Тишина, с которой я живу

У неё очень красивые волосы и глаза, а ещё она так смеётся искренне, что я, как дурак, не могу сдержать улыбки и всегда улыбаюсь с ней. Со стороны это выглядит ужасно глупо, я знаю, но я ничего не могу с собой поделать. Вот такой вот я дурак. В ней есть всё, чего нет во мне. Она смелая. Для девчонки слишком непослушная, бойкая. Она всегда знает, что ей нужно, зачем и как это достать. Она не любит проигрывать и любит соревноваться. Она такая!.. А я вот такой... *** -А ты будешь прыгать? - спрашивает меня Дикий. Луна освещает его бледное лицо. Оно не требует положительного ответа, но не приемлет возражений. Тихо. И прохладно, хотя мне вдруг становится холодно от его вопроса. -Да, - отвечаю ему. -Тогда это несправедливо. -Почему? -Потому что все прыгают, а Водоросля нет. Он, что, особенный? Я не хочу прыгать. На самом-то деле. Только вот у Водоросли есть смелость сказать своё «нет», а я не умею возражать. Они ведь засмеют. Ладно, я прыгну, а он пусть не прыгает. -Но он же не хочет, - отвечаю я. -И что? - подхватывает Тёмный, вот он-то требует тотального подчинения. Я теряюсь: -Давайте тогда и я не буду прыгать. И нас будет поровну. Поровну - это хорошо, это правильно. Взрослые всё время поучают нас, что всего должно быть поровну. -Так тоже не пойдёт, - возражает мне Тёмный. - Почему мы должны прыгать, а вы нет? -Можете не прыгать, - я стараюсь звучать не грубо. Плечи сдавливает когтистый страх плохого предчувствия. -Но мы хотим. И либо все, либо никто. -Тогда никто, - тут же заявляет Водоросля. -Но мы-то будем прыгать! - Тёмный разбегается и показательно совершает прыжок. Обратной дороги нет. Один из нас только что прыгнул. - Пустой, теперь ты. Я виновато смотрю на Водорослю. Что ему сказать? Прости, я не хотел? Да, я не хотел его в это втягивать, но я и не думал, что он пойдёт за нами. Я знаю, он злится на меня. Но неужели мне нужно будет объяснять ему, что я хотел играть в футбол из-за Рыжей? Чтобы она, наконец, заметила меня? А стройка - это просто плата за вход в команду. А как ещё? Чем мне было их зацепить? Да, Водоросля, я полнейший дурак, можешь побить меня, когда мы вернёмся, можешь не разговаривать со мной, делай со мной, что хочешь. Я уже пожалел обо всём этом сотню раз. Это последний раз, когда я вижу его глаза. Я разбегаюсь и прыгаю. Водоросля бежит. Водоросля бежит... Водоросля бежит, запинается и падает. Я кричу от испуга и делаю только один рывок, а дальше замираю на месте. Я не хочу смотреть вниз. Пожалуйста, кто-нибудь, посмотрите! Водоросля, не молчи же! Тёмный смотрит вниз, а потом на Дикого. Я никогда не видел их испуганных лиц. Тёмный хватает меня за руку, вырывая из оцепенения, и несётся по ступеням вниз. Я вырываюсь, как только мы выходим из здания и бегу к Водоросле. Я вижу, в какой неестественной позе он лежит. Я знаю, что ему больно. Но на меня набрасывается Дикий и падает вместе со мной на землю. Он удерживает меня изо всех сил. -Не надо, Пустой, не надо! - шепчет он мне в лицо. -Оставь его! Оставь! - кричит Тёмный то ли мне, то ли своего другу, и Дикий, повинуясь, убегает следом за ним. Я лежу полубоком, лицом в землю. Поднимаю взгляд на Водорослю. До него метров пятнадцать, но между нами будто стеклянная стена, которую мне не пробить. Бег Тёмного и Дикого стихает в ночи, а я не перестаю смотреть на Водорослю. Он не двигается. Совсем. Кажется, даже не дышит... Я поднимаюсь. Делаю робкий шаг, и невероятный страх захлёстывает меня с головой. Мне вдруг становится трудно дышать. Я оглядываюсь по сторонам. Откуда я пришёл? Слёзы льются из глаз, потому что я не понимаю, где я. Я уже даже Водорослю не вижу. Я бегу. Я не знаю, куда я бегу. За мной кто-то гонится. Кто-то большой, ужасный. И он сожрёт меня, если я остановлюсь. Кажется, я вот-вот задохнусь. Пока мы шли ночью на стройку, мне казалось, что из пустых домов за нами наблюдают, будто нас окружают хищники. А теперь, когда за мной гонится огромное нечто, они не смеют даже смотреть на меня, так они бояться того, чего боюсь и я. Знакомый забор. Этот кто-то мне дышит в ухо. Я делаю рывок и влетаю в дыру, падаю лицом в траву и лежу, накрыв голову руками. Пусть жрёт меня, пусть жрёт... Тишина. Я подскакиваю и карабкаюсь вверх, почти взлетая, в свою комнату. Через кровать Водоросли, чуть путаясь в его одеяле, прыгаю на свою и укрываюсь с головой. Слышу, как в голове стучит моё сердце. Мне требуется целая вечность, прежде чем я решаюсь спустить с себя одеяло. Я лежу лицом к двери. Открыть глаза страшно. Открываю один. Потом второй. Оглядываю комнату. Всё в ней так, как и было. Мой взгляд по дуге движется до кровати Водоросли, и от испуга я прикрываю рот рукой. Над его кроватью висит шар. Размером с футбольный мяч. Он будто из очень плотного воздуха. И от него мне страшно. То, что гналось за мной, меня настигло. Я снова прячусь под одеялом. Что это такое? Что ему от меня нужно? Оно видело меня? Как только я начинаю засыпать, меня дёргает, и я просыпаюсь. Я убеждаюсь, что висящий шар не плод моего воображения, и снова пытаюсь уснуть. Снова засыпаю. И так несколько раз. Я даже, кажется, вижу красные глаза. Когда я просыпаюсь утром, шара больше нет. А под одеялом кто-то лежит. Водоросля! Это моя первая мысль. Я скидываю с себя одеяло, чтобы подойти к нему, но так и не встаю с кровати. Я будто знаю, что это не может быть Водоросля. Голова поворачивается на меня, и мальчик, совсем мне незнакомый мальчик, смотрит на меня. Кто это, и где Водоросля? Я встаю, пугая его, и иду к нему. Сдёргиваю с него одеяло и требовательно спрашиваю: -Ты кто? Он грубо и сильно отталкивает меня. -Я Толстый. Я тоже толкаю его. Потому что он толкает меня. -А ты кто? - спрашивает он. А где Водоросля? Я бросаюсь на этого Толстого и стараюсь его поколотить, но он оказывается сильнее и сдерживает мои руки. Я так сильно хочу его ударить, потому что... Это место Водоросли, а я... я зол и... растерян. Нас разнимают проснувшиеся мальчишки. *** У нас теперь несколько новых ребят: есть совсем малышка, годика 2 всего, и два новых пацана. Я первый вижу их. Нет, не на кровати, как Толстого, а на улице. В то пасмурное утро мы с Толстым дежурим на кухне. Дежурные по кухне, когда они бывают, просыпаются раньше остальных, чтобы помочь Ведьме накрыть на стол. Мне нравится быть дежурным. Я ужасно не люблю вставать рано, но не было ни дня, когда я об этом пожалел. За это я любил Водорослю. Он заставлял просыпаться меня рано и встречать рассвет. Мне нравилось встречать с ним рассвет. Я люблю дежурить, потому что в эти минуты утра я слышу, как спит Дом. Он спит, дыша каждым из нас, будто каждый, кто в нём живёт - его неотъемлемая часть, отдельный орган, без которого он не может существовать. Поэтому каждый орган работает в своём режиме, а вместе с нами работает и Дом. Интересно, какой я орган Дома? Не могу придумать. А Водоросля был бы его сердцем. Хотя нет, вряд ли. Водоросля - моё сердце. И оно умерло. Я разношу на столы тарелки с чёрным хлебом, когда краем глаза в окне, в деревьях замечаю мальчишку. На нём чёрная футболка и чёрные шорты. Он одет достаточно прохладно для такого пасмурного утра. Я стою с тарелкой в руках. Не видел его тут раньше. Он мне неуверенно машет по ту сторону окна. Я машу в ответ. Из кустов выходит ещё один мальчонка, одетый почти так же, как и первый, но теплее. На руках он держит девочку в светло-розовом. Их замечает Толстый. -А что уже можно гулять? - спрашивает он. -Нет ещё, - отвечает с кухни Ведьма и выходит в столовую. -А им почему можно? -Никому нельзя, - отвечает она. За этот короткий разговор оба мальчика успевают подойти к окну. Они замёрзли, это видно. Ведьма замечает их и тут же выходит вон. Мальчики, кажется, её пугаются. -Всё в порядке, - говорю я, почти прижавшись к стеклу, чтобы меня было слышно лучше, - она вас сюда приведёт. Она хорошая. Мы с Толстым наблюдаем, как Ведьма их зовёт за собой. -Откуда они взялись? - спрашивает Толстый. - Я раньше их не видел. Я с удивлением смотрю на него. -Ты думаешь, что они призраки? - он улыбается. - Но тогда должен кто-то умереть. А я не думаю, что за ночь кто-то умер. Так что они не призраки, Пустой. И я не призрак. Просто так совпало, что он умер, а я появился. Меня передёргивает от его слов. От его правоты. Никто ведь не умер. Надеюсь. -Ты тарелку будешь ставить на стол или так и будешь с ней стоять? - говорит Толстый. Я ставлю тарелку как-то машинально. В столовую входит Ведьма и проводит ребят на кухню, один даже, тот, что в шортах, успевает мне улыбнуться, но так, робко ещё. Я улыбаюсь в ответ. Толстый бежит помогать Ведьме на кухне и обслуживать гостей. Гостей или новеньких. Наверное, новеньких. Может, он почувствовал своих? Я сажусь за стол. Наверное, Толстый прав: призраков не существует. Или они всё-таки существуют, но мы никогда не поймём, кто призрак, а кто человек. Может, и я чей-то призрак. Да и как это понять? Всё это слишком сложно для моего ума. Был бы старше, разобрался. Буйный говорит, что призраки есть. Но Буйный иногда ведёт себя странно. Он  любит собирать различные камешки и стёклышки, любит делать из шнурков браслеты и носить странные вещи. Например, у него в ящике хранятся очки без стёкол, которые он иногда надевает просто