8. Уборка
22 октября 2023 г., 09:17
Гарри замер на несколько ужасных секунд, слыша, как сильно бьётся его пульс в ушах. Он был мертв.
Снейп собирался убить его. Снейп собирался разорвать его на куски. Забудьте о том, что вы заглядывали в Пенсне, воровали из его личного кладовкаа в Хогвартсе и проявляли неуважение на уроках; забудьте о том, что вы ворвались в его дом; забудьте о том, что вы игнорировали указания Снейпа — забудьте обо всём этом. Это было самое худшее, что Гарри мог сделать, не считая поджога всего дома. После того как Снейп покончит с ним, встреча с Волдемортом покажется ему послеобеденным пикником.
Все портреты горячо переговаривались между собой, и Гарри знал, что это лишь вопрос времени, когда Снейп появится в коридоре и потребует рассказать, что произошло. Гарри услышал шаги в дальнем конце коридора. И тут он окончательно растерялся.
Гарри побежал по другой стороне коридора, не обращая внимания на крики портретов оставаться на месте, чтобы хозяин мог с ним разобраться.
Сердце бешено колотилось, и Гарри нырнул в открытую дверь. Это была гостиная, где он впервые оказался в проклятом камине. О, теперь это проклятие было ничто по сравнению с тем, что сделает Снейп.
Если бы только удалось найти летучий порох, Гарри мог бы попытаться выбраться из дома. Не навсегда, а на время, достаточное для того, чтобы Снейп успокоился и понял, что его назойливый гость не собирался взрывать его лабораторию зелий. Гарри принялся обыскивать различные коробки и вазы на полке над камином. Камином как частью сети никто не пользовался уже много лет, но Гарри был слишком расстроен, чтобы мыслить рационально.
— Гарри Джеймс Поттер! — раздался в коридоре голос Снейпа. — Где вы? Покажитесь сию минуту!
— Он пошел в гостиную, — услужливо подсказал портрет.
В момент ужаса единственной связной мыслью Гарри было то, что он разорвет этот портрет на куски, если выживет после гнева Снейпа.
— Спасибо, — раздался рядом сердитый голос Снейпа.
Гарри почувствовал, как по телу прокатилась паника, и не мог вспомнить случая, когда ему было так страшно. Даже битва в Министерстве магии меркла по сравнению с этим. Он сделал только то, что казалось уместным в подобной ситуации — спрятался. Позже он, возможно, признает, что это был глупый, детский поступок, но сейчас это казалось единственным выходом. Он вскарабкался на диван и присел за ним у стены, обхватив руками колени и с опаской ожидая.
Да, пока что он был спрятан. Может быть, он сможет спрятаться и на следующие несколько дней. Поместье Снэйп-Менор было большим, и он был уверен, что найдет десятки мест, где можно спрятаться, когда услышит приближение Снейпа. Гарри уже десять лет учился прятаться от Дадли, и это ничем не отличалось бы от того, что Снейп будет его преследовать, в то время как Дадли получал удовольствие, когда бил его.
В гостиную ворвались сердитые шаги. Гарри старался держаться очень тихо и спокойно, делая тихие вдохи, которые, как он надеялся, Снейп не мог услышать. Не двигайся, не ерзай, просто сиди тихо.
— Я знаю, что вы здесь, Поттер, — голос Снейпа был тверд как гвоздь и холоден как лед. — Портреты сказали, что вы пришли сюда, и из этой комнаты нет выхода. Выходите, где бы вы ни прятались, и я говорю об этом прямо сейчас.
Неужели Снейп никогда не имел в виду ничего из того, что говорил? Гарри должен был бы спросить его, почему он настаивает на том, чтобы заканчивать каждую речь заявлением, что он имеет в виду то, что сказал. При условии, конечно, что Гарри проживёт достаточно долго, чтобы сделать это.
— Поттер, я серьезно, — тон Снейпа приобрел угрожающие нотки. — Я считаю до трех, и вам лучше прийти, иначе, помогите мне, вы будете отбывать со мной наказание каждый вечер в течение всего учебного года. Раз — задержание на три часа каждый вечер. Два — и я посмотрю, сможешь ли ты отсиживать каждый свободный час в школе. Тр…
— Хорошо, — Гарри выскочил из своего укрытия. — Я здесь, но это был несчастный случай, клянусь. Я не… ой!
