Сердце рая

— Открой глаза и выпей. Свет ласковых лучей мазнул по спокойному и зажмуренному лицам, искрясь в тускло-оранжевых глазах, а по кухне разнёсся едкий и мерзкий запах нового и непривычного лекарства. — Да блять, Яори, выпей, не маленький уже. Черноволосый открыл слезивые глаза. — Но оно так мерзко пахнет... — Тебе 21 или 12? Открой рот, — при первой возможности первый засунул пластиковую ложку с зеленоватым лекарством своему парню в рот, отчего последний против воли проглотил и тихо взвыл: помимо отвратительного вкуса зернистая консистенция напоминала детский "Ибуклин". — Фу! Боже!.. Ааа!.. — Зато не потеряешь сознание посреди дороги, — Аз закрыл банку с лекарством и убрал в стоящий рядом холодильник. — Нужно делать всё, чтобы твоя недостаточность не перешла в третью форму, а то там чревато не только набором массы тела, но и запретом на лишнее питьё и ходьбу. — ...Ужас, — Яори протянул свои руки, глядя на них. Бледные и тонкие, Азу они очень нравились. — Странно, что я такой худой. — Мало ешь, возможно, даже склонность к анорексии, — рыжеволосый осмотрел руки младшего ещё раз, а потом взял его лицо и осмотрел. — Хотя нет, скорее у тебя просто стройное телосложение. Но если не будешь пить лекарство, то третья форма чревата жидкостью в лёгких и сильными отёками ног и живота, тогда потеряешь и красоту, и здоровье. Чернушный слабо кивнул, чувствуя, как по спине проходится холод от навязчивых фантазий. Парень невольно размял ноги, прижимая ступни к себе. — У меня вроде бы зрительно не было отёков, но иногда ноги немеют. — Это от недостатка крови, тебе говорю. И кожа бледная от этого же. Младший внезапно поднялся из-за стола, уткнув руки в боки, а на его лице появилось лёгкое раздражение. — Хотел бы я излечиться от всего этого. — А уж как бы я хотел, чтобы ты излечился, — Аз цокнул, обвивая руками талию Яори. Тот уткнулся в чужую шею, прикрыв глаза. Тепло, и пахнет крепким кофе и кожей. — Хотя, знаешь... Есть идея. — Какая?... Как-то объятия перешли в кровать. Аз накрыл чужие губы, мягко, но властно впиваясь и требуя, жаждая. Яори склонил к нему голову и робко приоткрыл рот, закрывая глаза и обвивая чужую шею. Больное сердце бешено застучало, и каждый стук сердца отдавал по груди чем-то большим и волнующим. Теперь сердце не болит, и так хорошо ощущать столь сильный вкус чужих губ. Парни с тихим постаныванием целуют друг друга, со всей нежностью и страстью, любовью и благодарностью. Черноволосый, запыхавшись, отстранился, садясь на постель и слыша, как Аз садится позади него. Сердце всё также бешено билось в трепете некого предвкушения, бледные щёки стали отчётливо красными, но на губах появилась лёгкая нервозная улыбка. — Н-но я девственник. Ты сам сказал, что секс полезен для сердца только регулярный... А в моём случае я вообще не уверен... Первый вздохнул, положив сзади голову своему парню на плечо и глядя ему в глаза с выражением простой, но чистой и нежной любви. — Но почему бы нам всё равно не попробовать? При интенсивной физической активности нагрузка на сердце куда больше, чем при сексе... — тёплые изящные руки обвили тонкую хрупкую талию, заключая последнего в объятия. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, понимаешь? И если я могу ещё и порадовать нас с тобой, то... Жизнь одна. Понимаешь? Слушая нравоучения своего возлюбленного, Яори кивнул, чувствуя тёплые губы на шее. Поцелуи Аза такие осторожные и трепетные, словно чернушка был самой красивой и самой хрупкой фарфоровой куклой с мраморным, искусно созданным личиком, что рыжий хотел целовать вечность, всегда. Руки первого, те самые идеальные руки, всегда нежные и прохладные, дрожат в лёгкой, едва ощутимой дрожи. Кисть протянула тонкий палец к ребру под футболкой, ощупывая сквозь кожу кость и проводя вверх, к месту, где стучит сердце. Щёки последнего покраснели, но улыбка стала шире, когда последний теперь нервничал больше. Чернушке пришлось слабо закусить губу, чувствуя ладонь Аза на своей груди и лёгкое, нечаянное прикосновение к одному из ареолов. Первый прижимает ладонь к месту, где стучит сердце возлюбленного. Стучит слабее, чем у обычных людей. — Я люблю твоё сердце. Срывается шёпот с губ. Старший чувствует, что больное сердце учащает свой ритм, а в чёрных глубоких глазах появляются капли слёз счастья, что искрятся прекраснее самых дорогих бриллиантов. — Я тебя тоже. Другая рука осторожно спускается с талии, гладит кожу, наслаждаясь каждой частичкой тела возлюбленного. Младший немного отошёл от