так, а ещё у него там ботинки, взрослые, старые. Он любит сидеть в них, просто так. Вынесет на улицу, вденет ноги и сидит. Наверное, представляет, что взрослый. Мне становится так досадно, так больно, словно внутри меня кто-то лопнул воздушный шарик, но он не взорвался, нет, воздух медленно со звуком начинает выходить из него. И я чувствую, как мало-помалу оно покидает меня - чувство, которое я ещё не умею понять. Толстый не призрак Водоросли. Мне не хочется в это верить. Эта мысль была удобна и проста и вселяла в меня надежду. А теперь я должен согласиться с тем, что Водоросля мёртв окончательно. Мальчик в шортах выходит с двумя тарелками овсяной каши и ложками. Масло в каше солнечно плавится. Он ставит тарелки на стол и с улыбкой, пододвигая одну ко мне, говорит: -Привет! Я - Старший, давай дружить? Он протягивает мне зажатые в кулаке две ложки. Мне хочется сказать ему, что дружить со мной не надо, что я убил мальчика и что я дерьмовый друг. Но он улыбается мне, не зная меня, и это приятно. Мы не знаем друг друга, и ещё всё возможно. -Я Пустой, - беру ложку. - Давай! Пока мы завтракаем, я успеваю пересчитать всех по пальцам пять раз. Никто не умер, и никто не пропал. Все на месте. И, конечно же, у всех интерес к новеньким. Потом нас собирают в игровой. Точнее, запирают. Точнее, хотят, чтобы мы не заметили, что нас в ней запирают. Многие и не замечают. Но я знаю, что нас запирают, чтобы во всём разобраться. Пока мы - дети знакомимся с Сиплым, Старшим и Малóй, они - взрослые будут пытаться разобраться, откуда же пришли дети. Но и мы пытаемся сделать то же самое, и это расстраивает - я вижу - Толстого, ведь никто не разбирался на его счёт. -Не может быть так, чтобы вы не знали, откуда пришли, - Тощий располагается на диване один, деловито, как царь. - Так не бывает. -Будто ты знаешь, откуда пришёл, - фыркает Толстый, но достаточно громко, чтобы его услышали. Я знаю: он защищает не новеньких, он защищает себя. -Кончено, знаю, - усмехается Тощий. - Я родился. -Тогда где твоя мама? - резко кидает ему Сиплый. Да, уже видно, что он в карман за словом не полезет и сможет постоять за себя. -Мы в Детском Доме, - пожимает левым плечом Тощий, - тут нет родителей. -Ну, родились и родились! Не это же главное, - вступает Буйный. - Как тут-то оказались? -В Доме? - спрашивает Старший. - Нас Ведьма привела. Ведьма же? -Да я не про то! -А, ну, в кустах, - отвечает он так, словно это для него что-то привычное. Тощий разрывается смехом. -Чё зубы скалишь? - поднимается с пола Сиплый. - В рожу давно не получал? Тощий моментально замолкает. Тут же поднимается Тёмный: -Ты на Тощего не гони. Вы новенькие, ничего не знаете. Футбольное поле наше с Диким, - он кивает в сторону своего друга. - Ясно? -Ясно, - через пару секунд раздумий твёрдо отвечает Сиплый. - Просто мне не понравилось, что он смеётся над ним. -То есть вы хотите сказать, что не помните, как оказались под кустами? - спокойно спрашивает Буйный. -Они хотят сказать, - вступает Толстый раздражительно, - что они просто проснулись здесь. Просто проснулись. И это всё, что они знают. -Именно, - подтверждает Старший. -Да глупость какая-то! - не сдерживается Тощий, отчего Сиплый одаривает его презрительным взглядом. -Сюда можно попасть только двумя способами: через ворота и через туннель, - говорит Буйный. -Ой, опять эти твои сказки! -Какой ещё туннель? - спрашивает кто-то. -Тот, что под Домом, в подвале. Поднимается шёпот. Никто, кажется, не знает ни о каком туннеле. -Ну, был я в ввашем подвале, - говорит Тощий. - И что? -И там туннель? - раздаётся ото всюду. - Какой он? Куда ведёт? -Да что вы ему верите? Этот Буйный - тот ещё выдумщик. С фантазией у него всё в порядке. В призраков верит и в туннели всякие. Заперт подвал. Там, если спуститься, дверь. Дверь заперта. На замок. Ничего необычного. Вон, Толстый бы мог подтвердить, если бы не струсил. Толстому стыдно, но он ничего не говорит. -Вы можете мне не верить, я и сам про туннель ничего не знаю. Тут же поднимается шум, гам, так что Буйному приходится их всех перекричать: -Да успокойтесь вы! Огненный знает. Все замолкают как по щелчку. Огненный всё это время сидит в сторонке и вообще не участвует в происходящем. -Да, я помню туннель. Он длинный. И там повсюду камни. Такие как кристаллы. -Волшебные камни? - спрашивает Рыжая. -Ну, волшебного в них, наверное, ничего нет. Но туннель есть, - он разворачивается к Тощему. - Дверь в подвал потому и заперта, что она открывает вход в туннель. -Но, если она заперта, Огненный, - докапывается Тощий, - как они тогда могли через неё сюда попасть? -А я и не говорил, что они через неё попали. Я просто сказал, что туннель есть. Вы просто не помните. -Да как такое можно забыть? - спрашивает кто-то. -Вот что ты ел в прошлую среду на ужин? -Тоже мне! Сравнил. Ужин - это не так важно, как туннель. -Это ты сейчас так говоришь. Может, раньше и туннель для тебя был не так уж важен. Вот ты и не помнишь о нём теперь. -Значит, они попали через ворота?  - не унимается Тощий. Мне делается неловко. За Толстого. И ещё Старшего. Толстый ловит каждое слово, ведь ему тоже интересно, как он тут оказался. Но кто мы такие, чтобы дать ответ? Мне грустно, что ответа они никогда не получат. -Или они, по-твоему, призраки, которые ходят через стены, а потом превращаются в детей? Дальше только жаркий спор. -Ты что-нибудь помнишь про туннель? - спрашивает меня Рыжая. Она подсаживается ко мне, собранная и задумчивая. Мы с ней не разговариваем, пожалуй, с той самой ночи в ванной комнате. -Нет, - признаюсь я. - А ты? -И я нет. Мы молчим немного. -Ты веришь Буйному? - снова спрашивает она. -Не знаю. Он любит приукрашивать. А вот Огненному можно поверить. -Но неужели может пройти столько времени, что что-то насовсем сотрётся из памяти? -Не знаю. Снова молчим. -Я боюсь забыть Водорослю, - тихо произносит она. -Я никогда его не забуду. -Но что, если пройдёт столько времени... -Я никогда его не забуду, - не даю ей договорить. Я помню его каждый день. Это как дышать. Я не всегда это осознаю, но я помню. -И я, - вздыхает она. -Рыжая, я хочу отправиться в туннель. -Зачем? - она даже не удивляется. -Куда он ведёт? -В город, наверное. -Я тоже так думаю. Я хочу отправиться на кладбище, к Водоросле. -Ты знаешь, в какой оно стороне? -Да, видел с крыши. Не спрашивай. -А если туннель ведёт куда-то ещё? -Но куда ещё-то? Некуда ведь, ты подумай. Она и правда задумывается. -Тогда я с тобой, - она не даёт мне возразить. - Тощий говорит, что дверь в подвале закрыта, значит, нужно достать ключ, - пауза. - А если мы увидим просто могилу Водоросли и ничего не поймём? -Я не думаю, что мы что-то поймём. То есть... Я, наверное, пойму, что он умер. Я как будто бы совсем ещё этого не понял. Я достану ключ. -Тогда я достану фонарики. Только это наш секрет, да? -Да, - улыбаюсь ей я. Наш секрет. Это первый наш с ней секрет. *** Первым через Водорослю идёт Дикий. Это понятно. У Тёмного авторитет весомей, иногда мне кажется, что и Дикий побаивается Тёмного. Но Тёмный иногда прислушивается к Дикому. Как к голосу разума, что ли. И вот сейчас он отправляет Дикого первым. Как на разведку. Если ему удастся перелезть и слезть, то всё нормально. Конечно, он так не говорит. Но я думаю, что он это имеет в виду. Дикий перелезает через окно, а я замечаю, что Водоросля проснулся. -Мы тебя разбудили? - спрашиваю я. Я делаю это специально, чтобы Тёмный заметил. Я знаю, что Водоросля не даст нам вылезти. Пусть обижается на меня, злится, но он сейчас спасёт всю ситуацию. -Извини, - добавляю я, потому что он мне не отвечает. -Что вы делаете? - шепчет он. -Хотим прогуляться, - вступает Тёмный. Ну, всё. Сейчас будут разборки. -А ты что тут делаешь? - удивляется ему Водоросля и садится на кровать. - Кто только что вылез в окно? -Дикий, - отвечаю я, решив сдать всех. -Эй! - дёргает меня Тёмный, ему это не нравится, я знаю. -Куда вы идёте? -Слушай, Пустой ведёт нас на стройку, но... -Куда? Да, Водоросля, я дурак. Злись на меня, злись! И оставь меня внутри этого Дома! -Тише! - сердится Тёмный. - Всех разбудишь! -Но это моё место! И тут Тёмный, вопреки всем своим словам, вопреки всем моим ожиданиям, непонятно почему, говорит: -Ты можешь пойти с нами. Если хочешь, конечно. -Не хочу. И я не хочу, чтобы вы шли. -Мы всё равно пойдём, да ведь, Пустой? Я был бы рад, если бы он сейчас забыл обо мне. Я не могу ответить «да», иначе в глазах Водоросли я буду предателем. Я уже предатель. Я не могу ответить «нет», потому что Тёмный меня разукрасит синяками. -Да. -Никто никуда не пойдёт! - Водоросля сбрасывает одеяло. -Чего орать-то? - паникует Тёмный, хотя Водоросля и не орёт. Кажется, я знаю, зачем он зовёт его с собой: он боится, что тот всех разбудит. Я ведь тоже могу заорать. Нет, не могу, это будет неоправданно, и мне потом влетит. - Дай нам вылезти в окно. Всё равно Дикий уже там. Водоросля высовывается в окно. -Давай так, - трогает его за плечо Тёмный, - мы идём сегодня на стройку, а я тебе обещаю место в своей футбольной команде на всю неделю. Я знаю, что Водоросля не согласится. И, может быть, тогда Тёмный с ним подерётся. И я начну их разнимать. А это всё равно всех разбудит, и никто никуда не пойдёт. -Я сам вас отведу на стройку, - вдруг