drinking gin with Dori, drinking beer with al-Haitham

      Солнце палило нещадно. На дворе стоял один из самых жарких дней лета и казалось, что зной проникал во все щели квартиры, превращая её в сауну. Тихий стон раздался откуда-то из-под вороха одеял, а после, в попытке нашарить телефон, показалось тонкое запястье.       — Твою мать, который час..? — разорвав тишину квартиры и отразившись от голых стен пробурчал хриплый голос.       Экран телефона беспощадно показывал 10:13 утра. Красные глаза сощурились в попытке обработать поступившую информацию, а когда она всё же дошла до парня, прозвучал еще один хриплый стон.       — Блять, он меня уебёт…,— но, не смотря на это, хозяин квартиры, который сейчас нещадно умирал от жары и духоты, не спешил вылезать из-под утяжеленного одеяла, а лишь откинулся на спину, начиная листать шторку уведомлений. Несколько пропущенных от Дори и Тигнари. Что ж, это было не так страшно, до тех пор, пока он не увидел сообщения в рабочем чате. Читать их, если быть откровенным, совершенно не хотелось. Ну, он и не стал. Вместо этого помятое тело всё же выбралось из плена одеяла.       Шторы были раздёрнуты слишком резким звуком, голова гудела, наливаясь свинцовой тяжестью – то ли от духоты, то ли от недосыпа.       Солнечные лучи осветили кучи чертежей, отразились солнечными зайчиками от зеркала и упали на белоснежную, помятую простынями и покрытую алеющими засосами спину.       Блондин потянулся, открыл окно, и его спина покрылась волнами мурашек от потока свежего воздуха, хлынувшего в комнату. Глубокий вдох. И ещё один. Ветер растрепал светлые локоны, красные глаза закрылись, а густые ресницы дрогнули.       Но, всё же, несмотря на то, что работу он безнадежно проспал, нужно было разгрести гору наверняка уже скопившихся писем в мейле.       — Моя голова отказывается соображать без кофе, — именно произнеся эту фразу вслух, владелец помятого за ночь тела, кажется, осознал себя в реальном мире. Накинув на плечи халат и пихнув ступни в тапочки, он поплелся в ванную приводить себя в порядок.       Холодная вода своей свежестью, кажется, всё же смогла разгладить недосып. Подняв глаза на зеркало, Кавех убедился в обратном. Усталый холодный взгляд, синеющие мешки и отпечаток подушки на скуле. Дальше последовал лишь очередной тяжелый вздох и продолжение утренних процедур по приведению себя в порядок.       Когда кофе был выпит, а очередная грязная чашка оставлена на столе, послышался глухой щелчок двери и архитектор уныло поплелся по солнцепеку в офис. Радовало лишь то, что там работает кондиционер.       Солнце жарило по кепке, а ветер, словно с пустыни (хотя, почему "словно") обдавал жаром, мотая подобно тряпке объемную белую рубашку с неприличным вырезом что спереди, что сзади (как ни посмотри, в общем). Вообще, сегодняшний внешний вид архитектора говорил за него: кепка с несколькими колечками на козырьке, под которой не особо был виден бардак на голове, поскольку непослушные волосы были собраны в небрежный короткий хвостик, а ранее упомянутая неприличная безразмерная белая тряпка, гордо носившая звание рубашки, была заправлена в рваные на коленках светлые джинсы. Молочного цвета конверсы же можно было оставить без комментариев.       Очередной поток горяченного ветра прямиком из ада кинул в лицо пригоршню песка. Как хорошо, что глаза можно было спасти, прикрыв кепкой.       И стоило ему, прикрывшись козырьком, спасти собственные глаза, как этот несчастный козырёк и вовсе свалился на землю. Парень неловко врезался в чью-то массивную фигуру. Хотя, чья эта фигура, гадать особо не приходилось. Только одна такая могла водиться возле их офиса. Архитектор недовольно цокнул языком, пиля взглядом главного бухгалтера.       Сам же главный бухгалтер смотрел спокойно, слегка изогнув бровь.       «Издевается, падла» — мысленно закатил глаза архитектор. Почему только мысленно? Потому что сейчас они в очередной раз играли в игру «я пробью твою никчемную черепушку своим взглядом». И, что самое интересное, игра так называлась с обеих сторон.       — Доброе утро, Кавех. Хотя.., — тут взгляд цвета листвы во время грозы устремился на запястье, где иронично блестели ролекс, — «Добрый день» будет вернее.       И снова это холодное лицо. Казалось, даже ветер начал дуть не с пустыни, а со Снежной. Имелось ввиду, что он был настолько обжигающе холодным, что казался расплавленной по венам лавой.       — И тебе, Аль-Хайтам, — блондин сощурил свои красные глаза, крутанул кепку на пальце, после чего, пристегнув её к компьютерной сумке, прошёл в прохладу офиса. Точнее, он думал, что там прохлада, но, как оказалось, нихера подобного там не наблюдалось. В маленьком двухэтажном помещении с почти полным застеклением, сейчас полностью задернутым шторами, что мало спасало обстановку, стояла невыносимая духота. Влажность также зашкаливала, видимо, Тигнари, как и всегда, с самого утра полил всю гору растений в офисе. Сейчас же вокруг не было ни души. И теперь архитектору стало ясно, почему мистер «я всегда дрочу на работу» стоял на улице со стаканом ледяного чая. Да потому что если на улице была баня, то в офисе — просто адово пекло!       Архитектор поднялся на свой балкончик, плюхнул ноутбук на широкий деревянный стол, к мощному рабочему компу, а сам распластался на кресле, набирая номер Дори. Спустя пару гудков трубку подняли.       — О-о-о, какие люди мне всё же позвонили! Я уж было думала, что ты после вчерашнего джина больше не проснёшься, — на той стороне провода звонко заржали. Кавех отказывался как-то по-другому называть этот ехидный смех.       — Что за херня в офисе? У какого заказчика настолько бомбануло, что наш офис превратился в адово пекло? — сразу раздраженно начал Кавех.       — Рабочий чат читать надо, заюшь, ну или хотя бы перезванивать, тогда, может быть, ты бы не попёрся, как конченый лох, в такую жару в офис. Ещё с самого утра наш «мистер скала» написал, что кондиционеры здохли из-за ночной грозы и перегруза сети, и сегодня весь день он будет разбирать эту проблему в гордом одиночестве, — послышалось бурление кальяна. Судя по этим звукам, финансовый директор сейчас была явно далека от офиса и, следовательно, в довольно сносном расположении духа.       Кавех тяжело вздохнул. Да, определенно этот знойный день не задался с самого начала. Точнее, не задался со вчерашнего вечера, когда он согласился надраться джином с Дори. Если честно, он нихуя не помнил, как добирался до дома, а когда пытался вспомнить — голова начинала нещадно гудеть. Сейчас же Кавех понял, что гудит уже не голова, а телефон — его нагло кинули, так и не дав никаких распоряжений. Супер.       Шеи коснулось что-то влажное и холодное. Кавех вздрогнул и резко обернулся. Ну кто бы сомневался. За его спиной стоял Аль-Хайтам и держал ледяную банку пива, которой недавно коснулся шеи, вызвав мурашки.       — Не работаем сегодня, я писал об этом с утра, — оповестил главный бухгалтер, всё ещё с этим своим невыносимо спокойным лицом.       — Это повод бухнуть прямо в офисе? — усмехнулся ведущий архитектор, но всё же выхватил из этих чертовски длинных пальцев банку. Всё же, ему её и протягивали, так что это не вызвало совершенно никакого сопротивления. И это не удивительно, ведь если бы Кавех её не взял, Аль-Хайтам бы просто поставил пиво на стол. Он никогда не принимал отказов, особенно когда что-то делал для других по собственной воле. Тогда отказы он не просто не терпел, а вовсе на дух не переносил.       — Тебе вчера мало было? — бровь в очередной раз изогнулась. Кавех до дрожи в коленях, до скрипа зубов терпеть не мог это выражение лица. Оно было слишком холодным, так и хотелось спровоцировать этого человека.       — Мне всегда мало, — хмыкнул архитектор, начав провокацию. И, да, он вообще не был удивлен знанием Аль-Хайтама того, чем он вчера был занят. Это не являлось такой уж тайной. Эту информацию можно было узнать буквально из каждой щели — начиная инстаграмом Дори и её хихиканием, заканчивая внешним видом Кавеха. Ну, или это могли быть простые предположения.       — Ясно, — изрек главный бухгалтер, собираясь пойти дальше заниматься своими Аль-Хайтамовскими делами.       — Хуясно, — хмыкнул Кавех, провожая взглядом его спину, а затем и вовсе открыв предложенную банку пива. После того, как он открыл злосчастную банку, он резко обернулся задумавшись.       «Да ладно, Аль-Хайтам…Ты серьёзно способен носить что-то кроме костюмов?»       В этот раз парень встал с кресла и задумчиво облокотился на перила, отделяющие площадку второго этажа от пропасти на первый. Там, среди монстер и фикусов, стоял мужчина, обтянутый в чёрную водолазку без рукавов и такие же чёрные спортивки.       «И не жарко ему?» — хмыкнул блондин, сверля массивную фигуру в чёрном, что сейчас с кем-то задумчиво разговаривала по телефону.       Глоток холодного пива должен был охладить голову, но вместо этого, когда красные глаза столкнулись с глазами цвета листвы, мурашки невольно пробежали по загривку, а рука держащая банку с пивом дрогнула. Вот так, нагло попивая пиво среди рабочего дня и откровенно пялясь на рельеф рук (а ещё эти шикарные запястья и подчеркивающие одно из них ролекс) и пресса, Кавех обнаруживал себя впервые. Впервые? Какая-то мысль ударилась о задворки сознания, но ей было не суждено развиться, так как ведущий архитектор позволил себе какое-то странное выражение лица, после чего Аль-Хайтам убрал телефон в карман спортивок и начал подниматься на второй этаж.       «У тебя физкультминутка что ли, туда сюда по лестницам шароёбица?» — хмыкнул блондин, всё ещё не отводя взгляда, и в ответ от него тоже не отрывали глаз.       Вскоре мужчина-скала всё-таки осилил подъем на этаж и поравнялся с архитектором в несуразной одёжке.       Кавех облокотился спиной о перила, оставляя одну руку на перилах, а другой помогая себе глотнуть пива. Это крайне забавно выглядело, ведь рядом стоящий мужчина просто сверлил его взглядом своих умных глаз. Кавеха это лишь раззадорило, и он, подражая обычному выражению лица Аль-Хайтама, изогнул одну бровь, ожидая, что же тот ему интересного расскажет. И главный бухгалтер сказал. О архонты, лучше бы он держал свой рот закрытым и не вызывал волны мурашек по спине своим низким голосом.       — Я почти закончил с кондиционером,— сообщил чертовски горячий парень. И нет, он был горячим не только потому, что в самом помещении была адова температура. Наверное. Наверное..?       — И? — делая ещё один глоток пива спросил Кавех. Кажется, напиток уже нагрелся. Неужели именно поэтому по горлу разлилось тепло, а где-то ниже пояса — истома?       «Блять, да что за херня…» — Кавех уже, кажется, начал злиться на самого себя. Что, чёрт возьми, за ненормальная реакция? Во-первых, он не мог надраться так быстро и таким несуразно маленьким количеством низкопроцентного алкоголя, а во- вторых, он и так чуть ли не каждый день видит эту невъебенно красивую рожу и этот пристальный взгляд на себе.       — Хуи, — АХУЕТЬ, ЭТОТ ПАРЕНЬ УМЕЕТ КАЛАМБУРИТЬ?!       Это точно стало шоком для блондина, он даже чуть пивом не поперхнулся, хорошо, что из-за запоев с Дори он научился это контролировать. Серьезно, Кавех? Контролировать себя? Рядом с кем? Этим невъебенно сексуальным главным бухгалтером? Нет, ты серьезно?       Ну вот и Кавех считал что контролировать себя совершенно неуместно.       — Ну, молодец, — и он позволил себе хитрый прищур красных глаз, и, отставив банку с пивом на стол, он взял Хайтама за запястье. Руки бухгалтера, несмотря на весь свой мощный вид и габариты, оказались достаточно нежными.       