всё херня! - заключает Художник. - Самородки эти ваши дурацкие, и идеи эти ваши дебильные! Но тут, когда Кукольных Дел Мастер подносит пипетку к руке, не успев и капнуть, прямо на наших глазах ожог медленно-медленно начинает заживать от края к центру. И секунд через пятнадцать исчезает совсем. Мы переглядываемся. -Ладно, кровь работает, - соглашается он. -Ты видел что-то? - уточняю я. Моё сердце колотится. От его слов зависит будущее и смысл последующих действий. Я хочу быть на верном пути. Я хочу идти своей дорогой. Я хочу быть первооткрывателем. Он молчит. Смотрит на меня, потом на Кукольных Дел Мастера. Если бы я только знал, что творится в его голове, какие мысли там роятся, какие сомнения! Он снова смотрит на меня. Он не соврёт. Я его знаю. -Всё, что ты сказал, Актёр: угол комнаты, диван и шум дождя. -Не может быть! - шёпотом произносит Кукольных Дел Мастер, а у меня в сердце загорается целое солнце. Мы можем разгадать загадку. Мы можем получить ответ, хотя вопроса нет, но мы можем узнать новое. -Если бы ты, Мастер, это сказал, я бы усомнился, - а потом Художник обращается ко мне: - они, что, хранят информацию? -Вполне возможно, - пожимаю плечами я. - Может, это просто информация о том, где они росли, что их окружало. Как память. -Тогда это всё не имеет смысла, - он проводит рукой над нетронутыми самородками. - Мы знаем, где мы их нашли. Нового они нам ничего не покажут. -Мы можем ошибаться, - говорю я. -Или пока не видеть картину полностью, - предполагает Кукольных Дел Мастер. - Теперь моя очередь, - он кладёт левую руку на стол. - Попробуем собрать третий пазл. Три капли в его рюмку, и вот он сжимает три самородка на ладони. Но результат тот же, что и прежде. Всё та же сцена. Мы терпеливо ждём, когда ожог у него затянется, и только после этого приступаю я. Но и у меня ничего нового. Пока ожог заживает, я бросаю взгляд на тень. Мне кажется, что она наблюдает за нашими действиями. Странно, тень для меня всегда была просто тенью, существом, которое не достойно отдельного внимания, она словно существует от скуки и действует безучастно. Но теперь - может, это адреналин в моей крови и стремление поскорее разгадать тайну - я чувствую, что тень глядит на нас заинтересованно и, если мы дойдём до сути, до ответа, она даст нам об этом знать. По тени никогда нельзя понять, что она чувствует, потому что кажется, что не чувствует ничего, но сейчас я будто чувствую, что тень заинтересована. Кукольных Дел Мастер отсчситывает в рюмку ещё три капли крови, но Художник отказывается пить: -Если экономим, то пить каждый круг может быть необязательно. -А если эти три капли уже исчерпали свой запас лечения? -Ну, значит, выпью потом. Он самоотвержен. Мне так непривычно видеть его таким. Я знаю его другого, простого, не следящего за языком, говорящего, что думает... Он словно пытается доказать нам, что и он не пальцем деланный. Но я не буду считать его хуже или слабее, если он решит выпить три капли крови ещё. Его вторая попытка не увенчивается успехом, но выпитого ещё на прошлом круге хватает, чтобы заживить ожог. Попытка Кукольных Дел Мастера не приносит результата. Мы откладываем неподходящие самородки в сторону, чтобы не перепутать ненароком. Приступаю я. Шумит дождь. Капли настойчиво бьют по стеклу. Темно. В углу комнаты почти черно. Старый бледно-розовый диван. Пахнет пылью и сыростью. Так чётко. -Пахнет пылью и сыростью, - говорю я и переворачиваю ладонь с самородками. -И всё? - разочаровывается Художник. -Пока всё, - отвечаю я. -Негусто... Я оборачиваюсь на тень невольно. Неподвижная, неживая, она заворожена тем, что происходит за нашим столом. -Ты чего? - толкает меня в бок Кукольных Дел Мастер. -Вам не кажется, что ей тоже любопытно? - спрашиваю я. Кукольных Дел Мастер и Художник одновременно оборачиваются на неё, словно раньше и не замечали её присутствия. -Не думаю, - отвечает мне Художник. -А я вот думаю, - говорю я, натягивая на руку перчатку. Беру три самородка и, попросив Кукольных Дел Мастера меня выпустить, иду за стойку. -Ну, привет! - я сажусь на барный стул и разжимаю кулак. Старики за столом привстают и глядят на нас. Глазницы