соглашается Водоросля, отчего мне хочется крикнуть «нет, ты не должен соглашаться!» Тёмный, получив, что хотел, лезет в окно. Я собираюсь следом, но Водоросля хватает меня за руку: -Зачем тебе это нужно? Они же просто используют тебя! Что мне ему ответить? Что мне нужен футбол, чтобы покрасоваться перед Рыжей, потому что Водоросля как чёртов джентльмен согласился искать с ней волшебные камни? Потому что Рыжей Водоросля интереснее? Потому что на меня она не смотрит? Или потому что я трус? -С ними интересно. И они могут позвать играть. -А со мной скучно? -Нет, - не знаю, как ему и объяснить. - Просто, когда мы с тобой вместе, мы как два изгоя. А с ними я нормальный человек. -Я думал, что мы лучшие друзья. -Да? Он никогда меня так не называл. Впрочем, это ведь необязательно произносить вслух. Я чувствовал это. -Говно ты, а не друг. И теперь я точно это знаю. *** Ведьма носит ключи на поясе. Есть ли там нужный ключ? Не знаю. Но это как снять с кого-то его же ботинки: не заметить невозможно. Я не хочу говорить Рыжей, что не знаю, как его достать, иначе она подумает, что мне даже это не под силу. Впрочем, видимо, не под силу. Старшему нравится сидеть у меня. Его определяют в соседнюю комнату, но он часто бывает на моей кровати. Иногда это мешает, потому что я привык быть один, но он часто просто читает что-то в моём присутствии или занимается своими делами. Я не спрашиваю его, почему он выбирает дружить со мной, а не с Сиплым. Сиплый тоже живёт в комнате со мной, но они не так уж много общаются. -Старший, ты когда-нибудь воровал? -Я? - он оборачивается на меня, мы сидим по разные стороны кровати. - Нет, наверное. Я не помню, но думаю, что нет. А ты, что, что-то украл? -Пока нет. -Пока нет? - он задорно улыбается. - А что хочешь? -Ключ. -От чего? -Слушай, мы ведь друзья? -Друзья, конечно. -Нет, ты не понял. Прям настоящие друзья? -Ну, да, наверное. -У Ведьмы есть ключ. Он мне нужен, чтобы... чтобы кое-что проверить. -Ты хочешь попасть в туннель, да ведь? -Как ты понял? -Я же не дурак, - отвечает он с серьёзным лицом и ненадолго задумывается. - Ты хочешь сбежать? -Что? Нет. Зачем? -Тогда зачем тебе в туннель? Я отвечаю не сразу: -Я не могу тебе сказать. Потому что ты подумаешь, что я плохой. Потому что я и есть плохой. Старший молчит. Никто не хочет верить, что другой плохой, пока сам в этом не убедится. Водоросля верил, что я хороший. -А я хороший? - спрашивает он меня серьёзно. У меня на это нет ответа. -Ты про те ключи, что у неё на поясе? - спрашивает он. -Наверное, я не знаю, где нужный ключ. И, как он выглядит, тоже не знаю. -Но ты обещаешь, что вернёшься? -Конечно, я вернусь. -Тогда у меня есть идея. Но нужно много народа. Я поговорю с Сиплым. Ты с кем тут ещё дружишь? -С Рыжей, - робко отвечаю я. -Отлично! И Толстого возьмём, который с тобой был. Надеюсь, остальные просто последуют за нами. -Но ты ведь не расскажешь им всем про ключ? -Нет, конечно. -А что делать надо? Он загадочно улыбается: -Довериться. И повторить за мной. В столовой с утра серо. Старший говорит, что сегодня нужно сделать всё правильно, потому что второго шанса не будет. Я не знаю, как правильно, но перед входом в столовую собираемся мы все: я, Рыжая, Старший, Толстый  и Сиплый с Малой на руках. Сегодня его очередь её кормить. -Просто повторяйте за мной, ладно? -Да, - киваем мы и входим внутрь. Завтрак идёт как обычно, но я напряжённо слежу за каждым движением Старшего, боясь что-то упустить. Я уже начинаю подносить ложку с кашей ко рту, когда это делает он. Он заканчивает завтракать раньше меня и переглядывается с Сиплым. Кивает ему. Я переглядываюсь с Рыжей. Она и Толстый, сидящие со мной рядом, тоже это замечают. Но Старший просто встаёт, берёт свою тарелку и тарелку Сиплого и идёт уносить на столик для грязной посуды. Сиплый берёт Малую на руки. -Покушали? Вот и молодцы! - Ведьма выходит из кухни. -Подержите, пожалуйста, - любезничает Сиплый, передавая девочку в руки Ведьмы, - у меня шнурок развязался. А он и правда развязан. Тут же подходит Старший, он начинает говорить негромко, но так, чтобы его было слышно всем: -Спасибо большое Вам, было очень вкусно. И что впустили нас, тоже спасибо. Было так страшно ночью и холодно. Спасибо, спасибо Вам! - он вдруг её обнимает. -Да, спасибо за всё! Вы такая хорошая! - подключается Сиплый и тоже обнимает Ведьму. Рыжая подскакивает с места и с криком «Вы такая хорошая!» тоже бросается обнимать. И поднимаюсь я. И Толстый. А за нами уже все остальные. Мы целой гурьбой обнимаем Ведьму, а она стоит с Малой на руках и, кажется, плачет. Когда мы все успокаиваемся, Старший хватает меня за руку и мы выбегаем на улицу, заворачиваем за угол. Из-под футболки он мне показывается связку ключей на кольце и улыбается. -Надо быстро найти тот самый, пока не обнаружат, что пропали, - говорит он. Мы врываемся в подвал, сбегаем вниз по ступенькам и упираемся в дверь. Старший пробует один ключ, второй, третий. Я прошу дать мне и проверяю следующие ключи. Дрожу. То ли от холода, то ли от страха, что ничего не получится или что всё получится, то ли от желания успеть, то ли от нежелания опоздать. Но ключи не подходят. Старший пробует их все снова. -Его тут нет, - растеряно заключает он. -Не может быть! - восклицаю я от досады. -Надо возвращать. -Нет, мне надо туда! Надо! - я дёргаю за железную ручку двери, но она стоически выдерживает моё нападение. Мы поднимаемся наверх. У подвала нас караулит Рыжая: -Ну, как? -Они не подходят, - отвечает за меня Старший, я слишком раздавлен, чтобы что-то сказать ей. -Пустой! Я отмахиваюсь. Только сейчас замечаю, что Рыжая в каждой руке держит по фонарику. *** Водоросля говорит, что сегодня мы не пойдём на стройку, потому что дождь. Это понятно, но грустно... Мне понравилось на стройке, потому что мы там были вдвоём, а я люблю, когда мы с ним вдвоём. Хотя мы почти всегда проводим время вдвоём. Но когда вдвоём и вокруг никого нет, совсем не то же самое, когда вдвоём, а вокруг кто-то. После завтрака нас уводят в игровую, и я сажусь рисовать. Стройку, конечно. Для стройки много карандашей не надо. Мне хватает простого. Его редко берут для рисования, так что мне везёт. За окном идёт дождь, и я представляю, где бы прятался в такую погоду на стройке, поэтому и на рисунок добавляю себя. Я рисую в углу, не за столом, сидя на полу и подложив под альбомный лист большую книгу. Рисую я неплохо. Приподнимаю голову, оглядываясь, и замечаю в дверях Аквамарина. Что он тут делает? Пришёл с нами играть? Я хочу показать ему свой рисунок, но боюсь, что он спросит про стройку, а я не хочу о ней рассказывать, ведь это наше с Водорослей место. Да и к тому же Тёмный, которого я иногда побаиваюсь, уже зачем-то подходит к Аквамарину. Когда Аквамарин уходит, Водоросля вдруг подрывается с дивана и бежит следом, будто должен что-то важное сказать. Я пугаюсь, что про стройку, и хочу бежать за ним, когда Рыжая начинает собирать вокруг себя ребят. Она рассказывает про какие-то волшебные камни, которые светятся изнутри. Похоже, она прочитала новую книжку. -Никаких волшебных камней не существует! - выкрикивает кто-то. Это звучит как удар. Будто меня ударили, а не её. Ведь правда, никаких волшебных камней нет, как и ничего волшебного, а она, наивная, верит. Но вот так грубо сказать ей об этом в лицо... -Нет, они есть! - упрямится она. - Я сама видела. Я никогда до конца не понимаю, врёт она или нет. Если врёт, то зачем? От упрямства? От того, что не хочет выглядеть слабой? Но девочки и так слабые... Только не Рыжая, нет. У неё в голове будто сотня лабиринтов и только она знает, как по ним ходить. -Где? - спрашивает доверчиво Тихая. -В куртке Суфле. -Ты рылась в её вещах?! - восклицает кто-то. Ещё один удар. Любопытство Рыжей может завести куда угодно, но чтобы так далеко... Неужели она ворует? -Не рылась, - с обидой в голосе отвечает она, - а видела. Я восхищаюсь её стойкостью, даже если она это всё выдумала. Я бы так не смог. Я бы уже сдался. -И что это за камни? - интересуется Дикий. -Не знаю, - она на секунду задумывается. - Не знаю. Но внутри у него будто солнце! Ну, всё, точно врёт. Теперь её раскусят и обвинят лгуньей. Надо ей как-то помочь... -Оно светится изнутри? -Точно! -Не бывает! -Врёшь! Гул со всех сторон нарастает и пугает меня своим натиском. Мне хочется схватить её за руку и увести куда подальше. Почему она сама так твёрдо стоит? Вот её уже просят доказать, и она заявляет, что достанет: -Кто со мной? - оглядывает всех нас. - Понятно. Если я скажу, что я с ней, то меня обсмеют, а если нет, то я буду как все. Меня это ужасно мучает! -Я с тобой! - разбивает мои мучения Водоросля. Я поворачиваю голову на него. -Водоросля? Тили-тили тесто, жених и невеста. Рыжая и Водоросля! На секунду это всё уходит в эхо. Зачем он так? «Жених и невеста». «Рыжая и Водоросля»... Ребята не унимаются, а во мне что-то закипает. Мне хочется ударить Водорослю, но Рыжая вдруг замахивается стулом на обступившую её толпу. А потом... а потом она берёт его за руку и выводит в коридор. У меня внутри что-то проваливается. Водоросля так просто предлагает помощь Рыжей, Рыжая так просто принимает помощь Водоросли, что в этом уравнении моё присутствие явно будет лишним. Я вдруг чувствую, что ненавижу