транса, нервно поглядывая на то, как рука рыжеволосого опускалась под ткань нижнего белья. — Аз, что ты де... мф... — чёрные глаза широко распахнулись, чувствуя, как холодная кожа немного вспотевших ладоней коснулась органа. Плоть словно по команде нагрелась, твердея в прохладной руке первого, а щёки последнего краснели всё больше и больше. Тонкие пальцы Аза вели по тонкой коже, что была чувствительнее всего сейчас, оглаживая каждую тонкую и едва заметную венку. Изо рта младшего вырывается короткий томный вздох. Рука прижимается к органу, пальцами надавливая на него и ведя вверх. Так искусно и аккуратно, что больное сердце пропускает удар, а внизу живота съёживается медленно нарастающее напряжение. К губам приливает кровь, и те тяжелеют, словно свинцовые, и подрагивают, когда Яори попытался их плотно сжать, дабы не издать стон. Пальцы рыжего в среднем темпе водили вверх и вниз, от самого основания до кончика. Чернушный почувствовал, как его тело накаляется, а сердце бьёт чуть сильнее... Как у обычного человека. В глазах застыли слёзы, и зубы пришлось плотно сжать. В груди теснилось что-то, что-то большое и необъятное, что-то волнующее и удовлетворяющее, стремящееся найти выход через голосовые связки. — Ах... Нашло. Яори неожиданно для них двоих издал стон и испуганно зажал руками рот, а по искрасневшимся щёкам потекли слёзы стыда и удовольствия, как только тот краем зрения увидел удивлённое и слегка смеящееся лицо партнёра. Тот усмехнулся, неожиданно без боли сжимая чужой орган в своей руке. Последний приглушённо простонал, на секунду закатывая глаза в потолок, а потом возвращая стыдливый, но удовлетворённый взгляд вниз. Аз на это лишь усмехнулся, целуя младшего в шею. — Да у тебя стояк, я погляжу. Ты хочешь, чтобы мы продолжили? — М... М-мь-мь-м... — Чернушный начал широко и стыдливо улыбаться сквозь слёзы, воротя взгляд. Сердце билось чаще, но без боли, а с приятным волнением, охватывающим грудную клетку бездной предвкушения. Видимо, таблетки и новое лекарство работают. Увидев, что собеседник слабо, но ласково кивнул, рыжик не сдержал смешка. Через пару секунд руки продолжили натиск ласк на нежную беззащитную кожу, и теперь чернушка уже не сдерживал слышных вздохов и тихих, но сладких и томных стонов. Однако первому пришлось остановиться, и лишь тогда рыжий смог вновь поглядеть в глаза партнёра. — Ты как? — В-в порядке, — Яори выдавид неуверенную улыбку. — Сердце не болит... Но стучит... сильно... Аз усмехнулся, звякнула бляшка ремня. С трудом снимая штаны, рыжеволосый взглянул из под падающих каскадом волос на младшего. — Я хочу сначала начать делать это раком, а доделать это уже лицом друг к другу. Как тебе идея? Последний поник после слов первого, хотя его бледные скулы всё ещё пылали огнём, а в горле стучало бешено сердцебиение. — Нет. Янтарноглазый остановился и уставился на парня, в его взгляде читалось изумление. — В смысле? Сердце с болью шока ухнуло куда-то вниз, в бездну, когда глаза увидели слёзы, текущие тонкими, душераздирающими струйками по покрасневшим щекам. — Я-Яори...? — Я... — чернушный зажмурился, сдерживая слёзы. Ей богу, как девчонка. — Я хочу, чтобы я мог видеть тебя... В мой первый раз... Первый прижался ближе, обнимая изо всех сил дрожащее тело, пытаясь не сломить младшего грубостью своей неумелой любви. Плечо намокло, а сердца стучали так, что их было слышно. Одно громче, другое тише... И где-то в углу комода тихонько тикает будильник. Снова тихие вздохи и полустоны, едва-едва слышное причмокивание смазки при движениях пальцами изнутри-внутрь и лёгкие, невесомые и нежнейшие поцелуи, что покрывали нежнейшую прохладную кожу. Секунда — Аз останавливается, чтобы спустить на шею возлюбленного горячее дыхание, обжигающее хуже огня, и не прекращает движение пальцами. Стоило надавить на чувствительную горячую точку, и последний тихо взвыл, закатывая глаза и закусывая чуть ли не до крови губу, дабы не залиться стонами. Бёдра слабо двигаются в такт движениям, а рука пытается прикрыть пульсирующий член. От этой картины Аз не сдержал слабой ухмылки. — Уже так заведён? Хах... — Да п-перестань... Амф...