Поворот в Суздаль

Лёву опять отправили на сенокос. Бориске даже было жалко брата, пусть он и понимает, что это необходимое занятие. С такой кислой миной Лёва отреагировал на заявление отца и потом так нехотя доедал свой завтрак, что ему пообещали, что вечером он может заняться выпасом. Лёва первый раз за утро улыбнулся. Шурик же с утра проснулся совершенно невыспавшийся. Ночью он встречался с Максом, поэтому продрых с чистой совестью до полудня, пока на грудь не запрыгнула кошка и не начала настойчиво мять лапами грудь. — Аська, отвянь! — фыркнул Шура и отвернулся на другой бок. Кошка фыркнула, вильнула хвостом, но отставать не собиралась. — Ну Аааась! Когда Шурик разлепил глаза, на краю кровати сидела девушка с белокурыми волосами, опускающимися до плеч, веснушчатым лицом и большими карими глазами. Она с лёгким прищуром смотрела на полусонного оборотня. — Опять гульбанил всю ночь? Ещё и в город ходил, Шурик, ну что такое, а? — возмутилась девушка. Шурик недовольно шмыгнул носом, потянулся и снова прикрыл глаза. — Что? У меня такие друзья, — буркнул в ответ он. — Странные друзья. Чем тебе, скажем, Лёнька не подходит? Или Арчи? — Что один, что второй жуткие идиоты, ты же знаешь. С ними невозможно общаться, дубы дубами. А Макс свой, родной. Душа так лежит, Ась, понимаешь? Тебе же самой неохота с Эрой водиться, по вечерам с Леной встречаешься. А она волк. Я все видел! Ася возмущенно ведёт ушками, а потом с силой ударяет хвостом по животу Шурика. Тот стонет и поджимает ноги к груди. — За чтооо? — За то, что спишь до полудня, и водишься непойми с кем, ещё и меня в этом упрекаешь! — обиженно отзывается она. — Завтрак на столе. Дверь непривычно громко хлопает, так, что на Шуру сыпется пепел от лучинки. Он хнычет и всё-таки заставляет себя подняться. Сестрёнка сегодня явно не в духе, раз так ворчит на все, что движется. Обычно она ласковая, как самая настоящая кошка. Что-то ее, кажется, вывело из себя. Шурик по-быстрому запихивает в себя хлеб с кусочком копчёной рыбы и выбирается из домика, искать сестру и мириться. Аська находится в их с Шуриком шалашике. Он спрятан от чужих глаз, если не знать, что он есть, то найти его почти невозможно. Девушка перебирает шерсть на хвосте, уши прижаты к голове. Шура забирается в укрытие и обнимает мелкую. — Чего ты такая сегодня? Как ёж прям, — мягко интересуется он и протягивает сестре кусочек рыбки в знак извинения. — Не знаю, Шурик, — тихо отзывается она. Рыбку принимает с благодарностью и тут же начинает ее жевать. — Матушка с утра нарычала. Ещё и погода портится. Над лесом и правда сгущались тучи. Шурик щурится, глядя на небо и ежится. Тучки грозовые, будет молния. В прошлый раз она попала в соседнее дерево от их домика, отец потом долго-долго его сначала тушил, а потом распиливал. Аська тоже поежилась - зябко. Перед грозой всегда душно, а после грозы пахнет разряженным воздухом и влагой. После грозы хорошо. Особенно хорошо осознавать, что весь кошмар прошел мимо. Шура обнимает сестренку и чмокает ее в макушку. Та к нему льнет, ластится к теплой ладони и мурлычет. — Шурик, а покажи мне своих друзей, а! — вдруг выпаливает Ася и, сама смутившись от своих слов, прижимает уши к голове. — Как же я тебе их покажу, лапушка? — смеётся Шурик. — Я не умею рисовать. — А ты... А давай я с тобой пойду, когда ты убежишь к ним. К Максиму, или... а как зовут из города? — озадачивается девушка. — Из города зовут Егоркой. Но его братец называет его Лёвой. И мне, честно говоря, так больше нравится. — Лёва, значит... Шурик, я хочу его увидеть! — Ну давай попробуем, раз тебе так хочется. Ну ты конечно, Аська, как