Часть 5
24 мая 2023 г., 18:10
«Ветер воет как собака, старый дуб скребет в окно. Pay attention motherfucker, всё давно предрешено» MURDA KILLA & 13senpai - «Чёрный анорак (Black Anorak)»
Лёше снился психоделический бред из обрывков истории, мифологии и реальности. Румяные белокурые девки в нарядных этнических костюмах плясали на обломках древней крепости, ворота которой превращались в огромную слюнявую пасть с острыми железными зубами, а гигантские корявые чёрные руки, выраставшие прямо из привратных башен, хватали девок по одной и запихивали в эту пасть целиком. Потом крепость выкатила из «пасти» мост-язык, и на этом мосту вдруг оказался Никита. Мост начал задвигаться обратно в ворота-пасть, и Никита бежал по нему как по траволатору против хода, но его всё равно утянуло внутрь исполинской каменной туши. На этом моменте Лёша вздрогнул и проснулся, не сразу поняв, где вообще находится. Постепенно к нему пришло осознание: он провёл ночь в квартире Никиты, в стареньком кресле со всеми вытекающими последствиями для своего тела. Со стоном разогнув спину, он с досадой понял, что мучается ещё и похмельем. Страшно хотелось пить. Надо поискать у Никиты на кухне воду или просто попить из-под крана. Никита! Где Никита?! Лёша бросился из комнаты в спальню. Его друг лежал на кровати и всё ещё спал. Лёша выдохнул, но тут же судорожно стал вспоминать, чем закончился вчерашний день. Вроде бы он нигде не накосячил. Он перетащил практически бесчувственного Никиту в спальню, уложил на кровать, но лечь рядом не посмел, даже сквозь алкогольный угар ощущая смущение. Усилием воли он заставил себя выйти из спальни. «Это всё какое-то наваждение, — говорил он себе, — ещё более невероятное, чем монстр из-под земли». Он вспомнил, как сложно ему было оторваться от Никиты, чего стоило ему не воспользоваться состоянием друга. Вспомнил его тепло, его запах, вспомнил, как Никитины кудри щекотали шею, когда Лёша тащил его на себе в спальню. Немыслимо. Надо поскорее убираться отсюда. Но вместо этого Лёша проследовал на кухню, где сварил кофе и уселся листать новости на телефоне. Уже перевалило за полдень, когда Никита, наконец, проснулся. Он вышел из спальни помятый, рассеянный и голодный. Лёша к этому моменту уже успел принять душ и даже приготовил им завтрак из яичницы с сосисками. Никита молча взял графин с водой с кухонного столика и стал пить большими глотками. Только закончив это продолжительное действие, он поздоровался и сел на миниатюрную табуретку. — Что вчера было? Я себя прилично вёл? — неожиданно спросил он, сжимая пальцами виски. — Всё норм. Ночь прошла тихо вроде. — Не помню, как оказался в спальне. — Я тебя перетащил. — Ох, прости. Надо было заранее туда свалить. А ты где спал? — В комнате, в кресле. — Блин, Лёх, чего ты со мной-то не лёг, кровать вроде не маленькая, обоим бы места хватило. — Ну, я пошёл ещё что-нибудь почитать про Копорье и сам вырубился. Никита глянул на него с неприкрытым скепсисом и ухмыльнулся: — Ну, и как, нашёл что-то новенькое? — Да я не помню. Так, глазами по какой-то книжке поводил и заснул. — Понятно. Никита замолк, но всё ещё смотрел Лёше в глаза. Не выдержав его взгляда, тот отвернулся к окну. Они закончили завтрак в тишине, каждый в своём телефоне. Потянулись часы. Лёша принёс из машины свой ноут: работу никто не отменял. Никита что-то искал в сети, параллельно перенося экскурсии или вовсе отказываясь от их проведения. Лёша всё ждал, что Никита вот-вот попросит его уехать, но тот ничего не говорил. Лёша не выдержал и спросил сам, можно ли остаться на ещё одну ночь. «Оставайся, сколько захочешь», — ответил Никита, пожав плечами. Лёша почувствовал волну ликования, тут же сменившуюся тревогой за своё поведение и унынием, вызванным внутренними запретами. «Вы — друзья, — говорил себе Лёша, — держи себя в руках, хватит страдать фигнёй». — Почему нечисть боится соли? — спросил Лёша, когда они сделали перерыв на чай. — Соль — самый известный в мире оберег от злых духов. Она не портится, поэтому считается символом вечности и благополучия. Наши хлеб-соль — всё про то же. Встреча гостей, благословление на свадьбе, переезд в новый дом — везде соль используется. А просыпал соль — к