тени перемещаются, словно теперь всё внимание приковывается ко мне. Или к самородкам. -Знаешь, что это? -Уйди оттуда! - настойчиво говорит Художник. - Это не игрушка! Уходи! Я отмахиваюсь. Я знаю, что тень не ответит мне. Но, что, если она слышит, а ответить не может? Шлюха же как-то управляется с ними. -Хочешь, подарю? - я переворачиваю ладонь и оставляю самородки на стойке. -С ума сошёл! - вырывается у Художника. Он подрывается с места одновременно с тенью, которая вдруг оказывается посреди стойки, а внутри неё - положенные мною самородки. Ещё секунда, и Художник голой рукой хватает самородки, обжигается, выбрасывая их. Они разлетаются по полу безлюдного кафе. -Придурок конченный! - одно из немногих безобидных ругательств, направленные в мой адрес, которые вылетают из его рта вместе с потоком нецензурщины. Он продолжает трясти рукой как ошпаренный. Я тем временем, согнувшись, собираю самородки по полу. Художник садится за стол, злобно зыркая на меня, только когда его ладонь полностью заживает. -Видели, как она? - спрашиваю я. -Надо было сначала нас спросить, - бурчит он. -О чём? -Прежде чем отдавать самородки тени, - вступает Кукольных Дел Мастер. - У нас ведь командная работа. -Мы бы всё равно это проверили рано или поздно. Да ладно! Это всего лишь самородки, а это всего лишь тень! Вам, что, тень жалко? -Мне себя жалко, - Художник демонстративно потирает ладонь, хотя мы все знаем, что она у него сейчас точно не болит. -Ладно, я не прав, я признаю. Прости, Художник! Он кивает. Он не из тех, кто просит прощения и произносит вслух, что прощает. Он, скорее, принесёт бутылку или конфет с ликёром вместо обычного «прости». -И ты, тень, прости! - обращаюсь я к чернильной массе то ли серьёзно, то ли с долей шутки, но та продолжает парить посреди стойки. - Работаем дальше? -Если только мы не будем привлекать сюда теней. -Обещаю согласовывать с вами всё дальнейшее. Художник наливает в рюмку. -Рука плохо зажила? - интересуется Кукольных Дел Мастер. -Нет, хочу просто накатить. Будешь? Кукольных Дел Мастер кивает. Мне он наливает, не спрашивая. Я люблю в Художнике эту его простоту. Мне пить не хочется, но хочется поддержать Художника. Его детская непосредственность никогда не оставляла меня равнодушным, тем более, что они с Кукольных Дел Мастером правы. Я тороплюсь получить ответ, а от этого делаю глупости. И с чего мне вдруг показалось, что это безжизненное существо может заинтересоваться самородками? Глупость какая! Эта «глупость» подплывает к нам и замирает у нашего стола. Мы втроём так и остаёмся держать стопки в воздухе. -Что-то мне это не нравится, - Художник не подвижен. -Я её не приглашал, - говорю я тихо, сам не зная, почему перехожу почти на шёпот. Будто агрессивный пёс подошёл к нам. - Что будем делать? -Я думаю, тебе удалось её заинтересовать самородками, - предполагает Кукольных Дел Мастер. - Вряд ли её интересуют три старика. -Я с тенями дел не имел и иметь не буду! - Художник до того резко ставит рюмку на стол, что ножка её ломается, а содержимое выливается. Художник грозно встаёт, будто собирается драться. Тень, заинтересовавшись им, перемещает свой кроваво-красный взгляд. Художник пугается и медленно опускается вниз, пячась по дивану в сторону окна. Тень движется по столу за ним. И я уже мысленно готовлюсь к нападению, когда тень вдруг замирает посередине. Неожиданно, резко, будто её нога (будь у неё нога) попадает в капкан и двигаться дальше она не в состоянии. Художник её больше не интересует. Тень висит неподвижно минуту. Две. Три... Мы уже приходим в себя, оглядываемся. Даже Художник осмеливается присесть ближе. -И что это? - спрашивает он. - Она теперь в нашей компании? Немного страшно. Словно тут хищник, которого пока не интересует добыча. -Шлюха этого явно не одобрит, - тихо произносит Кукольных Дел Мастер. -Тебя правда сейчас интересует, что скажет Шлюха? -С тенью творится какая-то хрень. Если узнает, то точно выскажет нам. -Так, ладно, - я подвигаюсь ближе к столу. - Эта тень меня не остановит. Ну, висит тут. Мешает, что ли? Мне нет, - я тянусь к следующему самородку и замираю. - Вы видели? -Что? - спрашивают