твоя морда часто гуглится — набей на ней пароль
4 мая 2023 г., 19:58
— сука! — громкий пашин крик прерывается таким же громким лязгом бедной железяки, которая умудрилась попасть под горячую руку фраера, свободно орудующего ломом. из них троих никто его останавливать не собирается, пускай малой выпустит гнев, да и тем более, они не для того сейчас шарагу прогуливают, чтобы читать нотации друг другу. среди них святых нет, даже близко. саня только подбирается чуть ближе, наблюдает за жалостливым визгом гаража, который беспрекословно приминался под жесткими ударами лома, да как-то по-особенному горделиво улыбается. андрей с ваней на фоне играют в импровизированные шахматы, сооружённые из расчерченной на асфальте доски и крышечек от пива, разные марки которых обозначали разные масти. типичный вторник, ничего нового ни метеорологи ни предсказатели не обещали сегодня. по крайней мере пока.
— как же меня это заебало.. — шумно выдыхает фраер, устало облокачиваясь на собственные колени, да сгибаясь в три погибели, — ебанные родители..
у паши внутри ярость не утихает, стучит молотом по железным извилинам, истекает кислотной язвительной жидкостью, но усталость охватывает все тело, мышцы забиваются, легкие работать вовсе отказываются и приходится взять передышку.
— отдохни давай. — уклончиво шепчет откуда-то сзади блаженский, осторожно обхватывая чужие плечи. когда фраер бесится, саня старается его уравновесить и не выпускать на волю свою излишнюю эмоциональность и вспыльчивость. брюнет в ответ только фыркает, хотя чужая забота и внимание ему приятны, да и скрывать это особо смысла не было, ибо рыжик — тварь редкостная, все обостренно чувствует.
— я бы этот рояль с девятого этажа бы скинул, он мне нахуй не сдался. — паша и не выдерживает в какой-то момент, лом отбрасывает в сторону и утыкается в чужую олимпийку, сверкая перед замыленнымм взглядом тёмной макушкой.
— ну ниче, вечером в гараж пойдём, костёр замутим, ты нам на гитаре что-нибудь сыграешь. — блаженский далеко не психолог, не психиатр уж тем более, но успокаивать у него получается, то ли так мягкий тон действует, то ли аккуратные поглаживания спины. фраер удручённо и длительно выдыхает.
— спасибо, сань.. за гитару, да и за все остальное..
— не за что, мелочь.
— а за мелочь ответишь.
саша только тихо смеётся в ответ.
***
— мат, вань. — спокойно проговаривает андрей, двигая самодельного коня, положение которого ваня просчитать не смог, а оттого и обосрался сейчас. — блять, да не может нахуй быть.. — парень внимательно разглядывается сложившуюся обстановку на поле, напряжённо поджимая губы. проигрывать в который раз не хотелось, надо было ничью предлагать, когда он только-только умудрился поставить абдрашитову шах, но метаться уже поздно, оттого приходится только томно выдохнуть и глаза закатить. — заебешь, бля. андрей усмехается, тормозя на полпути желание устроить словесную перепалку, смысл от который был бы нулевой, но была возможность растоптать марголдина ещё раз. он же постоянно на одни и те же грабли напарывается, ничему его жизнь не учит. и пока они расставляли крышки на своих местах для новой игры, наплевательски игнорируя затихшее окружение, откуда-то из-за угла вынырнул нежеланный знакомый абдрашитова, с которым тот имел честь сотрудничать несколько дней назад. он обращает на себя внимание тихим уклончивым кашлем, от которого ваня все же умудряется вздрогнуть и одарить незваного гостя секундным испуганным взглядом. — андрюх, можно тебя на минутку? названный в лице не меняется, только вздыхает обречённо, да разворачивается на сто восемьдесят к северу, не удосужившись даже поднять жопу с тёплого асфальта. — да говори прям здесь, у меня от друзей секретов нет. — он мысленно готовит себя к худшему варианту развития событий, а оттого сразу решает проявить всю грубость и отрешенность. лучшая защита это нападение, вроде как. собеседник сверлит его возмущённым непробиваемым взглядом, но, видимо, осознаёт, что с этой ледяной глыбой спорить сейчас бесполезно, хоть и козыри в рукаве имелись. — там недовес обнаружился, сам понимаешь о чем я. — а вот и козыри, — давай по-хорошему, возвращаешь деньги за недостачу, и вопросов больше не имеем. — да лыбится довольно, понимая, в какую ловушку из неловкости и стыда умудрился загнать не самого приятного знакомого, если уж быть честным. абдрашитов только злостно через нос выдыхает, взгляд отводить не смеет, хоть и не позволяет тому пропустить через себя долю назревшей паники, мерно перетекающей через сосуды. он