Снейп протянул руку и схватил Гарри за ухо. Он выглядел разъярённым, более злым, чем Гарри видел его раньше, включая тот случай, когда Блэк был освобождён на третьем курсе.
— Я задам вам несколько простых вопросов, — шелковисто произнес Снейп, отчего по позвоночнику Гарри пробежали мурашки. — Если вы ответите на них правдиво, я, возможно, позволю вам дожить до утра. Когда вы выходили в коридор, дверь была открыта?
— Нет, — Гарри наклонился к руке Снейпа, чтобы ослабить давление на ухо. — Но она не была заперта.
— Вы слышали, что я сказал о закрытых дверях? — голос Снейпа стал еще мягче.
— Д-да, но…
— Поттер, — теперь Снейп говорил шепотом, — вы поняли, что я имел в виду, когда сказал, что нельзя входить в комнаты с закрытой дверью?
— Да, — Гарри покраснел, его щеки окрасились от стыда.
— Итак, вы толкнули дверь и вошли внутрь, прекрасно зная, что вам не следует там находиться. Вы решили, что будет весело поиграть в зелья, смешать все вместе и посмотреть, что получится?
— Нет, я видел плащ на верхней полке…- Гарри внезапно остановился, поняв, что только что выдал себя.
В глазах Снейпа сверкнул яростный огонек.
— Итак, вы пошли искать свою мантию, не так ли? Вы решили найти её, несмотря на мои предупреждения о том, что она вам не нужна. Она лежала на верхней полке. Вы пытались забраться на полки, чтобы достать её?
— Да, но я повесил плащ обратно, как только увидел, что он не мой. Потом со стены начали падать полки. Я вскочил и побежал к двери, и тут все взорвалось.
— Итак, вы не только снова ослушались меня, но и подвергли себя опасности только потому, что снова знали лучше, чем я. Вы начинаете замечать закономерность, Поттер?
Гарри отвел взгляд. Чувство замирания в желудке с каждым мгновением опускалось все ниже.
— Вы хоть представляете, сколько времени у меня ушло на то, чтобы заполнить эту кладовую? — Снейп продолжил, его пальцы сжались, заставив Гарри поморщиться от боли. — Вы хоть представляете, сколько это стоило? К счастью, у меня есть еще один небольшая комната внизу, рядом с лабораторией зелий, но десятки ценных флаконов и бутылочек я храню здесь. Ингредиенты для приготовления зелья, которое я дал тебе, чтобы ты не сгорел той ночью — они были из кладовки наверху.
— Мне очень жаль! — Гарри разрыдался. Он чувствовал себя просто ужасно, словно в его желудке была пустая пещера, которую никак не удавалось заполнить, и он становился всё краснее, и, может быть, Снейп убьёт его, чтобы ему не было так плохо. Он всё испортил — каждый раз, когда кто-то пытался ему помочь, Гарри умудрялся всё испортить.
Снейп не испытывал никакого сочувствия.
— Поверьте мне, Поттер, вы сейчас понесете самое страшное наказание, которое только можно себе представить. Вы знали, что я вам сказал, но сделали то, что хотели, проигнорировав мой приказ. Это подпадает под умышленное неповиновение. Я рассказал вам о различных видах непослушания не просто для того, чтобы послушать, как я говорю, — я сделал это для того, чтобы вы задумались о своих поступках и их последствиях и не ослушивались меня! Но поскольку ты продолжаешь вести себя как ребенок, я буду обращаться с тобой как с ребенком. В течение следующих двух дней, целых сорока восьми часов, ты не будешь выходить из поля моего зрения. Поскольку тебе нельзя доверять, что ты будешь слушаться меня, когда меня не будет рядом, я останусь с тобой и прослежу, чтобы ты вел себя хорошо. Вы будете сидеть со мной в лаборатории зелий, пока я работаю, приходить в мой кабинет, когда я отправляю письма, и спать ночью на диване в моей комнате. По истечении двух дней, если я сочту, что вы снова можете быть самостоятельным, вам будет разрешено вернуться к своему расписанию с некоторыми ограничениями. Если нет, то тебе придется оставаться рядом со мной до начала занятий.
Рот Гарри открылся, но он не смог произнести ни звука.
— Кроме того, в течение следующей недели ты будешь ложиться спать в восемь часов и выполнять работу по дому, чтобы показать мне, как ты сожалеешь. Если я услышу жалобы или нытье, я продлю твое наказание. Кроме того, вы будете сопровождать меня на Диагон-аллею, чтобы заменить уничтоженные вами предметы. В общем, ты будешь самым лучшим, самым полезным, самым внимательным мальчиком, каким только можешь быть, или ты станешь очень несчастным Поттером.
