Aurum

Отойдя от лавки на пару кварталов, Ёнбок наконец ощутил всю тяжесть набранного Чанбином хлама на своих плечах. Откровенно говоря, Бензо взял его к себе больше из жалости, потому что после переворота в Зауне по городу бродили десятки, а то и сотни сирот, одним из которых и оказался Ёнбок. Он мало что помнил из того периода, но из всех тех обрывочных воспоминаний самой чёткой была картина собственных тонких рук в отражении мутного витражного стекла, в котором он увидел себя впервые за несколько недель после трагедии. С тех пор прошло несколько лет, за это время Ёнбок успел вырасти и изменится, но силы ему так и не доставало. Гибкости — да, ловкости — да, скорости — да, но вот с силой не сложилось. Поэтому сейчас он гордо шёл вперёд, не видя перед собой ничего кроме собственного носа и светлых досок, отдававших запахом затхлого подвала, а также тихо сопел и покряхтывал от напряжения, переминая ящик в руках. Совсем скоро Чанбину порядком надоел тот факт, что передвигались они не быстрее плота в стоячей воде, поэтому он учтиво подпихнул Ёнбока под бок и забрал у него ящик, который уже в его руках казался невесомым. Только парень захотел воспротивиться, отстаивая свою гордость и чаевые, как Со опередил его с ответом: —Не волнуйся, деньги за доставку я оставил в магазине, считай это хорошей прогулкой. «Хорошей прогулкой по грязным улицам отравленного города» хотелось ответить Ёнбоку, но он решил промолчать, чуть прикусив язык. Ему не нравилась какая-то снисходительная манера общения этого странного парня, но успокаивал он себя мыслями о том, что это лишь особенность «верхних» людей. —Вы меня простите за случившееся. Неловко получилось. —Ничего страшного, Ликси, поверь, если бы я хотел, я бы тебе голову раскроил об витрину. Парень иступлено похлопал глазами. Ёнбок не до конца понял, что ему нужно было испытывать. Смятение из-за этого тупого детского прозвища, о котором с какого-то перепугу узнал непонятный мелкий богатенький мальчик, гнев из-за такой нелепой угрозы или же стыд, ведь, оценив свои силы, он мог с точностью сказать, что этот сомнительный тип действительно от него бы и мокрого места не оставил. Но он снова лишь промолчал. Ёнбок опустил голову в раздумьях и глядел себе под ноги, не обращая внимания на происходящее вокруг. Но тут в его голову закралась одна любопытная мысль. —А как вы сюда попали? Простите мне мою заинтересованность, но вы явно не из простых. Через мост абы кого не пропустят, а вы без охраны, без полиции, да ещё и контрабанду несёте. — Он махнул подбородком в сторону ящика. Казалось, что Чанбина этот вопрос ни капли не смутил, а только раззадорил: —Ликси, ты всегда был умным мальчиком, но ты разве не знаешь всех десятков обходных путей Зауна? —Знаю конечно, но я не думал, что многие из вас о них в курсе. —А я не отношусь к этом самым многим. — самодовольно ухмыльнулся Чанбин, слегка одернув голову, из-за чего уложенная челка чуть шевельнулась. Голова Ёнбока готова была взорваться от всех тех эмоций, что переполняли его последние полчаса дороги. Горделивость абсолютно тупого в его глазах человека, который умудрялся бахвалиться знаниями потайных ходов из Зауна в Пилтовер, но при этом оставлял немыслимые деньги в лавках за рухлядь, заставляла кровь парня подкипать. Возможно в нем говорила его любовь к рациональности и экономии, возможно это была «заунская дикость», заставлявшая его не носить с собой денег больше нужного и не тратить больше необходимого, потому что с финансами в нижнем было сложно. Да еще и эта слащавая флиртующая манера общения, способная вывести из себя любого, кому не нравится быть выставленным дураком. Все в незнакомце его выбешивало, но Ёнбок успокаивал себя чаевыми и возможностью их истратить. Вдох-выдох, и на сердце чуть полегчало. —Чего молчишь, как воды в рот набрал, не будь такой букой, Ликси. Нет. Это невыносимо. Последней каплей стало то, что подняв глаза, чтобы хотя бы смирить немым укором наглого парня, и ожидая увидеть на его лице что-то вроде пошлой ухмылки, парень ошибся. Ёнбок увидел на его лице самое искреннее и по-детски милое любопытство. Слащаво подделанное, но полностью подходящее его образу, до тошноты унизительно милое. Губы, сжатые в трубочку, и округленные глаза с изогнутыми бровями. Ёнбоку хотелось накинуться на него здесь и сейчас, завопить от пробирающей злости и затеять заведомо проигрышную драку. И он действительно не выдержал. —Да твою мать, у тебя все с головой нормально? Какой, нахрен, Ликси, какие обходные пути, ты вывалил за груду хлама такие деньги, на которые люди пируют месяцами, несёшь полный бред, не выказываешь никакого уважения и очень сильно заебываешь меня своей смазливой манерой называть меня детским прозвищем, о котором я сам ничего толком не помню. Кто ты, мать твою, такой? Хоть Ёнбок и почувствовал, будто с сердца свалился камень, его снова накрыла волна гнева из-за учтивого выражения лица, с которым Чанбин слушал его брань. —Прости, прости, ты правда меня не помнишь? «Угадай с трёх раз, сука», - думалось парню. «Ещё и глазками так блым-блым. Хотя глазки и правда красивые.» —Прости, Ёнбок, мне очень жаль, что ввёл тебя в заблуждение.— Чанбин поджал губы и Ёнбок решил, что разговор не заимеет продолжения, но тут прозвучал неожиданный ответ — Помнишь заунские ярмарки лет 10 назад?

***

Дверь Лавки Бензо с грохотом стукнулась о пошарпанную стену, оставив легкую вмятину в ней. Со стеллажа с грохотом упали одни дешевые часы и их циферблат разлетался на отдельные кусочки. В помещение вбежал растрёпанный Феликс. —Эй, малой, не буянь, не только чаевых, но и премии лишу, — тягуче отозвался на звук мужчина за стойкой —Дядя Бензо, срочно, расскажите мне все, что знаете про этого Со Чанбина.