ссоре, несчастью. Типа, ты растратил постоянство, дружбу, верность. По той же причине соль специально кидали через левое плечо, чтобы нечистую силу отпугнуть, расстроить её козни. Солью снимали вредоносное колдовство с человека. — Так может тебя засолить просто? — хмыкнул Лёша. — Ты сейчас рассуждаешь как средневековый человек. Те тоже ведьм и колдунов солью пытали. На раны её сыпали, кормили пересоленной пищей и не давали пить, топили в солёной воде. Всё это должно было способствовать изгнанию злых духов из человека. — Может тогда поехать в Копорье и раскидать её там? — Вряд ли поможет. — Я всё думаю, почему оно зовёт тебя к себе, почему не может явиться само? — Видать, как-то привязано к тому месту. — Значит, там что-то значимое произошло. Ты точно ничего в том овраге не наделал? — Ты третий раз спрашиваешь! Я там вообще не бывал. Не обходил крепость никогда вокруг. С группами максимум к порогам ходил. — Херня какая-то. Тогда совсем непонятно ничего, — Лёша вздохнул. Ещё через час они выбрались в супермаркет за продуктами. Выбирали, что купить, планировали обед, обдумывали бытовые мелочи. Будто люди, живущие вместе. Лёша покупал себе зубную щётку и не мог соотнести это событие с реальностью, в которой они с Никитой находились ещё два дня назад. Он не мог осознать, что ещё вчера утром копорская нечисть пыталась утащить Никиту. Ему казалось, что с тех пор минула вечность, и вот, они оказались в какой-то параллельной вселенной, в которой продумывают совместный обед и спят в одной кровати. Вспомнив о предстоящей ночи, Лёша ощутил стыдное нетерпение и тут же одёрнул себя:«Очнись, идиот, что ты там себе напридумывал?». Он зажмурился, прогоняя видение, потом открыл глаза и стал искать Никиту. Тот нашёлся в алкогольном отделе. В тележке уже лежало несколько бутылок джина и медовый виски. Никита выбирал между настойками и ликёрами. — Может, поищем другой способ? — Лёша вырос у него за спиной так внезапно, что Никита вздрогнул. — Может. Но пока мы его ищем, я предпочитаю быть в говно, чем выслушивать, что я чей-то там и должен сам явиться, куда позвали, а иначе трындец, и позволь мне покупать бухло без твоего осуждения, пожалуйста, — на последних словах он повернулся к Лёше, и теперь они стояли нос к носу. Точнее, Лёша на полголовы возвышался. Он никогда не видел Никиту таким злым. Его глаза от гнева будто стали ещё светлее, а ледяной взгляд из-под густых ресниц примораживал к земле. Лёше даже показалось, что Никита сейчас набросится на него с кулаками, но потом он понял, что за раздражением и злостью тот прячет банальную усталость и страх. А ещё Никита был слишком близко. Лёша сделал шаг назад и примирительно поднял руки: — Я понял, понял. Выбирай дальше. Если что, я люблю Vana Tallin. Никита вдруг смягчился и засовестился: — Слушай, прости, я немного не в себе уже. Начинаю срываться на людей. На самом деле я тебе очень признателен, что возишься со мной, — и он положил руку Лёше на плечо. Обычный дружеский жест, означающий ровно то, о чём говорит Никита. Простая вежливость. Лёша отшатнулся слишком резко, чтобы это осталось незамеченным. — Ты чего? Я опять что-то не так сделал? — Всё в порядке. Просто не люблю, когда меня хвалят. Так какую вкусняху будем брать? Они притащили домой пакеты с едой и алкоголем. Лёша встал к плите и приготовил им карбонару. Никита всё это время сидел рядом, как привязанный, и потихоньку употреблял пиво. Никита, пора. Никита, иди ко мне, мой хороший. Никита, я жду тебя. Теперь ты мой. Щёлкнула зажигалка. К батарее бутылок Никита прикупил ещё и сигареты. — Не знал, что ты куришь, — Лёша, тактично промолчавший тогда на кассе, сейчас не смог удержаться от комментария. — Я не курю. Обычно. Курю, когда всё не очень. Всё равно заберу тебя. Никита мотнул кудрявой головой и затянулся. — Опять слышишь? — Угу. — Как-то сегодня раньше, чем вчера. — Да оно с утра со мной, — Никита вдруг со стоном уткнулся лбом в руку, в которой держал сигарету, — кажется, тварь освоила новый способ убеждения, — превозмогая боль, процедил он. Лёша бросил раскладывать еду по тарелкам и стал взглядом шарить по кухне в поисках аптечки. — Где у тебя все лекарства? Надо что-то от головы принять, может, поможет. Никита