Гарри кивнул, стараясь выглядеть как можно более раскаявшимся и несчастным. Ему действительно было не по себе — взрывать лабораторию Снейпа было глупо и необдуманно. Гарри вспомнил, как он был расстроен на втором курсе, когда кто-то рылся в его комнате в поисках дневника Риддла. Это была Джинни, и она была одержима, но Гарри помнил, как его разозлило то, что кто-то рылся в его вещах, совершенно не обращая внимания на его чувства и переживания. Ощущения были не из приятных, и Снейп, вероятно, чувствовал себя ещё более расстроенным, потому что кладовая зелий быал нужна ему для работы — и как преподавателю, и как шпиону.
— Мне очень жаль, правда, — настаивал Гарри. — Я обещаю, что буду слушаться в будущем, правда…
— Это мы еще посмотрим, — прорычал Снейп. — О, и еще кое-что. — Он подтащил Гарри к дивану и сел, а затем перетянул его через колени.
— О, нет! — запротестовал Гарри, испытывая одновременно страх и стыд. Он забыл, что это тот самый диван, на котором Снейп впервые наказал его. Почему он выбрал именно эту комнату, чтобы спрятаться в ней? Если бы он спрятался в другом месте, Снейп, возможно, и не вспомнил бы, как Гарри ненавидел, когда его наказывали таким образом.
— Акцио линейка, — сказал Снейп с каким-то мстительным удовольствием в голосе.
Гарри сердито скрестил руки, что было нелегко сделать, вися у кого-то на коленях. Одно дело, когда Снейп наказывал его, но Гарри знал, что, если он оглянется, тот будет ухмыляться от удовольствия, радуясь предлогу снова побить своего подопечного.
Это несправедливо, — заговорил маленький голосок внутри Гарри. Ты взорвал его кладовку с зелиями и удивляешься, что он собирается отшлепать тебя?
Да, но вместо руки он будет использовать линейку, и он не должен выглядеть таким довольным, когда наказывает меня. Он единственный человек, кроме Флича и Амбридж, который получает удовольствие от причинения боли другим людям, смакуя их наказания, как садистский притворщик.
Ты ослушался его, — утверждал тоненький голосок. Ты слышал, что он сказал, и сделал все наоборот. Я предупреждал тебя не ходить туда, но ты просто должен был это сделать. И если бы на полке лежал твой плащ, он бы понял, что его нет, и стал бы искать тебя. Это не Хогвартс, где можно сваливать все на других учеников — здесь только вы двое.
Ну, все равно, он не должен выглядеть таким довольным. Он может пожалеть о том, что опять будет драть мне задницу, хотя я ничего такого не имел в виду.
Заткнись, — ответил голос. Вы разрушили часть его дома. Ты заслуживаешь любого наказания, которое он назначит. На самом деле, он должен сейчас использовать ремень, а не какую-то хлипкую линейку. Так что, как только он начнет, ты примешь свое наказание как мужчина.
Все эти мысли пронеслись в его голове за считанные секунды, но Гарри едва успел смириться со своей участью, как Снейп с треском обрушил линейку.
Гарри затаил дыхание и понял, что его совесть была неправа по двум пунктам. Во-первых, линейка была совсем не хлипкой. Гарри не мог этого видеть, но чувствовал, что в его беспомощную попку вонзается толстая, деревянная плита. А во-вторых, он никак не мог принять это как мужчина, так как от второго и третьего удара у него болезненно заслезились глаза, и он едва удержался от того, чтобы не отпрянуть назад, пытаясь заслониться.
— Я думал, что вы уже слишком взрослый для такого наказания, — сказал Снейп в перерывах между сильными шлепками. — В конце концов, вам скоро исполнится шестнадцать лет, а это, наверное, больше подходит восьми- или девятилетнему ребенку. Однако, похоже, это действует на вас лучше, чем что-либо другое.
Гарри старался не плакать, он говорил себе, что уже слишком стар, чтобы плакать, и не собирался подкреплять мнение Снейпа о том, что это подходящее наказание. Но Снейп был настроен серьезно, и к десятому удару Гарри почувствовал, что у него начинают течь слезы. К двадцатому удару ему стало наплевать на свое достоинство и гордость, его волновало только то, когда Снейп перестанет его пороть.
