Сердце рая

Яори этот зимний день провёл не дома. Несмотря на то, что чернушному дали отпуск в связи с поездкой в санаторий, тот успел вернуться раньше из-за того, что лечение было интенсивнее. Привычный шум шин по асфальту заглушал смерть снежинок, что хрустели под ногами прохожих. Белые шестипалые девы кружили в не таком уж и медленном вальсе, падая на место своей смерти — землю, тая или разбиваясь. Последний смотрит за окно. Деревья, голые, но покрытые белыми сарафанами инея, стояли недвижно, и лишь бегали за окном от движения машины. В кармане хрустнула купюра. Родные места всегда встречали парня поломанной черепицей домов, старыми многоэтажками и счастливыми детьми во дворах, ещё не понимающих ценность и суть всего. Родной дом был той самой многоэтажкой, одной из десятков в этих местах, одной из многих зданий этого не совсем пропащего микрорайона. Серые бетонные стены грели каким-то чудом, возможно, именно теми самыми воспоминаниями. Новая работа, новый начальник, так много событий... Деньги шелестнули в руке последнего, когда тот протянул таксисту купюру в стольник. Выходя из машины, парень умереным шагом направился в сторону родного двора. Под ногами хрустят снежинки, словно хрупкие шестилапые создания ломались и умирали умиротворённо под подошвами. В груди становится всё легче и счастливее. Глаза чернушного засияли, а в груди вспорхнуло что-то вверх, словно святое облегчение. Ему явно становится лучше: сердце не болит при каждом шаге, не мучают одышка и усталость... Яори снова мог свободно вздохнуть. Ему стало легче жить с недостаточностью. — Всё благодаря Азу... Сорвался шёпот прямо с губ. Но от него улыбка Яори стала лишь чуть шире, а щёки краснее. Как случайно он влюбился в человека, который спас последнего от глупости и несчастной болезненной жизни. Да даже если дело не в деньгах... чтобы черноволосый делал без него, без его колких, но заботливых комментариев, без его анекдотов, обвинений, объятий? Звенят ключи, открывается дверь. Нос втягивает родной запах, и последний невольно улыбнулся. Это их квартира, это их атмосфера, это запах тёплого кафеля под носками и холодных батарей на кухне. Черноволосый протягивает руку. В санатории всё было иначе. Холодный воздух, колкие вдохи, пропитанные медикаментами. Иногда Яори казалось, что у него до сих пор пищит в ушах звук кардиоаппарата. Дрожащие руки снимают носки и встают на пол. Улыбка расползалась ещё шире, а в груди сердце застучало теплее, с меньшим трудом качая кровь. Он дома. Их комната. Так много воспоминаний, как приятных, так и не очень. Яори снял с себя куртку, вешая на крючок за дверью. Аз каждый раз ругается, что нужно вешать в коридоре, но с привычкой нельзя ничего поделать. Бледные руки проходятся по стенам, шершавым обоям светло-серого цвета. Последний почувствовал, как сильно ему не хватало дома. Как сильно не хватало тусклого света сумерек в окне и снежинок за окном, как не хватало их общей кровати, и лишь одна кофта партнёра грела... На губах появилась странная ухмылка, стоило чернушке расстегнуть толстовку, под которой была кофта старшего, фасоном напоминающая свитер, но не являющаяся им. Чёрные глаза носили её так долго, ведь это был, пожалуй, самый ценный подарок. Ступни шагают по прохладному полу, в коридоре и на кухне кафель теплее. Парень нехотя стянул кофту, прижимая комочек белой кофты к себе и вдыхая запах... Неужели кофта Аза не потеряла запах шкафа и своего хозяина до сих пор? В глазах зияют искорки. *** Синяя смеркающаяся тень сумерек последний раз целовала стены и мебель комнаты, прежде