A Time and Place to Grow | Время и место, чтобы расти

— Я в огне! — закричал Гарри. — Снейп, я горю! — Я вижу это, мистер Поттер, — задумчиво кивнул мужчина, как будто наблюдал за зельем, с которым пошло что-то не так, как надо, без объяснения причин. — Снейп, все мое тело в огне. — Не двигайся, Поттер. Просто оставайся на кровати. Как ты себя чувствуешь? — Как я себя чувствую? — Гарри чувствовал себя наполовину сумасшедшим, уставившись на своего учителя широко раскрытыми глазами. — Я в огне! — Если бы тебя действительно горел, ты бы кричал от боли. Ты просто паникуешь. Ещё раз, как ты себя чувствуешь? — Э–э- э… горячо, — Гарри уставился на свое тело, охваченное оранжевым, потрескивающим пламенем. — У тебя такое чувство, будто ты прикоснулся к горячей кастрюле? Или как будто ты попал в теплицу, где весь горячий воздух сконцентрирован на твоей коже? Или как будто ты обгорел на солнце? Или спал под большим количеством одеял? — Солнечный ожог — штука с солнечными ожогами! — Вскрикнул Гарри. — Моя кожа горячая и чешется, и это немного больно, но не слишком сильно, но я в огне. Я в огне! — Если кто- то и должен был когда- либо получить награду за самые глупые комментарии снова и снова, то это был бы ты, Поттер, — усмехнулся Снейп. — Как раз в тот момент, когда я думаю, что глупее быть не может, я обнаруживаю совершенно новый уровень идиотизма, о существовании которого я и не подозревал. Гарри свирепо уставился на него. — Я не дурак. Ты глупый. — Какой у тебя блестящий ответ, — Мужчина вновь ухмыльнулся. — Я бы ожидал большего от четырехлетнего ребенка. — Ты подлый, мерзкий, жестокий и злобный, — выпалил Гарри в его адрес. — Ты никому не нравишься — никто не хочет быть рядом с тобой, никогда! И мы все ненавидим твою одежду и прическу. И… и ты ужасный учитель! — Бьешь меня по самому больному месту — по моим преподавательским способностям, — передразнил его Снейп. — Да, — прорычал Гарри, — я ничему у тебя не научился за пять лет. Все эти часы в этом гниющем подземелье — пустая трата времени! И когда я стану министром волшебного мира, первое, что я искореню — это чертовы зелья! Любой, кто попытается учить или варить зелья, получит билет в один конец — в Азкабан! Снейп выглядел так, словно пытался не смеяться, что еще больше разозлило Гарри. — Да, и ты отправишься в Азкабан, как только я встану с этой кровати и выберусь из этого проклятого дома. Я не остановлюсь, пока они не запрут тебя навсегда, ты, гребаный мерзавец! — Мистер Поттер, — голос Снейпа был раздражающе тих, — вы больше не горите. Гарри посмотрел вниз. Огонь погас, и он лежал на кровати в пижаме, как ни в чем не бывало. В комнате было устрашающе тихо после громкого потрескивания пламени. — Что случилось? — спросил подросток испуганным, удивленным голосом. — Произошло именно то, что я и предполагал, — спокойно сказал Снейп. — Или, по крайней мере, одно из двух. Я знал, что либо ты выжжешь проклятие в камине, либо умрешь. — Таковы были варианты? — Гарри почти закричал. — Ты не умер — радуйся. Не говоря уже о том, чтобы поблагодарить меня за то, что я не дал тебе сгореть заживо. Гарри бросил на него озадаченный взгляд. — Зелье, Поттер! На самом деле, иногда я удивляюсь, как тебе удается выживать с таким небольшим запасом мозгов. Если бы Темный Лорд знал, с каким идиотом он столкнулся… — Значит, зелье спасло меня от ожога? — перебил Гарри, отказываясь еще раз выслушивать, как его называют глупым. — На самом деле нет, это ускорило процесс горения. Я знал, что в конце концов ты загоришься, потому что это сделал Темный Лорд, когда пришел сюда. Однако ему потребовалась целая неделя, чтобы воспламениться, и ожидание было нисколько не приятным. Я не мог представить, что буду так долго терпеть твое нытье и мольбы, поэтому я приготовил зелье, которое ускорит процесс и защитит твои основные органы. Так что, когда ты загорелся, ты не сгорели дотла и не причинил себе вреда. Ты уставал все больше и больше, потому что зелье ускоряло процесс. Гарри неуверенно уставился на него, прежде чем сумел вымолвить: — Ну… ты должен был сказать мне… — И ты уже два дня беспокоишься о том, что можешь загореться? Я