— Ладно, ладно, — застонал Гарри, жалобно отворачиваясь от линейки. — Клянусь, я больше не буду ослушиваться тебя. Я клянусь, я клянусь, я буду хорошим.
— О, обещания, обещания, — насмехался Снейп, не останавливаясь ни на секунду. — Как только появляется возможность, ты бежишь, забыв обо всех правилах, заботясь только о том, чтобы сделать то, что тебе хочется в данный момент. А когда тебя ловят, то все — слезы и грустные щенячьи взгляды. А теперь перестаньте извиваться и дайте мне закончить. Я заявляю, что ты будешь вести себя хорошо только после того, как я хорошенько отутюжу твою шкуру. Я должен пороть тебя каждое утро, только чтобы ты слушался меня весь день.
— Нет! — Гарри почувствовал отчаяние. — Нет, не делай этого! Пожалуйста, я буду вести себя хорошо, ты должен мне поверить, — слезы свободно текли по его лицу, и он даже не удосужился их вытереть.
— Я не обязан делать ничего подобного, — ответил Снейп. — Я прекращу, как только пойму, что ты понял. Непослушный, высокомерный, ужасный сопляк.
Ещё четыре удара, и что-то в Гарри окончательно сломалось, разбив его решимость вдребезги, и он начал плакать всерьез. Даже после того, как Снейп нанёс последний увесистый шлепок по штанам Гарри, а затем отложил линейку в сторону, Гарри не пытался пошевелиться, а лежал в слезах и раскаянии. Он ожидал, что Снейп оттащит его и усадит на диван для очередной лекции. Или, что еще хуже, заставит его зажать нос в угол и долго стоять там, размышляя о том, как ему улучшить свое поведение. Или прикрикнет на него, чтобы он убирался из комнаты, чтобы Снейп его больше не видел.
Но мужчина ничего этого не сделал. Он покачал головой, заметив:
— Действительно, Поттер, от вас больше проблем, чем пользы, — но при этом он помог Гарри встать на ноги, крепко держа его за руку, чтобы тот не упал.
В полном раскаянии Гарри стоял на месте, слёзы всё ещё текли, и он чувствовал себя как хорошо наказанный ребёнок. По какой-то непонятной причине ему хотелось быть рядом с кем-то, с кем угодно, только не оставаться одному в своих страданиях. Он ненавидел чувство одиночества, столь сильное с тех пор, как умер Сириус.
— Ладно, Поттер, возьмите себя в руки, — довольно строго сказал Снейп, но при этом он положил теплую руку на плечо Гарри и утешительно сжал его.
Позже Гарри краснел и отводил взгляд, когда думал о том, что он сделал дальше. Это было действительно так незрело, так по-детски — если Рон когда-нибудь узнает, Гарри никогда больше не сможет смотреть ему в глаза. Но, стоя в гостиной, Гарри отбросил все логические размышления, обхватил обеими руками торс Снейпа и положил голову на его предплечье. Было так приятно просто быть рядом с кем-то, не чувствовать себя абсолютно одиноким и потерянным в этом мире.
Снейп чуть было не вырвался из рук мальчика, но затем тяжело вздохнул.
— Вот, вот, — неловко сказал он, несколько раз похлопав Гарри по спине. — Перестань так суетиться. А я все еще очень расстроен из-за тебя. Да ладно, ты уже слишком взрослый, чтобы так плакать.
Гарри отпрянул от Снейпа, ощущение комфорта исчезло.
— Сначала вы говорите, что я веду себя по-детски и должен быть наказан, как ребенок, а теперь, что я слишком стар? Определитесь уже!
Снейп схватил его за шиворот, развернул в сторону и дал Гарри два резких шлепка по заду.
— Не смей говорить со мной в таком тоне, мальчик, или ты снова окажешься у меня на коленях, пока не научишься уважению. А сейчас мы посмотрим, можно ли спасти хоть что-нибудь из кладовки зелий.
Сдерживая желание потереть свои половинки, Гарри нехотя вернулся к месту катастрофы. Слёзы, к счастью, прекратились, но ему было неловко. Если Снейп кому-нибудь расскажет об этом — Гарри не знал что будет делать.