чувствует, как ваня на фоне напрягается весь, сглатывает нервно, да кулаки сжимает-разжимает, явно понимая, о чем здесь и сейчас ведутся разговоры. — через неделю отдам. — у андрея слова остаются противной вязкостью на языке, да и звучат в его собственных ушах не так уверенно, как ранее, но оба не совсем вольных слушателя этих изменений не замечают, возможно, парень сам себе надумал это, по крайней мере, ему хочется в это верить. вынужденный знакомый только сперто усмехается, очевидно наигранно, да язвит, ударяя не в бровь, а в глаз: — а ты за неделю эти деньги найдёшь? или по мусоркам шарится будешь, как друг твой? а вот явного цеплянья саши абдрашитов уже выдержать не может ни при каких обстоятельствах, оттого и взрывается ледяной вьюгой сразу по всей поверхности. — а тебя ебать не должно, где я деньги возьму. — зло рычит он сквозь плотно стиснутые зубы, одаривая собеседника презрительно загнанным взглядом снизу вверх. ваня сзади напрягается весь, играя роль плотно натянутой струны, потому что он знает, что травмат у друга лежит во внутреннем кармане олимпийки, он чувствует, что чужая рука находится на грани от того, чтобы ухватиться за него, как за единственный выход, он умоляет, чтобы оружие осталось на месте, и ситуация не превратилась в ещё более неразрешимое нечто. незнакомец только фыркает. он бы прямо сейчас абдрашитову ебало сломал, но один против четверых он ничего сделать не может, да и тем более с ними этот рыжий отбитый долбаеб, у которого в запасе девять жизней, видимо, и слухи о котором ушли далеко за пределы района. — ладно, значит договорились? — парень решает чуть сгладить углы, самостоятельно ощущая нервное потрескивание напряжения в воздухе, да руку в примирительном жесте протягивает. андрей молчит выжидающе будто, протянутую ладонь наплевательски игнорирует, всем видос демонстрируя презрение и отрешенность. это не по уличным правилам, но у абдрашитова есть списочек личных, который стоял намного выше всех остальных. — договорились. — холодно бросает в ответ и показательно разворачивается, без настроя налаживать контакты. собеседник лишь выдыхает устало и удаляется, мысленно продумывая план мести за такое открытое неуважение. — че, кому ебало набить надо? — к дуэту уже шустро подскакивает саня, пропустивший большую половину разборки, но уже разминающий кулаки, готовый, только свистни, броситься в драку, а с кем и из-за чего — вопрос третий. — все нормально, сань, никому пока не надо. — тихо отвечает ему андрей, стыдливо прикрывая собственное лицо удобными шторками. пытается выставить себя благородным рыцарем, хотя априори здесь, на этих прогнивших плесневелых улицах, героев нет и быть не может, да и ценителей такого представления не будет, но совесть поступить иначе не позволяет. ваня эти изменения замечает, губы поджимает только, чувствуя как на грудь плотной арматурой давит вес чужой тайны, чужих проблем, в которых он, по большей части, был виноват сам. блаженский хмурится не по-доброму, оборачивается на подоспевшего к компашке пашу, да мысленно пытается решить что-то, ища ответы на вопросы в чужих растрепанных патлах. — точно все норм? — все же уточняет, хотя и понимает, что ему вряд ли ответят что-то внятное. — да, поверь. — но все, блять, далеко не норм, абдрашитов понятия не имеет, где ему взять эти деньги сейчас, ибо заработанные он уже успел потратить, а новых поступлений не ожидалось, что было, в принципе, неудивительно. — тебе верить — себе дороже. — кратко хмыкает саша, обхватывая фраера за плечо да прижимая ближе к себе, отчего последний лишь недовольно фыркает, но особого сопротивления не оказывает, да и с такого ракурса открывался лучший вид на потерянное выражение лица второго по ебанутости. андрей только улыбается слабо, печально как-то, взгляд на сжавшегося от давления марголдина перевести боится, а поэтому обращает своё серое внимание на рыжее гнездо сплошного абсурда: — а я думал, что доверие — основа нашей дружбы. блаженский с этим спорить не станет, а оттого только кивает уклончиво, с толикой скрытого уважения к собрату по несчастью, но ставит галочку напротив чего-то опасливо назревающего у себя в голове. абдрашитов далеко не глупый и не безрассудный, он из любой жопы выберется, да ещё в выигрыше останется, здесь сомнений никаких не возникает. — ещё одну партейку? ваня молчит, сталкивается с чужим умоляющим о молчании взглядом и натурально распадается по мелким частичкам, а андрей зачем-то цитирует у себя в голове. как могло обвалиться небо? как могло меня придавить?