видел тебя перед каждым заданием во время турнира трех волшебников — ты не очень хорошо справляешься под давлением. Беспокойство и нервотрепка только навлекают на тебя беду, как я уже много раз замечал. Родительский тон Снейпа заставил Гарри скрестить руки на груди и уставиться на край кровати. Он ненавидел то, как Снейп говорил о нем — по-детски и импульсивно, как о четырехлетнем ребенке, который ни секунды не мог усидеть на месте, не учинив неприятностей. — Что касается вашего неуважения… — Я был в огне, — запротестовал Гарри, в тревоге поднимая голову. — Что бы кто- то ни говорил, когда он в огне, это не должно иметь значения. Снейп, казалось, заколебался, и Гарри подумал, не упадет ли он через мгновение на колени к своему учителю, будучи наказанным за угрозу отправить его в Азкабан. — Не позволяй этому случиться снова, — предупредил Снейп. Гарри прикусил язык, прежде чем смог съязвить. — Что? Проявление неуважения или воспламенение? — не было никакой необходимости испытывать его удачу. — Хорошо, — Снейп в последний раз потянулся за черным пакетиком, но на этот раз достал зеленое зелье. — Выпей это и посмотри, сможешь ли ты снова поспать. — Еще поспать? — Гарри недоверчиво проглотил зелье. Это было не так уж плохо, что- то вроде мяты с корицей. — Я только и делал, что спал с тех пор, как попал сюда. — Поттер, ты загорелся всего несколько минут назад. Я хочу, чтобы ты успокоился, пока я не буду уверен, что ты полностью выздоровел. Так что откинься на подушку и не двигайся. Когда Гарри уставился на него, Снейп приподнял бровь. — Я всегда могу оглушить тебя, если ты думаешь, что это поможет тебе лучше относиться ко мне. — Но я уже устал лежать в постели, — Гарри знал, что он хнычет, но чувствовал, что его жалоба оправдана. Было странно, что кто- то, кроме мадам Помфри, беспокоится о его здоровье. Его замешательство усилилось, когда Снейп взбил подушки, прежде чем уложить мальчика обратно на них и пощупав его лоб ладонью. Гарри почувствовал странный трепет в животе. Было ли это похоже на то, когда родители суетились из- за тебя, когда ты был болен? Снейп мог быть — нет, он был жутким, злым и подлым, совсем не подходящим человеком для родителя. — Ты не горячий, — объявил Снейп, и его тон подразумевал, что Гарри наконец- то сделал что- то правильно. — Осмелюсь предположить, что твоя лихорадка спала. Постарайся немного расслабиться, ни о чем не думай — продолжай спать. Я зайду попозже вечером и разомну твои мышцы, чтобы они не слишком напрягались. — Да, на дыбе для пыток, — пробормотал Гарри, поворачиваясь на бок. — Как пожелаете, мистер Поттер, — Снейп насмешливо склонил голову, прежде чем снова задернуть шторы и выйти из комнаты. Гарри лежал в темноте, пытаясь заснуть, но на самом деле был слишком взвинчен тем, что только что произошло. Он вспыхнул пламенем. Конечно, это было не очень хорошо. И Снейп все это время знал об этом и, вероятно, думал: «Хм, Мальчишка — Который — Выжил, умрет или превратится в человеческую печь? В любом случае, я уверен, что получу удовольствие, наблюдая за его страданиями!». Злобный ублюдок. И все же было немного легче от того, что кто- то другой заботился о нем и заботился о его благополучии. Гарри начал мысленно перечислять людей, которые заботились о нем. Дурсли — ну, на самом деле им было все равно, но они сделали так, что он дожил до одиннадцати и не умер от голода, так что это должно было что- то значить. Макгонагал — да, но она должна была присматривать за всеми членами своего факультета, а он был лишь одним из многих. Дамблдор — хотя Гарри иногда задавался вопросом, нравился ли он старому волшебнику только потому, что ему было суждено спасти мир, но после того, как в прошлом году он был таким холодным и отстраненным… Мальчик внезапно шмыгнул носом, у него заболели глаза. Он быстро перешел к следующему человеку. Хагрид — ну вот, Хагрид был тем, кто заботился о нем. Немного грубоватый, определенно небезопасный человек, но Гарри мог доверять Хагриду до тех пор, пока рядом со смотрителем не было свирепых животных. И еще был Люпин, который научил его отгонять дементоров, хотя позже учитель превратился в оборотня