— Я не понимаю, почему вы не можете использовать магию, чтобы вернуть все на место, — рискнул Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал очень уважительно. — Разве ты не можешь просто, ну, знаешь, обратить всё вспять, разбить стекло и заставить зелья разлететься по полкам? Я видел, как Гермиона чинила мои очки, когда они разбивались.
— Это не так просто, — прорычал Снейп, продолжая тянуть Гарри за шиворот. — Я мог бы починить одну бутылку, если бы ингредиенты в ней были не слишком взболтаны. Но как только они смешаются с другими ингредиентами, мы уже не сможим исправить эту смесь. Это химические изменения, а не физические.
— Но почему нельзя…
— Нет, нельзя, — настаивал Снейп. — Это не то же самое, что растопить лёд в воде, а затем снова заморозить его. Это все равно, что приготовить мясо, а потом попытаться снова сделать его сырым. Магия не может изменить все законы физики, сколько бы назойливых сопляков ни желали, чтобы было иначе. А если добавить к этому легковоспламеняющиеся химические вещества, которые воспламеняются, когда их вскрывают и смешивают…
Гарри почувствовал, как рука на его шивороте напряглась.
— Поттер, — перешел Снейп на свой смертоносный шепот, — лучше молитесь, чтобы я нашел в этом бардаке хоть один пригодный для спасения предмет, иначе вы не просидите и недели.
Когда они приблизились к двери, запах стал ужасным, и Гарри постарался не захлебнуться. Кладовка была в полном беспорядке: по всему полу валялись сломанные полки, стекло было усыпано осколками, по стеклу и дереву сочились отвратительные предметы, покрытые слизью и коричневой жижей, а вонючие испарения тянулись вверх медленными густыми облаками. Гарри зажал рот рукой, надеясь, что его не стошнит.
— Посмотри на это, просто посмотри, — скрестив руки на груди, сказал Снейп.
Гарри старался этого не делать.
— Вы никогда не делаете ничего наполовину, не так ли? — Снейп перешагнул через остатки двери, чтобы лучше рассмотреть беспорядок. — Печень летучей мыши исчезла, крылья стрекозы уничтожены — вы разбили мой единственный пузырек с пылью из рога единорога! Ты хоть представляешь, как трудно было ее достать? На замену всего этого уйдет половина состояния твоих родителей, так что, надеюсь, ты доволен.
О, это был облом. Гарри в отчаянии опустился еще ниже. Деньги, которые его родители заработали, сберегли и припрятали на будущее, теперь ушли на пополнение кладовки зелий врага его отца. Может быть, это была поэтическая справедливость… как-то так.
— Ничего, ничего, — Снейп приподнял потрепанный край полок и заглянул под них. — Разрушено, разбито, взорвано — ах-ха! Одна бутылка маринованных драконьих яиц цела и невредима, — он левитировал неповреждённую бутылку за пределы комнаты в коридор.
Гарри не знал, стоит ли ему предложить помощь или остаться на месте. В любом случае, Снейп наверняка накричит на него. Гарри нахмурился и стал быстро растирать больную попу, пока Снейп рылся в вещах, похожих на свиные пальцы и рубленые драконьи сердца. Гарри хотелось злиться, не переставая, но правда заключалась в том, что Снейп пока оставил его в живых. И Гарри научился быть благодарным за малые блага.
— Ладно, — Снейп наконец встал и провел рукой по темным волосам, — из кладовки, в которой раньше хранилось 768 вполне пригодных для использования материалов, я нашел четыре пригодных для использования флакона. Это означает, что к сентябрю я должен найти еще 764 новых ингредиента. А я-то думал, что у меня будет спокойное лето.
— Я сказал, что мне жаль, — запротестовал Гарри. — И я не жаловался на свои наказания, ни на одно из них.
— Потому что если бы вы это сделали, я бы использовал ваш язык в качестве одного из запасных материалов, — огрызнулся Снейп. — Ну, хватит стоять и выглядеть полным идиотом. Сейчас мы спустимся вниз и возьмем защитные перчатки, а потом вы все уберете, пока я буду писать письма о новых запасах. Шевелись!