Водорослю. Всем сердцем. И пугаюсь этого. Ведьма загоняет их обратно, и я даже радуюсь, что им не удалось никуда уйти. Однако они садятся рядом друг с другом. Я злюсь, и мне грустно от бессилия. Не садиться же мне между ними! Да, я сажусь между ними, и, чтобы они никак не реагировали, тут же отвечаю на вопрос Тёмного о Художнике: -Потому что он роет могилы? Между ними сидеть неудобно, мало места. Водоросля пододвигается немного вправо, чтобы мне было комфортнее. Он просто слушает разговоры мальчишек, а Рыжая как-то серьёзно, исподлобья поглядывает на меня. Что я делаю не так? Она словно хочет меня о чём-то спросить, но не решается. Рыжая и не решается? Наверное, злится... Водоросля вот не похоже, что злится... Как злится Рыжая, я уже видел, а как Водоросля, нет. Может, он не умеет? -Я тоже кое-что слышал о кладбище, - громко произносит Буйный. Он умеет привлечь к себе всеобщее внимание. Добавляет тихо: - Там водятся призраки. Эти слова странно отдаются внутри меня. Верю ли я в призраков? Не знаю. Как можно верить во что-то, если никогда этого не видел? Впрочем, я много не видел, но это же не значит, что этого не существует... Так верю ли я в призраков?... Пожалуй, нет. По крайней мере, я бы хотел, чтобы их не было, потому что мне и без всяких призраков бывает страшно засыпать в грозу или в слишком тёмные ночи. Тощий смеётся. Один на всю игровую, так что становится немного не по себе от его смеха и немного обидно за Буйного. -Призраков не существует, - говорит Тощий так, будто это всем давно известно. -Ты их не видел! - обижается Буйный. Мне становится больно за него. Будто кто-то стрельнул из рогатки в него, а отрекошетило в меня. -Ты их, что ли, видел? - усмехается Тощий. -Нет, но взрослые врать не станут. -Взрослые постоянно врут, - возражает Рыжая. Я снова смотрю на неё, она на меня, словно взглядом говоря мне: «Я что-то не так сказала?» -Да, да! - подхватывает Тёмный. - Я попросил у Аквамарина сигарету, а он сказал, что не курит. Но я видел, когда он сидел в столовой, что у него была пачка сигарет. Значит, он соврал! Даже Тёмному, которому Рыжая совсем неинтересна, удалось её поддержать, а я и слова не смог из себя выдавить! -Взрослые врут, - спокойно соглашается Буйный. - Но  призраки - это правда. Кто-нибудь видел это кладбище? -Да! - отвечают со всех сторон, и я, чтобы не отставать, тоже успеваю сказать своё «да». -Неправда ли странно, что это кладбище не похоже на те, что нарисованы в книжках? -Почему же не похоже? - спрашивает кто-то. -Из-за стен, - отвечает Водоросля. Мы с ним оба видели кладбище с крыши Дома. - Это огромные массивные плиты. Из бетона. Серые квадраты, вплотную прижатые друг к другу. Я никогда не задумывался о том, что это странное кладбище. Задумывался ли Водоросля? Может быть, но мне об этом он не говорил. -Высокие? -Выше человека, - подхватывает Буйный. - Никаких вам решёточек и завитков, никаких цветочков! Стена, через которую ничего не видно. Зачем так прятать кладбище? Тощий поправляет очки на носу: -Если предположить, что призраки есть, чего, конечно, не может быть, но всё же пусть они есть. И ты думаешь, что их остановили бы какие-то там, пусть и бетонные стены? Разве они не ходят сквозь них? Тощему нравится быть умнее Буйного. Тощему нравится быть умнее всех нас. У него есть неоспоримое преимущество перед нами - он самый старший, а за старшим всегда последнее слово. Но Буйный с этим не согласен. -Это в книжках твоих дурацких они ходят сквозь всё, - злится Буйный, - и в кино. А тут настоящие призраки. Настоящие и выдуманные - это разное. Буйный сдерживает себя. Ещё чуть-чуть и он втащит Тощему. -И чем же твои настоящие призраки отличаются от обще выдуманных? - спокойно, размеренно интересуется Тощий с мерзкой улыбкой. -Они, как минимум, не ходят сквозь стены! - Буйный вскакивает. Будет драка. Тощий медленно поднимается следом и, выдерживая паузу, так же спокойно, с той же улыбкой спрашивает: -А как максимум? Буйный выкрикивает ругательство и бросается на Тощего. Ребята реагируют моментально, встречая драку улюлюканьем и возгласами. А я встаю и в полной растерянности ощущаю себя маленьким. Когда Водоросле Буйный случайно попадает по лицу, отскакиваю, будто попадает мне. Ведьма уводит Тощего и Водорослю в медкабинет, а Пастух уводит куда-то Буйного. Конечно, как только дверь за ними закрывается, все начинают это обсуждать, а мне не по себе. Я боюсь драк, потому что не умею драться. Мне жутко неудобно, так что я возвращаюсь к своему рисунку, пытаюсь придать ему более реалистичный вид. -Что это? - Тёмный выхватывает лист, чем чуть не рвёт его. -Отдай! - вскакиваю я. Никто не обращает на нас внимания. Я даже невольно ищу среди ребят Рыжую: может, она сумеет защитить меня? Тёмный рассматривает мой рисунок: -Похоже на стройку. -Это и есть стройка! - я пытаюсь выхватить рисунок резким рывком, но Тёмный оказывается проворнее. -А это ты? -Ну, я! -Ты, что, там был? - он усмехается.  Я молчу. Я не люблю лгать, но сейчас самое время. - Что, правда был? - меняется он в лице. -Нет, - опустив голову, отвечаю я, зная, что уже проиграл. Тёмный коротко свистит: -Э, Дикий! Подь сюды! Дикий, занимающийся до этого своими делами, встаёт и подходит к нам в угол. -Пустой был на стройке... - тихо, наклонившись к своему приятелю, вещает Тёмный. Дикий хмурится и недоверчиво оглядывает меня: -Пустой? Да ты гонишь! Тёмный кивает головой. -Не был я! - снова пытаюсь забрать свой рисунок, и в этот раз мне удаётся. Но лишь наполовину. Вторая половина так и остаётся в руке Тёмного. -Как ты туда попал? - спрашивает Дикий. -Пожалуйста, оставьте меня. Это просто рисунок... был! -Ладно, - через паузу, но немного демонстративно сдаётся Тёмный. - Я подумал: нифига себе, а Пустой тот ещё! На стройки ходит. Без взрослых. Было бы круто, конечно, с ним пойти. -Да, было бы круто, - соглашается Дикий. Я молчу. -Но раз это рисунок, то ладно... - он немного молчит, а потом обращается к Дикому, делая вид, что меня рядом нет: - Как играть сегодня будем в футбол? -В смысле? - не улавливает его нить размышлений Дикий. -Ну, Буйного накажут, Тощего накажут, кто играть-то будет? Ты, да я, да мы с тобой? - и он поворачивается на меня. - Хочешь с нами в футбол? -Я? - удивляюсь. Да, меня зовут иногда играть, но не особо часто. Играю я средне, хоть мне и нравится играть. Мне не нравится проигрывать. От этого портится всякое настроение. И полдник становится пресным. -Ну, не стенка же! -А, что, можно? - всё ещё не верю. -Приглашаю! Я знаю, чувствую, что тут что-то не то. Тёмный расщедривается. -Ладно. -Уговор! - он широким жестом пожимает мою руку. - А ты нас ночью на стройку! Я тут же выдёргиваю руку. -Брось, Пустой! - вступает Дикий. - Тёмный видел тебя. Вы же через дыру в заборе. Ты и Водоросля, да? Значит, и правда видел... Теперь не отвертеться. Впрочем, можно же отказаться. Про дыру они знают, сами пусть и идут. -Почему ночью? - спрашиваю, надеясь отговорить от затеи. - Ночью надо спать и всё такое. -Потому что днём мы играем в футбол. Пустой, не будь дураком! Поле наше, мы не можем его бросить. -Ну, да... -Ну, так что? - спрашивает Дикий. -Я не знаю.... -Только это, - Тёмный будто совсем меня не слушает, - давай без Водоросли, а? -Без Водоросли? -Ну, да, он мешаться будет, сам понимаешь. Мне становится обидно за Водорослю. То есть... Я прекрасно понимаю, почему он не хочет его брать, и на их месте я бы тоже не стал его брать. Но ведь это Водоросля приводит меня на стройку. Это даже как-то неправильно, что без него. -Ну, ты подумай! - обращается ко мне Дикий. Тёмный скептически бросает на него взгляд, но быстро соглашается с его предложением: -Да, подумай! Мы давить не будем. И, вообще, не хочешь не надо. Но и футбола тогда не жди. Ага? -Ага, - киваю я. В столовой я обедаю в этот раз один. Тёмный и Дикий и правда не давят на меня, не подходят, сидят за своим столом как ни в чём ни бывало. И тем самым ужасно давят на меня! Теперь понятно, чего это Тёмный вручил мне накануне часы. А  ведь почти поверил, что это подарок! Надо всё-таки сказать Водоросле. В конце концов, он мне показывает это место... Да и потом, не взаправду же они полезут ночью! Кто ходит по городу ночью? Особенно после всех этих рассказов о призраках? Но я не успеваю пересесть к Водоросле. К нему подсаживаются другие ребята. Видимо, хотят узнать, что было после того, как их с Тощим увели в медкабинет. А обсуждать стройку при всех гупо. Рыжая быстро доедает и, почти в припрыжку, куда-то убегает. У неё всегда есть дела. Рыжая... Конечно, она будет на улице, когда начнётся игра в футбол, и, чтобы она там ни говорила, краем глаза будет посматривать, ведь ей тоже хочется, я знаю... И, может быть, она увидит меня, как я играю, как быстро бегаю, оббегаю одного, другого и... гол! Я должен забить гол, чтобы она наконец-то меня заметила! И тогда Тёмный и Дикий правы. Не надо на стройку Водорослю. Схожу с ними сам, а потом по строжайшему секрету поделюсь этим с Рыжей. И тогда она станет уважать меня ещё больше и, конечно же, сама попросится на стройку. И тогда мы пойдём с ней вдвоём. А Водоросля... А Водоросле я ничего не скажу. Ничего ведь такого, если я пару раз свожу туда других. В конце концов, стройка не его собственность и запретить