и пытался съесть Гарри, но на самом деле это была не его вина. И Уизли — хотя у них было семеро собственных детей и достаточно проблем, с которыми приходилось иметь дело. И, наконец, Сириус — Гарри болезненно сглотнул. Сириус позвал его пожить с ним, как только с этого человека снимут подозрения, но Поттер не мог не вспомнить, каким рассеянным и бесчувственным был Сириус все то время, пока они жили на Гриммо. Гарри снова и снова проявлял себя перед лицом зла только для того, чтобы быть запертым в доме своих родственников, а затем быть домовым эльфом- уборщиком? Это было так несправедливо, совершенно несправедливо по отношению к Сириусу — позволять страдать своему единственному крестнику. Вцепившись в край одеяла, Гарри ждал, когда его захлестнет гнев. Временами ему нравилось это чувство — оно двигало его вперед и давало ему повод для беспокойства вместо чувства пустоты. Но гнева не последовало. Вместо этого на него накатила волна беспомощности вкупе с печалью, и подросток обнаружил, что начинает плакать. Какой ребенок! Его разум кричал на него, но эмоции не слушались. Его лицо болезненно сморщилось, глаза горели, а потом по лицу покатились слезы. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким несчастным и обезумевшим. Возьми себя в руки, возьми себя в руки! Какая- то рациональная часть его умоляла, но он не мог слушать. Никто не заботился о нем, он был совсем один, никто никогда не полюбит его, кто захочет любить его? Он был ужасным человеком, ужасным мальчиком, которого все ненавидели. Вот и все, сказал ему разумный голос. Теперь ты сошел с ума. Вы только что выиграли билет первого класса до Святого Мунго. Палата 543 — Мистер Гарри Джеймс Поттер, госпитализирован с истерическими слезами и чрезмерным плачем. Если вы хотите увидеть мистера Поттера, пожалуйста, посмотрите в окно, где вы можете увидеть, что он все еще плачет. Прошло уже четыре месяца, и мы должны постоянно давать ему воду, иначе он заплачет до смерти от недостатка воды. Гарри сел в кровати, обхватил колени руками и уткнулся головой в сгиб правой руки. Он чувствовал, как слезы промокают рукав его пижамной рубашки, и все его тело сотрясалось от рыданий. Он вспомнил маггловскую книгу, где девочка увеличила себя, заплакала, затем уменьшилась и чуть не утонула в море собственных слез. Гарри надеялся, что это случится и с ним, чтобы он мог положить всему этому конец. Все равно никому до него не было дела. Он чуть не задохнулся от силы своих воплей. — Мне казалось, я говорил тебе не думать и идти спать! — раздался напряженный голос из дверного проема. Гарри поднял глаза и сквозь пелену слез увидел приближающуюся к нему черную фигуру. Может быть, это был дементор, который высосал бы его душу, что не было бы большим удовольствием для дементора, потому что Гарри был таким низким, ужасным, жалким, ничтожным человечком. Гарри почувствовал, как чья- то рука схватила его сзади за шею, а затем салфетка провела по его лицу, вытирая слезы с чуть большей силой, чем ему хотелось бы. — Высморкайся, — проинструктировал Снейп, прижимая платок к носу Гарри. Он так и сделал, и мужчина быстро убрал мокрую салфетку. — Что с-со мной происходит? — взвыл Гарри, совершенно отчаявшись. Он диким жестом указал на слезы, которые продолжали струиться по его щекам. — Именно этого я и ожидал, — сказал Снейп, все еще профессионально вытирая слезы, как будто он привык регулярно вытирать слезы подростков. — Зелье, которое я дал тебе, быстрее справляется с твоими эмоциями. Я разозлил тебя, пока ты был в огне, чтобы ты быстрее сгорел. Однако большая часть твоего гнева тоже сгорела, оставив чувствовать себя уязвимым и расстроенным. Я надеялся, что ты уснешь до того, как у тебя случится полный нервный срыв, но это не сработало, — он покорно вздохнул. Эта новая информация ничуть не приободрила Гарри; во всяком случае, она заставила его почувствовать себя еще более несчастным, чем когда-либо. Он был просто потерянным маленьким мальчиком в большом страшном мире, где все хотели причинить ему боль, а он не мог защитить себя. — Сейчас, Поттер, — Снейп толкнул его обратно на подушки. — Почему бы тебе не попытаться