***
Снейп был хорош (или плох, смотря как посмотреть), как его слово. В течение двух часов, пока Гарри приводил все в порядок, Снейп сидел на стуле в дверном проеме и просматривал каталоги с принадлежностями для зельеварения, отмечая необходимые ему новые материалы. Гарри старался работать быстро, надев на руки толстые кожаные перчатки и повязав на нос и рот зачарованную ткань, чтобы можно было дышать, но работа затягивалась до бесконечности. Больше всего Гарри раздражало то, что Снейп мог убрать всё это одним взмахом палочки, если бы захотел. Да и сам Гарри мог бы убрать всё взмахом своей палочки, если бы летучая мышь-переросток позволила ему это сделать, а не заниматься часами этой утомительной ручной уборкой. — Вы пропустили одно место, — Снейп, не поднимая глаз, указал палочкой в дальний угол. Гарри выпрямился, вытер вспотевший лоб рукой и стянул ткань с лица. — Пол испачкан в нескольких местах. Чем мне его отмыть? — Вашим ртом, — Снейп по-прежнему не поднимал глаз от каталога. — Очень смешно, — отозвался Гарри. — Отлично, у меня есть зубная щетка, которой вы можете воспользоваться позже, чтобы вымыть весь пол, — прокомментировал Снейп. — Тебе она пригодится намного больше, чем этому полу — пробормотал Гарри себе под нос. Снейп поднял глаза от каталога. — Что ты сказал? — Ничего, я убираюсь, — Гарри поспешно вернулся к работе. К тому времени, когда в комнате стало достаточно чисто, все сломанные вещи оказались в мусорных баках, а пол был пуст, но нуждался в хорошей уборке, они отправились ужинать. У Гарри болели плечи от того, что он собирал все сломанные полки, спина болела от долгого наклона, а зад неимоверно болел, когда он пытался сесть, не ёрзая и не показывая своего дискомфорта. Снейп старался не ухмыляться, отчего Гарри чувствовал себя вдвойне неловко и не в своей тарелке. Но хуже всего было, когда Снейп объявил, что пора спать. Гарри мрачно последовал за Снейпом наверх, к двери хозяйской спальни. Спальня Снейпа была, как ни странно, обычной и ничем не примечательной — темные, красивые цвета и богатое красное дерево с акцентами из черного железа, очень мужская комната. Снейп вручил Гарри пижаму и указал на ванную комнату. Длинная горячая ванна была как нельзя кстати, чтобы снять боль. Гарри направился в ванную, но когда он обернулся, Снейп стоял в дверях, скрестив руки с покорным выражением лица. — Эй, я тут раздеваюсь! — возразил Гарри. — Я сказал, что не выпущу вас из виду в течение двух дней, — спокойно ответил Снейп. — Насколько я знаю, вы попытаетесь затопить ванную, чтобы посмотреть, получится ли у вас крытый бассейн. — Я не буду раздеваться, когда ты смотришь, — заявил Гарри, скрещивая руки. — О, не будьте ребенком, Поттер. Ты уже принимал душ с мальчиками, а я много лет был деканом Слизерина. Не то чтобы я никогда не видел голых мальчиков, и, чтобы ты не сомневался, я предпочитаю что-то более женственное и взрослое, женщину, а не полувзрослую соплю с проблемами в поведении. — Я никогда не видел, чтобы ты интересовался женщинами, — подозрительно сказал Гарри, но в процессе разговора он стянул с себя рубашку. — В Хогвартсе? Где единственными женщинами являются несовершеннолетние ученицы и замужние или старые учительницы? Вы правы, Поттер, как вы могли не заметить, что я нахожу женщин привлекательными, когда меня окружают такие подходящие самки? Гарри начал было снимать носки и ботинки, но на мгновение остановился. — А как насчет Тонкс? Она не слишком молода и не слишком стара, а ты никогда не выглядел заинтересованным в ней. — Это как раз то, что мне нужно — отрывок ведьмы с меняющими цвет волосами и не закрывающимся ртом. Прими ванну и перестань доставать меня вопросами. Гарри лежал в горячей воде, обмахивая тряпкой кусок мыла, когда он рискнул спросить: — А Пожирателям смерти разрешено жениться? Снейп, который теперь от скуки прислонился к дверному косяку, оглянулся на своего взмыленного подопечного. — Прошу прощения? — Вы знаете, можно ли жениться после того, как ты стал Пожирателем смерти? Я знаю, что Люциус Малфой — один из них, и Беллатрикс Лестрейндж, и они оба женаты, но я думал, что они становятся Пожирателями смерти после