— Яори слабо свёл брови, немного нахмурившись, но в следующую же секунду размяк, а по щеке потекла слеза удовольствия от нового движения пальцев. — Так когда продолжение... — А что, мой непослушный мальчик так и хочет почувствовать в себе член? Ну ты и развратник, Яори... — Аз не выдержал и засмеялся, отчего последний возмущённо стиснул зубы. — Н-нет!.. Прекрати!!... Рыжик усмехнулся, наконец наконец-то вынимая пальцы из тёплого места и протягивая другую руку за смазкой. Младший же от похабных речей старшего лил стыдливые слёзки, не зная, куда себя деть и в какой угол полумрака переместиться. Голубизна сумерек пятном плывёт по комнате после тепла и яичной желтизны заката. Тяжёлое дыхание дрожит, и парни смотрят друг на друга полностью красные. — Готов? В ответ дрожащий кивок и неровный ответ вполголоса. — Да. Руки сжимают кожу на чужих бёдрах, и младший почувствовал орган между своей кожей. И резко, за секунду он погружается вглубь, и вглубь, пока не достаёт головкой до чувствительной точки. Раздался томный, громкий и сладостный стон, стоило черноволосому почувствовать давление под возбуждением и закинуть голову. — О-ахх!.. — Так... лучше... — Аз тяжело вздохнул, а по его сухим губам расползлась тонкая, довольная ухмылка. Он начал медленно двигаться, в первый раз ощущая столь интенсивное тепло, и не смог сдержать сдавленного вздоха. Нижний хмыкнул, выгибая грудь и приоткрывая рот. В голову ударил неимоверный жар, отчего по лбу скатилась капля пота. Среди вздохов были различимы хриплые полустоны, и вскоре после набора темпа звонкие, сладостные вскрики отскакивали от стен и отлетали в уши. Тело накалилось до предела, а дыхание кипятком застревало в горле и вырывалось с новым томным стоном. Ох, как приятны были этим обоим эти движения. Облизнувшись и не в силах вытереть в данный момент пот со лба, Аз ускоряет темп к нормальному, и чуть быстрее, чуть глубже, словно знает, читает мысли и желания Яори, который тот не в силах сказать из-за зашкаливающего жара и стонов. Сердце билось в грудной клетке, бья по рёбрам. Яори никогда в жизни чего-то и близкого не чувствовал. — Ах! Аз! Аз!! Руки без предупреждения вцепились в плечи старшего мёртвой хваткой, по щеке скатилась слеза, слеза возбуждения. Первый недовольно прошипел от боли, когда ногти чернушки чуть ли не до крови вонзились в тонкую кожу плеч. — Ускориться? — спросил тот, со вздохами двигаясь. — Пожалуйста!.. — простонал последний в ответ. — Ан-гхх... Аз на это наклонился и укусил чужую шею, губами впиваясь и пробуя на вкус нежную кожу, слегка мыча от удовольствия и, не в силах сдержать себя, ускоряя темп. Снова толчки, снова дикий жар, снова стоны. — Мф... щас застонаю, блять... — по виску первого скатилась капля пота, а в груди стало настолько жарко, что лёгкие стиснули в жаре пылающих и раскалённых углей. Яори тихо взвыл на высокой ноте, новые слёзы удовольствия потекли по щекам, а голосовые связки были в состоянии помимо стонов кричать лишь только одно имя. Быстрее скорость, громче звуки слегка пошатывающейся кровати и громкие стоны обоих, отлетающие от стен. Оба мокрые, красные, напряжённые донельзя. Яори держится, Аз тоже. В конце концов чернушный обхватил руками чужую шею, глядя в такие родные янтарные глаза. Не хватало воздуха, кислорода, он задыхался. Но, чёрт возьми, последнему никогда не было так хорошо, когда он глядел в чужие глаза. Глаза Аза, что смотрели на него одного с такой любовью и нежностью. Чернушный обвил шею первого, не прекращая громко стонать. Кожа Аза напоминала ему нежнейший и приятнейший бархат, особенно после душа и особенно без одежды. И когда они оба были так уязвимы сейчас, так нагреты, они не могли желать большего, чем этой пылающей страсти и любви, нежности... Оба с громкими стонами кончиди почти одновременно, лишь старший на полсекунды позже и внутрь, а младший — себе на живот. Оба в поту, красные, как варёные раки, тряслись, но улыбались глупой и счастливой улыбкой. Чёрные глаза полны слёз, но точно не печали и боли, раз слабая улыбка сияет удовлетворением и спокойствием. Аз улыбнулся на это, целуя возлюбленного в губы. Всегда нежные, тёплые губки, которые так приятно целовать, а иногда и просто так. Рыжий заинтересованно взглянул Яори в глаза, кладя голову ему на плечо и осторожно выходя. Спать в грязной постели не слишком приятно, но они очень устали после их первого раза. Сердце билось так сильно, что готово было выскочить наружу и стучать как у всех, чуть быстрее, чуть здоровее и счастливее. — Ты как, милый? Как твоё сердце? По губкам черныша растеклась неловкая тёплая улыбка. Он кротко поцеловал рыжего, заливаясь краской, а сердце трепетало так, что ни о аем не хотелось думать, лишь о запахе шампуня от волос цвета янтаря. — Лучше и быть не могло, Аз... — Тебе тоже кажется, что этот момент ты никогда не забудешь? — Знаешь... влюблённые мыслят одинаково.