они оба. -Вот. Ну, вот же. Сейчас. И ещё! Маленькое мерцание, едва заметное, перескакивает с одного самородка на другой. Хотя нет. Словно кто-то на долю секунды включает самородок, выключает, тут же включая другой... Мерцание на всех самородках занимает меньше трёх секунд. -Это последовательность! - почти вскрикиваю я. - Смотрите! Наш первый, наш второй, наш третий! - я даже не успеваю проговорить это вместе с мерцанием. - Ну-ка! В перчатке хватаю очередной самородок и кладу к трём сложенным. Тень никак не реагирует. -Не тот. Вот так. Сюда. Чёрт. Этот. Этот? Он! Так... Это следующий... Я боюсь не успеть, не поймать, не уловить... Мои руки и глаза работают так быстро, что я удивляюсь, когда Кукольных Дел Мастер говорит, чуть коснувшись моего плеча: -Ты собрал их, Актёр, ты собрал их. Меня окутывает чувство эйфории, какой-то детской радости. Я собрал. Что я собрал, я ещё не знаю. Но я сложил их верно. Мерцание превращается словно в сигнал, пролетающий внутри самородков. Нескончаемый, одинаковый сигнал. -А что теперь? - возвращает меня на землю Художник. -А теперь проверим! - эта эйфория дарит мне невероятную уверенность в себе, в моих действиях, в том, что я делаю всё правильно. Я закатываю рукав левой руки и прижимаю предплечье к самородкам. Зажмуриваю глаза. Гремит гром. Пахнет пылью и сыростью. Капли настойчиво стучат в окно. Пышные кудрявые волосы справа и слева от моего лица. В углу сидит парень. В темноте комнаты его лица почти совсем невидно. Он мне нравится. Очень нравится. Очень хочется, чтобы он меня поцеловал. -Почему Хирург назвал тебя Кислородом? - спрашиваю я. Парень выпрямляется, наклоняется вперёд и упирается руками в колени. -Мой организм устроен не так, как у всех. Видишь эти татуировки? Они всегда были со мной. Это не моя прихоть. -Мне нравятся твои татуировки. -Да, мне тоже. Но я всегда был с ними. У меня очень слабые лёгкие. Мои татуировки как поры. Мой организм дышит через них. Если бы ни они, я бы задохнулся. -И с этим ничего нельзя сделать? -Да в принципе, мне нормально. Это никак не сказывается на моей жизнедеятельности. -Меня бы это напугало. -Учитывая, что я не знаю, как по-другому, мне всё равно, - он откидывается назад, затылком упираясь в стену и глядя куда-то в потолок. – Хирург, наверное, злится. -Почему? -Я не люблю, когда меня называют Кислородом. А ведь это он дал мне имя. Оно звучит как-то… вычурно, - он усмехается. – Я Кислый. Это подходит мне больше. -А мне нравится моё имя, - чувствую слабую неловкость от этого. -Мне тоже. Вот если бы тебя звали Роза или Лилия – это было бы банально. А Календула – это… экзотично, что ли. Хмурюсь: -Мне не нравится описание моего имени как экзотичное. Наоборот, оно как будто бы родное. Моё. Встаю. -Наверное, нужно идти. Кислый тоже поднимается: -Но дождь ещё не кончился. -А гроза – да. -Ты хочешь промокнуть? В одном сарафане-то. -А ты предлагаешь остаться ночевать здесь? Тут холодно и пыльно, а кто-то дышит через поры. -Ауч. Ну, если девушка настаивает, не смею перчить. Тебя проводить? Кхм. Не так сказал. Я провожу. Я открываю глаза и оказываюсь лежащим на полу. Меня будто вырвали из лап сна. Приподнимаюсь на локтях: -Что такое? -На тебя напала тень, - Кукольных Дел Мастер помогает мне подняться. -Что? -Ты не понял? Тебе не было больно? -Нет... А где Художник? - оглядываюсь. Тень уже парит за стойкой, будто ничего не случилось. -Курит... Вглядываюсь в темноту ночи за панорамным окном и разглядываю тёмную фигуру. -Всё сработало? Ты что-то увидел? -Я видел Кислорода. -Кислого? Но ведь вы с ним не знакомы. -Да... У него были чёрные руки? -Да, в татуировках. Как ты понял, что это Кислый? -Я просто знал. Как во сне знаешь. Я сейчас всё расскажу. Я подхожу к окну и стучу по нему. Художник оборачивается нервно. -Иди сюда! - зову я его. - Надо кое-что рассказать! Он поднимает вверх сигарету, безмолвно отвечая, что ему осталось чуть-чуть. Я киваю с пониманием. Разворачиваюсь на Кукольных Дел Мастера и улыбаюсь, довольный тем, что я был прав, что мы на пороге чего-то невероятно важного. Я чувствую, что мы подобрались к самому важному. А потом меня охватывает резкая боль.