чем сгустить тьму и позволить ночи уступить. Парень растерянно открыл глаза, чувствуя странную тяжесть в голове, словно тяжёлая бабочка присела. Тихо зевнув, Яори огляделся. Запах древесины. Младший устало улыбается, немного гладя постель под ним — она тоже пережила вместе с ними немало... Щёки дико покраснели, а из горла вырвался сдавленный неловкий смешок. — Столько воспоминаний... Последний встал, чувствуя неприятную скомканность внутри себя после пробуждения. Неудивительно, что после долгой дороги он устал и уснул на кровати, переполняясь ностальгии. Теперь можно было бы сделать сюрприз Азу, приготовить ужин, и... Ключи в двери щёлкнули. Яори нервно дёрнулся и вздрогнул, рвано, но взволнованно выдохнул. Первый знал, что его парень приедет сегодня, оба созванивались накануне перед поездкой. А теперь, наконец, долгожданная встреча... Чернушный быстрым шагом вышел в коридор, не сдерживая взволнованной и счастливой улыбки, стоило только коричневому пальто и белым ботинкам появиться на пороге. Черноволосый кидается в объятия пришедшего, слыша тихий удивлённый вздох. — Аз... На губах первого впервые за это время появилась счастливая улыбка, самая искренняя, сверкающая тысячью самых ярких звёзд. Руки обвивают талию в белой футболке, а нос утыкается в шею, жадно вдыхая запах, как кислород. — Я ждал тебя. Объятия первого были кроткими, словно что-то мешало. Яори отстранился от Аза, не сдерживаясь и целуя в губы, а тот лишь перенял инициативу жадно, страстно, горячо и так нежно, как только мог, лишь бы последний мог растаять. Младший кладёт старшему руки на грудь, взволнованно охает в поцелуй... И отстраняется, с удивлением глядя пришедшему на грудь. У него было что-то за пазухой... Комочек чего-то, или кого-то. Яори ахнул взволнованно, и в ту же секунду его глаза любопытно и счастливо заискрились. — Что там, что там? Он начал слегка хлопать в ладоши от волнения, как маленький ребёнок, на что Аз немного засмеялся, снисходительно улыбаясь. Руки с аккуратным маникюром стали быстро расстёгивать три верхних пуговицы пальто, мелькнул кусочек белой шерсти. Последний, казалось, совсем потерял дар речи, во все глаза глядя на того, кого доставал из-за пазухи партнёр. Через секунду послышался сдавленный тихий крик. — Собака!... Чернушный дрожащими руками обхватил белого щеночка с вислыми пушистыми ушками и жалобными глазками, в лёгких стало не хватать воздуха, словно одышка вернулась. Из чёрных глаз тут же брызнули ручьём слёзы, руки крепче прижали щеночка к себе. Первый удивлённо усмехнулся, увидев реакцию чернушного и вытирая костяшками его лицо. — Чё ревёшь, не нравится? — Нравится! Я так счастлив! — Яори заплакал ещё сильнее, широко улыбаясь. — Я так мечтал о собаке, о щеночке, боже мой!... — к всхипам примешался сдавленный смех. Эмоций было слишком много, словно странную бурю из счастья и неожиданности вместили в грудь. — А чт-то это за порода? — Мальтийская болонка, — рыжеволосый поцеловал младшего в щёку и потрепал щеночка по голове, на что тот лизнул руку Аза. — Она тактильная. Черноволосый снова всхлипнул, чиркая лёгким поцелуем первого в губу солёными от слёз губами, однако с лица не сходила счастливая улыбка. — Я... я так рад, что у меня теперь есть она... Она такая маленькая и милая, я... так счастлив! — Яори жадно сглотнул воздух, прижимаясь к первому и обнимая его свободной рукой, чувствуя, как маленькая жизнь в его руках дрожит. — Я... я люблю тебя... Ровное дыхание мужчины спустилось на ухо, а губы слегка поцеловали в висок, словно прикоснулась роза. — Я тоже.