того, как женятся. Я имею в виду, любит ли он, чтобы его последователи любили кого-то, кроме него? — Я не знаю, — коротко ответил Снейп. — Никто никогда не упоминал о браке на собраниях. И не произносите имя Беллатрикс в этом доме. Гарри моргнул. — Тебе не нравится Беллатрикс? Но я думал… — Я сказал не говорить о ней, — приказал Снейп, его голос был твёрд. В его тёмных глазах сверкала ярость, и Гарри видел, что Снейп сжимает руки в кулаки под рукавами. — Больше никаких разговоров. Начинайте мыться и вымойте свои грязные волосы. Это была прекрасная возможность сказать Снейпу, что он должен сам помыть голову, но Гарри только беззвучно кивнул, потянувшись за шампунем. Через тридцать минут Гарри лежал на своей новой, импровизированной кровати — большом диване с мягкой подушкой, простынями и одеялами, укутанными вокруг него. Его тело устало от тяжёлого рабочего дня, но мысли Гарри продолжали метаться, не давая ему отдохнуть. Почему Снейп ненавидел Беллатрикс? Ведь она убила одного из тех, кого Снейп ненавидел больше всего на свете. И неужели Снейп позволит ему пойти на Диагон-аллею, чтобы собрать побольше зелий? И вообще, почему Снейпу нравятся женщины? Не то чтобы Гарри считал, что мастеру зелий должны нравиться мужчины или что-то в этом роде — честно говоря, ему вообще не нравилось думать, что Снейп может быть романтичным. Он пытался представить себе, как Снейп ухаживает за какой-нибудь женщиной в подземелье, говорит ей, что она прекрасна, пока он измельчает жуков для приготовления отвратительного зелья. — Что бы вы там ни хмыкали, — сказал Снейп со стола в другом конце комнаты, — прекратите это и идите спать. — Слишком рано для сна, — пожаловался Гарри, ворочаясь на диване. Странно было лежать на диване и пытаться заснуть, пока Снейп работал за своим столом. Ещё более странным было то, что Гарри не находил всю эту ситуацию настолько обескураживающей. Он совершил нечто ужасное и был основательно наказан, но вместо того, чтобы лежать, кипя и надеясь на месть, Гарри чувствовал внутри себя тепло и безопасно. Ему следовало бы разозлиться, но на это ушло бы очень много энергии, а думать о том, что произойдёт в ближайшие несколько недель, было гораздо интереснее, чем строить заговоры против Снейпа, которые, похоже, в последнее время доставляли ему всё больше неприятностей. — Как вы себя чувствуете? — спросил Снейп, листая одной рукой большую книгу. — Больно, — проворчал Гарри, пытаясь найти удобное положение на диване. Снейп встал, подошел к большому шкафу и стал рыться в нем, пока не нашел маленькую бутылочку с пробкой. Он достал большую ложку и подошел к дивану. — Вот, проглотите это, — Снейп налил в ложку изрядное количество густой черной слизи и протянул ее Гарри. — Это отвратительно, и я не болен, просто у меня болит голова от уборки, — категорично заявил Гарри. Отказываться было нелепо, ведь он знал, что Снейп в конце концов заставит его принять зелье, но Гарри не собирался делать всё, что тот скажет, только потому, что Снейп был главным. Этот человек был помешанным на полном контроле и жаждал власти так же, как вампиры жаждут крови. Если Гарри поддастся ему, мастер зелий, скорее всего, высосет жизнь из своего подопечного. — Иммобулус, — Снейп свободной рукой выхватил палочку, и Гарри с грохотом упал на подушку. Снейп положил ложку на стол и потянулся за бутылкой. — Думаю, вам нужна очень большая доза этого восхитительного лекарства, чтобы помочь обуздать ваш язык, — Снейп начал вливать липкое вещество в открытый рот Гарри, и Гарри выпучил глаза от ужасающего вкуса. Честно говоря, казалось, что каждое зелье хуже предыдущего, созданное только для того, чтобы мучить его своим отвратительным вкусом. А теперь он собирался задохнуться, потому что не мог глотать, находясь под действием заклинания, и не мог сказать об этом Снейпу, хотя сомневался, что Снейпу было бы все равно, задыхается его подопечный или нет, лишь бы он вел себя тихо и спокойно. Вылив, казалось, половину бутылки в рот Гарри, Снейп снова закрыл бутылку пробкой и потянулся, чтобы зажать Гарри рот. Часть лекарства вытекла из уголка губ Гарри, но Снейп вытер ее чистым носовым