Кавех провел большим пальцем по его ладони, после чего поднялся выше и провел им уже по металлическому ремешку ролексов.       — Нравятся? — хмыкнул Хайтам.       — Ага, — беспечно ответил Кавех, прокручивая большим пальцем часы.       — Если бы ты меньше опаздывал на работу, то тоже купил бы себе. Хотя, видимо без часов всё же довольно трудно не опаздывать,— и он тихонько и коротко засмеялся. О АРХОНТЫ, ЭТОТ СМЕХ, КАВЕХ ХОТЕЛ ПРИДУШИТЬ ЭТОГО ПРИДУРКА ПРЯМО СЕЙЧАС.       — Издеваешься, значит? — Кавех перехватил руку Хайтама выше запястья и сжал посильнее. После чего, задумавшись, и вовсе снял часы, положив их себе на стол, и всё так же держал мужчину-скалу за запястье и, хмыкнув, кивнул в сторону часов.       — Ну вот, теперь у меня есть часы, и я не буду опаздывать на работу, раз это Вас так бесит, уважаемый главный бухгалтер.       Чего блондинчик не ожидал, так это того, что его нагло притянут к себе и жарким шёпотом скажут на ушко:       — Тебе ночью было мало, Каве?       Сердце, кажется, упало куда-то в желудок, замерло, а после забилось с удвоенной скоростью.       — Ты о чём? — и, кажется, на этом моменте смутные подозрения начали формироваться во что-то очень логичное.       Но мысли не успели сложиться воедино, как его нагло развернули задницей к бедрам Аль-Хайтама, а безразмерная рубашка оказалась задернута по шею. После послышался щелчок камеры телефона, и перед лицом уже задохнувшегося от возмущения архитектора засветился дисплей. А на нём было совершенно неприличное фото того, что раньше называлось спиной Кавеха, ведь теперь она больше напоминала холст, на котором были запечатлены все его ночные приключения.       «Джин с Дори больше не пью…» — мысленно простонал Кавех и, кажется, не только мысленно, так как его начали прижимать ещё сильнее.       — Ну и кто же тебя так, м? — мурлыкнули на ухо, после чего на мочке запечатлелся укус.       — С-слушай, Хайтам… Может лучше ты мне объяснишь, что это такое, а? — архитектор развернулся и, о архонты, кажется, это было ошибкой, потому что его прелестный ротик атаковали чужие мягкие губы.       Глубокий поцелуй длился не так уж долго и, наверное, мужчины плавились не столько от жары офиса, сколько от этих прикосновений друг к другу. Ранее были лишь переглядки, и нынешняя близость чертовски кружила голову.       — Наверное, стоило тебя трахнуть ещё при нашей первой встрече, — и опять этот горячий шепот на ухо, облизывание мочки и укус на хряще.       — Так может ты уже прекратишь тянуть с этим, не думаешь? — мурлыкнули в ответ хмельным дыханием прямо в чужие губы.       Послышалось невнятное рычание со стороны главного бухгалтера, пока ведущий архитектор просто плавился в этих руках, а чужие ладони сжимали упругую и подкачанную задницу.       А потом реальность как-то плавно перевернулась, и блондинчик обнаружил себя на офисном кресле со снятыми штанами и кусающим ребро ладони, пока где-то внизу виднелась пепельная макушка. Лучше бы он не смотрел в ту сторону, потому что рубиновые глаза беспощадно столкнулись с зелёными.       — Серьёзно, Каве, ты даже не удосужился надеть трусы? — хмыкнули внизу, подбирая архитектора под розовые коленки и закидывая их на эти невъебенно широкие плечи.       Где-то на внутренних сторонах бёдер алели засосы и укусы, пока эти шикарные руки, что уже беспощадно закинули чужие ноги себе на плечи, оглаживали талию и держали крепко, чтобы несчастное кресло не уехало в другой отдел.       — Серьезно, Хайтам? — откровенный стон — Поставь ебаные блокираторы на колесики, а то мы точно нещадно объездим весь офис, — а потом уже умных мыслей ни у кого не осталось, когда горячий язык поднялся вверх по внутренним сторонам бедер, а зубы сомкнулись на заднице, оставляя укус.       — И ты в таких обстоятельствах думаешь о каких-то блокираторах, серьёзно? — хмыкнули снизу, и колесики щелкнули, фиксируясь (прямо как прелестные ножки Кавеха пару минут назад).       