Отчаянное краеведение: тайна Копорья

«И смотрят в воду два идиота, Думают, удача это или гнёт, То, что рядом есть кто-то Кто за ними нырнёт»

Pavluchenko, Alexey Krivdin — «Река»

      Лёша жил на севере города, так что ехали они ещё почти час. Никита сидел, сложив руки на коленях и вперив в них взгляд. Вид у него был напуганный. Когда они запарковались, Лёша спросил:       — Как ты?       — Нормально.       «Да уж, нормально, — подумал Лёша, — так нормально, что даже не возражает у меня переночевать». Лёша снимал однушку на семнадцатом этаже недавно построенного дома. В Питере у него не было никаких родственников, и девушки тоже не было. В квартире было аскетично и чисто. Современная обстановка в спокойных тонах, мебель из Икеа, много техники. В тесной прихожей — вешалка и полка для мелочёвки. Никита разулся, снял верхнюю одежду, прошёл в комнату. Стол, стул, компьютер, диван. На диване валяется ноутбук и пара объективов. Никита опустился на диван, не зная, что делать дальше.       — Есть хочешь? — Лёша засуетился на кухне. — Может кофе пока?       — Я вчера выпил литр кофе, и мне не помогло. Можно просто чаю, пожалуйста?       — Ок, сейчас чайник поставлю. Потом еду закажем.       Тут Никита понял, что ничего не ел уже почти сутки.       — Да, давай. Мне что угодно, только не суши.       Он встал и проследовал в ванную. Вымыл руки, поплескал на лицо, понял, что не знает, чем теперь вытереться. В итоге просто уставился на своё отражение в зеркале. Уставший вид, осунувшееся лицо, болезненный блеск в глазах, бледность. Давно пора в барбершоп. «Неужели я схожу с ума? — подумалось Никите, — Вот так это происходит? Просто однажды перестаешь различать реальность и сны? А если я застряну в этом бесконечном кошмаре?». На глаза вдруг навернулись слёзы.       Иди ко мне, Никита. Я здесь, я жду.       Он отскочил от зеркала, врезался в стиральную машину, стоявшую напротив раковины. Со стиралки посыпались бутылки с какой-то бытовой химией. На шум прибежал Лёша, распахнул дверь, вытаращил глаза:       — Что случилось?       Никита только поднял на него полный ужаса взгляд, не в силах ответить. Лёша бросился к другу. Тот, словно запутавшись, что реально, что нет, стал закрываться руками.       — Чувак, это я! Ты чего? Это я! — Лёша схватил Никиту за руки, стал разводить их в стороны, пытаясь заглянуть тому в лицо. Никита со стоном сполз на пол. Лёша упал перед ним на колени, не оставляя попытки достучаться до его сознания. Наконец, Никита пришёл в себя:       — Лёха, я в норме. Отпусти, я в порядке.       Лёша отстранился, затем поднялся на ноги. Никита продолжал сидеть на полу, опустив голову. Отросшие кудри упали ему на глаза. Лёше показалось, что среди тёмных прядей седых завитков стало чуть больше.       — Знаешь что, пойдём-ка, — Лёша потянул Никиту за рукав клетчатой рубашки и потащил его в комнату. — Сядь.       Он сбегал на кухню и вернулся со стопкой какого-то крепкого алкоголя, судя по запаху — это был Лёшин любимый медовый Джим Бим.       — В жопу чай. Успеем, — Лёша протянул виски Никите.       Никита опрокинул в себя стопку, следом ещё одну. Тепло стало разливаться по телу успокаивающими волнами, а страх слегка поутих. Лёша налил и себе, молча выпил, затем взъерошил светлые короткостриженые волосы и угрюмо промолвил:       — Ну и денёк.       — Лёх, я не знаю, что это за дичь. Со мной такого не было никогда. Я не употребляю ничего, сумасшедших в семье не было, травм головы тоже никогда не было. Я не впечатлительный совсем. Ничего такого не происходило в последнее время, что могло мне так по психике шандарахнуть.       — Что там сейчас в ванной произошло?       — Голос. Звал опять.       — У тебя будто паническая атака была. Ты меня не узнал что ли сразу?       — Я не помню. Панических атак у меня тоже никогда не было. Вообще слабо представляю, как это выглядит.       — Да, я тоже не сталкивался, — Лёша помолчал пару мгновений, потом добавил, — но это точно только в твоей башке. У меня в квартире жмуров не было ещё.       — Да какие жмуры? Я отдаю себе отчёт, что у меня проблемы с головой, а не с чем-то потусторонним. Просто так всё это реально, так жутко…       — Может ты всё же накосячил как-то там в Копорье? Наступил куда-то не туда, сказал что-то лишнее? Может в какой-нибудь священной роще ижор поссал, и они обиделись?       — Да ничего я не делал! Обычная экскурсия, привычный маршрут. Сто раз её вёл. Да похрен, наливай. И не ижоры, а водь.       Потом они практически молча пили виски, пока не принесли еду — шаверма, пара бургеров, сладкие пирожки к чаю. Никита ел и не мог наесться. Лёша больше смотрел на него, чем ел сам. Оба уже изрядно набрались.       — Я знаешь, что подумал, — начал Лёша, ткнув в сторону Никиты откушенной шавермой, — может, попробуем клин клином вышибить?       — Ты о чём? — не понял Никита.       — Ну, ты сам мне всегда говорил, что ты ни во что такое не веришь. Давай завтра скатаем в Копорье, убедимся, что никто там тебя не ждёт.       Никита перестал жевать и уставился на друга.       — Ну чё ты напрягся. Может, если ты увидишь, что там нет ничего страшного, у тебя кошмары эти закончатся. Ты же был там сто раз. И со мной вместе был не раз. Завтра погоду хорошую обещают, солнышко. Никаких жутиков быть не должно. Светло, тепло, ярко. Можем там шашлык пожарить.       — Где, на кладбище?       — Ну, нет, где-то за крепостью. На берегу Копорки можно. Там и водопады, красотища же, — Никита подлил им виски.       — А если это, наоборот, спровоцирует у меня какой-нибудь приступ паники, например?       — Я тебя оттуда увезу сразу.       — Ага, сразу в дурку.       — Да что ты с этой дуркой? А вдруг сработает? Будешь знать, что там никто тебя не тронет. Пусть только попробуют.       Лёша сделал зверское лицо. Никита улыбнулся:«Давай только без шашлыков?»       Спать легли уже совсем пьяные. Никита просто растянулся на диване и вырубился прямо в одежде. Лёша осторожно лёг рядом. Он, было, хотел не спать и сторожить сон своего приятеля, но под его размеренное дыхание вскоре уснул и сам. Ночь прошла на удивление тихо. Видимо, алкоголь и переутомление, наконец, сделали своё дело, и Никита дотянул до утра, ни разу не проснувшись. Лёша же несколько раз вскидывался, но поняв, что всё в порядке, засыпал обратно. Утром он вдруг осознал, что обнимает Никиту, и отпрянул, как ошпаренный. Хорошо, что сам Никита ещё спал.       — Да ну нах, — прошептал Лёха. — Какого хрена.       — М-м?       — Не, ничего, всё норм. Уже утро, пора вставать да ехать.       Никита неуклюже поднялся на диване. Задумчиво потёр виски. Голова болела после вчерашнего выпитого. Нестерпимо хотелось в душ. Тут он отчётливо вспомнил сцену в ванной и понял, что ему тупо страшно остаться там вновь в одиночестве. Но не просить же Лёху посторожить его. Глупость какая. Никита тяжело вздохнул. С душем придётся повременить. Он почувствовал, как его снова начало накрывать страхом. Поездка в Копорье перестала казаться хорошей идеей. Но и признаваться, что ему страшно, он тоже не хотел:       — Ладно, давай собираться потихоньку. У тебя есть от головы что-нибудь, кроме шутки про топор?