платком. — Хорошо, Поттер, просто глотайте. Ваши природные рефлексы все еще работают. Проглотите зелье и можете идти спать. Гарри старался, очень старался, но никак не мог проглотить эту ужасную вещь. Снейп вздохнул (в поместье он был паровозом и пыхтелом, вечно вздыхающим по какому-то поводу, яростно подумал Гарри). Однако глаза Гарри расширились ещё больше, когда он почувствовал, как холодные пальцы крепко сжали его горло, а Снейп подбадривал: — Ну же, Поттер, вы можете это сделать. Просто глотайте — вот так, молодец. Противное зелье проникало в горло Гарри, оставляя после себя отвратительное послевкусие. — Поскольку вы не можете повиноваться мне в мелочах, — теперь Снейп был немного строже, — я продлеваю ваше пребывание в поле моего зрения до трех дней. Кроме того…- Снейп внезапно прервался, и его лицо на секунду побледнело от боли. Страх пронзил Гарри, но он был бессилен пошевелиться или даже высказать свои опасения. Правая рука Снейпа метнулась к левому запястью, где под длинным рукавом чёрной мантии, как Гарри знал, была выжжена Тёмная метка. Должно быть, Волдеморт созывает собрание Пожирателей смерти. Снейп выпрямился, вновь став спокойным и решительным. — Я должен ненадолго отлучиться. К счастью, вам уже пора спать, так что мне не нужно беспокоиться о вашем местонахождении. Закрывайте глаза и спите дальше, а я вернусь через несколько часов. Гарри попытался заговорить, закричать, но у него получился лишь хриплый звук в горле. Он попытался говорить глазами, но в прошлый раз это не получилось, и он не надеялся, что получится сейчас. — Поттер, со мной все будет в порядке, к вашему огорчению, я уверен, — сухо сказал Снейп. Он натянул одеяло на плечи Гарри и приглушил свет свечи. — Темный Лорд в последнее время не убивает своих последователей — нас и так слишком мало, и ему нужен каждый, кто еще жив и предан. А сейчас просто расслабься и не волнуйся. Я вернусь до утра, а если нет, то домовые эльфы позаботятся о тебе. Гарри снова издал горловой звук, молясь, чтобы Снейп позволил ему говорить. — Поттер, ты ничего не можешь сказать, чтобы удержать меня здесь, или, как ты, вероятно, предпочтешь, позволить тебе уйти со мной. Ты останешься на этом диване, потому что наказан. Спокойной ночи. Снейп исчез с громким треском, оставив Гарри одного в тусклой комнате. Гарри уставился в потолок, быстро моргая. Он не хотел плакать, ему было все равно, что сделал с ним Снейп, но ощущение колючести в уголках глаз было сильнее, чем его решимость не плакать. Просто реальность происходящего довлела его. Иногда Волдеморт и вся эта история с пророчеством казались ему далёким сном, о котором можно будет побеспокоиться позже. Но здесь, в доме Снейпа, это было реальностью. Снейпа вызвали на собрание Пожирателей смерти, и, зная не понаслышке, как Волдеморт любит причинять боль, можно было предположить, что сегодня Снейпа будут пытать. А что, если его будут пытать до изнеможения, и он откроет истинное местонахождение Гарри? Что, если Пожиратели смерти ворвутся в Снейп-Менор той же ночью, а Гарри будет лежать на диване, не в силах сопротивляться? Он представил себе, как страшная маска скользит к его кровати, склоняется над ним и холодно улыбается. Гарри плотно закрыл глаза, пытаясь прогнать этот образ. Снейп был сильнее — он не согласился бы позволить Гарри остаться в его доме, не обеспечив его безопасность. А что, если Снейп не сможет раскрыть местонахождение Гарри, и Волдеморт будет пытать его до тех пор, пока Снейп не лишится рассудка, как Лонгботтомы? А потом его отправили бы в больницу Святого Мунго, чтобы он провёл остаток своих дней в бездумном бездействии, напевая себе под нос, как родители Невилла. И Гарри будет нести за это ответственность, как и за всё остальное. Мало того, что он разрушил дом Снейпа и его лето, теперь он еще и позаботился о том, чтобы Снейп пострадал физически. Гарри чувствовал, что зелье начинает действовать: уже не так сильно болело и было более комфортно, а тело хотело погрузиться в приятный сон. Но он заставил себя открыть глаза. Он не заснет, пока не вернется Снейп, пока Снейп не окажется в спальне, живой и невредимый. Это будет долгая ночь для них обоих.