придумать чём-нибудь более… веселом, — Снейпу, казалось, было трудно произнести последнее слово. Гарри моргнул. — Например? — Как он мог думать о чем- то приятном, когда над ним стоял Снейп, а его чувства были на пределе? Тот лишь закатил глаза. — Да ладно, Поттер, должно же быть что- то, что заставляет тебя чувствовать себя хорошо, что тебе нравится? — П-полеты, — шмыгнул носом Гарри, пытаясь остановить слезы, которые все еще текли из глаз. На мгновение Снейпу показалось, что он собирается отпустить ехидный комментарий, но он просто сглотнул и сказал: — Хорошо, тебе нравится летать. У некоторых людей это плохо получается, но у тебя получается, что неудивительно, учитывая, кто твой отец… Я полагаю, ты имеешь в виду квиддич. Гарри кивнул, закусив губу, чтобы сдержать рыдание. — Д- да, но и в свободное время тоже. Это помогает мне расслабиться. Ты высоко, ты… ты знаешь, и все кажется таким маленьким. И проблемы кажутся такими незначительными, такими же маленькими, как и все вокруг. — Интересное восприятие. Что еще тебе нравится? Гарри задумался. Ему хотелось продолжать плакать, но он не мог думать и плакать одновременно. — Мне нравится тусоваться с Роном и Гермионой, мне нравится разговаривать с ними по вечерам в общей комнате, где мы не в классе и не среди большого количества людей. — Ладно, звучит не плохо, — Снейпу тоже было трудно произнести это слова. — Такой полет и друзья — прелесть. Я думаю, тебе также нравятся эти шоколадные лягушки, которые прыгают вокруг и доставляют массу неудобств. — Мне нравятся конфеты — волшебник, — кивнул Гарри. Слезы перестали литься, но он все еще чувствовал себя одиноким и опустошенным. Снейп сунул руку в карман мантии, но Гарри не видел, чтобы он что- нибудь оттуда вытаскивал. Мужчина быстро потер руки, прежде чем спросить: — А теперь давайте поговорим о вещах, которые вам точно не нравятся, но вы рады, когда у вас это получается. — Хм? — Гарри в замешательстве прищурился. — Это как учиться в классе, который тебе не нравится, но ты счастлив, когда получаешь высокую оценку. Гарри снова кивнул. — Иногда мне нравится работать ради чего- то. Если бы все давалось легко, мне бы было не интересно. Гарри почувствовал, как что- то теплое прижалось к его собственной холодной руке. На мгновение ему захотелось отдернуться, но вскоре тепло распространилось по его руке и вверх по предплечью. Он наслаждался успокаивающим ощущением и прижал теплую вещь еще крепче. — Ты любишь читать? — продолжил Снейп, не обращая внимания на новое чувство Гарри. — Да, но не так сильно, как Гермиона. Она все помнит и читает быстрее меня. — Мальчик взял теплый предмет в руку. Он полюбовался его внешним видом, прежде чем пощупать обеими руками. Да, кожа, покрывающая мышцы и кости. — Она настоящая всезнайка, — заметил зельевар. Гарри слегка нахмурился, проводя пальцем по кровеносной вене на предмете. — Она помогала мне на многих занятиях. Забавно, но можно было подумать, что мы окажемся в одной лодке, ведь никто из нас ничего не знал о магии до того, как мы попали в Хогвартс. Но она знает больше. А Рон наоборот ленится, и они ссорятся, но всегда мирятся. — Почему ты так думаешь? Чувствуя себя очень расслабленным, Гарри перевернул руку и посмотрел на ногти. Они были короткими и чистыми, хотя и слегка запачканными зельями. Как тебе удалось смыть зелья с рук? Были ли они похожи на краску для пасхальных яиц, которая со временем стирается? — Они должны помириться, — наконец решил Гарри, — потому что они стали друзьями, когда я пошел в Хогвартс. Ссоры, большую часть времени, такие глупые, понимаешь? Вы обзываетесь и швыряетесь вещами, но, в конце концов, вы все равно миритесь. — Сегодня ты настоящий философ, — прокомментировал Снейп. Гарри поднес ту руку к своей — другая рука была больше его собственной. Грифиндорец попытался вытянуть пальцы как можно дальше, но они не дотянулись до кончиков пальцев мужчины. — Я такой маленький, — пожаловался Гарри. — В этом нет ничего необычного. Обычно мальчики взрослеют позже, — сказал Снейп без намека на эмоции в его тоне. — Я надеюсь, что стану выше, — Гарри положил руку ладонью вниз себе на грудь, наслаждаясь