Всё в порядке

Они говорили всю ночь. Свет небольшого ночника отбрасывал длинные чудаковатые тени на светлые стены, отчего создавалась иллюзия, что в комнате есть кто-то еще, помнимо них. Да, так и было. На мягких стульях незримыми слушателями сидели призраки из далекого прошлого. Воскрешенные почти забытыми воспоминаниями, они пришли сюда, чтобы стать невольными свидетелями зарождения чего-то чарующего и таинственного. За окном все так же шумит гроза. Продрогшие пальцы Хинаты сжимают чашку ароматного чая. Саске замечает этот жест даже несмотря на то, что сейчас девушка сидит в полутьме. Он бесшумной тенью скрывается во мраке коридора и появляется спустя пару минут. С пледом в руках. Молча протягивает его девушке. — Спасибо, — шепчет она, накидывая на плечи мягкую ткань. — Себе почему не взял? — Мне не холодно, — отвечает Учиха. Хината улыбается. Конечно, ему не холодно. Ведь он сам весь как будто создан изо льда. Голова всегда ясная, суждения холодные и беспристрастные. Даже в самый жаркий зной его руки остаются холодными. Бескрайние снежные барханы и огромные хлопья мягкого снега, вальсирующие на продрогшую землю, — все это его родная стихия. И все же касания этих ледяных рук обжигали нежную кожу девушки. В голове всплывает момент недавнего поцелуя, и щеки неумолимо покрываются румянцем. От зоркого глаза парня не утаивается даже это. Он упирается локтем в круглый обеденный стол, в раскрытой ладони прячет улыбку. Ему тоже немного неловко и стыдно. За проявленную слабость. Но он же как-никак человек. Слабости делают человека живым, заставляют всегда держать в голове одну простую истину: ты не всемогущий. Саске старается уложить в своей голове эти слова и принять их. Непокорная гордость упорно сопротивляется. Он смотрит на Хинату и искренне пытается понять, как в таком человеке может сочетаться сердечное сострадание и непоколебимая твердость характера. Она такая многогранная, всегда разная. Каждый раз он умудряется найти в ней что-то новое. И с каждым разом она больше раскрывается перед ним. — Ты мне нравишься, — слетает с тонких мужских губ. Он идет ва-банк. Теперь уже разъяренная гордость рвет и мечет. Еще чуть-чуть и она навсегда покинет этого самодовольного мальчишку. Хината слышит эти слова, и чашка с горячим напитком зависает где-то на полпути, так и не коснувшись ее губ. — А ты умеешь выбрать момент, — тихо смеется она. — Конечно, — отвечает парень и разводит руками, — а ты уж постарайся не испортить его. Отставив в сторону порядком надоевшую чашку и скинув с себя жаркий плед, Хьюга подходит к столу, за которым сидит парень. Рукой отодвигает бумаги и упирается в край. Прямо возле чужого локтя. Учиха смотрит на нее исподлобья. В тусклом свете ночника чернота его глаза кажется всепоглощающей. Свободной рукой девушка убирает густую челку, давая себе возможность видеть его лицо полностью. — Ждешь ответа? — спрашивает она и слегка наклоняется. Саске молчит. Лишь многозначительно приподнимает брови и загадочно улыбается. — И мне, — коротко отвечает Хината. Отличный ответ. Выше всяких похвал. Парень старается, чтобы не засмеяться в голос. Иначе момент уже испортит он. — И мне… — И мне ты… — бормочет девушка, внутренне сгорая от стыда. С Наруто все было гораздо проще. Она, когда была готова, тогда и призналась. Требовательный и упрямый Учиха все делает так, как захочется ему. Даже признание требует в том виде, в котором ему подходит. — И мне ты… — уже не скрывая смеха продолжает Саске. — И мне ты тоже нравишься, зануда, — почти по слогам произносит Хината, глядя на парня в упор. Он смотрит на нее таким мечтательным взглядом, что кажется еще чуть-чуть — и замурчит. Стоит только за ухом почесать. Она действительно испытывает к нему симпатию. О какой-то великой и всепоглощающей любви говорить рано. Ключевое здесь слово — рано. Впереди у них столько времени, что они смогут из этой взаимной симпатии вырастить прекрасный цветок любви. Хинате почему-то кажется, что эта ее вторая попытка преуспеть на любовном поприще окажется удачной. Саске не выглядел балаболом, на право и на лево раздающим бесконечные обещания. Он говорил мало, но по делу. Всегда держал эмоции под контролем. Он воспитан в строгости, в окружении правил и запретов. Играть чужими чувствами было ниже его достоинства. Да и все его действия говорили сами за себя. Он доказал Хинате, что достоин ее внимания. — Я решил. Тихий, но уверенный голос парня привлекает к себе внимание девушки. Она вопрошающе смотрит на него. Все так же — сверху вниз. Его бледная рука как-то неуверенно ложится на свиток, который, как выяснилось ранее, является планом его поместья. Хината заметно напрягается. — Что будешь делать? — спрашивает она. — Жить, — коротко отвечает Саске. Он встает со своего места, разворачивает свиток и ладонями упирается в плотную бумагу. Отмечает про себя, что теперь его руки не дрожат, а грудь не сжимают невидимые тиски. Это хороший знак. Он на верном пути. — Я рада, ты что принял это решение, — говорит Хината и встает напротив парня. — Давно надо было разорвать этот порочный круг скорби и страданий. Он поднимает голову и взглядом сталкивается с глазами цвета дождливого неба. Свет ночника ярко блестит в этой мгле, и он чувствует, как полностью растворяется в ней. И ему теперь ни капельки не страшно тонуть. Ведь он уверен, что в случае чего — его всегда подстрахуют. В раскрытое настежь окно врывается холодный ночной ветер. Саске закрывает глаза, полной грудью вдыхает этот влажный воздух. Он в порядке. Теперь, действительно, все в порядке.