А потом оставались только жаркие стоны и пошлые звуки. И голова стала совсем пустой у обоих. Ну, точнее, у Кавеха точно, а вот Аль-Хайтам точно знал, что делать, ибо блондин совершенно не затыкался, хоть кляп надевай.       — Даже знать не хочу, где ты этому научился, — вырвалось с очередным стоном, когда колени уже начинали подрагивать от напряжения, а тело плавиться уж точно не от жары офиса и пива в крови.       Ответа не последовало. По крайней мере, словами. А вот своими действиями Аль-Хайтам явно намекал, что его мастерство придется оценить со всем достоинством не один раз. А оценивать там было что.       — Блять, блять, Хайтам! Блять! — возгласы Кавеха потонули где-то в стонах, а умелый рот, что ранее так откровенно делал приятно, поднялся выше и, проведя языком по длине члена, остановился на головке.       Ну и кто такой Кавех, чтобы упустить этот момент, явно намекающий на место, куда придется кончить.       По ногам прошла судорога, кончики пальцев на ступнях поджались (слава архонтам, этого не было видно из-за кед), а тонкие и длинные пальцы архитектора потерялись в густых пепельных волосах.       Сглотнув, Аль-Хайтам облизнулся, а после, приподнявшись и притянув к себе Кавеха, поцеловал. И от этого поцелуя немели, кажется, не только пальцы, но и вообще всё в целом.       А после, мир, кажется, снова перевернулся. Хотя, нет, он действительно перевернулся, и Кавех обнаружил уже голожопого себя, гордо восседающего на коленках Аль-Хайтама, пока их взгляды неистово сталкивались, а дыхание звучало слишком обрывисто (по крайней мере, у Кавеха точно).       — Ну и чем же ты можешь мне помочь? — хмыкнул главный бухгалтер, приобнимая ведущего архитектора за талию, и, точно нарочно, двигая ближе к своему невъебенному стояку.       Кавех лишь хмыкнул, но учитывая то, что с ним недавно сотворили, бросить фразу в духе «а дальше разбирайся сам» было бы совсем неприлично. Хотя, если честно, у них вообще мало чего приличного за сегодня произошло. Их отношения вообще никогда на приличные не были похожи, если уж совсем откровенно и начистоту.       — Хм, приглашу тебя на ужин? — несмотря на свои слова, блондин всё же стянул эти чертовы спортивки с нижесидящего и оттянул резинку боксеров, звонко шлепнув ей по чужому животу.       — Издеваешься? — фраза, возвращенная ещё с утреннего диалога, и снова эта вздернутая бровь, и это чёртово слишком БЛЯТЬ спокойное лицо. И Кавеху хотелось, невъебенно хотелось увидеть на этом лице хоть какое-либо другое выражение. Ну и кто он такой, чтобы сдерживать это желание?       — О нет, дорогой, я ещё не начал своё издевательство, — мурлыкнули в ответ, облизав сначала чужие губы, а потом и шею, оттягивая ворот водолазки.       А потом и правда началась сладкая пытка. Слишком нежная хватка на твёрдом члене, слишком размеренный ритм и чересчур, блять, нежные поцелуи по этому каменному лицу.       И Аль-Хайтам позволил себе расслабиться, наблюдая эту нежную картину (несмотря на то, что хотелось валить и трахать грубо, срывая крики и стоны). На прикрытые ресницами красные глаза, на разлёт ключиц в этой безразмерной белой тряпке, что так бесстыдно слегка прикрывала ахуенную задницу с белоснежными бедрами. На эту покрытую засосами нежную шею. В общем, он позволил себе откровенно пялиться, пока чужие горячие руки ласкали его член. И темп несколько усилился, подводя к долгожданной разрядке.       Ну, а после рука нашарила салфетки и, с присущей ей грацией, вытерла собственную руку и чужой член. Блять, да он даже это простое действие сделал красиво.       И вот очередной нежный поцелуй, который всё равно закончился засосами и искусанными губами.       — Ужин, говоришь? Что ж, звучит неплохо, — Аль-Хайтам откинулся на кресло, наблюдая за тем, как ведущий архитектор натягивает драные джинсы и застегивает на них ширинку, ища куда-то улетевший ремень.