он мне не может. Но чувствую я себя от этого немного паршиво. Хрупко это всё, хрупко. Когда начинается распределение в футбольные команды, я тоже присоединяюсь к шеренге мальчишек, чтобы выбрали и меня. Пока Дикий и Тёмный поочерёдно называют имена, я пытаюсь глазами отыскать Рыжую. Она должна видеть! Как только замечаю её с какой-то веткой в руках, слышу, как Дикий обращается ко мне: -Ну, что ж, значит, тебе сегодня не играть. Я даже не успеваю расстроиться, как вмешивается Тёмный: -Нет, погоди! Он что-то говорит Дикому, а потом подзывает меня. -Ты точно поведёшь нас на стройку? - шёпотом спрашивает Тёмный. -Ночью? -Да, сегодня ночью. -Ну, да... Только надо будет лезть через окно. -В вашей комнате? - спрашивает Дикий. -Да. -Ладно, без проблем. -У окна спит Водоросля. -Так и знал! - Тёмный поджимает губы, раздумывая. - А по-другому никак? -Не через дверь же! - отвечает Тёмный. - Наверху нас не застукают, а внизу всяко сторож будет. -Я не хочу брать Водорослю! Меня это снова задевает. Чувствую, как остальные игроки уже начинают волноваться от наших тайных перешёптываний. Тёмный принимает решение быстро. -Ладно! - он чуть толкает меня в спину к другим игрокам. - Иди в команду Дикого. -А в твоей кто будет? - спрашивает тот. Тёмный громко свистит и кричит в сторону шведской стенки: -Э! Водоросля! Не хочешь сыграть с нами? Нет! Водоросля не должен идти с нами! Он поймёт, что это я сдал наше место. -Что? Я? - со стенки спрашивает Водоросля. -Да, да! - вступает Дикий. - Только решай быстрей, нам до заката успеть надо. Лишь бы он отказался! -Да, иду! - радуется он. - Уже спускаюсь. Я чувствую, что проваливаюсь. Я проваливаюсь и проваливаюсь. И всё никак не могу провалиться. Играем нашей командой хорошо. Мне даже удаётся забить гол, и я знаю, что Рыжая видит это. Но всё это мне уже не доставляет радости. Ни Рыжая, ни футбол, ни, тем болеее, эта проклятая стройка. У меня всё зудит. Я должен поговорить с ними о том, что это плохая идея, что Водоросля будет против и... и... и вообще. Вместо водяной баталии в ванной я стою у комнаты Дикого и Тёмного. -Вы же говорили, что Водорослю не надо, - говорю я. -Так он и не пойдёт, - пожимает плечом Тёмный. -Как это? -Мы просто перелезем через его окно, пока он будет спать, - отвечает Дикий. - А если он проснётся... -...то скажем, что игра в футбол - это услуга за услугу. -Но это же нечестно, - возражаю я. - Он ведь подумал, что вы позвали его... -Пустой! - перебивает меня Тёмный. - Ну, хватит уже быть дураком! А что мне было делать? Через Водорослю всё равно переть, так хоть можно отмазаться. Я теперь точно знаю, что вся эта идея со стройкой - одна сплошная головная боль. Покажу один раз и больше туда ни ногой. Ни с Водорослей, ни с Рыжей, ни сам. Хватит! Я знаю, что отказать не могу, потому что у Тёмного и Дикого очень убедительные кулаки, настолько, что им даже не нужно о них напоминать. Надо просто сделать это, стиснув зубы. *** Если ключа на связке нет, то, вероятно, он в кабинете Ведьмы. Ведьма почти его никогда не запирает. Но идти сейчас за ключом глупо. Рыжая возвращает связку Ведьме, говоря, что обнаружила их на полу. Верит ли Ведьма? Может быть. Но вдруг она понимает, что мы задумали? Мы с Рыжей решаем подождать какое-то время, прежде чем я снова попробую достать ключ. В кабинете Ведьмы тихо и пыльно. Это бросается в глаза. Мне всегда казалось, что у взрослых всё должно быть чисто, ведь они сами постоянно твердят нам о чистоте: чистой одежде, чистой кровати, чистой душе. Меня тянет провести пальцем по тонкому слою пыли, но я сам себя останавливаю: я не могу оставлять улик. Рыжая стоит на стрёме. Она сама вызывается. То ли не верит, что я справлюсь один, то ли хочет проконтролировать процесс. Но ключ я, конечно, должен добыть сам. Должен же я хоть что-то сделать сам. Я осматриваю книжный шкаф, где книги стоят за стеклом. У шкафа не стеклянные дверцы, а такое стекло, которое надо двигать в сторону. Под книжными полками - шкафчики с обычными деревянными дверцами и ручками-пуговками. Я открываю один за одним: там много бумаг, а в одном даже белое, но старое постельное бельё Я осматриваю стол со всех сторон, боясь притронуться к чему-либо. Мне как-то очень боязно оставить тут свой след, поэтому на всякий случай убираю руки в карманы шорт. Достану их, когда действительно понадобятся. Осматриваю комнату целиком, даже подоконник. Осматриваю цветочные горшки на нём и даже беру их в руки. Но пусто. Лезу в шкафчики стола, ищу там уже судорожно, теряя возможность что-то отыскать. Пусто. Не может же быть так, чтобы ключа не существовало. Слышу голоса в коридоре. Один из них, нарочито громкий, принадлежит Рыжей. Тут же выхожу из кабинета и иду к ней. Она стоит одна. -Кто это был? - спрашиваю я. -Толстый. -Чего он хотел? -Просто узнать, чего это я тут стою. -И что ты сказала? -Что я могу стоять, где мне вздумается. Ты нашёл ключ? - ей не нравятся мои вопросы, наверное, они звучат так, словно я её допрашиваю. -Нет, - раздражаюсь я. -Как нет? - искренне удивляется она, будто найти ключ, когда мы даже не знаем, как он выглядит и где он может быть. -Как-то так. Может, его вообще не существует? -Так не бывает, Пустой. Если туннель заперт, то его можно открыть. -Ну, а я не нашёл ключ. И, вообще, Рыжая, мне теперь кажется, что это дурацкая идея. -Почему? Ты больше не хочешь к Водоросле? Я вздыхаю. Силюсь что-то сказать, но сам не знаю, что именно. У Рыжей меняется взгляд: с мягкого, понимающего он вдруг становится жёстким, решительным. -Ты дурак, Пустой! Только о себе и думаешь. Потому Водоросля и умер! - она ударяет меня в плечо и убегает, сверкая под солнечным светом своей коротко стриженной головой. *** Толстый - призрак. Это точно. Он появляется из ниоткуда и привязан к кровати Водоросли. То, что он не помнит, ничего не значит. Но я боюсь, что он вспомнит. Я этого ужасно боюсь. Потому что, пока он не помнит, я будто не помню тоже. Но совесть грызёт меня изнутри. Для того, чтобы вспомнить, нужно яркое воспоминание и время. А времени в Детском Доме предостаточно. Рыжая, сбегая по лестнице, чуть не сбивает меня с ног. Она коротко стрижена. И чего это ей вздумалось? Уж не знаю, нашли у неё вшей или это она сама решила больше походить на мальчишку, чтоб её в футбол брали. Но выглядит это странно. И глупо. -Что это за задница рассижиывет на кровати Водоросли? - злостно спрашивает меня, будто это я его посадил туда. -Это Толстый. Он совсем недавно тут. А что ты делала в комнате мальчиков? Рассказать ей, что он призрак? Она поверит. -Мимо шла, - огрызается она. С такой причёской она сделалась совсем колючей, как репейник. -Он безобидный, - говорю я, защищая Водорослю. Видимо, призраки не мстят. Или не мстят, пока не помнят. Хотя мы с ним уже успели подраться... Но это я напал на него. -Да уж! И бесчувственный! И тупой. Мне неприятно, что она так отзывается о нём. Но она ведь не знает. Может, это даже хорошо. Она хорошо дружила с Водорослей, а со мной совсем чуть-чуть, за компанию. А вот если она узнает, что это он... -Он просто боится. Я не знаю, как сказать ей правду. Я хочу сказать кому-то правду, потому что правда, которую я скрываю, не может сидеть внутри меня. Правда внутри не правда, а тайна, и, чтобы стать правдой, ей нужно выбраться наружу. Я не могу держать её в себе. С каждым часом её вес становится всё больше и больше и вот-вот разорвёт меня. -Рыжая, - запинаюсь, - если бы ты знала, как упал Водоросля, ты бы рассказала? Она делает круглые от удивления глаза: -Но я ничего не знаю! -Нет, ну, если бы ты знала или знала того, с кем он пошёл, ты бы рассказала? -Тебе? -Взрослым. Она всё понимает. Она знает, что Водоросля был со мной. Делает шаг назад и падает: -Ты что-то знаешь? Я мотаю головой. Я не хочу, чтобы она меня боялась. Я киваю. Она и так уже всё поняла. -Ты что-то видел? - шепчет от испуга. Я не могу больше контролировать своё тело. Губы дрожат, и я весь дрожу от внутреннего холода: -Он пошёл за мной. -Ты убил Водорослю? - спрашивает она. -Нет, нет! Как она могла подумать! Я ведь не убийца! Но... если бы я не пошёл... если бы я не согласился... если бы я... -Да. Рыжая вдруг вскакивает и сбегает по лестнице вниз. Я зову её вдогонку, но знаю, что она не вернётся. Я боюсь, что она всем расскажет, сдаст меня. И начинаю плакать. Это правда разрывает меня изнутри. Я стою в коридоре, залитом солнечным светом, и рыдаю. А потом иду сдаваться Ведьме.   