Aurum

Глаза блондина невольно расширились, но не выдали всей той бури эмоций, которая заполонила его разум. «Ликси?» Где он это слышал? И почему он его не помнит? Вроде бы так его называли в детстве, а откуда пошло это прозвище он и сам в жизнь не вспомнит. —Ты все также светишься, Ликси, не зря мы так тебя прозвали. Мы? Так он был из его детской компании? Так, стоп, пилтоверец из компании заунских детей? Рука Ёнбока сильнее сжалась на рукояти ножа под столом, который тот все таки не выпустил из рук, когда ослабил бдительность. В зале повисло тяжелое молчание, за которым ничего хорошего явно не следовало. Парень за стойкой явно напрягся. —Вы брать будете?—только и смог выдавить из себя он. —Не несите ахинею. — Felix cur tam infelix hodie es? —ухмыльнулся пилтоверец, проведя пальцем по столешнице и очерчивая что-то вроде круга. От его невинного потерянного личика не осталось и следа. В этот момент терпение Ёнбока лопнуло окончательно. Тяжело выдохнув, он запрокинул ногу на стол, а через секунду уже стоял за прямой спиной незнакомца, удерживая лезвие у его шеи. Только сейчас он понял, что несмотря на общую статность пилтоверца, Ёнбок был выше него. Неожиданно спереди, где-то с той же стороны, где сейчас находился нож, раздался заливистый смех. —Не забыл ведь, где сонная артерия находится. Я рад, что ты запомнил. Глядя на раскрасневшиеся уши парня, Ёнбок опешил. Может, маньяк какой? Или мазохист. С ним явно лучше не связываться. Дальнейшего плана действий не было, как и четкого представления о происходящем конкретно в данный момент. Ёнбок все сильнее сжимал незанятой рукой вывернутое к спине запястье незнакомца, а тот не сильно уж и сопротивлялся. Надеяться оставалось только на чудо, которое действительно появилось на пороге. —Ёнбок! Отпусти человека! Твою мать, чего не людей кидаешься?!.— Бензо отряхнул руки о пыльные штаны и спешно подошёл ближе. Судя по всему, из всех присутствующих о том, что вообще происходит, не знал только сам подмастерье. Он поспешно ослабил хватку и поклонился в извинительном жесте. А уши его были настолько красные, что в тусклом свете помещения горели ярче любой лампы. —Это Со Чанбин, наш постоянный клиент, который не очень любит, когда ему заламывают руки, кладя на стойку и прижимая лицом в пыльную столешницу. Так что, шпана, ещё одна такая выходка, и ты вылетишь отсюда. Ёнбок прекрасно осознавал, как провинился, но его внимание не было сосредоточено на поругательсвах. Он, словно завороженный, засмотрелся на мужчину. Наблюдать за изменением выражения лица Бензо было бесценно. То, как его вечно игривый изгиб кустистых бровей принял положение невинного очарования, а затем и вовсе выпрямился в угрожающем жесте, выглядело невероятно и вызывало у парня щенячий восторг. Ёнбок любил людей с богатой мимикой. Они выглядели самыми живыми. И хотя он прекрасно знал, что Бензо не шутит о его немедленном увольнении, все же на душе стало легче. Пока Ёнбок «думал над своим поведением», Бензо поспешно извинялся перед мужчиной и спрашивал банальные вопросы о самочувствии и никому не нужных мелочах. —Кстати, мистер Бензо, почему ваш продавец сделал мне такую большую скидку?— поинтересовался Чанбин, оправляя жилетку. —Чего? Сколько он с вас взял? —Всего чуть больше 70 тысяч. Хриплый и невероятно громкий смех наполнил комнату. Ёнбоку даже показалось, что затрещали стены. —Простите, он у нас шутник. А вы чего растерялись, так бы и забрали по выгодной цене. —Нет-нет, не хочу вас обманывать, вы все таки лучший поставщик всего Зауна. Так сколько с меня? —Сто пятьдесят шесть тысяч ровно —даже не взглянув на товар, ответил Бензо. Сказать, что глаза Ёнбока полезли на лоб — значит ничего не сказать. Этому хламу грош цена, не больше десяти тысяч, откуда такие расценки? Парень, глядя с вытаращенными глазами на спину Чанбина все таки ждал чуда: что тот сейчас начнёт торговаться, просить снизить цену, ну как минимум засмеется и не воспримет слов Бензо в серьез. Но тот лишь достал из кармана внушительный мешок со звенящими монетами и поблагодарил мужчину за прилавком. Да уж, пилтоверцы абсолютные идиоты. Пока Бензо заботливо упаковывал шестеренки и механизмы в самый чистый деревянный ящик из всех, что имелись в этом магазине, Ёнбок все никак не мог осознать масштаба произошедшего. В голове у него не укладывалось, что кто-то может СТОЛЬКО заплатить за груду мусора и стоять здесь как ни в чем не бывало. Будто отдал не больше сотни за кружку спиртного в «Последней капле» и ждёшь, пока Вандер тебе нальёт. Из раздумий парня вывел Бензо, тормошивший его за плечо. —Малой, сгоняй на доставку, донеси ящик хоть до моста, подсоби человеку. — после короткой паузы он продолжил уже чуть тише. — чаевых подкину. Ли Ёнбоку для счастья требовалось две вещи: чаевые и миска кальмарного супа из забегаловки на углу главной торговой улицы. А если было первое, значит было и второе. В секунду забыв о своём недавнем потрясении, Ёнбок резво схватился худыми руками за ящик, будто это был самый ценный груз в его жизни, и радостно выбежал на улицу, отодвигая входную дверь бедром. Чанбин размеренно прошёл за ним, перед уходом оставив на прилавке ещё один мешочек: чуть поменьше, перевязанный плотным жгутом и с биркой из плотной бумаги, на которой четким изящным почерком было введено «Феликсу за красивые глазки».