что-нибудь придумаешь... А потом думай, как выкручиваться! Ася смеётся и устраивается на коленях брата. Тот мягко, в шутку, прикусывает ее за нос, от чего мелкая хохочет и утыкается куда-то ему в живот. Шурик тоже хихикает. — Только выберем с тобой день поудачнее, ладно? Думаю, Лёвчик тоже сегодня будет сидеть дома, — говорит Шурик, глядя в совсем потемневшее небо. Где-то слышится раскат грома. Оборотни забираются в домик. Гроза была на редкость сильной. Лёвке не повезло. Всю скотину с выпаса в срочном порядке загнали в двор, но и с сенокосом тоже пришлось повременить. Это радовало. Почти вся семья готовилась ко сну. В ливень с грозой работать в поле было почти нереально, разве что матушка каким-то чудом умудрялась ткать при свете лучинки. Лёва наблюдал за этим с сеновала, уже в полудрёме. Его мысли были совсем не здесь, а глубоко в лесу. Как там Шурик? А если молния попадет в дерево рядом с ним? Как он перенесет эту грозу? А чем он занят? Они также сидят по домам, как и в городе, или у них есть свои ритуалы, связанные с грозой? Борискин мозг занимали те же мысли, только в сторону Максима. Его вдруг жутко заинтересовала его семья - при встрече надо будет устроить допрос с пристрастием. Шурик ему казался, конечно, классным, но Макс всё-таки ровесник. Да и душа почему-то лежала к этому созданию с лисьим прищуром и пепельно-рыжими волосами. Борис отвлекся от размышлений и перевел глаза на сеновал. Братец сладко сопел, свернувшись клубочком. Его мелко трясло во сне - замерз. — Матушка, а есть у нас, чем Егорку накрыть? Озяб вон, не хватало ещё хворь подхватить, — тихо спрашивает Борис. — Да, Бориска. Возьми в сундуке, лежит шерсть пряденая, — отзывается Наталья и кидает заботливый взгляд в сторону младшего сыночка. Боря накрывает Лёвчика поправляет кончики одеяла и улыбается. Лёва инстинктивно закутался в одеяло и засопел ещё активнее. Физический труд выматывает, старший знает по себе. — Чего-то Егорка у нас как медведь зимой, разве что лапу не сосет, — усмехается из угла избы отец. Он пригубил квасу и усмехнулся. Борис улыбнулся папеньке и залез под одеяло и теплый братцев бок. Мысли снова вернулись в лес, к оборотню. Максимка же тоже сидел в своем домике, не один, с сестрами. Ленка, постарше на три года, и Люська, помладше на год. Люська с рождения Максима любила и выделяла, хотя в последние пару лет их перетяфкивания стали перманентным состоянием, и даже Ленка, самая близкая для них двоих из стаи, уставала от ссор и начинала рычать. Максим устроил голову на коленях у старшей сестры. Ленка знала уйму всяких легенд, которые рассказывала им с Люсей в детстве, на ночь. Сейчас же они стали звучать куда реже - все выросли и появилась куча обязанностей, - но Максим их всегда внимательно слушал и мотал на ус. Некоторыми, самыми классными, делился с Шуриком. — Далеко-далеко за лесом, там, где горы сходятся с горизонтом, есть родник, — начала Ленка. — Он всегда течет и никогда не замерзает. Там вокруг вечно зелёная трава, а земля самая плодородная. Рядом с родником тем спрятан камень. Кусок желай-горы. Помните про гору? — Это та гора, которую создали задолго до нашего сотворения, и раскидали по миру, раздробив на куски? — уточняет Люська. — Да, волчонок, именно она. Этот камень может выполнить три желания одного человека. Естественно, запрет на желания смерти, воскрешения и бесконечное количество желаний. Над лесом раздается гром, Максим ежится, как в детстве, льнет к Ленке. Грома он боялся всегда, для него этот резкий звук был до жути пугающим. Лена гладит испуганного брата по голове и смотрит на дверь. Все надеются, что гроза скоро утихнет.