теплом, исходящие из нее. Он начинал уставать, хотя предполагалось, что он должен был быть чем- то расстроен. Из- за чего он был так опечален? Что ж, сейчас это не имело значения. Он зевнул. Снейп все еще был рядом с ним. — Просто закрой глаза и продолжай говорить, — посоветовал мастер зелий. — Я все еще слушаю твою бессмысленную болтовню. — Бессмысленная болтовня, — повторил Гарри, и его глаза закрылись. — Бессмысленная болтовня, бессмысленная фигня — эй, а они рифмуются. Бесформенный грохот, длиннее теста, лишенный всякого блеска… Он задремал, на его губах заиграла слабая улыбка. Снейп подавил желание снова закатить глаза. Он убрал руку с груди Гарри, надеясь, что остатки успокаивающего лосьона попали на руки Поттера. На самом деле мальчик, должно быть, совсем обезумел, если не понимал, что держит за руку своего ненавистного профессора, пока он без умолку болтает о своих друзьях. Глупый мальчишка. Снейп натянул одеяло, осторожно, чтобы не разбудить мелкого засранца и не запустить очередной сеанс рыданий. Если это было не одно, то с Поттером — совсем другое. Неужели он всегда доставляет неприятности? Мастер зелий плотно сжал губы. Прекрасное лето, потраченное впустую. Он с нетерпением ждал двух месяцев тишины и покоя, долгих дней, проведенных за чтением и приготовлением кофе без детей, которые могли бы его потревожить, и теперь Поттер, самый худший мальчишка, с которым он мог себе провести лето, остался на его попечении. Все учителя, с которыми он связался, согласились, что Поттер должен оставаться там, где он был, и Дамблдор — недальновидный дурак — убеждал его воспользоваться ситуацией. «На самом деле, Северус, — говорило лицо Дамблдора из камина в кабинете Снейпа, — зная, что ты делаешь с проклятиями Львиного зева, Гарри в твоих руках гораздо безопаснее, чем в чьих- либо еще. Я загляну через несколько дней, чтобы узнать, как у вас дела. Это было бы отличное время, чтобы поближе познакомиться с мальчиком. После всего, что с ним случилось, я думаю, что ты самый лучший человек…» На этом Снейп закончил разговор и снова включил камин. И теперь он застрял с обезумевшим, расстроенным, совершенно непослушным Поттером, все существо которого обещало неповиновение и неприятности, вероятно, на все лето. Снейп раздраженно выдохнул. Ему следовало позволить мальчику самому поплакать, пока он не уснет. Гарри дернулся во сне и пробормотал что- то бессвязное. Мужчина снова пощупал лоб и щеки мальчика. Они были прохладными — по-прежнему никаких признаков лихорадки. Что ж, это было одним из благословений в потоке несчастий. На самом деле, Поттер никогда ничего не делал наполовину, не так ли? Убедившись, что мальчишка больше не проснется, Снейп вышел из комнаты и направился в свой кабинет. Ему нравились мрачно-коричневые стены, аккуратные полки, уставленные книгами, и огромный письменный стол, за которым он мог без помех создавать новые зелья. Это было его убежище, его утешение от мира, и он любил проводить здесь часы в полном одиночестве с крепким напитком и приятным чтением. Здесь было бы легко проигнорировать тот факт, что у него был раздражающий гость, который спал наверху, и ему некуда было пойти. Снейп мог бы уткнуться в книгу и позволить вечеру затянуться, потому что Поттер, вероятно, проспал бы до утра теперь, когда его как следует, уложили в постель. Однако Снейп вытащил пергамент и зачарованное перо. Оно подпрыгнуло, и бросилась к пергаменту, царапая слова «Почасовое расписание Поттера». Возможно, это было немного сурово. Слова быстро появлялись на пергаменте, выстраивая ежедневное расписание Гарри Поттера. Это должно сработать, хотя Дамблдор, вероятно, предпочел бы, чтобы предложенный Драгоценным Гарри не воспринимался слишком серьезно этот график и был открыт для любых изменений или какой-нибудь другой ерунды. Мужчина откинулся на спинку стула, на мгновение задумавшись. Поттеру нужно было что–то конструктивное — в этом не было никаких сомнений, но если мальчика заставлять выполнять слишком жесткие задания… Снейп уже слышал вздохи, жалобы и слезы наряду с надуванием губ и громкими истериками. Прекрасно, баланс был важен. Тридцать минут спустя, Снейп перечитал окончательный вариант расписания: 7:00 — Просыпаться, принимать ванну, одеваться, приводить себя в порядок 8:00 — Завтрак 8:30 — Быстрая прогулка по саду 10:30 — Тихая учеба в библиотеке 12:30 — Обед 1:00 — Игра на улице (возможно, полет по строгим правилам?) 