Я снова прячусь где-то за кустами или на деревьях. Я отлично прячусь. А все отлично делают вид, что меня нет. Я теперь боюсь больше обычного, ведь я всё рассказал. Всё-всё. Хуже всего, что мне за этого ничего не делают. А ведь так не бывает. Тощего отправили драить туалеты, когда они с Буйным подрались, а я убил Водорослю. Какое наказание меня ждёт? Я уже знаю, предвижу. Будто уже совсем неважно, что решат взрослые. Но может ли хороший человек поступить плохо? А плохой хорошо? И что такое плохой или хороший поступок? И если хороший человек поступает плохо, он сразу становится плохим? И наоборот... Я думаю, этого никто не знает. Даже взросыле. Это мне раньше казалось, что взрослые всё знают и прекрасно отделяют хорошее от плохого. Но Ведьма лишь гладит меня по голове и говорит «ступай». Моё наказание - это призрение другими. И моё собственное. -Слезай, ублюдок! - раздаётся снизу голос Тёмного. Я вцепляюсь рукой за ветку. - Ты, что, нас всех сдал? - он пытается допрыгнуть до меня, а потом до сучка, но у него не получается. Это я уже давно наловчился. - Ну-ка, слезай! -Я сделал всё правильно! - говорю я. -Ты нас сдал! Кто тебя просил? -Отстаньте! - я залезаю чуть выше. -Дикий, лезь! Дикий, не медля ни секунды, делает пару безуспешных попыток забраться, но в итоге ему удаётся схватиться за сучок. Теперь они точно меня достанут. -Я сам! Я сам! - тут же говорю я, боясь, что Дикий меня сбросит. Дикий спрыгивает. Как только я слезаю, Тёмный прикладывает меня к дереву спиной. Держит за ворот футболки. -Ну, что, рад? Теперь все узнают, что мы убили Водорослю. Кто мы после этого, а? А? Я зажмуриваюсь, боясь его удара: -Водоросля не умер. -Дурак! - говорит Дикий. - Нам же всем сказали, что он умер. С таким не шутят. -Да, но... Это тело умерло, а сам Водоросля жив. -Ты, что, его призрак видел? -Да. Это Толстый. Тёмный даёт мне звонкую пощёчину, скорее, чтобы я пришёл в себя. -Я знаю, что вы мне не поверите, но Толстый и правда призрак Водоросли. Я, когда вернулся в кровать, видел шар над его местом. И глаза. -Да ты с катушек съехал! - говорит Дикий. -Я тоже так подумал, но я проверял, всю ночь проверял, а утром вместо шара уже был Толстый. -Бред собачий! - Тёмный отпускает мою футболку и обращается к Дикому: - Что думаешь? -Буйный говорит, что призраки существуют и что они отличаются от книжных. Что это за шар был? -Не знаю. Как будто из плотного воздуха. И мне от его было не по себе. -Может, это молния шаровая. -Он не светился. Да и грозы ведь не было. -То есть, получается, Водоросля не умер? - спрашивает меня Тёмный, словно это зависит от моего ответа. -Получается, что нет. -Точно? -Ну, а как ещё? -Хрень полнейшая! - он замахивается, но я успеваю нагнуться и увернуться. *** Сегодня я качаюсь на качелях. Я люблю качаться на качелях и не люблю наши качели, потому что они у всех на виду. И обычно, стоит мне на них сесть, так тут же становится нужно остальным, особенно девочкам: выстраиваются в очередь. А я должен им уступать. А мне надоедает постоянно уступать девочкам только потому, что я мальчик. Я тоже хочу качаться на качелях, сколько влезет и даже больше. Но сегодня мне везёт, потому что сегодня футбольный матч. Это целый праздник, даже судить кого-то звали, чтоб всё по-честному было. Ребята тренировалась несколько недель, а теперь решится, кто же победитель: Дикий или всё-таки Тёмный. В свои команды они берут Старшего и Сиплого. Они хорошо играют в футбол. А меня не берут. Но мне и не обидно даже. После того, что случилось в ванной, мы стараемся даже не смотреть друг на друга. Мы вынужденно живём под одной крышей, причиняя тем самым друг другу боль. По крайней мере, мне больно, потому что я всё помню. Как сон, но всё же помню. А они помнят? Прошло уже столько времени... Может, Рыжая права, и это всё когда-нибудь забудется. Хорошо это или плохо? Я не могу сказать. Я даже не знаю, как бы я хотел, что бы было. Мне больно, но я не хочу забывать эту боль. Рыжая выбегает из Дома и останавливается рядом со мной. С ней мы тоже не разговариваем. -Правая или левая? - задорно спрашивает она. -Отстань! Кто-то забивает гол, и слышатся радостные возгласы. -Правая или левая? - не теряя задора, повторяет она. -Рыжая, ты почему футбол не смотришь? -Какой же ты..! - она открывает правый кулак. На нём лежит ключ. Я тут же останавливаю качели. -Это тот самый? - спрашиваю её. -Не знаю. Может быть. -Как ты его нашла? -У себя на тумбочке. -Я серьёзно. -Так и я не шучу. После завтрака у меня на тумбочке лежал. Идём проверять ключ, пока нас никто не видит? И правда, сейчас самое время. Никто не станет нас искать, по крайней мере до обеда. -Давай! - я спрыгиваю с качели. -Тогда я сейчас за фонариками! Она  убегает в Дом. Я жду её у входа в подвал. Рыжая протягивает мне фонарик, и мы вместе спускаемся вниз. Я уверен, что ключ тот самый. Даже пока неважно, как он у неё оказался. Значит, кто-то помог. Значит, всё получится. Рыжая светит мне фонариком на замок. Я вставляю ключ. -Откуда у тебя фонарики? - зачем-то начинаю тянуть время. Я так боюсь облажаться и в этот раз. -Хожу с ними в туалет ночью, - она смотрит на меня своими большими глазами. - Я боюсь темноты. -Ты боишься темноты? - удивляюсь я. -Все чего-то боятся, Пустой. Поворачивай уже! Она кладёт руку на мою, и мы вместе поворачиваем ключ. Замок открывается. -Какого чёрта? - раздаётся страшный голос сзади, и от неожиданности я роняю фонарик, но он не гаснет, а освещает коридор по ту сторону двери, пустой. Рыжая держит свой крепко и, оборачиваясь, освещает старика. - Что вы тут делаете? -Пустой, бежим! - успевает выкрикнуть Рыжая и порывается вперёд. Я резко подбираю фонарик с пола, но Художник хватает меня за шиворот. -Рыжая! - пинаясь и пихаясь, зову я. - Рыжая! Старик хватает меня подмышку и вытаскивает наружу. -Это же опасно! Вы, что, совсем не думаете головой? Я стою на траве, и меня колотит от страха. -Стой здесь, я за твоей подружкой. Он грубо забирает мой фонарик и скрывается в подвале. Я жду. Я жду, потому что боюсь за Рыжую. Жду небольше двадцати секунд, а потом, срываясь с места, бегу в свою комнату, падаю ниц на кровать, почти наискосок. Что сейчас будет? Что сейчас будет? Я жду, что большое наказание упадёт на мою голову. Когда этот старик успел прийти? Где теперь Рыжая? Я удалось ли ей попасть в город? Я ведь теперь туда не попаду... Мне снова придётся сознаваться взрослым. Я бы хотел сейчас заплакать, это бы их разжалобило, но пучок страха внутри не даёт мне этого сделать. Я сажусь на кровать. Я боюсь не наказания. Я боюсь за Рыжую. Как это у неё только получается - быть смелой? И почему у меня это совсем не выходит? Я собираюсь с духом и спускаюсь, медленно, давая шанс судьбе всё разрешить самой. Выхожу на улицу. Старик как раз выводит Рыжую из подвала. Странно, она не сопротивляется, как я. Художник крепко держит её за руку, сжимая немного чересчур, а она послушно, молча семенит за ним, хотя по её лицу видно, что недовольна: сухие губы её поджаты, а в глазах поблескивает злость. Она встаёт рядом со мной. Как хорошо, что она не видела моего позорного побега! -Как вы туда попали? - грозно сердится старик. -Это всё я, - не даю ей даже начать оправдываться. -Отодрать бы вас за уши. -Меня можете отодрать. А Рыжая ни при чём. Меня наказывайте. Мне это неожиданно просто произносить. Нисколько нестрашно. Меньше всего мне хочется, чтобы ей досталось. В конце концов, она девочка, я должен её защищать. -Ну, пойдём! - говорит старик. Рыжая хватает меня за руку, уверенно, просто, и меня словно ударяет током. Я пугаюсь от неожиданности и смотрю на неё. Она спокойна: -Я иду с вами. -С нами, с нами! - Художник подталкивает нас в спину. - Буду я тут ещё с вами возиться! В кабинете Ведьма усаживает нас на два стула, и я рассказываю ей, как я нашёл ключ, как предложил Рыжей как самой смелой пойти со мной, как мы взяли фонарики... Рыжая всё это время сосредоточенно молчит. -У тебя шило в заднице, это я могу понять, - обращается Ведьма к Рыжей. Художнику пришлось выдернуть её с футбольного матча, которого все так долго ждали. - Но ты, Пустой... - она разводит руками. -А что, у меня нет шила? - я говорю дерзко, и Рыжая бьёт меня ногой, едва заметно, чтобы я понял, что так разговаривать не надо. -Я не знаю, что в твоей голове творится, Пустой... Но это ни в какие ворота не лезет, - она встаёт из-за стола и кажется огромной, такой, что может нас съесть. - Вас стоит наказать. -Это я нашёл ключ. Это была моя идея! - вскакиваю с места, перекрывая собой Рыжую. -Вы оба наказаны, и это не обсуждается. До конца недели дальше столовой выходить не будете, а в свободное время, коего у вас теперь предостаточно, с вас уборка. В ванных комнатах в том числе. Возражения? -Нет, - тихо отвечаем вместе с Рыжей. -И чего вы там пытались найти? - причитает Ведьма. - Там по запаху понятно, что канализация. Сидя в комнате, я понимаю, что меня расстраивает не наказание, а то, что нам не удалось добраться до города. Может, и правда там нет никакого выхода и Ведьма права. Но никакого запаха я почуять не успел. Успела ли Рыжая? И что она видела? Я с ней даже поговорить не могу. Наверное, боюсь узнать правду. Да и Рыжая не рассказывает. Ночью меня будит Толстый. Настойчиво тычет в меня пальцем. Это неприятно и раздражает. Я мычу в ответ, но он не отступает. -Что? - не открываю глаз. -Возьмёте меня в следующий раз? -Что? -В туннель. Я не сразу соображаю, а как мысль доходит до нужного ящичка в моей голове, сажусь: -Что ты сказал? -В туннель. -Как ты узнал? -Я подслушал, как ты с Рыжей искал ключ. Я тоже хотел с вами, но вы ведь просто так не возьмёте, да? -Это ты нас сдал старику? -Что? Нет! Правда нет. Иначе бы вы не взяли меня в следующий раз. Это я ключ украл. -Ты? - ещё больше удивляюсь я. - Где? -У Художника. -А чего Рыжей отдал? -Я один боюсь. Так возьмёте меня в следующий раз? -Не будет следующего раза, - ложусь и снова укрываюсь колючим одеялом. -Не хочешь брать, так и скажи! -Дело не в этом. Ключ старик забрал... Да и нет там ничего. -Как это? -Канализация там. -А