молча показал пальцем на кухонный шкафчик, висевший на стене. Там, за дверцей, обнаружилась коробка с лекарствами. Лёша отыскал просроченный на год цитрамон, выдавил таблетку на столешницу перед Никитой. Тот потушил сигарету в блюдце, взял цитрамон и запил его пивом. Потом попросил вторую таблетку:«Одна не помогает». Минут через двадцать боль отпустила. — Может, свозим тебя на МРТ? — Да, давай, заодно и тебя проверим. Это же ты у нас чёрные руки видишь и солью их посыпаешь. — Ну, не злись, я просто уже любые варианты допускаю. Давай есть, пока окончательно не остыло. К вечеру боль вернулась. Настойчивый голос словно резал Никиту изнутри, каждая фраза сопровождалась новой болевой вспышкой. Никита пил. Унять боль или заткнуть голос не помогало, но не это было его целью. Он просто хотел поскорее отключиться. При таком темпе карбонара надолго в Никите не задержалась — вместе с алкоголем он мучительно выблевал её в унитаз. Выйдя, пошатываясь, из туалета, он отправился прямиком к бутылке, восполнять утраченное. Лёша сидел трезвый и тихий, хоть и пил. Его сковало абсолютной беспомощностью. Смотреть, как Никита упивается до бесчувствия, было невыносимо. Тот тяжело опустился за кухонный столик и дрожащими руками потянулся налить себе ещё. — Ну, всё, хватит! — Лёша выхватил у него бутылку, отодвинул стопку. Никита стал молча сопротивляться, стараясь вернуть отобранное, попытался неуклюже встать. Лёша схватил его за плечи, посадил обратно на шаткую табуретку, встряхнул. Никита закрыл лицо руками и беззвучно затрясся. — Никит, Никит, ты чего? — Лёша обхватил его запястья, опустил ему руки. Никита стал горбиться, и Лёша взял его лицо в свои ладони, чтобы не дать ему согнуться. С прикосновением он почувствовал, что щёки Никиты мокрые от слёз. Тот не прекращал попыток сползти куда-то вниз, увернуться, скрыть свои блестящие глаза, чтобы Лёша не увидел его слабости. Лёша поднял его с табуретки и прижал к себе, крепко обняв. Никита ещё какое-то время трепыхался в его объятиях, потом обмяк и практически повис на Лёше, часто всхлипывая. — Пойдём, уложим тебя, — Лёша аккуратно повёл друга в спальню, опустил на кровать. Тот послушно лёг, но руку друга не отпустил. Тогда Лёша лёг рядом и снова прижал Никиту к себе, и не выпускал, пока не услышал размеренного дыхания — Никита, наконец, заснул. Лёша бездумно вплёл пальцы в тёмные кудри, перебрал жёсткие пряди и тут же отдёрнул руку, перевернулся на другой бок и смог заснуть только спустя час. Разбудили Лёшу какие-то шорохи и стуки, доносившиеся из коридора. Он вскочил и поспешил к входной двери. Никита, покачиваясь, пытался попасть ключом в замочную скважину. Ещё вчера утром они решили, что запирать дверь так, чтобы её пришлось долго открывать — мера вынужденная и крайне полезная. Сейчас Лёша в этом убедился воочию: Никита пытался выйти из квартиры. — Никита! Никит! Ты чего задумал? — Лёша развернул друга к себе и встретился глазами с абсолютно ничего не выражающим взглядом. Никита явно не владел ситуацией. Лёша забрал из его рук ключ, положил в карман своей куртки, висевшей на вешалке и, приобняв Никиту за плечи, повёл его обратно в спальню. Вдруг Никита вырвался и заговорил не своим голосом: — Ты не спасаешь его, только мучаешь. Всё предрешено, отпусти-и-и-и… И стал оседать на пол, будто сила, поддерживавшая его всё это время, в мгновение исчезла. Лёша еле успел подхватить безвольное тело друга. Никита пришёл в сознание ровно в этот самый момент и обнаружил себя в крепких объятиях Лёши. Он неловко высвободился, со смущением бормоча, что он в порядке, и только потом осознал, что понятия не имеет, что они делают посреди коридора ночью. — Пойдём спать, я тебе утром всё объясню, — Лёша стал осторожно подталкивать друга в сторону спальни. — Что случилось? — Ты снова ходил во сне, пытался дверь открыть. — Чёрт… — Не бойся, я не дам тебе никуда уйти. Они вернулись в спальню. Никита лёг. — Принесу воды, — Лёша ретировался на кухню, лишь бы не оказаться с бодрствующим трезвеющим Никитой в одной постели. Когда он вернулся с чашкой воды, он с облегчением увидел, что Никита успел заснуть. А если и не успел, то прикладывал невероятные усилия, чтобы казаться спящим.