3:00 — Отдых или чтение в тишине на кровати. 4:30 — Свободное время, но без шума 6:30 — Ужин 7:30 — Учеба или чтение 9:00 — Готовимся ко сну 10:00 — Сон Прекрасный, аккуратный график с опрятностью и точностью. Поттер не переживет и одного такого дня. К обеду он уже вовсю исследовал поместье, перелезал через каменную стену, бегал вверх- вниз по лестнице и кричал таким громким голосом, что Снейпу хотелось отрезать ему язык. Он просто мог видеть возмущенный взгляд сопляка из- за того, что его время было потрачено впустую. «Отдых или чтение в тишине на кровати? Ты не в своем уме. И я не собираюсь ложиться спать в десять. Я начинаю свои ночные странствия не раньше часа или двух ночи. Учиться? Сейчас лето!» Может быть, был какой- то стимул, который он мог бы использовать, чтобы привлечь внимание Поттера. «Мальчик, если ты не сделаешь все, что я тебе скажу, ты не выйдешь из своей комнаты в течение месяца, и я сожгу твою метлу». Нет, слишком резко. Поттер разрыдался бы через несколько секунд. «Гарри, дорогой, следуй нашему маленькому расписанию, и во время еды для нашего самого милого мальчика будут только лимонные дольки и леденцы на палочке». Снейп думал, что его сейчас стошнит. «Итак, Поттер, я знаю, ты привык слоняться без дела все лето, но я составил тебе хороший график, чтобы ты не бездельничал. Это хороший набросок для начала, и если его потребуется изменить, я скорректирую его так, как сочту нужным. Твоя задача — придерживаться его как можно лучше, не споря и не жалуясь. И я не шучу». Да, это был лучший вариант для мальчика. И не то чтобы он требовал от него многого. В конце концов, Поттер, вероятно, все равно занимался бы этими вещами без расписания, но наличие плана упорядочивало день и не оставляло Поттер много времени на бесцельные блуждания и поиски какой- нибудь шалости, в которую можно было бы вляпаться. Конечно, мальчишка мог совершать ошибки. Как напоминали ему Макгонагалл, Дамблдор и все остальные проклятые профессора в школе, дети действительно совершают ошибки, несмотря на решительные возражения Снейпа против снисхождения. Возможно, на лето должна быть небольшая передышка. Слишком жесткий контроль, и ты выбиваешь из них жизнь, хотя этому сопляку не помешало бы немного контроля. Сдержки и противовесы — вот что ему было нужно. Способ определить, был ли Поттер просто человеком (да, Снейп действительно признал, что Мальчик- Который- Рисковал — Жизнью — И- Причинял- Неприятности, в конце концов, был человеком). И он не ожидал, что Поттер будет вести себя идеально. Зная гриффиндорца, наверняка было несколько пропущенных приемов пищи из- за полетов, позднего отхода ко сну и чрезмерного шума в целом. Но и с вопиющим неповиновением мириться было нельзя. Поттеру нужны были принципы и дисциплина. Из- за своих никчемных родственников и снисходительного крестного отца в жизни Поттера не было особой регулярности, не на кого было положиться в хорошие и плохие времена, чтобы он выполнял задание и следил за тем, чтобы у него не было слишком больших неприятностей. Это означало, что Снейп должен был быть таким человеком. Мастер зелий поморщился, подумав, что он предпочел бы целый год учить Невилла Лонгботтома, чем стать для Поттера опорой стабильности. Действительно, был ли кто-нибудь еще, кто хотел бы взять на себя эту роль? Кто-нибудь вообще? А как насчет наказаний? Должен ли он продолжать угрожать отшлепать мальчика? Тайм- ауты? Дергать его за уши? Не ужинать, а сразу лечь спать? Может быть, творческие вещи, например, не разговаривать целый день или подвесить Поттера к потолку за лодыжки? Скорее всего, Снейпу также пришлось бы найти баланс в наказаниях, видя, что Поттер знал, что поступил неправильно, и проявил нужное количество сожаления, абсолютно не теряя присутствия духа. Снейп разочарованно выдохнул и откинулся на спинку стула. Лето обещало быть очень долгим.