волшебные камни? Я вздыхаю: -Иди спать, Толстый. Я расстроен не меньше твоего. Закрываю глаза и отворачиваюсь, надеясь, что он уйдёт, но всем своим существом чувствую, что он ещё стоит над моей душой. Главное, ничего не говорить и не двигаться, тогда точно уйдёт. Я слышу как он, тихо ступая по полу босыми ногами, возвращается в кровать. Взял бы я Толстого в следующий раз? Наверное, нет. Наверное, потому что не было бы следующего раза, даже если бы нам удалось куда-то уйти. Мы с Толстым, оказывается, похожи: он тоже склонен верить в то, чего нет. И потом, однажды я уже взял не тех... И теперь я всё время боюсь совершить какую-то оплошность, которая в конечном итоге приведёт к чему-то ужасному. Может, это и хорошо, что нам с Рыжей не удалось никуда попасть? Может, оно и к лучшему. Я всё время совершаю уйму дурацких ошибок. Но страшного за ним не следует. И это пугает. Ставлю босые ноги на холодный пол. Оглядываюсь. Все спят. Тихо выхожу за дверь. В коридоре ни звука, непривычно. Темно. Я знаю, что внизу сидит сторож. Но тут, когда тихо и черно, кажется, что я один, а все спят. Я иду в комнату девочек. Я никогда к ним не ходил. Потому что это запрещено, а мне никогда не хотелось. Я чуть приоткрываю дверь и заглядываю внутрь, не решаясь войти. Пытаюсь отыскать Рыжую. В темноте это сделать сложно. Её кровать оказывается расположена чуть правее, чем кровать Водоросли в нашей комнате. Она лежит лицом к дальней стене, поэтому я могу её рассмотреть. Её голова покоится на сложенных вместе ладонях, спит, словно примерный ребёнок. Её рот чуть приоткрыт, а волосы распущены. Они уже снова отрасли. Она всегда ходит с косичками, а с распущенными я никогда её раньше не видел. Ей идёт, даже во сне. Одеяло укрывает её по самые хрупкие плечи. Она такая милая. Не надо больше никуда ходить. Знаю, она будет настаивать, но нельзя. Иногда взрослые правы. Есть опасные места. Может, она потеряет ко мне интерес, если я откажусь от попыток бежать, перестанет со мной дружить... Что ж, зато  будет целее. Мне очень хочется погладить её по голове и взять за руку, но я не решаюсь войти. Босым ногам холодно, и я возвращаюсь в свою ещё не успевшую остыть кровать. Я теперь стараюсь её избегать. Мне всё кажется, что я сделаю ей больно. Или она сама сделает себе больно от того, что будет общаться со мной. Я прячусь в комнате, отбывая наказание, чувствуя облегчение, что я её не вижу, и чувствуя тяжёлый груз, что запрещаю себе её видеть. А когда время наказания проходит, я прячусь в деревьях. Она гуляет, играет, кажется, ищет меня... Кажется... Я верю в то, во что мне удобно верить. *** Мне до безумия хочется теперь оберегать Толстого, потому что это моя вина, и я теперь несу ответственного за него, но я не понимаю всей этой ответственности до конца, потому что ответственность - это не просто сохранить тайну, эта ответственность - маленький щенок, его жизнь в моих руках. Он своенравный, строптивый, ничего не помнит, не знает и не понимает. Может быть, я стал его ангелом. Глупо, конечно, и смешно. Я ведь всего лишь мальчик, мне девять лет. Кого я могу защитить? Я ведь и сам их боюсь... Я сижу на своей кровати и неотрывно смотрю на Толстого. Он должен иметь мозги, чтобы не пойти на стрелку с Тёмным. Толстый тоже пялится на меня, отчего мне некомфортно, словно он пытается пробраться в мой череп. Я даже не иду умываться со всеми, чтобы не упустить момент, когда Толстый, если Толстый решит по глупости выйти из комнаты. Тут безопасно, а когда придут мальчишки, станет ещё спокойнее. Я хотел, как лучше, а получилось... как с Водорослей. Толстый не знает, что эта стрелка из-за меня, потому что я им всё рассказал. Но однажды я уже скрыл от Водоросли правду, думая, что в этом нет ничего страшного. Но сейчас я должен всё рассказать, и он как мой друг поймёт меня. Поймёт и простит. И мы справимся вместе. Я встаю с пружинной кровати и медленно подхожу к Толстому. Он следит за мной, недоумевая. -Это я тебя сдал, - признаюсь ему. Он не удивлён, не напуган, так просто, словно «как дела», спрашивает: -Зачем? -Потому что я знаю, кто ты, - полушёпотом произношу я, хотя в комнате, кроме нас, никого нет. Но его и это не удивляет. -Кто я? -Ты призрак, - наклоняюсь к нему. - Ты Водоросля. Толстый с дикой злостью отталкивает меня: -Я Толстый! - во весь голос произносит он. - Хватит называть меня этим дурацким именем! Мне его жалко. Он не помнит и не может понять. Я должен ему помочь, ведь я его друг. Ведь я его друг. В комнату из ванны с разговорами и смехом возвращаются мальчишки. Я хватаю Толстого за руку решительно, чтобы он никуда не делся от меня: -Но это же твоя кровать. -Моя. -И ты всегда на ней спал. -Всегда. И тут меня прорывает, второго шанса больше не будет: -А помнишь, как мы лазали на крышу? Как ходили на стройку? Только ты и я? Помнишь? Помнишь? Кто-то случайно толкает меня в бок, вступая в драку на подушках. -Да отстань ты от меня! - сердится Толстый. Я совсем не узнаю в нём Водорослю, но после смерти, наверное, и нельзя узнать человека. Он ведь нас тоже не узнаёт. Я вцепляюсь в него сильно-сильно, даже, наверное, причиняя этим ему боль, но ему удаётся высвободиться. Толстый встаёт, замечая в дверях Тёмного. Что ж... Я и в этот раз виноват. Но теперь я не позволю им навредить тебе, Водоросля... Я беру его за руку и говорю: -Я больше не дам тебя в обиду... Водоросля. -Заткнись, Пустой! - он освобождает руку, а затем говорит просто, принимая свою участь: - Сколько раз повторять: Я - Толстый. А ты придурок! Меня нисколько не задевают его слова, я бы тоже назвал себя придурком и кем похуже, просто мне такие слова пока нельзя говорить. Но я именно все эти слова. Все-все плохие слова, которые есть в моей голове и чьё значение я ещё не знаю. Я выхожу в коридор именно в тот момент, когда дверь в ванную закрывается. Мне страшно. Подхожу к двери и пытаюсь её толкнуть, но кто-то держит изнутри. Тогда прикладываюсь ухом к ней, чтобы услышать хоть что-то. В конце концов, позову взрослых. И пусть меня потом буду называть трусом. Я и есть трус. -Ты ведь никому не скажешь? - слышу голос Дикого. Что он уже успел с ним сделать? Мурашки пробегают по коже. -Но ведь все видели, - отвечает Толстый, и это меня успокаивает. -В смысле? Ты о чём? -А ты? -Про стройку, - отвечает Тёмный, и я чувствую, как груз, державший дверь, отходит в сторону. -А я про футбол, - говорит Толстый. Вот дурак! Надо было ему всё рассказать, теперь они не поверят мне... Мне и Толстый-то не верит. Никто мне не верит... Что ж, теперь мне влетит от них. Ведь для них я теперь ещё и лгун. Ладно. Всё равно. Будь, что будет. Вхожу в ванную: -Он не помнит. Наверное, призраки не помнят, что было в прошлой жизни. -Пустой, ну, ты и придурок! - злится Тёмный. - Я почти поверил тебе. -Нет, правда, он Водоросля, клянусь вам! - делаю шаг назад в страхе. - Всё, что я рассказывал вам, - правда! То, что я видел, когда вернулся в кровать, было на самом деле! Я видел это, видел! Тёмный мне не верит, он наступает на меня, а я даже не готов драться, пячусь, выходя в коридор. Откуда ни возьмись Рыжая вскакивает на спину Тёмного и кусает его за ухо, отчего тот вопит и сбрасывает её на пол. -Да пошли вы к чёрту, ублюдки! - он тяжело дышит, и обида дрожит в его голосе. - Призрак-призрак! - он проверят, нет ли крови на ухе, подходит ко мне и плюёт в лицо. Я вытираю противную слюну с лица, когда Рыжая, поднявшись, бросается на него. Тёмный замахивается, чтобы ударить её, я даже не успеваю отреагировать, как Дикий встаёт между ними. -Тёмный, не надо! - просит он. -А тебе, что, плевать, Дикий? - Тёмный почти плачет, я никогда его таким не видел. - Мы все тут замешаны. И ты, и я, и этот придурок Пустой. Мы все его убили. Меня словно опускают в холодный студень. Тяжело дышать и не пошевелиться. Он признаёт, что мы сделали. Он тоже это признаёт. И ему тоже от этого больно... -Тёмный, пойдём отсюда, - Дикий пытается его увести. -Нет! Скажи, что тебе не наплевать! Скажи! Мне теперь хуже, чем раньше. Мне казалось, что им всё равно, ведь они никогда не дружили с Водорослей, но им тоже больно. И страшно. Как и мне. -Мне не плевать, Тёмный, - спокойно, но грустно произносит Дикий, словно ему тяжело вытаскивать каждое это слово из себя, но он не хочет, чтобы кто-то это заметил. - Но мы уже ничего не можем сделать. -А призрак? Ты веришь? - не унимается Тёмный. Дикий смотрит на меня. Пожалуйста, скажи, что веришь. Даже если не веришь, скажи, что веришь. Потому что я боюсь! И я говорю правду! -Не знаю, - вздыхает он. - Я не знаю. Дикий берёт Тёмного за локоть и уводит из ванной. Теперь остаёмся втроём: я, Рыжая и Толстый. Мы переводим дух, долго ничего не говоря и даже не двигаясь, лишь переводя взгляд с одного на другого. -Что ты делала в туалете мальчиков? - бестактно обращается Толстый к Рыжей, и мне становится обидно за неё: она - я уж не знаю почему - защищала его от тумаков Тёмного, а его интересует, что она делала в туалете? -Что значит «вы все виноваты»? - спрашивает она, строго глядя на меня. - Пустой, что это значит? - она злится. Я робко захожу в ванную и закрываю за собой дверь. -Что ты делала в туалете мальчиков? - повторяет свой неуместный вопрос Толстый. -Нас было четверо, - я не смотрю ей в глаза. - Мы сбежали на стройку втроём, а Водоросля пошёл с нами. -Опять Водоросля? - теперь злится Толстый. Рыжая резко поворачивается на него и злобно произносит: -Я в туалете мальчиков, потому что Водоросля - мой друг, - а дальше мягче. - Я всё слышала. Мы все слышали, там, на поле. И я пришла тебя защитить. Потому что Водоросля - мой друг, а значит и ты мой друг тоже. Хоть ты этого и не помнишь. Вот, - она достаёт из кармана гладкий камешек и отдаёт его Толстому. Меня это всё задевает. Она никогда, никогда не называла меня своим другом. - Мы хотели найти с тобой волшебные камни. Я нашла. -Откуда ты знаешь, что он Водоросля? - спрашиваю я, идя к ней, но она останавливает меня: -Я тебя ненавижу! Но я слышала, как ты рассказывал Тёмному и Дикому. Я тебе верю, но я тебя ненавижу! Как это возможно: ненавидеть и верить? Что это, вообще, значит? -Пожалуйста, хватит! - умоляет Толстый. - Я не призрак, и я не Водоросля! Я очень рад, что вы его все так любили, но я не он. Я  Толстый. И я человек. Я живой, и со мной можно дружить! -Нет, послушай, - Рыжая тянется к нему, но он отступает: -Я не Водоросля! И со мной можно дружить. Я не Водоросля! И со мной можно дружить! Я не Водоросля! И со мной можно дружить! От его слов мне хочется плакать. Мне хочется его обнять, как брошенного щенка. Он словно не способен понять правды, а я правду знаю. И это причиняет и ему, и мне боль. Я смотрю на Рыжую и вижу, как она плачет: -Ты просто не помнишь. А мы помним. Рыжая уходит. Что мне делать? Я хочу помочь Толстому. Но, может, он прав, теперь он больше не Водоросля и наши попытки убедить его в обратном бессмысленны? Помнит ли бабочка, что она была гусеницей? Может, ей и не нужно это помнить. Я бы не хотел знать, что умер. Выхожу вслед за Рыжей. Он ожидает меня в коридоре. Я не хочу с ней говорить. Я виноват перед ней, не знаю уж за что, я устал думать, но я так чувствую. Устал чувствовать. Я так устал... Даже в темноте коридора я различаю её гневный взгляд. Она не скрывает своих эмоций, она прямая, но даже это не даёт мне в полной мере понять её. -Я тебе этого никогда не прощу. Чего «этого»? Она не говорит, а я боюсь спросить. Пусть не прощает мне, чего ей хочется. Ведь я виноват. -Я правда видел шар. И глаза. И как появился Толстый. -Я уже сказала, что верю тебе. -Почему ты мне веришь? Она молчит. Я бы не поверил. -Почему ты пришёл в ванную? - спрашивает она. -А ты? -Сначала ты ответь. -Это ты не ответила на мой вопрос. -Я верю, потому что... верю. Какая разница? -А какая разница, почему в ванную пришёл я? - сержусь. -Я пришла... -Мне плевать, почему ты пришла Рыжая! - сам не ожидаю от себя такой наглости, но словно кто-то открыл во мне кран, который долго не могли открыть. - Пришла и пришла! Тебя вообще никто не звал! -Я... я... - кажется, она вот-вот заплачет снова. -Оставь меня в покое! И Толстого оставь. Поняла? Мне не хочется делать ей больно, но мне хочется, чтобы она не имела ко всему этому никакого отношения. Как так вышло, что она оказалась во всё это втянута? Она ведь неугомонная. Ещё и верит всему, а ей от этого только хуже. Теперь будет цепляться за Толстого и избегать меня. -Поняла, - обиженно отвечает она и уходит к себе. Я остаюсь в коридоре один. Из меня только что вынули сердце. Оно стучит, но не во мне. Они все правы: я придурок. Я трус. Я лгун. Я худшее существо. Я худшее, что только можно встретить. Я жалок и несчастен. Потому что я ничтожество. Это я должен был упасть тогда. И я бы нашёл в себе силы никогда не появляться в этом Доме. Мне здесь не место. Мне здесь не место. Я плетусь к своей кровати. До чего же невыносимо - хотеть рыдать навзрыд, но удерживать себя, задыхаясь, чтобы не слышали остальные. Я так не хочу, чтобы наступало завтра... *** Я сижу на ступеньке крыльца. Небо погружено в оранжевый закат. Такие длятся недолго, как спички горят. Я знаю, что сейчас самое время идти умываться и ложиться спать. А я не хочу. Не хочу возвращаться в Дом, в комнату, кровать, будто мне там не место. Там Толстый. А он всегда мне невольно напоминает о Водоросле. Как и Тёмный, и Дикий. Мы с ними больше не говорили о Водоросле, но я думаю о нём каждый день, потому что его забыть нельзя. И мне кажется, весь дом думает о нём. Это тяжело, но я научился с этим жить. Слышу, как приоткрывается входная дверь, и тяжело вздыхаю, зная, что сейчас меня позовут готовиться ко сну. Рыжая садится рядом со мной. В кулаке держит что-то, завёрнутое. -Что ты тут делаешь? - спрашиваю я. -Увидела, что ты тут сидишь. А ты? Я смотрю на неё. Она изменилась. Сейчас она не кажется бойкой, смелой девчонкой. Она сейчас просто девочка. -Тебе надо готовиться ко сну, - говорю я, ставлю локти на колени и кладу подбородок в ладони. Я знаю, что она не уйдёт. -А тебе не надо? -И мне надо. Мы молчим. -Прости меня, - произносит она. Я выпрямляюсь от неожиданности: -За что? - когда это она успела меня обидеть? -Я не знаю, что ты чувствуешь, но тебе, наверное, больнее всех. Я думала только о себе, а о тебе нет. А это ведь совсем неправильно. -Я не обижаюсь на тебя, Рыжая. -Нет! - возражает она и встаёт. - Скажи, что ты меня прощаешь. -Да за что? - я тоже встаю. -За дурные мысли о тебе, за то, что я тебя ненавидела, за всё это... У меня других друзей нет, Пустой. Если я потеряю ещё и тебя... -Я никуда не денусь. Я прощаю тебя, Рыжая. Но меня прощать не надо. -Ты сам должен себя простить, - она тыльной стороной ладони убирает волосы со лба. - А это самое сложное. -А тебе тоже есть за что себя прощать? -Конечно... Вот, это тебе, - она протягивает свёрток, кладёт его прямо в мою ладонь и разворачивает. Волшебный камень в носовом платке светится. -Почему он светится? - спрашиваю я. -Не знаю. У меня не светился. Нравится? -Ну, да. -Только не трогай! -Почему? -Он жжётся. Это тебе. -Где ты его нашла? -В туннеле. -Правда? -Правда. Я думаю, что там дальше, их больше. -Ты не врёшь? Она мотает головой. Я аккуратно заворачиваю волшебный камень в носовой платок и убираю его в карман. Не уверен, что хочу его оставить, но мне приятно, что Рыжая сделала мне подарок. Она поворачивается лицом к исчезающим лучам. Смотрим на догорающий закат. -Что ты будешь делать, когда вырастешь? - спрашивает она. -Не знаю, - меня обнимает вечерняя прохлада. - А ты? -Я не хочу как все. -А как все - это как? -Ну, там перебраться в город, поселиться в большом доме... -Я не пойду в город, не хочу, - говорю я. -Почему? -Он мне не нравится. -Но ведь мы как-то ходили туда. -И теперь он мне не нравится. Я раньше хотел свой дом, мебель, а сейчас... Я тут останусь. Ты тоже останешься? - смотрю на неё. Начинает темнеть. -Нет, - уверенно отвечает она. - Я уйду из города, стану первооткрывателем, и ничего меня не остановит. -Ну, да, ты же бесстрашная. -А ты? -А я трус. -Тогда тебе нужно пойти со мной. -Я... -Нет, Пустой, - она перебивает меня. - Неужели ты меня так и не понял? Ты - мой единственный, - она запинается. - друг. -Ты можешь возвращаться сюда, будешь знать, что я тебя тут жду. Она вздыхает и недовольно отворачивается. Надо ли ей сказать, что я на самом деле сделаю, когда вырасту? Кому как не ей? Она должна знать. И пусть она меня не поймёт, пусть перестанет со мной после этого общаться или рассмеётся мне в лицо. Какая разница? Это не изменит того, что я сделаю, когда вырасту. -Ты правда думаешь, что мне хватит смелости уйти? - разбивает она мои мысли. -А? Да. Не сомневаюсь. А ты сомневаешься? -Уже да. -Почему? -Потому что! - она обижается, и я понимаю, что в ней всё-таки есть то, что есть во всех девочках. - Может, с возрастом теряется смелость? А сейчас мы смелее всего. И ты тоже смелый, Пустой! Какой же я смелый, если не могу ей признаться? Что ж, ладно, терять мне нечего. -Я возьму тебя замуж, когда мы вырастем! - тихо говорю я. Весь дрожу. От вечернего холода ли? Рыжая удивлённо и как-то напугано, а это ей несвойственно, смотрит на меня: -Прости, Пустой, но я выйду замуж за другого... - произносит она грустно, даже виновато. -Другого? - разочаровываюсь я. - За кого? - не уверен, что хочу знать. Она молчит, так нам неловко! Опускает взгляд и немного ковыряет ботинком деревянную ступеньку: -За Лётчика, - тихо отвечает она. -За Лётчика? - ну, конечно! Он вон какой классный, со всеми ладит. Конечно, она выйдет за него. И лицо у него, что надо... - Он же для тебя старый! - хочу её задеть, ведь она задевает меня. Она бросает на меня хмурый взгляд: -Ничего ты не понимаешь! - одной рукой резко убирает с плеча растрёпанную за день косичку и хочет уйти, но я успеваю схватить её за руку: - Что? Отпускаю её. Это больно. -Я всё равно буду с тобой, даже если ты выйдешь замуж за Лётчика. Взгляд её смягчается, она немного молчит. -Пустой, это неправильно. -А я всё равно буду. Даже если ты... даже если за Лётчика... - голос дрожит. Я чувствую, что вот-вот заплачу от несправедливости. Она делает шаг ко мне: -И я буду с тобой. Даже если выйду замуж за Лётчика. Пустой, - она хлюпает носом, и мы уже не можем сдержать слёз. Она обнимает меня. Я обнимаю её. Мы обнимаем друг друга, будто завтра разойдёмся навсегда. Сердце стучит быстро-быстро. Я никогда, я никогда её не отпущу. Я никогда, я никогда её не потеряю. Я никогда, я никогда не сделаю ей больно. Я всегда буду рядом.